Будь моим смыслом

***

Дирк умер в конце ноября. Это произошло одним утром четверга, ровно за день до того, как Кара приехала навестить мальчика. Тем утром, когда он испускал свои последние вздохи, а где-то врачи записывали время смерти, она наверняка чистила зубы или гуляла, даже не подозревая ни о чём. А вот теперь Кара знала всё, но поражена не была, не плакала и не напивалась от горя. Она просто стояла, глядя на пустую кровать, что ещё недавно занимал её друг и не могла сдвинуться с места. В конце концов, Ригер с самого начала знала, что это случится и как бы она не старалась оттянуть этот день, судьбу деньгами не остановить. Но что она могла теперь сделать? Покрывала были до противного новыми и ровными, словно здесь никого никогда и не было, да и тумбочку освободили от всех «лишних вещей», от последних напоминаний о том, что Дирк существовал. Ещё на входе, у стойки, ей объявили о случившемся, тут же отправляя девушку к врачу. Штейнфилд сочувственно оглядел её и сказал, что Дирк умер безболезненно, да и приступов за последнюю неделю вообще не было. Он просто угас окончательно, потеряв все силы, вот и всё. Кара, словно в тумане, заполнила некоторые бумаги и забрала внесённые вперёд деньги. Это было странно делать, а ещё более странно было то, что лицо оставалось спокойным всё это время. Зато впервые за эти месяцы Кара сумела увидеть на лице Лиз какие-то эмоции, кроме отвращения и злости. Она выглядела измотанной. Разумеется, как на единственную родственницу, на Элизу легли все обязанности по похоронам и всему остальному, даже не давая времени по человечески скорбить. Глаза её были красными и опухшими, а руки подрагивали и Кара готова была поклясться, что наверняка все последние сутки та провела в слезах. Конечно, её это затронуло сильнее, чем Ригер. Но и теперь, несмотря на всё, она лишь обменялась с девушкой несколькими словами и соболезнованиями, не переходя рамки формальностей. Всё было кончено, единственное, что связывало их исчезло и обеим это было предельно ясно. Кара уходила быстро, как могла, ноги почему-то не вязли и не заплетались, а почти бежали, гулко стуча сапогами по больничной плитке. Уже на выходе из больницы Кару догнала та самая Кети. Она была невысокой худой девушкой, с вьющимися тёмными волосами и наверное была ровесницей Лиз. Быстро подойдя к ней, Кети вручила девушке небольшую бумажку, тут же без слов разворачиваясь и оставляя Кару тупо глядеть ей вслед. Приглашение на похороны. Последний скомканный акт пропавшей дружбы. Она так и не проронила ни слезы, возвращаясь в корпус. Дорога из Митраса на этот раз казалась слишком долгой, противной и вся превратилась в один сплошной спутанный кошмар. В дополнение к тоскливому настроению погода словно специально ухудшилась. Конечно, конец осени никогда не сулил ничего хорошего, а холодный ветер никогда не казался настолько пронизывающим. Сейчас она жалела, что поехала одна. Кара бы не могла сказать, была ли её проблема в том, думала она слишком много или наоборот в том, что стёрла все мысли из головы — настолько тонка была грань. Но было плохо. Дирк умер. Почему? Разве он не должен был жить? Ему было пятнадцать, разве люди должны умирать в таком возрасте? Да нет, не должны. Разве вообще существует возраст, в котором люди должны умирать? Кара даже не знала, должна ли чувствовать себя виноватой за то, что не плакала сейчас и за то, что не навещала его последние два месяца, хоть на это и была причина. Скучал ли он? Вспоминал ли её? А может считал, что она погибла в Сигансине? Она бы могла сказать, что её спокойствию есть объяснение, что так было всегда, что накроет её позже и что она просто отрицает факт его смерти. Но всё было иначе. Нет, Кара отлично понимала, что мальчик мёртв, но всё равно не могла вести себя так, как привыкла. Что-то было не так, всё происходило словно в замедленном действии. — Ты рано. — голос раздался почти сразу, как она вошла. — Всё нормально? Она быстро взглянула на Ривая и на секунду застыла на месте, прикидывая, стоит ли вываливать на него всё, что случилось. Впрочем, с размышлениями Кара быстро справилась и в итоге молча отвернулась, направляясь к своей тумбочке. — Да. Порядок. — голос звучал даже слишком спокойно. — Я скоро вернусь. Ему показалось слегка странным и то, что она вернулась гораздо раньше и то, что схватилась первым делом за пистолет. Но кто её поймёт? Наверняка реально вернётся минут через двадцать, а если нет, то он снова пойдёт её искать. Всё было циклично. Кара чувствовала себя то ли дурой, то ли маньячкой, выпуская в мишени магазин за магазином и желая только чтобы чувство опустошённости вылезло наконец из груди. Но вместо этого, откуда-то изнутри порывалась выползти мысль о том, что это расход имущества, но она легко перекрывалась. Это не было даже вымещением злобы, это просто была какая-то неопровержимая необходимость. Стрелять, пока рука не устанет или не кончатся патроны. А может пока за ней просто не придут как всегда и не заберут отсюда, как беспомощную. Пуля за пулей попадала в цель, хоть и кривовато, но никто так и не приходил, а вот боезапас предательски кончился. Каре теперь оставалось сидеть на скамейке, ведь она ещё не собиралась возвращаться и крутить в пальцах пустую гильзу. Лишь иногда девушка поднимала голову наверх, глядя на снег, который снова решил выпасть. Было в нём что-то удивительное, что-то обманчивое, но такое гипнотически красивое. — Кара? — за спиной раздался знакомый, хоть и не самый желанный голос. — Эй, привет. Она устало обернулась, встречаясь взглядом с Флоком. Да, этого парня она не ожидала сейчас увидеть. — Привет. — Можно сяду? Кара не ответила, но чуть сдвинулась в сторону, освобождая место. Он тоже не выглядел так, как тогда, до операции. Боже, всё-таки всех это задело по полной. Кара знала, что Флок один выжил тогда, неудивительно, что на нём это отразилось. — Я хотел извиниться. Кара пожала плечами, давая ему сигнал говорить. За что он собирался извиняться она не знала и в общем-то сейчас знать не хотела, но и гнать его отсюда или сбегать самой было бы неправильно. — Всё таки я рассказал тебе правду тогда, хоть меня и просили молчать. Прости, это было тупо. — парень вздохнул, потирая лоб. — И всё, что я наговорил Армину… Ты наверняка думаешь, что я говна кусок. Ригер снова подняла гильзу, рассматривая её так, словно там было на что смотреть и как-то отстранённо ответила. В словах не было ни раздражения, ни нетерпения, только какая-то затаенная тоска. — Честно говоря, Флок, я понятия не имею, что ты сказал Армину. — она наконец обернулась к Форстеру, смеривая его взглядом. — А о том, что ты сказал мне можешь не переживать. Это бы случилось рано или поздно, капитан зря пытался перестраховаться. — О… — Флок слабо улыбнулся, с надеждой глядя на девушку. — Значит ты не поставила на мне крест? Кара снова отвела глаза, прикусывая губу. Да разве можно ставить на ком-то кресты? Он заставлял её слишком много думать, сам о том не подозревая. Флок был не дурак всё-таки, совсем не дурак. — Я ни на ком никогда не ставила крестов. — это прозвучало каким-то слишком загробным тоном и девушка тряхнула головой, возвращаясь к обычной интонации и отвлекая внимания от подобного промаха. — Так что ты сказал Армину? Впрочем, я догадываюсь. Если раньше говорить с Флоком было почти что равно пытке, то сейчас он казался не таким уж и отрицательным. Просто такой же, как они все. Теперь все одинаковые. — Знаешь, я винил его за то, что выжил он, а не командующий. — парень сглотнул и взглянул на неё, ожидая реакции, но Кара продолжала сидеть без движения, глядя перед собой. — Но, если подумать, я сам в той же ситуации. Армин не выбирал свою судьбу, не думал, что выживет. Так же, как и я. Почему всех новобранцев с командующим скосило камнями, а я остался жив? Если я винил Армина за то, что выжил он, то не должен ли я винить себя? И я бы даже извинился перед ним и ребятами, но вряд ли это сделаю. Верно. Зато можно вполне спокойно обвинить Ривая, да? Разве Флок не сказал тогда, что виноват именно капитан? Наверняка он до сих пор считает именно так, он не знает и грамма того, что знает Кара. — Хватит искать виноватых, Флок. Некоторые вещи происходят просто потому что должны. — она вздохнула и запустила пальцы себе в волосы, убирая выбившиеся пряди. — Тебе дали второй шанс. Армину тоже. А их просто так не дают, понимаешь? Парень неуверенно кивнул. Наверняка он рассматривал такой вариант, но слабо верил, что это был подарок судьбы. Скорее проклятье. — Понимаешь, мы не должны спрашивать почему выжили, мы должны быть за это благодарны. А ещё, если ты теперь сможешь жить заново, то ты должен быть сильным. Сильнее, чем раньше, а иначе зачем тебе быть? Кара врала, глазом не моргнув врала. Она говорила то, что должно было быть сказано, а не то, что думала. Ведь она сама сотню раз спрашивала себя, почему выжила и уж точно не благодарила за это. Она уже давно заучила эту фразу, повторяя её каждый раз, когда она казалась уместной вот уже несколько лет. — Подумай, разве ты не можешь начать всё сначала? Ты можешь жить, можешь стать лучше, ты можешь всё, целый мир теперь открыт… Наверное она завралась с этими речами. Как-то слишком жизнеутверждающе звучали эти слова. — Прости, я кладу на тебя ответственность. Если бы мне сказали подобное после первой экспедиции, то я бы наверняка выбила ему зубы. — она развела руками. — Но у тебя есть потенциал, так что не дай ему пропасть. Ты заслужил жить. Флок нелепо улыбнулся и потёр шею. — Нет, всё нормально, спасибо. Я рад слышать это от тебя. Парень выглядел совсем не так, как она привыкла его видеть и вообще не напоминал привычного крикливого и заносчивого Флока. Кара почему-то сейчас чувствовала себя какой-то слишком взрослой, словно этот парень лет на десять младше неё и она сейчас сидит и раздаёт советы с высоты своих преклонных лет. — Я плохо показал это перед операцией, но я хочу, чтобы ты знала, что я уважаю тебя. — он ещё раз вздохнул. — Как бойца и как человека тоже. — Спасибо. Кара не была уверена, что сейчас можно ответить ещё что-то, кроме простой благодарности. Он даже не знал её, как человека, но видите ли, уже уважал. — Спасибо, Флок. — она подняла пистолет, а затем сама встала и взглянула на часы, словно куда-то спешила. — Я пойду, ладно? Поболтаем как-нибудь ещё. — Постой. Я вот ещё что хотел… Я правда бы хотел быть, как ты или… — он поджал губы. — или таким как Эрен, например. Я хотел бы стать героем. Так что не считай, что я идиот, ладно? — Я не лучший пример для подражания. — девушка обернулась через плечо. — Но ладно. Кара даже улыбнулась, возвращаясь, а брови поднялись так высоко, как можно было представить. Она хотела только пострелять и отвести мысли, а вместо этого послушала чудесную речь о том, кто кого винит и даже стала чьим-то жизненным ориентиром. Какой же интересный день.

***

— Всё нормально? Всё тот же вопрос. На этот раз Кара зашла в комнату спокойнее, чем вышла из неё полчаса назад, осторожно прикрывая дверь. Она бы не сказала, что отошла от всего произошедшего утром, но мозг всё ещё напрочь отказывался страдать и выбора у девушки просто не оставалось. — Да. — она опустилась на стул, кладя пистолет перед собой. — Нужно будет на склад сходить, за патронами. Ривай удивлённо поднял брови, отрываясь от работы. Хорошо, что она не сходит с ума, но с чего бы так расходовать имущество? Это не в её стиле, совсем не в её. — Ты всё спустила? Что случилось? Кара вздохнула. Удивительно, что он знал всё наперёд. Конечно, легко догадаться, что не всё хорошо, если человек вот так нарушает собственные привычки посреди бела дня. — Дирк умер. — она как ни в чём не бывало поставила пистолет на предохранитель и покрутила в руках, отсутствующе глядя перед собой. — Я сегодня утром узнала. Мужчина нахмурился, отводя взгляд. Кара не выглядела так, словно её стоило пожалеть. Нет, она вообще отказывалась принимать жалость. Он сам плохо знал этого Дирка. Последний раз Ривай видел его в подземном городе и уже тогда парень выглядел так, словно был на пороге смерти. Удивительно, что он вообще так долго протянул. — И как себя чувствуешь? Этот вопрос показался самым уместным, тем более, что он правда не мог понять, что у неё в голове было, уж слишком непроницаемым было лицо. — Никак. — Кара сложила руки на столе, кладя на них щёку. — Это плохо? — К этому все так или иначе приходят. — он пожал плечами. — Так что это не хорошо и не плохо. К сожалению, это лишь издержки нашей жизни. Девушка смотрела в сторону, расценивая все плюсы и минусы того, что она собирается ему поверить. — Для меня это странно. Дирк был хорошим мальчиком, мне очень жаль его, но… — она грустно усмехнулась. — Я выглядела как дура в этой больнице. Элиза наверняка посчитала меня самым бесчувственным человеком на свете. Хотя знаешь, я спрашиваю себя в который раз: что меня связывало с ним? Пару лет детства, которые я помню, да эти месяцы, не более. Зачем же я так старалась? Ривай окончательно отложил работу в сторону, тоже скрещивая руки на столе и подаваясь вперёд. — Я живу с таким амплуа уже не один год. Это не худшее, что может случиться, Кара. — он говорил спокойно и мягко, не пытаясь в чём-то её убеждать. — И ты наверняка права. Ты хотела спасти Дирка ради себя, потому теперь это не смерть друга, а провал твоих ожиданий. Потому и реакция иная, понимаешь? Она вздохнула и перевернула голову, пряча лицо в ладонях. Радовало, что они говорили на чистоту, но не нравилось то, как чётко он описывал её чувства, что девушка хотела заглушить. — Не будешь говорить об этом? — получив положительный ответ, мужчина отделил от папки половину, придвигая бумагу ей. — Хочешь отчёты позаполнять? Он отлично знал, что Кара сейчас хотела бы занять себя чем угодно, лишь бы особо много не задумываться, потому она и ходила стрелять. — Хочу. — девушка тут же подняла голову, принимая листы. — Спасибо, Ривай. Около часа не было слышно ни звука, кроме скрипа перьев об бумагу, шелеста страниц, да потрескивания камина. Ригер вернулась вечером, потому сейчас дело было уже ближе к ночи. Кара действительно почти не думала всё это время, с головой погружаюсь в работу и усердно записывала имя за именем. Возможно и Ривай всё время делал это только, чтобы отвлечься? Да, она явно недооценила все эти отчёты. — У тебя есть ещё чернила? — А? — он не поднял головы, указывая пальцем куда-то в пустоту. — Да, во втором ящике. Кара нагнулась, открывая дверцу и тут же наткнулась глазами на чёрно-белый карандашный портрет. Он лежал сверху и закрывал собой почти весь ящик, а вот чернил не было видно. Вопрос вырвался сам по себе. — Это кто? — Кто? Он так и не поднял головы, спрашивая это абсолютно ровным голосом. Кару уже не так сильно волновали чернила, как волновала эта неизвестная женщина. Листок был староват и вообще выглядел как-то странно, но интереса это не убавляло. Она бы не сказала, что женщина на портрете была красавицей. У неё были приятные черты лица и красивая улыбка, но в остальном лицо её выглядело очень устало и болезненно, а во многих местах на нём появились явно преждевременные морщины. Она бы могла быть красивой, очень красивой, а может и была такой в молодости. Хотя, сколько ей здесь лет? И что с ней случилось? Чем больше Кара смотрела на рисунок, тем больше ей казалось, что она где-то её видела. Было в её лице что-то притягивающее и удивительное, по крайней мере, так девушке казалось. Портрет одним движением руки лёг прямо Риваю перед носом, закрывая собой отчёт и заставляя мужчину всё-таки поискать ответ на заданный вопрос. — Не знаю. — Как не знаешь? — Кара искренне удивилась, при этом нахмурившись. — Это у тебя в ящике стола и ты не знаешь кто это? У неё не было причин не доверять ему, но теперь появилось очень много вопросов, что руководились в основном чистым интересом. — Нет. — он снова пожал плечами. — Нашёл её в подвале Йегеров. Эрен не знал, кто это, а я почему-то решил оставить. Тебе не кажется она знакомой? Она может и казалась Каре знакомой, но подобные сантименты не были в его стиле. Обычно Ривай бы сказал, что всё это муть и вообще, что нечего лишнюю бумагу домой тащить. — Ты притащил сюда чью-то родственницу? В любом случае, на тебя это не похоже, знаешь ли. Ривай приподнял бровь, качая головой. Ну, может она и права, может это и было странным поступком с его стороны. Но он ничего не смог с собой поделать. Он очень ярко помнил, как спустился в подвал тогда и как наткнулся на этот рисунок во время обыска. А ещё он помнил, что его словно молнией ударило и Ривай до сих пор не мог понять почему. Он был готов поклясться, что знал эту женщину. — Так говоришь, Эрен не знает кто это? — снова молчаливое покачивание головой, а через секунду девушка уже встала со стула, придвигая его к столу. Ей явно не хватало действий. — Тогда надо у него переспросить. — Сейчас? — Ривай тоже поднялся, многозначительно постукивая по часам на запястье. — Ты совсем-то не забывайся, устав есть устав. Девушка только усмехнулась и развела руками, обходя его по полукругу. — По уставу я должна быть в другом крыле. — уже прислоняясь спиной к двери, она помахала рукой и ещё раз улыбнулась. — Вернусь быстро, ты и не успеешь заскучать. Весь день она куда-то бегала и вообще энтузиазма в ней было слишком много для человека, что только недавно похоронил друга детства. Впрочем, это было неразгаданной загадкой с первой их встречи. Её мотивы и действия не всегда можно было предугадать. К тому же, стоило начаться мирному времени, как Кара становилась больше похожа на обычную молодую девушку, а не на солдата, что и вело за собой некую сумбурность. И он не жаловался.

***

Как оказалось, устав нарушался не только в её случае. На стук в дверь парней Каре ответил какой-то шорох и громкие перешёптывания, подкреплённые грохотом неизвестного предмета, а через секунд двадцать дверь открыл Армин. Кажется, он никогда не был более рад увидеть её, чем сейчас и тут же подал какой-то сигнал, дававший Микасе выползти из шкафа. Аккерман сначала выглядела облегчённо, но встретившись взглядом с подругой смутилась, быстро отходя и садясь на кровать. — Привет. — Эрен, которого она и не заметила до этого, первым подал голос, который несмотря на показную живость всё равно звучал тускловато. — Поздновато ты. — Ну, я смотрю, вы все равно не спите. Да и Мика тут. — Кара усмехнулась и опустилась на кровать рядом с Эреном, оглядываясь. — Давно я здесь не была. Как дела-то ваши? Последнюю неделю они виделись только на приёмах пищи и иногда где-то на территории, так что Каре казалось, что этот вопрос необходим. — Хорошо. — сказала Микаса, приходя в себя и тут же задавая встречный вопрос, который, видимо, обсуждался до её прихода. — Кстати, Эбби Мейер что, вступила в разведку? Вы же были подруги в кадетском, так что… — Вступила. — Ригер кивнула головой, затем разводя руками. — Но думаю, что это она зря. А как её отговорить уже не знаю, поздновато наверное для этого. Армин, до этого лежавший на спине чуть повернулся, подкладывая ладонь под щёку и обращаясь к Каре. — Но нам сейчас не помешают новобранцы. — он на секунду задумался, отводя взгляд в потолок. — Хотя, были бы у меня друзья вне армии, я бы наверное тоже не хотел бы, чтобы они сюда пошли. — Вот и я о том же. Она активно закивала, встречаясь глазами с Арлертом. Вообще, Кара была рада тому, что их с Армином отношения заметно улучшились со времён коронации Хистории. Теперь она бы с уверенностью могла назвать его хорошим другом. Выяснилось, что парень был интереснее, чем ей казалось раньше, а его рассказы о внешнем мире, в свете последних событий, стали в сто раз более полезны. На какое-то время они затихли, а затем Кара повернулась к Эрену, вспоминая наконец о том, зачем вообще пришла. Она собиралась спросить сразу, не было смысла тянуть ещё дольше, хоть внутри почему-то зарождалось странное ощущение, а кончики пальцев похолодели, стоило подтянуться за листком. — У меня к тебе вопрос. — она вытащила рисунок, кладя перед ним. — Знаешь кто это? Ривай сказал, что это из твоего подвала. Йегер едва взглянул на портрет, тут же отводя взгляд. Кара не могла точно сказать, был ли он в замешательстве, испуган или всё это сразу, но ответа от парня не последовало. — Эрен? Он только поднял глаза, теперь глядя на подругу в упор. Кара никогда не видела на его лице столько сомнений, словно он быстро решал, что ответить, перебирая в голове всевозможные варианты. Разве вопрос был таким тяжёлым? — Эрен… Девушка не была уверена в причине его молчания, но эта вселенская печаль, что теперь постоянно была в его глазах легко передалась и ей. С ним случилось что-то, о чём ни она, ни остальные не знали, Кара чувствовала это на подсознательном уровне, а этот её вопрос каким-то образом сумел всё усугубить. — Если не хочешь говорить, то… Сейчас она готова была пойти на попятную, давая ему свободу действий и не требуя никаких ответов. Совсем не по себе становилось от этого его взгляда. Но вместо того, чтобы поблагодарить её и забыть, Эрен наконец заговорил. — Я знаю. Это женщина из воспоминаний отца. — он произнёс это тихо, прерывая её на полуслове и передал портрет обратно, а затем ещё помедлил. — Ирен Беттхер. Кара сначала не поняла, что означают эти слова, оставаясь непроницаема. Она вообще кажется в это мгновение забыла, кто такая Ирен и словно услышала это имя впервые. Мозг с трудом переваривал информацию, проводя какие-то параллели и связи. Из воспоминаний отца? Эрен несколько секунд разглядывал подругу, с тяжёлым сердцем оценивая реакцию, но не разглядев ничего продолжил. Быть может она не знает… — Он лечил её давно, когда меня ещё в помине не было. Это было где-то за Синой, я не слишком много разобрал. — парень вздохнул, поднимая глаза на Кару и та готова была поклясться, что в них ясно читалось раскаяние. — Он, кажется, любил её. Сильно. На мгновение повисло молчание, пока Эрен не завершил наконец фразу совсем пустым тоном. — Сложно сказать, куда она делась потом, он ничего не знал. Эрен моргнул, снова поднимая взгляд и встречаясь с почти напуганным лицом девушки. Она нахмурила брови, качая головой и явно пытаясь что-то сказать, если бы только слова не застревали в горле, вырываясь лишь каким-то вздохами. — Ты уверен? — Кара наконец пришла в себя. Она мгновенно придвинулась и взяла его за плечи, крепко сжимая пальцы и вглядываясь в лицо юноши. — Ты на сто процентов уверен том, что видел? Точки соединились. Если Эрен говорит правду, то это означает лишь одно — то, к чему Кара не была готова. Но разве бывают ошибки с передачей воспоминаний через титана? Хотя, что они знают о титанах… — Да. — он кивнул уже увереннее, хоть этот странный взгляд всё никак не покидал его глаз. — Да, отец даже писал про неё в дневнике, я уверен. А в чём дело? Этот последний вопрос показался девушке неискренним, словно Йегер задал его, лишь спохватившись о чём-то. Но по правде, думать об этом было сейчас некогда. — Невозможно. — Кара оторвала руки, поднимаясь и нервно прохаживаясь по комнате под удивлённые взгляды Армина и Микасы, что молча наблюдали за представлением. — Эрен, вспомни ещё что-то. Это же Стохес, да? Стохес, граф Беттхер, 838 год. Что-то напоминает? — Беттхер был кусок дерьма. — Кара чуть в ладони не хлопнула от того, каким точным стало выражение, а Эрен видимо окончательно расценил все плюсы и минусы, выкладывая всё до конца. — А у Ирен ещё был сын. Кара не была теперь уверена, стоит ли ей прыгать от счастья и обниматься с Эреном. Стоит ли ей теперь устраивать семейные посиделки по пятницам и навещать могилки остальных родственников. Хотя и их то не осталось. — Эрен, это моя мама. Ирен моя мама. — О… Йегер не успел даже нечего сказать, когда со стороны раздался вздох Армина, который видимо был с головой погружён в чужой диалог. Парень даже присел на кровати, складывая руки на коленях. Кара наверняка сейчас выглядела поражённой до глубины души и неотрывно глядела на Эрена, что молча смотрел на неё в ответ, грустно улыбаясь. Он словно узнал об этом куда раньше неё, даже не удивляясь теперь. — Вы родственники? Боже, так и знала. Микаса, кажется, отнеслась к новости очень спокойно и даже радостно. Ну какая удача — два Йегера в одном отряде! Она всё также сидела на кровати Армина, приподняв брови и даже едва не улыбалась. — Я откуда знаю. — Кара потёрла лоб, заканчивая свои круги по комнате и устало опускаясь на кровать. — Ну если Эрен не врёт, то других вариантов нет. Какое-то время было тихо. Не то, чтобы у Кары теперь вся жизнь перевернулась. По сути, был ли он её братом или другом — ничего это в общем-то не меняло. Но вот отец… — Эрен, можно я тебя заберу ненадолго. — она указала головой на дверь. — Там есть другой портрет мамы, да и вообще поговорить бы… Он понимал, что она имела в виду и наверняка Кара была права. Может все эти семейные дела с их подробностями стоило пока оставить им двоим, не распространяя их даже между близкими друзьями. — Ладно. — парень кивнул, поднимаясь. Возражать тут было нечего, а сидеть на месте ещё десять минут и ждать чего-то не было смысла. — Только провожу Микасу, а то уже поздно. Микасу они в итоге провожали вдвоём, хоть Кара и считала, что была здесь явно третьей лишней. Но поговорить с Эреном было необходимо, а без крюка к комнате Аккерман это сделать было невозможно. Перед самой дверью Микаса остановилась, оборачиваясь к подруге. — А вы пойдёте к тебе или… — она помедлила, выбирая слова. Девушка всё время говорила об этом так, словно если она упомянет имя Ривая вслух, то у неё язык отсохнет. — Или в другое крыло? Кара многозначительно кивнула, серьёзно прикрывая глаза и до сих пор находя это забавным. — Именно туда. — А капитан? — она на секунду нахмурилась. — Он Эрена не того? Ну может он не в настроении, не знаю, как там у вас. Ригер только махнула рукой, давая понять, что никакой угрозы Йегеру не грозило. Через несколько дежурных прощальных фраз она демонстративно зашла за угол, давая ребятам попрощаться наедине. Да, удивительно, что эти двое всё ещё ходят вокруг да около. — Когда ты ей скажешь? Эрен только закатил глаза. Сейчас они шагали по пустому коридору спокойно и как ни в чём не бывало болтали, словно не узнали нечто невероятно важное десять минут назад. А это только подтвердило мысль Кары о том, что ничего не должно измениться. — Не знаю. — он нервно фыркнул. — Тебе что не о чем больше спросить? — Понимаешь, брат, — это прозвучало неплохо на её взгляд, да и у Эрена вызвало слабую улыбку. Давно она никого так не называла. — Аккерманы дело такое… — Воздержись от подробностей. Кара рассмеялась, только руками разводя. Эта фраза была произнесена шутки ради, да и восприняла так же, снова заставляя парня улыбнуться, хоть и глаза он тоже закатил не в первый раз. — Эрен, а если бы я съела отца? — вопрос был задан уже совсем другим тоном, становясь серьёзнее. — Если бы никто не узнал про них с Ирен? Йегер нахмурился, а улыбка сошла с губ, как по щелчку пальцев. Наверняка он уже успел сто раз подумать об этом, а ещё Кара была уверена, что он знал больше, чем она сама. Вся эта история с Гришей Йегером казалась ей мутной даже до того, как она узнала, что он её отец. — Не знаю. — он ответил суховато и медленно, оценивая слова. — Я же не провидец в конце концов.

***

Ривай ушёл ненадолго. Он мог уверенно сказать, что его не было в комнате не больше двадцати минут, потому мужчина сильно удивился, когда зайдя увидел там людей, да ещё и двух. Он, разумеется, ожидал, что Кара должна скоро вернуться, но то, что она притащит с собой Йегера он предвидеть не мог. Он действительно был готов к чему угодно, кроме того, что войдёт и увидит, как она сидит вместе с Эреном на их с Карой кровати и преспокойно ему что-то показывает, периодически хихикая. — Это что? Эрен почти вскочил от звука его голоса, выпрямляясь и едва только честь не отдал. — Простите, капитан. Я сейчас же… — Эрен, сядь. Кара дёрнула парня за рукав, заставляя опуститься обратно и обернулась к Риваю. — Мы навёрстываем упущенное. Он опустился на стул и склонил голову на бок, сужая глаза. — От того, что ты говоришь загадками, ничего понятнее не стало. Кара ещё раз ухмыльнулась и шепнула что-то на ухо Эрену, затем улыбаясь ещё шире. Он так же шёпотом протестовал, но спустя секунд двадцать упорных разборок сдался, со вздохом начиная говорить. — Ну она хочет, чтобы вы знали. А говорить должен я почему-то. — он стрельнул взглядом в девушку, уже напрочь забывая все душевные слова, что были рассказаны тут пару минут назад. — Кара моя сестра в общем. — он поднял глаза с таким видом, словно за этот факт ему грозила верная смерть. — Мы только сегодня узнали. Так что вот… — Спасибо. — девушка остановила брата и сжала свои руки в замок, переводя довольный взгляд на мужчину. — Что скажешь? Ожидал? И вообще, Ривай, как ты не узнал мою маму? Он скрестил руки на груди, приподнимая брови. Нет, ну чтобы Эрен был её братом… В такое было тяжело поверить, да и подобные заявления вообще были слишком неожиданны. Как он вообще должен реагировать? Наверняка Кара с таким же видом сидела, когда узнала про Кенни. — Сама-то что свою маму не узнала? И вообще, спроси лучше, почему Эрен мне не сказал кто это, раз он знал. — он обернулся, смеряя парня суровым взглядом. — А, Эрен? — Я тогда ещё не знал. Воспоминания возвращаются пятнами. Йегер говорил торопливо и с ноткой обиды, видимо опасаясь ещё одного срока за решёткой, как пару месяцев назад. — Чудно. Семья это отлично и я вас двоих поздравляю. Но время вы видели? — он выразительно кивнул на часы. — Если Эрен не хочет взыскания, то занимайтесь семейными воссоединениями завтра. Вообще, по правде говоря, Риваю было безумно интересно послушать всё об этой новости, да и вообще он был уверен, что Каре есть, о чём сказать за этот день. Но вот слушать её он хотел без присутствия третьих лиц и никакой устав тут был совершенно не причём. Эрен ушёл быстро, восприняв предупреждение вполне серьёзно. Прощание было скомканным. Кара бы обняла его на прощание, как всегда делала с близкими друзьями, но ведь Эрен её брат. Разве она хоть когда-то обнимала Люка? Разве в семьях так вообще должно быть? Хотя какая из них семья. Ничего, кроме общего отца не делало их родными, они встретились только несколько лет назад. Поэтому пусть остаётся тем, кем был для неё всё это время. — И как это вышло? Кара всё также сидела на краю кровати, правда выглядела теперь более устало. Стоило парню выйти за дверь, как она тут же как-то согнулась и уменьшилась, становясь совсем другой. Конечно, она старалась выглядеть активной и довольной перед остальными, но день явно её истрепал. — Что именно? — девушка положила голову на его плечо, стоило Риваю только опустится рядом. — Сегодня чего только не было. — Ну, можешь начать с Эрена. — Хорошо. — Кара протянула ноги, перекладывая голову ему на колени. — Думаю, я сейчас тебе очень много расскажу. Кара долго пересказывала всю историю о том, как узнала об этом, о том, что рассказал Эрен о своём отце и воспоминаниях, дополняя собственными мыслями и просто прерываясь, чтобы помолчать. Девушка иногда затихала на несколько минут, глядя на потолок или в глаза Ривая, который внимательно слушал её, иногда поглаживая волосы. — Интересно, отец вообще знал, что я есть? — взгляд её изменился, тут же делаясь грустным. — А если знал, то почему оставил нас с мамой? Эрен сказал, что он любил маму, да и у него ведь ещё не было Эрена и Карлы. — Кара… Он так же грустно свёл брови к переносице, ещё не зная, что сказать. Тема семьи, а особенно родителей, была тяжела для них обоих, никто её не имел в привычном смысле и не знал ответов на те вопросы, что часто возникали об этом. — Просто Люк очень мало говорил про маму, не то что про отца. И я не считала, что у людей вообще должен быть нормальный отец, но когда я попала в Стохес… — девушка вздохнула, утыкаясь носом в его рубашку, а затем чувствуя ладонь у себя на волосах, что осторожно погладила её висок. — Я видела, как дети ходили с отцами за руку, или как их носили на плечах, как они играли и как им покупали выпечку и подарки. Мне было тринадцать и я вообще не знала, что так бывает, я так завидовала, боже… — Знаю, знаю, — он продолжал гладить её по голове, не зная на самом деле, что точно тут можно было сказать. Он и сам столкнулся с той же проблемой, но так за всю жизнь и не выяснил, как её решить. — наверняка на это были причины. — Разве должны быть причины важнее, чем собственная дочь? — Кара прикусила губу, надеясь, что он не видит её страдальческого выражения лица. — Ривай, я всегда так хотела, чтобы у меня были папа и мама. И в общем-то я могу сейчас ещё сто раз повторить тебе, что хотела бы вернуть себе нормальное детство и семью, но в этом не будет смысла. Она снова повернулась на спину, глядя на мужчину и меняя курс разговора на нечто более хорошее. — Но я думала, что осталась совсем одна, да? А оказывается, у меня есть младший брат. — Кара помедлила перед тем, как сказать ещё что-то, собираясь с мыслями. — Но ведь это я должна быть за него в ответе. Это я должна быть взрослой, а обо мне никто не станет уже заботиться, понимаешь? — Понимаю, — Ривай отвёл взгляд в сторону. — Последние месяцы я не мог не осуждать Кенни. Он же бросил меня, а ведь он был единственным, кто остался у меня из семьи. И ты знаешь, эта его фраза о том, что он не годится никому в отцы доводила меня до сумасшествия. Он ведь даже не попытался. Теперь настала очередь Кары слушать то, о чём он скажет. На эту тему они могли говорить бесконечно, повторяя одни и те же фразы раз за разом и потихоньку справляясь с печалью. — Но чем я лучше? Разве я когда-то смогу о ком-то заботится так, как хотел, чтобы заботились обо мне? — он вздохнул, поворачиваясь к девушке. — Я тебе не говорил, но когда я ездил навещать Франца пару недель назад, он назвал меня папой. Я не знаю, что с этим делать, Кара. Кара застыла, приоткрыв губы в неверии и не зная что тут можно было сказать. Папа. Подумать только. — Не ставь на себе точку. Если он так сказал, значит ты пока справляешься с этой ролью, это же хорошо. — Кара улыбнулась, протягивая руку вверх и мягко касаясь его щеки. — И ты ведь не Кенни. Мы видим ошибки других как раз для того, чтобы самим стать лучше. И знаешь, Франц заслужил жить нормально, как и все те дети, так что если у тебя, — она качнула головой. — если у нас есть шанс сделать его жизнь хоть на каплю лучше, то… Она говорила так, словно действительно в матери набивалась этому ребёнку. Это было странно слышать от самой себя, учитывая то, что Кара сто раз сказала себе, что никогда не сумеет справиться с этой ответственностью. — Просто только сегодня утром я узнала, что умер Дирк. Разве он заслужил умереть в пятнадцать лет, не видя в жизни ничего хорошего? Я раньше не до конца понимала, как мне повезло, что я попала наверх ещё в детстве, но теперь… Она грустно усмехнулась, снова качая головой и затихая, в ожидании его слов. — А что сказал доктор? И как там твоя Лиз? Сейчас он надеялся, что Кара готова говорить об этом, потому что до сих пор ничего не знал о произошедшем, теряясь в догадках. — Сказал, что он умер спокойно. — девушка вздохнула. — Ну а Лиз конечно… расстроена. Хотя, думаю тут это слово не подойдёт. Ривай перевёл взгляд к стене и задумчиво замолк на несколько секунд перед тем, как наконец заговорить вновь. — Ему повезло умереть так. Это наверное лучше всего. — Шутишь? — Кара широко открыла глаза, даже не ожидая такой фразы. — Лежать столько месяцев в больнице и терять силы это лучше всего? Нет, я бы хотела уйти со вспышкой. Раз уж мне не дано было спокойной жизни, то и спокойной смертью я не умру. Ривай не хотел, чтобы она уходила со вспышкой или вообще как-то уходила. Почему-то Кара строила все свои решения на том, как скоро она по своим расчётам может умереть и это ему вообще не нравилось. — Серьёзно? Эти вспышки тебя ни до чего не доведут. Девушка слабо улыбнулась, прикрывая глаза и снова ближе прижимаясь к нему щекой. — Если когда-то я буду жить в домике с лавкой, семьёй и собакой, то может и передумаю насчёт вспышек. А пока… — Ты хочешь собаку? Кара кивнула, чуть растягивая губы в стороны. Она сейчас вообще не понимала, что ощущает после всего, что произошло за день и даже не пыталась разбираться, просто выбрасывая наружу все подряд мысли. — Да, очень хочу. Но пока хватает Каштана. Я вообще так рада, что его не задело в Сигансине, бедненький, он наверняка напугался. — она задумалась, переключая мысли на коня. — И надо бы его к кузнецу отвести и поменять подковы. Да и вообще он наверняка застоялся в конюшне. Мужчина откинулся назад, тоже ложась на кровать и закидывая руки за голову, а Кара перекатилась следом, ложась рядом. — А я его уже отвозил, когда со своим ездил. Недели полторы назад что-ли. — Ты золото. Она могла быть уверена в том только, что что бы не случилось, ей есть куда возвращаться и есть всё-таки дом и дом этот там, где есть он. Может такова и была цена о которой она думала. Неизменно теряя что-то, она приобретала что-то другое, пусть тяжело было сказать равноценным ли стал размен. — А что будешь делать с фамилией? — спросил мужчина. — Ты теперь Йегер или как? Кара пожала плечами. Честно говоря, она и сама не знала, что с этим делать. Она никак не была связана с отцом, потому брать его фамилию не хотелось. Конечно, нужно будет уточнить у Эрена про то, почему Гриша Йегер не забрал её и маму оттуда, но Кара сомневалась, что ответ её устроит. — Не знаю. Думаешь мне идёт? — она приподняла брови и медленно произнесла слова, словно пробуя из на вкус. — Каролин Йегер… Звучит красиво, знаешь ли. Он только усмехнулся в ответ на это. Честно говоря, ему казалось невероятным, что Эрен и Кара родственники, так ещё и ближайшие. Не то, чтобы он считал Эрена совсем дураком, но Кара явно стояла на несколько ступеней выше, по крайней мере в его глазах. — Ну, звучит красиво. Хотя твоя прежняя фамилия не сильно отличалась, так что… — Говоришь так, как-будто у меня миллион альтернатив с этими фамилиями. — Настала ещё одна пауза, пусть и короткая, после которой Кара быстро поднялась и прогнулась, хрустнув затёкшей спиной. — Ладно, пойду в душ. Она давно собиралась пойти помыться, уже кожей чувствуя, что вся она какая-то помятая. Полдня в дороге, а потом ещё беготня по корпусу заметно сказались и вся одежда, как и кожа казались какими-то пыльными. Одним из преимуществ новой комнаты был, разумеется, офицерский душ. Лейтенантам такое ещё не полагалось, а вот начиная с капитана и дальше по списку все имели подобное. Это было вообще чудом, о котором Кара мечтала каждый божий день со времен экспедиции. Хотя и это удовольствие достаточно скоро приелось и она перестала проводить там по часу, заканчивая достаточно быстро. Ещё в кадетском она и представить не могла, что придётся проходить через все эти свистопляски с именем. Да какой там кадетский, ещё пару месяцев назад это было нереально. А вот теперь ей предлагалось два имени и две фамилии на выбор, хоть в документах она по прежнему оставалась Карой Ригер. И как прикажете выбирать? Фамилия это важно. Очень важно на её взгляд. Она в конце концов связывает тебя с родными, она делает тебя частью чего-то большого и великого, она даёт тебе семью. Ну а может Кара придаёт этому слишком большое значение. Эта мысль, впрочем, никак не облегчала решения. Хотя, она всегда могла взять третий вариант и выйти за кого-то замуж, меняя её напрочь. Вот это у неё варианты… — Каролин… — она застыла перед зеркалом, не до конца убрав мокрые волосы и внимательно в него вглядываясь, словно соотнося имя и внешность. — Аккерман. Эти слова вышли так же медленно и осторожно как в тот момент, когда она называла другое своё имя. Но только на этот раз одно только звучание его заставило сердце сделать какой-то кульбит, а дыхание замереть. Девушка моргнула, отводя взгляд от зеркала. Боже, чем она только занимается? Вот видел бы её Жан, наверняка бы ей досталось столько подколов, сколько свет не видывал. Впрочем, Каролин Аккерман звучало чересчур вычурно. Не подходило ей настолько сложное имя, так ещё и не было гарантий, что оно когда-то вообще у неё появится. — Кара Аккерман. Это звучало лучше, хоть реакция и осталась той же и девушка снова зажмурила глаза. Какими же глупостями она сейчас занимается… Разве они с Риваем не знакомы каких-то полгода с лишним? Неужели эти месяцы давали ей повод строить подобные планы? Но что должно было случиться, чтобы всё оборвалось? Кара не представляла себе сценарий в котором сможет ещё раз сказать о том, что боится всего этого. Да и он сам не ведёт себя так, как будто в ближайшее время что-то изменится. Она закончила быстро, накидывая чистую одежду и вышла в коридор, быстро переходя его поперёк. Теперь в том, чтобы стучаться не было нужды и даже эта деталь казалась ей самой прекрасной вещью на свете. Ривай всё так же лежал и то ли разглядывал потолок, то ли дремал, сложно было сказать с порога. Кара легла тихо, только теперь чувствуя, как всё-таки сильно устала от всего сегодняшнего сумасшествия. — У тебя такие волосы стали длинные… Девушка обернулась. Он ещё не спал, а теперь просто лежал на боку глядя на неё. Кара придвинулась ближе, обхватывая его щёки ладонями и оставляя несколько мягких поцелуев на всём его лице. Она не знала, когда именно появилась эта необъяснимая, бесконечная нежность. Раньше был целый вихрь чувств, каждое действие рядом с ним отдавалось ураганом эмоций. Были сомнения, был страх и было ощущение, что они просто цепляются друг за друга в исступленном отчаянии, а теперь всё было наполнено лишь этим тихим приятным чувством, зародившемся где-то глубоко в сердце. Она просто была рада возвращаться каждый вечер сюда и была рада видеть его. Кара не понимала этого чувства, не совсем осознавала когда и откуда оно пришло, но избавиться от него уже было невозможно. Да и не хотелось. — Это ненадолго. Отрежу завтра или послезавтра, а то затянула что-то. — она улыбнулась. — Или тебе нравится? — Мне по любому нравится. Только ты сама говорила, что хотела длинные всю жизнь. Кара вздохнула. Она хотела, конечно хотела. Такая мелочь, как длина волос говорила о том, чем ты занят в жизни. Она всегда отрезала их перед каким-то переломным моментом, они всегда были короткими, совсем не как у женщин из-за Сины. И сейчас всё казалось спокойным, как раз подходящим для того, чтобы не думать об этом, но в глубине души Кара отлично знала, что всё это иллюзия. Месяц, два, может год или годы, но всё вернётся в прежнее состояние, не будет этой тишины надолго. Потому и расслабляться нельзя, потому и ответ стал очевидным. — Не так это важно уже. Завтра пойду к Эбби, пускай она отрежет.

***

Кара действительно пришла к Эбби где-то в обед следующего дня. То, что следующий день вообще начался казалось странным. Она проснулась словно в какой-то новой реальности, где Дирка уже не было, а ещё у неё появился брат. Кара не была уверена в том, стоит ли говорить об этом Мейер, потому решила повременить. Эбби выглядела как всегда, а на губах её играла почти такая же улыбка, как до всего, что произошло. Кара сидела перед зеркалом в своей старой комнате и наблюдала, как подруга аккуратно расчёсывала её волосы. Девушка могла только вспоминать все те моменты, что были связаны с этой комнатой, да и с этим зеркалом тоже. Это всё было так давно, словно лет пятнадцать назад, словно в прошлой жизни она смотрела в него, ища ответы на все те вопросы. Впрочем, это хотя бы была не комната в старом корпусе, ведь смотреть на неё наверное стало бы ещё тяжелее. — И что, сколько отрежешь? — Много. Кара не сомневалась в этом ни на секунду, не сомневалась и когда указала ладонью нужную длину, что едва доставала подбородка. Что ж, волосы не зубы — отрастут, терять тут было нечего. Эбби улыбнулась, принимаясь за дело. Она как-будто всю жизнь только и делала, что стригла людей, так уверенно двигались руки. Видимо в гарнизоне делали всё, что только можно. — Не жалко? — Шутишь? — Кара усмехнулась, указывая на подругу. — Самой-то не жалко? У меня жалеть нечего. Ты разве не помнишь с какой стрижкой я ходила, когда мы познакомились? Кара попыталась изобразить что-то жестом, напоминая Эбби о прошлом. Да, в детстве причёска у Ригер была кошмарная и виной тому были Люк и подземелье. Мейер же в ответ на эту фразу неожиданно смутилась, чуть приостанавливая работу и переводя взгляд на отражение, теперь встречаясь глазами с подругой. — Помню. — в глазах её читалось что-то неясное, но через мгновение Эбби уже взяла себя в руки и даже рассмеялась. — Конечно помню, как такой ужас забыть? На какое-то время повисло молчание, которое Кара объяснить не могла, но и не пыталась, пристально наблюдая за происходящим. Прядь за прядью летела на пол, меняя её вид в противоположную сторону. — И что скажешь? Кара моргнула, возвращаясь в реальность и теперь оглядывая себя более критически. — Я похожа на Армина. — Вовсе нет! — Эбби рассмеялась, хлопая подругу по плечу. — Намного лучше. Она ещё раз оглядела себя, покрутившись из стороны в сторону и немного растрепав волосы, в конце концов приходя к положительному вердикту. Кара подняла глаза, закидывая голову назад и широко улыбнулась Мейер. — Спасибо, Эбс! — она ещё раз тряхнула головой, наконец не чувствуя тяжести, да и в глаза ничего не лезло. — Спасибо. Эбби кивнула, отходя в сторону, чтобы убрать ножницы. — Да не за что. — она ответила, не оборачиваясь, и замерла у тумбочки, ящик которой уже давно закрыла. — Мы же подруги, м? — Конечно. — она подошла, беря её под локоть и прикрывая глаза. — Конечно подруги. Кара не чувствовала себя неловко, уже будто и забыв о том, что Эбби когда-то заявила о том, что ненавидит её. Это было давно и по ощущениям неправда, так что она предпочла просто вычеркнуть этот факт из памяти. — Я… — Эбби обернулась, глядя на неё сверху вниз. Да, она была теперь выше сантиметров на двадцать. — Кара, не хочешь погулять, как раньше? Просто столько всего случилось, но… — Ну конечно! — она не разделяла смущения, которое почему-то сквозило в голосе Эбигейл. — Только завтра, ну или когда захочешь. Мне сегодня надо к Ханджи, а потом ещё Ривай и… Боже, столько дел у меня, Эбби. — Ага… Да, идёт. Эбби снова кивнула и ещё раз взглянув на подругу, попрощалась, давая ей наконец отправится по своим делам. У Ханджи ей надо было не много. Прийти и сказать: «Здравствуйте, я знаю, что вы сейчас работаете совсем одна, поэтому, если бы я могла помочь, то я бы с радостью.» Так и должно было выйти. Первой ошибкой стало то, что Кара постучала в дверь не так уверенно, как нужно было, по сути вообще не представляя, как себя чувствует командующая. Но стоило двери открыться, как она ещё и забыла все слова, чувствуя себя последним позорищем на свете, что без смысла лезет в чужую жизнь. Ханджи выглядела устало, как никогда. Один глаз теперь закрывала повязка, а второй, что был виден имел совсем другой взгляд. А ещё под ним теперь залегли тёмные тени, подобные которым она раньше могла увидеть лишь у Ривая. — Ханджи… Женщина слабо улыбнулась, взъерошивая волосы, которые выглядели так, словно она давно их не мыла. Кара мгновенно поняла, что именно с ней было и от этого смогла только тяжело вздохнуть. Знакомые симптомы. — Привет, Кара. Чего такое? — Ханджи, я хотела… Она снова не сумела сказать ни слова по делу, кроме каких-то очевидных фраз. — Заходи. — она вздохнула и отошла от двери, впуская девушку. — Если есть, что сказать конечно. Кара осторожно вошла, опускаясь на стул и тихо подождала, пока Зое сядет на соседний. Это дало немного времени на то, чтобы сообразить что-нибудь со словами. — Ханджи, вы работаете одна. Так ещё и работы гораздо больше, так что если от меня будет польза… Получилось почти идеально, хоть и опять не так уверенно, как хотелось. — Спасибо, но я справлюсь. — ответила женщина. — Правда, не так уж и сложно всё это. Девушка вскинула брови, услышав эти слова. Уж слишком знакомыми они были. — Мне только не врите. Фраза прозвучала устало, но твёрдо, словно Кара проходила всё тот же сюжет в сотый раз, только лишь меняясь ролями. — Не вру. У меня всё нормально, правда. Да как же, нормально всё… Внезапная решимость охватила девушку мгновенно, давая наконец начать разговор по факту. Не могла она слышать подобное после всего, что сама наговорила в прошлом. Если ей не дали утонуть, то и она не даст другим. — Ханджи, я отлично знаю в чём дело и знаю, что вы не хотите так. Чёрт, да зачем вам вот это одиночество? Не ведите себя, как Ривай. — она нахмурилась, понимая, что придумала более убедительное сравнение. — Не ведите себя как я. Извините, но я с этим борюсь, так и вы постарайтесь. Ханджи сморщилась, отводя взгляд. Этого следовало ожидать, Ригер же не дура в конце концов. — Как бы то ни было, мы не одинаковые, Кара. Я верю, что ты прошла не меньше, но не бывает одинаковых реакций на происходящее. — она постучала пальцами по столу, ещё сильнее хмуря брови. — Я не знаю, можешь ли ты мне помочь, да и вообще я в помощи не нуждаюсь. — Ханджи, ты одна, но не хочешь этого принять, мы такое проходили. — девушка устало вздохнула, потирая переносицу. За последнее время она привыкла говорить правду, не пытаясь её размягчить. — Ты одна и хочешь чокнуться со своим одиночеством. Сейчас Кара чувствовала себя в преимуществе. Сейчас именно она была взрослой и она должна была разрулить ситуацию по мере возможностей. Да, получается, что ей помогает Ривай, а она потом помогает всем остальным, потому что вот такая она дура. Иногда Кара сама не понимала, что делает и зачем лезет за лишней ответственностью, но остановиться уже не могла. — Если продолжишь сидеть тут вот так, ничего легче не станет. Ты вообще работаешь? — Кара не заметила, как перешла на ты, перебирая в руках пустые отчёты, что валялись по всему столу в полном беспорядке. Ну и повезло же ей с Риваем и его аккуратностью, а то она бы точно удавилась всё это разгребать. — Ханджи, надо чего-то делать. Я хочу помочь. Зое сидела в некотором шоке, тихо слушая её слова. Чёрт, сейчас Кара впервые казалась ей каким-то удивительным существом. Они были знакомы давно, но жизнь ещё никогда не ставила их в подобные ситуации. Ханджи вообще не понимала, почему девушка пытается что-то сделать, но она не была уверена в том, что жаловалась. Возможно где-то на подсознательном уровне она понимала, что нуждается в чём-то подобном. Она начинала понимать Ривая. — Как ты поможешь? Как ты поможешь, если Моблит… Зое сжала челюсти, опуская взгляд. Моблит. Моблит, милый. Она не думала, что он когда-то исчезнет из её жизни — так крепко он в ней засел. А теперь было одиноко. Одиноко и пусто до невозможности. И может Кара не врала, может она правда отрицала тот факт, что осталась одна. Может она правда говорила с Моблитом по вечерам, пусть ответа и не было раз за разом. А может и не только по вечерам, может каждую секунду времени, может она говорила с ним за минуту до того, как пришла девушка. — Это не вернуть. Ханджи, конечно его нельзя заменить, но нельзя же жить в прошлом… — Кара наклонила голову, обращаясь к женщине. Она планировала зайти и записаться к ней в ассистенты, а не вытаскивать её из депрессии, а теперь это стало основной задачей. Хотя, что тут ещё можно сделать? Нет, она не выйдет отсюда пока не уладит всё. — Конечно для всех это сложно, но прошло ведь много времени и нужно жить дальше, понимаешь? Ханджи только горько усмехнулась откидываясь на стуле и глядя теперь девушке в глаза. Взгляд её был как никогда разбитым, уничтоженным, смятым. Кара и не подумала бы, что та весёлая учёная, встретившая её однажды в коридоре может быть такой. — Я думаю ты не понимаешь о чём говоришь. Да, всем было тяжело… Да, умер Эрвин, умерли ещё ребята и тебе тоже было тяжело, я понимаю. И Риваю было тяжело. Всем блять было тяжело, Кара! Но потом вы побежали друг к другу и теперь всё у вас нормально. — она сжала виски, крепко закрывая глаза. — Только вот мне некуда бежать. — Да ты и не пытаешься бежать хоть куда-то. — Кара легко встретила её взгляд, проигнорировав часть слов, направленные на неё и не оторвала его даже когда та его отвела. — Я предлагаю тебе хоть что-то, потому что я могу предложить, а ты только и хочешь, что бежать в обратную сторону. Ханджи поднялась. Часть её хотела послушать Кару, хотела поверить каждому её слову и просто дать хоть кому-то помочь себе. Но сама она всё ещё отрицала всё на свете. — Почему? Зачем ты это делаешь? Вопрос не застал девушку врасплох. Вся эта беседа на удивление точно копировала некоторые другие, отчего она знала, что ответить. — Может потому что вижу в вас себя или может вообще ради себя. — теперь Кара говорила без нажима, вместе с тем возвращаясь к привычному обращению. Говорить правду, рассуждая на ходу было очень хорошим приёмом. — Может потому что считаю, что всё, за что я берусь должно быть идеально и всё за что я делаю себя ответственной должно выходить хорошо. А может я просто хочу помочь, потому что мне нравилось работать с вами и я очень вас уважаю. Да и вообще, разве вы не сделали бы тоже самое в моей позиции? Почему таким удивительным должно быть обычное сочувствие? — Попробуй. Девушка осеклась, только сейчас понимая, что болтала обо всём этом без малейшего понятия о том, как в действительности должна была помочь. — Я не хочу утруждать тебя, Кара, мы с тобой не подружки, чтобы ты бегала вокруг меня. — Ханджи развела руками. — Но если ты хочешь, я не буду тебя останавливать. Кара тоже встала со стула, опираясь руками о поверхность стола и взглянула на женщину. — Знаете, что мне сказал один человек? — она говорила серьёзно, но при этом мягко, словно заглаживая всё, с чем могла перебрать до этого. — Он сказал, что плакать не порок. И думаю, он был прав. Они и до этого сидели рядом, потому девушке совсем не составило труда осторожно обнять Ханджи, которая видимо только в этом и нуждалась. Кара чувствовала себя святой, а ещё была искренне рада, что приносит пользу. — Моблит, он… — слова раздались спустя какое-то время, в которое женщина только крепче сжимала объятия. — Он ведь меня спасал. Это всё объясняло. Конечно, опять оно, опять проклятая вина. Опять нужно расставлять отметки, обозначавшие кто должен жить, а кто не имел на это права. Конечно, оно съест тебя изнутри, если не постараться всё исправить вовремя. Но что бы делала сама Кара, если Ривай погиб вместо неё? Если бы это сделал Жан? А Эрен, Микаса, Эбби? Что тогда? — Он сделал свой выбор ради вас. И вы знаете, человеку обычно достаточно знать, что кто-то будет плакать о нём, чтобы быть счастливым. Поэтому он бы был счастлив сейчас. Но ещё он бы наверняка хотел, чтобы и вы были счастливы. Пускай спустя время, через слёзы и через боль, но счастливы. А иначе в его жертве не было смысла. Ханджи плакала. Кара только сейчас поняла, что никогда не видела, чтобы она плакала вот так. Никогда и не думала, что Ханджи способна на подобное. Она осталась с ней ещё какое-то время, слушая приглушенные рыдания у себя над ухом и чувствуя, как пальцы сжимали ткань её кофты. Уже спустя полчаса Кара помогала ей помыть наконец голову и разбирала завалы на столе. Да и потом не одну неделю помогала убираться, помогала с отчётами и чертежами, да и приносила поесть и попить какой-то вменяемой еды и чая, позаимствованного у Ривая. За подобными занятиями она окончательно справилась с собственными проблемами, вспоминая о них лишь когда оставалась наедине с собой, а это случалось не часто. Утром она бегала с Риваем, завтракала, а потом тренировалась. Потом читала, работала с Ханджи, а вечером ходила гулять с кем захочется. Обычно список её спутников заканчивался Риваем или Жаном, но теперь расширился до невозможности и включал в себя ещё и Эбби, Эрена, Микасу и вообще, кажется, всех на свете. Иногда Каре казалось, что она не выдержит столько социализации изо дня в день, но она хотя бы не оставалась одна. Они ходили к матери Жана по пару раз в неделю, регулярно отмораживая лицо и макушки, потому как постоянно считали, что «до дома-то три шага, зачем нам шапки». Впервые Каре так нравилась зима. Она чувствовала себя почти счастливой. Всё наконец было в порядке, и даже похороны Дирка, да косые взгляды Элизы не так страшно отразились на душевном состоянии. Нет, Кара была благодарна мальчику, она была уверена, что не зря он всё же ушёл из жизни. Вместе с ним умер подземный город.

***

Ривай сам забыл о том, что такое двадцать пятое декабря. Он последнее время вообще перестал считать числа и недели, живя, как любила теперь говорить Кара, в секунде. Почему в секунде, а не мгновении или моменте, как у всех нормальных людей он не знал, но его вполне устраивало такое изменение. Мужчина не вспоминал о том, что это за событие такое вплоть до того момента, когда его разбудил привычный поцелуй в щёку и тихая фраза, произнесённая над ухом. — С днём рождения, Ривай! — Сегодня? — он просыпался быстро, не теряясь во времени и пространстве, так что и сообразил скоро. — Спасибо… Кара выпрямилась, садясь на кровати и потянула его за руки, заставляя тоже присесть. Она выглядела бодро, да и одета была в обычную одежду, что говорила о том, что проснулась она давно. Как он не заметил, что она встала? Только теперь вспомнилось, как вчера девушка ушла куда-то вечером, сказав и не ждать её вовсе. На вопрос куда она идёт, Кара ответила, что гулять с Эреном. Конечно, не мог он её осудить, семья-то это важно… — Сегодня, сегодня, как ты забыл? — она говорила очень довольно, параллельно приглаживая его волосы, которые всегда стояли торчком после сна. — Иди умойся. После этих слов он получил ещё несколько коротких поцелуев, а напоследок сам поцеловал девушку в щёку, вставая с кровати. Да, обычно она целовала его чаще, но и он не отставал, хотя ещё совсем недавно это казалось сумасшествием. Подумать только, курсантка из той дурацкой ночи будит его по утрам… Когда он вернулся, девушка уже заправила кровать и теперь сидела на ней подозрительно довольная, так ещё и в окружении каких-то коробок. Чудо. — Иди сюда. — она чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, словно это её надо было поздравлять. — Ну иди скорее. Ривай был рад видеть её такой. Всё последние недели Кара бегала, как заведённая и постоянно что-то делала, отчего и выглядела по вечерам абсолютно измотанной и даже почти опустошённой. Зато, по её словам, так проще засыпалось. — Это мне? — Ну а кому ещё? — на мгновение уверенность её покинула и Кара смущённо почесала нос. — Ты так и не сказал, что хочешь в подарок, так что пришлось импровизировать. Он тут же заверил её в том, что каким бы не был подарок, для него он станет хорошим, на что Кара только ещё более смущённо отвернулась, только чтобы снова посмотреть на него спустя пару секунд. Она явно себя недооценила и поняла это лишь тогда, когда увидела с каким лицо он распаковывал вещи. Она редко видела, чтобы Ривай вот так завороженно рассматривал что-то, потому сейчас Кара чувствовала крайнюю гордость за собственный выбор. Блестящий нож с рукояткой из тёмного дерева и гравировкой был первым, что лежало там, а за ним следовала аккуратная фарфоровая чашка, которую девушка завернула в несколько слоёв упаковочной бумаги, чтобы не разбить. — А это?.. В последней маленькой коробочке лежали два колечка, с виду слишком маленькие, чтобы налезть на палец. — Это нам, — и тут же поспешила добавить. — на мизинцы. Знаешь, я подумала, что это очень… — она нервно вздохнула, понимая неоднозначность этого жеста. Но уж слишком впечаталась в память та клятва перед боем в Сигансине. Она стала чем-то жутко важным, уж для неё точно. — Очень памятно. — Они чудесные. Кара не сумела удержать улыбки, радостно глядя на Ривая. — Правда? Ты обычно так не выражаешься. — Ну, считай, что ты меня очень впечатлила. — он тоже улыбнулся. — Спасибо. Ривай взял её ладонь в руки, осторожно надевая кольцо на мизинец, а затем прикладывая костяшки её пальцев к губам. Кара сделала то же самое, при этом беспрерывно улыбаясь. — Оно тебе подходит. Мужчина сказал это вполне серьёзно, уже возвращаясь к привычной манере, а затем придвинулся ближе, целуя девушку в губы и всё так же удерживая её ладонь. — И тебе. — заняв следующую паузу ещё одним поцелуем, Кара добавила. — Не хочешь съездить куда-то? Отметить, все дела. Я бы предложила в столицу, но мы там ближе к вечеру только будем. — М… — он задумался, выпрямляясь. — Стохес? Гермина? Ну, может Орвуд, хотя мне там не нравится. — он пожал плечами. — И вообще я бы всё-таки поехал в Митрас. Ты только подумай, как там сейчас красиво. Если приедем поздно, то можно погулять вечером и оставить часть на следующий день. Кара развела руками, давая ему право выбора. Так она и знала, что он всё же настоит на столице. Ведь обещал же перед Сигансиной, а значит поедет. — Решение твоё. — она склонила голову на бок, кивая. — Ты же взрослый теперь. — Шутишь? — Ривай усмехнулся, округляя глаза. — Кара, так детям говорят, а мне почти тридцать. — До этого ты был дальше от тридцати так-то. — Кара наконец встала с кровати, подавая ему руку. — Если хочешь попасть в Митрас, то надо собираться. Давай, твоя же идея…

***

Столица сияла. Кара была там всего несколько раз в своей жизни, если не считать визиты в больницу и каждый раз это было необычным опытом, но в этот день город был ещё ярче, чем всегда. Они здесь очевидно готовились к празднованию Нового года, который намечался через несколько дней, поэтому Каре с Риваем нехило повезло. Огни, что сияли по краям улиц отражались в снегу, что лежал вдоль домов. Снежинки падали на землю и на них самих, быстро тая на ладонях и лицах. Эта зима, к слову, была куда холоднее, чем обычно и Кара понятия не имела, почему так вышло. — Смотри, а он всё играет. Они шли, держась за руки, а свободной рукой Кара указала на противоположную сторону улицы, где всё так же играл несчастный скрипач, знакомый ей с августа. — Бедняга… Она сильнее сжала пальцы мужчины, разглядывая артиста. Она вообще удивлялась тому, что такой человек что-то забыл в столице. У него была слегка потрёпанная одежда, да и явно не слишком тёплая. А может она и вообще была всё той же, что и летом. Лицо его покраснело, так же, как и костяшки тонких пальцев, а на жидких волосах и усах осел снег. Он выглядел чрезвычайно напряжённо, да и смычок двигался с такой дикой скоростью и усилием, что струны норовили лопнуть. Кара огляделась по сторонам и быстро перешла дорогу, потянув за собой Ривая. — Ты хочешь ему денег дать? Девушка кивнула, а через секунду уже бросила монеты в шляпу, что лежала у его ног, на что получила благодарные выражение этого вытянутого красного лица. — Всё, Ривай, — она снова потянула его в сторону, удаляясь от скрипача. — теперь мы празднуем. — Хорошо. Да, хорошо… Он притянул её ближе, кладя руку на талию и заставляя девушку удивлённо моргнуть. Кажется мужчина никогда раньше так не делал, хоть времени вместе у них было много, да и вообще никто в её жизни никогда так не делал и это было так… По человечески что ли, как у всех нормальных людей. Праздновали они очень относительно. Просто гуляли, как и обещали тогда, просто были здесь без всякой цели. Глазели на витрины, что теперь были ещё красочнее, и на людей вокруг. Шинели с эмблемой разведкорпуса уже не вызывали такой бурной реакции общественности, теперь наоборот заслуживая одобрения. Да, они же герои. Они выжившие. Кара закуталась в тёплую одежду, вдобавок нацепив шапку и шарф, что наполовину закрывали лицо, оставляя торчать глаза и нос, да и может верхнюю губу, но всё равно подмерзала. Риваю было не лучше, кончик носа и щёки у него стали красными до невозможности, да ещё и шапка у него была какая-то абсолютно нелепая. Он упорно отказывался надевать её всю зиму, но на этот раз зачем-то согласился. Видимо решил, что самый дурацкий вид заслуживал именно появления в столице. Хотя, ей всё равно нравилось. — Они разошлись все… Вот дураки. Уже была ночь, потому почти все горожане действительно вернулись в свои дома, сбежав с холода, а те кто ещё был на улице тоже явно собирались уходить, не обращая внимания на две фигурки, стоявшие посреди площади, задрав головы кверху. Снежинки медленно падали, играя в тёплом свете фонарей и опускались вниз. Опускались на дома, улицы, на деревья за стеной и наверняка на головы остальных людей, кто ещё остался под луной за этими стенами. Кара чувствовала, как крошечные льдинки оседали на ресницах и их приходилось смаргивать лишь для того, чтобы туда опустились новые. Тёмное небо, испещрённое звёздами стояло перед глазами, как бесконечное полотно, а сами звёзды путались со снежинками и Кара бы не смогла сказать наверняка, кто из них на самом деле падал. Девушка не заметила, как на губах появилась улыбка, а через секунду она достала язык и почувствовала, как на него опустились льдинки, тут же растаивая. Последний раз она делала так лет в пятнадцать, а может и четырнадцать, а может и вообще только в свою первую зиму здесь. — Хочешь потанцевать, Ривай? — она обернулась, замечая, что он стоял так же с высунутым языком и всё это время глядел на неё. Он только сейчас понял, что они так и не танцевали с тех пор, да так, чтобы нормально. — Идёт. — Ривай не сомневаясь обернулся окончательно, протягивая руки вперёд. Делать было нечего, а это было неплохой альтернативой, да и можно было не рисковать замёрзнуть. — Без музыки справишься? Кара только рассмеялась на это в ответ. — У меня своя музыка. Они наконец танцевали нормально. Не наступали друг другу на ноги и не заваливались в сторону. Оказалось, что Ривай всё же умел танцевать, а ещё, что Кара выше него даже без каблуков. Интересно, всегда так было или она выросла за последние месяцы? Снег хрустел под ногами, а Кара под нос напевала себе какой-то мотивчик, услышанный неизвестно где. Единственной песней, что она помнила из детства была «У Мэри был ягнёночек», которую несколько раз пел Люк в самые первые их годы там, внизу. Но это было что-то другое. Может это то, что напевала мама Жана, когда работала, а может музыка с того дня, когда они танцевали здесь же, в столице. — А мне казалось, что я просто не умею танцевать. Кара рассмеялась, поворачивая голову и теперь касаясь его носа своим. — Нет, просто мы не пьяные. Ривай кивнул, осознавая, что это вероятно и было причиной. К слову, почему?.. — Ты правда не пила весь день. — сказал он. — Я думал, что праздновать у тебя равно напиться. Кара усмехнулась, наклоняя голову на бок и продолжая говорить почти ему в губы. — Я удивлена, что ты считаешь меня алкоголичкой. — она ещё раз рассмеялась, глядя на него из-под полуопущенных век. — Но я сегодня не пью, сегодня твой день рождения. Я хочу быть с тобой целиком и полностью, а не вырубиться в какой-то момент. — Спасибо. — он тоже улыбнулся. — Тогда сможем напиться завтра. — Ну ты заговорил… Как думаешь, может не станем ночевать тут? Они ещё даже комнату не оплатили, потому смысла отказывать не было. Ривай плохо представлял где она хочет ночевать, если не здесь, но в общем-то главное было в том, чтобы они не замёрзли где-то в степи. Ещё около часа они бесцельно ходили вокруг, иногда застывали, целуя друг друга или делая какие-то непонятные забеги по заснеженным улицам, но всё же постепенно приближаясь к конюшням. Улицы были всё так же пустынны и они могли делать абсолютно всё, что им заблагорассудится. Кара не должна была быть взрослой, хотя бы сегодня. Это Риваю исполнялось двадцать семь, а она наконец могла вести себя на свои почти двадцать. Иногда казалось, что это ей самой уже лет тридцать, а нет, боже, ей лет на десять меньше. Всего-то девятнадцать. Сколько осталось до двадцати? Три месяца? Да, около того. Наверняка она дотянет до этого дня, хоть и убеждала себя, что дальше девятнадцати жизнь не продвинется. — И где же в итоге будем ночевать? Они уже какое-то время скакали по этой самой степи, в которой Ривай опасался замёрзнуть и Кара просто молчала, подставляя лицо ветру. Она приложила руку козырьком, разглядывая округу и отмечая наконец какие-то огоньки вдалеке. — Да вон там. — она указала пальцем в ту сторону, получше надвигая шапку на лоб. — В деревне. — А нам там рады? Кара состроила такое лицо, словно не сомневалась в том, что им там несомненно рады, как никому другому. — Мы вообще-то разведчики, офицеры, да ещё и герои. — она вздохнула, чуть грустно усмехаясь. — Они все обделаются от счастья, только бы нас принять. — Герои, как же. Откуда столько цинизма? — Реалии, Ривай. Таковы реалии. Не было желания снова погружаться в армейские разговоры, потому тема замялась так же быстро, как и открылась, сменяясь обсуждением деревень, которые в общем-то никому из них не были знакомы. Кара соскочила с коня и оставила поводья Риваю, подходя к двери одного из домиков. — Эй, постой. Она обернулась на слова мужчины, оборачиваясь к нему и щурясь от летящего снега, который только усилился за это время. Ривай шагнул ближе, поправляя ей шарф и волосы, а потом ещё секунду осматривая свою работу. Кара закатила глаза, но улыбнулась, направляясь к двери. В окне ещё горел свет, потому они и предположили, что постучать сюда будет самое оно. Дверь открыла старушка. У неё было добродушное морщинистое лицо, да и весь вид её оставлял впечатление честного рабочего человека. Она приветливо осмотрела девушку и её спутника, почти без разбора пуская их внутрь, в виду бушующей метели. Уже через какие-то десять минут кони стояли в курятнике, за неимением ничего другого, шинели висели у входа, а Кара с Риваем сидели за столом, каждый со стаканом молока и свежим хлебом, а старушка всё ходила из стороны в сторону, с чем-то разбираясь. Она наконец присела напротив, устало вздыхая и оправила фартук. — Повезло вам, ребята. — она говорила немного скрипучим голосом, растягивая гласные. — Такая пурга на дворе, лет пятнадцать такой не было. — Да уж, ещё как повезло! — Кара сегодня была довольна до невозможности, потому и улыбалась легко. — А вы тут давно живёте? Как вам тут? Ева Артинг, как оказалось, жила в этом домике уже лет сорок, а может и больше. Она сказала, что не помнит точно. Раньше здесь были ещё её муж и дочь с зятем, а теперь остался только маленький внук. — Сколько ему лет? Ева улыбнулась в ответ на вопрос. Внук оставался единственным, кого она ценила в жизни последние годы, последним, кто у неё оставался, потому и говорить про него была готова много. — Девять. Совсем ещё маленький, а хочет воевать, представляешь? Сам не знает с кем, но только и талдычит про разведчиков. — Правда? Пока он дорастёт не будет уже никакой войны, обещаю. Нечего детям бежать в армию. — Кара говорила свободно, словно знала эту старушку всю жизнь, пока Ривай просто сидел и молчал, наблюдая за ней. — Вот Франц вообще не рвётся клинками махать, вы бы знали, как я рада. — Сын? Ты так молодо выглядишь, милая, даже не подумала бы… — Нет. — она рассмеялась, качая головой и кусая хлеб. — Нет, какой там сын. Францу восемь, так что не сходится с моим возрастом немного. Сын. Если это и чей-то сын, то Ривая, а не её. Это ведь его мальчик называл папой, а она вроде как была лишним звеном в этой семейке. — Дети это славно. — Ева задумалась, словно и не с Карой уже говорила. — Внуки ещё лучше… Какое-то время Кара ещё слушала то, о чём говорила старушка, пока та просто не встала с места посреди фразы и не заявила что подустала за день, оставляя их самим себе. — Её вообще не колышет, что мы чужие. — Кара взглянула на мужчину и поднялась, беря свою посуду. — Думаешь у неё вообще есть лишняя комната? — Наверняка есть. С посудой было быстро покончено, а свет потушен. Комната действительно была, да и выглядела не так, как Кара ожидала. Она отличалась от тех отелей, где они останавливались раньше. Это была деревня, самая настоящая деревня, от которой пахло уютом и тишиной, да и чем-то напоминало тот коттедж, где они жили после захвата женской особи. Разве что было в комнате холодновато, но тёплые одеяла с лихвой этот холод компенсировали. Восхитительно. — Знаешь что, Кара? Кровать была широкой и даже под одним одеялом они могли лежать, раскинув руки и смотреть в незнакомый деревянный потолок. Это были даже не доски, это были самые настоящие брёвна с выступавшими кое-где сучками и корой. — М? — она повернула голову. — Чего? — Надеюсь мы закончим с титанами до весны. — А куда торопиться? Мы пытались избавиться от них сто лет, а теперь ты хочешь сделать всё за несколько месяцев. Ривай приподнял брови, глядя перед собой. Действительно, может он и много хотел. В конце концов они даже не знали, сколько титанов за этими стенами, да и когда они все кончатся. — Ну знаешь, отметила бы свой день рождения на море. — он улыбнулся, как-то удивляюсь всему, что сейчас говорил. — Я бы хотел съездить с тобой на море, Кара. Я и сам слышал рассказы Армина про него, так что думаю тебе понравится. — И я думаю. — она мягко улыбнулась, прикрывая глаза. — Нет, я уверена, что понравится. Сейчас даже не верилось, что где-то есть море, что где-то тепло и плещут волны, пока сейчас за окном метёт снег вовсю. А что ещё дальше? Интересно, а может и на море снег? И в той стране, откуда явился отец, что там вообще? И дальше и дальше… Казалось, что везде сейчас снег. Но одно она знала наверняка: На самом то деле, зима не навсегда, даже этот бесконечный холод кончится, это точно. Ничто не бывает вечно. — А знаешь, мы с тобой и за море съездим, Ривай. Что бы там не было за ним, хорошо? Обязательно съездим.