Будь моим смыслом

***

Прохладно здесь было лишь ранним утром и поздними вечерами, когда солнце ещё топталось где-то у горизонта, не намереваясь расплавить весь мир под собой. Когда оно только лишь начинало окрашивать песок из серо-голубого цвета в привычный золотой или напротив превращало песчинки в нефрит, заходя. По утрам и ветер был другой, словно поднимался он от совсем свежего моря, не нагретого лучами и никем ещё не взаболмученного. Чайки начинали кричать раньше, чем солнце выходило, видимо, выступая в роли местных петухов, а когда на улицу начинали потихоньку вытягиваться редкие человеческие фигурки, птицы уже орали во всю и охотились на рыбу. Вот и ещё одна спикировала вниз, выхватывая рыбёшку на мелководье и тут же улетая к своему утёсу, утаскивая добычу подальше от жадных товарищей. За ней проследила одна пара глаз, что единственная во всём мире, кажется, интересовалась птицей, вскоре теряя её из вида. Взгляд вернулся к земле, а потом и к морю. Привычный пейзаж нарушали теперь разве что новые корабли, которые ещё не убрали из гавани. Эти железные скалы выбивались из вида нетронутой природы, хотя может и напротив добавляли ей некого шарма. Сказать точно было тяжело. В траве перед глазами копошились муравьи, быстро таская свои листочки туда-сюда и иногда притаскивая вместо них совместно убитого паука. Они жили здесь наверное столько же, сколько и разведчики — муравейник не выглядел старым. Ради чего они всё копались в своей пыли? Почему упрямо притаскивали палочки и хвою с далёких сосен, если даже не осознавали, кто они есть? Что связывало их в одну большую сеть, почему они работали сообща? Почему не дрались, как птицы или собаки? Глупые маленькие муравьи делали всё, что было в их глупой маленькой голове, не подвергая инстинкты сомнению. Вон полз какой-то хромой товарищ, бессильно волоча сломанную лапку за собой. Ведь у муравьёв наверняка нет госпиталей, и помрёт он совсем скоро. Кара сидела у склона, поджав ноги к груди и спрятав половину лица за рукой. Все они муравьи. Именно муравьи, вот к какому сравнению она не могла прийти так долго. Она муравей, это уж точно, да ещё какой. Трофейный пистолет, утащенный для неё Риваем, очень хорошо лежал в ладони, помещаясь туда, как влитой. Может ей суждено было бегать с марлийским оружием? Вот роди её мамаша за морем она бы пошла в армию точно так же, как тут, только в другой стране. Нет, она пошла бы в воины и унаследовала титана. А потом бы проломила стену Мария. Девушка дёрнула плечами, отгоняя мысль и вернулась к муравьям. Хромой уже куда-то убежал, а может просто смешался с толпой. Они были все, как на подбор — одинаковые и чёрные, как смола. Интересно было, как они шли колоннами, словно слушаясь приказа. И так же ли их всех видел Бертольд с высоты колосса? И всё равно проиграл. Вот идиот, проиграл муравьям. Кара горько усмехнулась, почему-то наводя дуло пистолета на муравейник. Вообще-то она может поломать их жизни в это же мгновение, устроив муравьиный геноцид. Целая цивилизация или по крайней мере один из её осколков сейчас в её руках. Хотя может и они способны её победить. Была бы у насекомых хоть четверть людского самосознания, они бы точно сумели устроить массированную атаку. Да, если бы приходилось сражаться со всякой мелочью так же, как с титанами, пришлось бы туго. — Бам. Какой-то муравей выбился из строя соратников, приподнимаясь на задних лапках и заглянул в дуло, шевеля усами. Таких, как он, наверняка бы раньше засудили за подобное любопытство. Шагай вперёд, не выходи из колонны и носи листья своему королю, пока не протянешь ноги, вот и вся жизнь. — Я же могу стрельнуть, дурак. — она прочертила пистолетом маленький круг в воздухе, заставляя муравья покрутить следом за ним головой. — Погубит тебя любопытство, твоя полиция тебе все лапки поотрывает. Но он видимо не понимал ни слова, а полицию не боялся. Хотя какая у муравьёв полиция? Глупый он, храбрый ли или просто дефективный? Может он родился неправильным, слишком умным для своего муравьиного общества и теперь страдает. Он всё равно скоро умрёт, как всегда умирают насекомые. — Ты мог жить, как все. — Кара понимала, что зря выдумывает какие-то истории про насекомых, но не хотела останавливаться. — А что ты теперь будешь делать? Они наверное даже не видят меня, как думаешь? Я такая огромная, а вы все крошки, но готова поклясться, что они меня не видят. Как думаешь, почему? — Узко мыслят. Они не видят ничего, кроме собственного листа, он занимает все их мысли. Может они даже не видят цветков рядом с ними и росы не видят тоже. Глупые они. Кара не заметила, как он подошёл, хотя именно его и ждала. Мужчина присел на корточки, не оборачиваясь к ней и тоже глядя на муравейник, да и она сама кинула ему лишь короткий взгляд, боясь отвлечься от собственной тщательно выстроенной муравьиной империи. — Ты их прикончить собралась? — Нет. — Кара ответила полушёпотом. — Я их проверяла. — И что, прошли проверку? — Они безнадёжны. Я бы и выстрелила, не будь среди них этого парня. Ривай осмотрел тянувшегося к дулу муравья, что без устали шевелил усами. Интересно, как она сохраняла им жизнь лишь потому, что самый отчаянный из них подобрался ближе остальных к оружию. Тот, кто был совсем рядом со смертью, спасал от неё товарищей, а они и не видели дальше своего носа. — Ты знаешь, что происходит с муравьями, когда погибает матка? Ну их королева. — Кара покачала головой, давая ему продолжить. — Они просто ходят без дела ещё какое-то время, а потом умирают. Все их колоннады разрушаются. Действительно. Они не личности, они машинки, работающие ради одной цели. Тогда ещё необъяснимее становится вот этот муравей у пистолета. — Логично. Они ведь теряют всякую цель… — она склонила голову набок. — Думаешь он запомнит это? У них вообще есть память? Кара отвела дуло и насекомое постояв в замешательстве пару мгновений вернулось в привычную стойку, подхватывая листик с земли и убегая следом за остальными в всё той же стройной колонне. Вот и весь его бунт. — Так что там с Еленой? Аккерман сел посвободнее, наконец оборачиваясь к девушке и кладя между ними только что собранный букет, который Кара с улыбкой приняла. — Она вчера очень уверенно прочитала нам лекцию о планах и вооружении Марлии, да и мотивы вроде у неё есть. — Ривай почесал затылок и неуверенно пожал плечами. — Но ни на грамм я ей не верю. Она молится на Зика Йегера, а я Зика Йегера знаешь ли… Вертел я его. — А ещё он мой брат. Он кивнул. Видимо он давно об этом думал, сравнивая всех этих родственничков и думая о том, как же ей всё-таки повезло с семьёй. Брат — титан, второй брат — титан, отец — титан, а третий брат мёртв, как и все остальные. Чудо. — Кстати об этом. Мы про тебя не говорили, да и Ханджи пообещала молчать. Так что и сама тоже не говори Елене. — подумав, он добавил. — Вообще никому из марлийцев не говори про фамилию, кто их знает. Кара вздохнула. Скрывать своё имя ей ещё не приходилось. — Ага. Да, хорошо. — она кивнула, ещё сильнее сгибаясь, так что нос теперь тоже исчез за рукой. — Она сказала почему? Почему так слепо ему верит? — Сложно сказать почему именно… — он нахмурился. Елена явно выводила их на сотрудничество с Зиком Йегером, но всё, что он хотел сделать с ним, так это прирезать, а не беседы водить. — Она назвала его богом. Знаешь, именно звероподобного, даже не Зика. А ещё они вроде как сами военнопленные и вовсе не из Марлии — их там держали насильно. Это подполье или что-то вроде того. — Так Марлийцы не только нам гадят? — Кара нервно хрустнула костяшками, задумываясь. — И почему Зик идёт против них, если недавно разнёс нам весь корпус? В чем тогда его противостояние, если он пляшет под их же дудку? Да и вообще, что это за держава такая, что они всех завоёвывает? Может мы им и не ровня совсем. Она задавала вопросы, не ожидая на них ответов, скорее лишь подстёгивая собственный мозг к работе. Вряд ли она разгадает вражеские планы на коленке, но подумать стоило. Хотя когда её решение хоть что-то значило? — В этом ты права. — Ривая видимо всё это тоже совсем не радовало, так он ещё и всю ночь обсуждал подобное с марлийцами. — У них двадцать семь линейных кораблей, гранаты, титаны разумеется и летающий транспорт. — Летающий?! Кара даже вскочила, словно пробуждаясь от ото сна, только вот на лице теперь был явный страх, а не восхищение. Они смогут атаковать с воздуха? Стоило ей вскрикнуть во всё горло, как рот ей закрыла ладонь мужчины, а сам он шикнул. — Не ори ты, люди же спят. Кара тут же кивнула, а глаза её, что округлились до невозможности пришли в нормальное состояние. Его рука тут же сместилась на её щеку, давая нормально вздохнуть. — Точно. — девушка улыбнулась, обхватывая своей ладонью его. — Извини, я проснулась уже слишком давно. Ощущение, что скоро обед. Повинуясь смутному чувству внутри Кара потянулась вперёд, медленно его целуя. Кажется она пару дней не целовала его нормально. Наверное это было вызвано прибытием марлийцев и тем, что она вообще больше времени занималась каким-то делами. Но теперь, несмотря на то, что две секунды назад они обсуждали линейные корабли, она почему-то ощущала то спокойствие и защищённости, которой не ощущала уже давно. Наконец, девушка могла почувствовать себя достаточно стабильно внутри, чтобы погрузиться во что-то, кроме важных дел. Наверняка губы теперь снова будут покусаны, а волосы перепутаны, но в общем-то это не худшее, что происходило последнее время. В конце концов это лучший из исходов, что могли с ней сейчас случиться. Она обнимала его лицо ладонями, не отрывая от него губ уже секунд сорок. — Эй, всё нормально? Ты что-то кричала… Кара и забыла, что сидели они почти что напротив её собственной палатки, потому появление заспанного лица Микасы она предвидеть не могла. Та быстро оглядела представлявшуюся картину и тут же закатила глаза. — Господи. Шла бы лучше спать. — она затем обернулась к Риваю, глядя ещё более раздражённо. — Она вчера поздно легла, капитан, дали бы отдохнуть человеку. Лин теперь продрыхнет весь день, а нам надо ещё кучу дел делать вообще-то. — Ага. Возьму на заметку. Микаса нахмурилась. — Я серьёзно, капитан. И хватит у нас под дверью торчать. — она потом повернулась к Каре, кидая ей более снисходительный взгляд. — Может вы опять как-то переедете, я не знаю? Не тебе в обиду, но знаешь… Ривай не дал девушке ответить на вопрос подруги, только пожимая плечами. — Все всё равно скоро возвращаются в корпус, если тебе неизвестно. Так что недолго терпеть. — он дёрнул губой. — Да и двери у вас нет. Аккерманы сверлили друг друга взглядами ещё не меньше полминуты, пока Микаса не скрылась в палатке, напоследок ещё раз посоветовав Каре пойти отдохнуть. Вот поэтому Ривай и отказался от той ерунды про двойные свидания. Как бы ему не хотелось иметь семью, то, что предлагалось порой раздражало до невозможности. Кара тем временем переложила голову ему на грудь, как ни в чём не бывало продолжая дважды прерванный разговор. Пальцы осторожно вырисовывали какие-то зигзаги на ткани рубашки. — Если они могут даже летать, то почему не напали раньше? Он ответил также спокойно, словно диалог и не останавливался. — Они и так с кем-то воюют сейчас, не помню с кем. Да и титаны, которых они насажали сюда послужили нам щитом. — он усмехнулся, переводя взгляд на океан. — Иронично. Кара затихла. Повисло молчание, отчаянное и пропитанное суровым осознанием. Удивительно, как в такое славное утро могло быть такое смятение в душе. Удивительно, что море больше не кажется родным, а ветер, что дует оттуда вдруг запах порохом. Кара давно думала о том, как же правильно назвать то, что происходит с ней вот уже двадцать лет. Всё это время она думала о том, какова цена счастья и только теперь что-то прояснилось в голове и нашлись нужные слова. Не было смысла узнавать эту цену, вот в чём была горькая правда. Она всё равно была настолько велика, что никому во всём мире не под силу её оплатить. Поэтому они и брали это счастье взаймы. Всю свою жизнь они брали взаймы, рискуя погрузиться в кошмар каждую секунду времени. Не было гарантий, не было временных ограничений, было лишь осознание, что пока ты это счастье не присвоишь окончательно, оно так и будет болтаться где-то под носом, то улетая, то возвращаясь, как пёрышко на нитке. И присвоить его невозможно. А если подумать, имеют ли они вообще право на это счастье? Кара давно заметила за собой это, наверное с тех пор, как взглянула на смерть Кенни. Нет, если и есть ключ к счастью, то это не война и не убийства. Невозможно вариться в этом котле год за годом, а потом выйти на свет в один прекрасный день. У меня нет врагов. Так если нет, то за что они умерли? Те, кого она прикончила. — Я ненавижу Марлию. Наверное она правда её ненавидела. Не Райнера, не Бертольда, не всех пленных и даже не Анни или Зика. Ненавидела Марлию, хоть и плохо представляла что это такое. Ненавидела эти корабли с их пушками, оружие и воздушный транспорт, что ни разу не видела. Оказалось, что ненависть в ней никогда не иссякала, она лишь искала за что зацепиться, искала на кого может пролиться, считаясь при этом с изменившимися понятиями Кары. — И я тоже. — он ответил, не глядя на неё, а глаза мужчины стали ещё печальнее, словно с души совсем упал занавес. — Не хочу опять воевать, я успел привыкнуть к своей жизни. Не хочу опять быть сильнейшим воином. — А для меня ты просто Ривай. — Кара тоже не смотрела на него, разглядывая траву, но ладони их давно уже сомкнулись. — И пускай ты сильный. Да, ничего не поделать — ты самый сильный. Но главное то, что ты просто у меня есть. Твоя сила это не весь ты, но это часть тебя, такая же дорогая, как и остальные. Поэтому не дай ей пропасть. Он слабо улыбнулся, опуская глаза. Этого было вполне достаточно, ей и не нужно было, чтобы он бурно соглашался или что-то в этом роде. Хорошо, когда он просто улыбается. — Красиво ты говоришь. — Красиво-то красиво. — она усмехнулась. — Главное, чтобы ты понимал о чём я говорю. — Понимаю. — он окончательно лёг на спину, притягивая её следом. Трава щекотала лицо и Кара фыркнула, когда какая-то из травинок попала в нос. — Спасибо. Ну за то, что сказала. — он чуть смутился, иногда всё же удивляюсь своим словам и перевёл тему. — Ты правда поздно легла? — Поздновато. — она вздохнула, возвращаясь воспоминаниями к тяжёлой ночи. — Не могла уснуть. — Так может действительно пойдёшь отдохнёшь? Через пару часов и правда надо дела делать. Будет не очень хорошо, если ты заснёшь где-то. Кара вздохнула, закрывая глаза. — Тогда я буду здесь спать. Там всё равно не получится, понимаешь? Ривай провёл рукой по её волосам, видимо давая понять, что не возражает. — Опять кошмары? — Немного. Ты знаешь, на самом деле он был не такой страшный. Я снова видела Люка и он что-то говорил, но… — девушка вздохнула. — Но он только говорил. Всё было, как в каше. Мужчина понял о чём она. Самое страшное и необратимое, что случается после долгого расставания, самое тяжёлое. — Я не помню его лица, Ривай. Всё, что Кара могла извлечь из памяти это тот образ, что остался на картине почти тридцатилетней давности, где ему лет семь. Но такого Люка она не знала. Аккерман не смог ответить что-то хорошее, только слабо кивнув, но понятно стало и без слов. Он и сам не помнил ни Фарлана, ни Изабель, а тем более матери. Забывал Кенни. — Ничего не поделать. Не знаю, ты правда вряд ли что-то с этим сделаешь. Считай, что закрыла ещё одну страницу жизни. Это всё равно случилось бы. Кара кивнула. Она была рада, что мужчина не пытался утешать её или даже жалеть. Она не нуждалась в этом, никогда не нуждалась. — В любом случае можем поспать здесь. Свежий воздух это хорошо. Может тебе его и не хватало, согласись? Будешь лучше себя чувствовать и всё такое. Какое-то время девушка молчала, затем едва слышно задавая вопрос. Она не хотела, чтобы он считал её больной. Кара сама не была уверена, что больна, но даже малейшая вероятность подобного приводила в ужас. — О чём ты? Лучше относительно чего? Он на мгновение скривил губы, понимая, что нарушил свой негласный обет, но почему-то назад не отступил. — Ты ведь явно болеешь. Ну болела ещё в феврале точно. Кара дёрнула плечами и нахмурилась. — Нет. Нет, я здорова. — она даже на секунду зажмурила глаза в каком-то непонятном страхе, хоть голос и звучал твёрдо. — Все ведь болеют зимой. Он тут же пожалел обо всём, что сказал, быстро закрывая тему. Кара наверное больше всего в жизни боялась оказаться в беспомощном состоянии. Ей страшно было получить ранение, страшно заболеть, страшно в один момент проснуться и не быть в состоянии делать хоть что-то. — Да, ты права. — мужчина провёл ладонью ей по спине и коснулся губами макушки. — Зимой все болеют. Но поспать всё равно стоит, да? — Стоит… Только не уходи.

***

Свет пробивался даже через закрытые веки, разве что тепла от него не было. Казалось, их можно открыть и снова увидеть гладкую поверхность воды, уходящую за горизонт. Казалось, что солёный воздух ещё окружал её, а ветер затих лишь на мгновение. — Требования Зика Йегера в том, чтобы на оставшиеся ему годы он был принят на Парадизе и представлен своему единокровному брату — Эрену Йегеру. Пришлось открыть глаза. Не было никакого моря, никаких чаек и никакого песка, ставших такими привычными за последние полтора месяца. Был только этот большой зал, вся военная верхушка, рассевшаяся вокруг, и холодный свет, проникавший в окно. На дворе стоял апрель, но всё здесь ощущалось сплошной зимой после тех мест. Кости почему-то болели, причём так, словно их высверливали изнутри, а от того было больно даже сжать ладонь в кулак. Впрочем, Кара всё равно это сделала, изо всех сил стискивая край шинели под столом немного дрожащими пальцами и стараясь прийти в себя. Болела и голова, да и всё было каким-то неправильным. Она скучающе сидела, слушая перебранки военных. Большего ни от неё, ни от остальных и не требовалось, они могли только ждать вердикта, который вынесет Заклай. Ханджи снова пересказывала слова, что передала Елена, а никто им, разумеется, не доверял. Их нельзя было обвинить в этом, Кара и сама слабо верила Зику Йегеру и его предложениям. Все его слова больше напоминали попытку спасти свою шкуру после того, как он предаст Марлию. Да и с чего бы вдруг вообще в это лезть, если ему осталось пару лет жизни? — Это не стоит и обсуждать! — Неужели они нас так недооценивают?! Возражения звучали точно так же, как она сама себе воображала. За последний год с лишним Кара успела побывать не на одном военном собрании и не было ни одного, на котором никто не орал. Их бы всех на море отправить — психически реабилитироваться. Хотя возвращаться потом тяжелее в сто раз… — Нет, это… — раздался скрип стула, а затем и голос Эрена, что был тише криков, но достаточно твёрдым, чтобы прервать их. — Правда. Кара выпрямилась, более внимательно прислушиваясь. Ривай уже рассказывал, как Эрен вскакивал посреди собраний и это неплохо её повеселило, когда приходилось только валяться в кровати без движения. — Зик не врёт. Я вспомнил, что смог взять контроль над неразумными титанами лишь после контакта с тем из них, в котором текла королевская кровь. Это был титан Дины Фриц, первой жены моего отца. Зик её сын, он сообразил, что клятву мира есть возможность обойти. — Эрен остановился на мгновение, затем подняв голову ещё выше и оторвав руки от стола. — Он нашёл способ защитить элдийцев, нашу единственную надежду — тысячи титанов в стенах, что выступят в любой нужный момент. Всё решилось само. На этот раз идеи показались всем более разумными, да и Ханджи разъяснила всё максимально понятно. Главнокомандующий армией Парадиза дал добро на сотрудничество с АМД и Зиком Йегером. — Простите. — Кара проталкивалась через сгрудившихся у входа военных, которые почему-то все, как на подбор были выше её на полторы головы. — Извините. Нил! Нил, вы не видели Хисторию? Мужчина обернулся, выцепляя глазами мелькающую между высокими фигурами девушку и быстро взяв её за предплечье вывел из толпы в соседний коридор, в конце которого и шла королева с сопровождением. Кара познакомилась с Нилом Доком и его женой Мари на том самом приёме в столице и даже станцевала с ним один раз, что оказалось гораздо лучше, чем с остальными аристократами. — Спасибо. — она покачала головой, потирая лоб. — Я бы не нашлась сама — Без проблем. — он кивнул. — К тому же нам по пути. Они шли до конца коридора, потихоньку догоняя Хисторию и обсуждая всё, что случилось на собрании. Ригер спокойно объясняла, что разведчики и сами не до конца уверены в АМД, но и идти на все их идеи не собираются, а значит панику поднимать не стоит. — Ладно, мне сюда. — полицейский кивнул на развилку направо и махнул рукой. — До встречи, Каролин. — До свидания. — она кивнула в ответ. — Увидимся. Дальше она шла одна. Нет, не шла, уже почти бежала, оставшись без сопровождения. — Хис! Хистория! Райс обернулась, широко улыбаясь, при этом параллельно отсылая охрану подальше и открывая объятия навстречу подруге. — Кара! Уже спустя пару мгновений Хистория повисла на шее девушки крепко обнимая её. Они не виделись целую тучу времени. Полгода, если не больше. — Как же я рада, что вы все здесь. Ты не представляешь, как это все тяжело… Теперь, когда все знали про титанов с королевской кровью, положение Хис должно было ещё сильнее утяжелиться. Но сейчас они встретились не за этим. — Смотри, что у меня есть. Приволокла для тебя! Кара залезла в карман, доставая ракушку, размером чуть меньше кулака. Райс приняла подарок с круглыми глазами, восхищённо вертя вещицу в руках. — Жаль, что тебя там не было. Ты не можешь взять отпуск или вроде того? Пожалуйста, ты ведь должна увидеть море, там так славно… — Не могу. — она вздохнула, убирая ракушку в карман. — У меня тоже кое-что есть для тебя. Если не торопишься, можем зайти в кабинет. — Пойдём. Спешить мне некуда. — она усмехнулась. — Если только Ривай не решит без меня ускакать. Хистория ничего не спросила, только с улыбкой покачала головой и так всё понимая. Она положила одну руку на спину подруги, а Кара закинула свою ей на плечи, шагая в обнимку, как это было совсем давно. Словно ничего и не случилось… — Что это? Кара приняла от подруги небольшую шкатулочку, сделанную не слишком идеально, но явно старательно. — Это от Франца. Он расстроился, что ты уехала на свой день рождения и просил передать. — она улыбнулась, качая головой и отворила ящик стола, доставая ещё что-то. — А это от меня. Во второй коробочке, теперь от королевы, лежало ожерелье с небольшим, но красивым камнем. Вполне в духе Хистории. — Хис… Боже, а я ведь ничего тебе не подарила. Кара приложила руку ко рту, смущённо опуская взгляд, а Райс только усмехнулась. — А как же ракушка? И вообще, неважно. Это королевский подарок, считай, что государственная премия. Тем более тебя не было на церемонии после Сигансины. Я тогда напугалась. Ригер читала записку, оставленную мальчиком в шкатулке и чувствовала, что сейчас то ли расплачется, то ли будет просто улыбаться, как дура. — Ну и назачёркивал он… Хистория ещё раз хихикнула, между тем снимая мундир и более свободно облокачиваясь о письменный стол. — Он долго думал, как тебя назвать. Я всё-таки надоумила, что мама звучит лучше, чем Кара, а тем более мисс Ригер. Девушка пару секунд смотрела на королеву, только затем отводя взгляд и чуть хмуря брови. — Не знаю, Хис. Мне двадцать, я исчезаю месяцами, я солдат, а не мама. Боюсь не разочаруется ли он… — Нет. Поверь мне, нет. На какое-то время повисло молчание. Хистория занялась каким-то делами, а Кара огляделась, наконец занимая стул. Она знала, что хочет спросить, но боялась, как бы не затронуть что-то слишком личное. — Кстати… Письмо дошло до тебя? Райс застыла, так и не опустив какие-то документы, что держала в руках. Она стояла к Каре спиной, но было видно, как изменилась вся её стойка. Плечи согнулись, голова потупилась, а руки с бумагами бессильно опустились. Потеря всё ещё была тяжела. — Да. — молчание продолжалось секунд пятнадцать, пока она решительным жестом не убрала бумаги на стол, оборачиваясь к Каре. — Я по ней скучаю… Ригер потупила взгляд, тяжело вздыхая, а затем подняв его снова так и не нашла нужных слов, просто неотрывно глядя на подругу. — Знаешь, вы с Имир очень похожи. — Хистория горько улыбнулась. — она тоже не всегда знала, что сказать, но глаза… Думаешь, её можно было спасти? — Она этого не хотела. Нельзя спасти кого-то, кто не хочет быть спасённым. Она считала себя виноватой, больше всего в жизни хотела искупить грехи. — девушка вздохнула, кусая губы. — Но это не значит, что она не любила тебя, она лишь захотела не быть эгоистичной. Если бы Имир выбирала лишь по себе, если бы выбирала то, что хотела, а не то, что должна, то она наверняка бы выбрала тебя. — Знаю. Да, я знаю это. — она слабо улыбнулась. — Уже столько времени прошло, а я всё никак не отойду. Кара пожала плечами, затем поднимаясь. Она подошла, осторожно опуская ладонь на плечо подруги. — В этом нет ничего дурного. Было бы удивительно, если бы ты наоборот забыла обо всём. Скорбь может и не уйти, но со временем она уменьшится. Хистория кивнула и подалась вперёд, утыкаясь лбом в плечо девушки. — Приезжай почаще. Пожалуйста, Кара, а то я сижу здесь одна, а вокруг только эти старики. Ригер кивнула, тихим голосом заверяя её в том, что навестит как только вернётся с моря. В дверь постучали, а затем туда же проснулась голова Эрена. Парень с облегчением вздохнул, заметив, что Хистория была не одна. — Кара, тебя там все ждут. Я-то не тороплю, но всё-таки ты бы лучше побыстрее. — Хорошо, скоро иду. — она кивнула, но за дверь его не выставила, наоборот позвав внутрь и обернулась к Райс. — Кстати, его же тоже не берут на море. Так что можете тут болтать, пока нас не будет. — Легко. — Йегер приподнял край губ. — Обещаю, что приеду разок, другой. Эрен шагнул ближе, останавливаясь рядом с сестрой и заставляя Хисторию ахнуть от удивления. — Вы так похожи. Боже, а я и не замечала раньше… Кара улыбнулась, хлопнув парня по плечу. — Я посимпатичнее. А вообще я думаю дело в волосах. — она покрутила на пальце одну свою прядь, что стала заметно короче с тех пор, как они с Хисторией виделись в последний раз. — Он отрастил, а я отстригла. И кстати, ты же не знаешь?.. — Что не знаю? Кара переглянулась с Эреном и оба фыркнули, затем одновременно переводя взгляды на королеву. — Я Йегер оказывается. Папаша у нас один и тот же, вот. Райс прикрыла рот ладонью и помолчав пару секунд рассмеялась. — Кошмар! И как я только пропустила? Боже, ребята, чем больше я смотрю… Да, посмотрите, глаза-то похожи! — У меня зеленее. — теперь выделиться решил Эрен. — У неё они какие-то промежуточные, а у меня почти чистые. Хистория качнула головой. — Да нет же, взгляд похож. Хотя и сами глаза тоже. Что-то у вас есть такое… — Ага, что-то такое точно есть. — Эрен взял сестру за локоть, кивая на дверь. — Извини, Хистория, но боюсь нас хлопнут, если мы ещё дольше задержимся. — Конечно. До встречи, ребята! — Райс улыбнулась, помахав им, когда те уже оказались у двери. — Передавайте всем привет!

***

— Ай! — Вот только не жалуйся теперь. Сама торчала под солнцем с утра до ночи. Вечер. Тёплый, приглушённый свет от камина и лампы на столе, мягкая кровать и вычищенный до блеска пол. Старая знакомая комната в штабе разведкорпуса. Дом. Ривай уже несколько минут упорно намазывал заживляющую травяную мазь ей на плечи и спину, стараясь сделать это максимально осторожно, что в общем-то не выходило. Ещё днём они обошли весь Трост в поисках хоть чего-то, что поможет, потому как обгорели на море нещадно. Особенно досталось Каре, у которой не только плечи и спина, но и нос, щёки и уши теперь были ярко розовыми и болели, не говоря уже и о всём остальном теле. Вот вам и минусы того, чтобы купаться голышом. — И ещё столько же проторчу. — Тогда точно не жалуйся. Тем более в этот раз мы туда едем работать, да и не так долго вообще там пробудем. У меня куча дел будет. Кара улыбнулась и попыталась обернуться через плечо, но её голову тут же развернули обратно, сказав не дёргаться. — А я и без тебя могу пойти, знаешь ли. Он только фыркнул. — Да пожалуйста. Развлекайся, если конечно время будет. Только не бегай голая, если пойдёшь с Жаном. — Ничего не обещаю… Кара выдержала паузу, после этого тут же громко смеясь. Настроение улучшилось ещё вчера, когда она узнала, что они всё же вернуться к морю, пусть и ненадолго. — Хочу построить там дом. Маленький такой, чтобы приезжать раз в месяц и радоваться. — Очень даже ничего. Запряги Эрена, пусть бревна таскает, а дальше мы как нибудь всё устроим. — Правда? Она всё-таки обернулась и на этот раз мужчина не помешал, наконец давая ей развернуться полностью и намазывая мазью нос и щёки. — Не знаю. Ну если очень хочется, то можешь рассмотреть такой вариант. — Ривай пожал плечами. — Просто нам туда не нужно будет соваться достаточно долго после того, как АМД начнут строительство. — Но берег-то длинный. Я и не хочу там, где все будут. — И то верно. — он улыбнулся краем губ. — Можем уехать совсем на восток, подальше от Марлии. — Ты поехал бы со мной? Насовсем. — Да. Кара тоже улыбнулась, качая головой и обнимая его за шею, пачкая мазью воротник рубашки. — Ну и глупо. Это самое глупое, что мы могли бы сделать, ты ведь понимаешь? — Да. — Отлично. — Кара прикрыла глаза, снова погружаясь в мысли. — Я всегда думала, почему не могу сделать хоть что-то из того, о чём говорю. Я ведь иногда столько болтаю! Но почему останавливаюсь? То есть, ты или кто угодно другой можете сказать, что я порой делаю опрометчивые решения, но разве это правда? Мне кажется, я думаю обо всём слишком много. Он качнул головой и перевёл задумчивый взгляд на соседнюю стену, где окно выходило прямо на ночное небо. Луны почти не было видно, лишь узкая каёмочка осталась от привычного светящегося круга. Зато звёзды были на месте. — Ты неправильно это называешь. Всё о чём ты сейчас сказала это самые обычные мечты. Люди в наше время не могут не мечтать. Чаще всего они берут эту мечту из ниоткуда, а потом делают смыслом жизни. Но сколько бы не думать, всё это лишь иллюзия, верно? И тем не менее, чтобы стать счастливее эту мечту не обязательно исполнить, главное её иметь. Даже если у тебя нет глобальной идеи, ты можешь довольствоваться маленькими, вроде дома на море, собаки или каких-то вечерних платьев. Твои мечты могут быть сколько угодно нереалистичны лишь потому, что их необязательно исполнять. Важнее путь, что ты проделал в погоне за этой мечтой, а не её исполнение. Более того, зачастую, придя к идеалу, люди разочаровываются. Кара знала наверняка откуда взялись эти мысли. И знала, что наверное в каком-то смысле он прав, а может и вовсе во всех смыслах. У кого из тех, кого она знала была мечта? Армин? Эрвин? Может Эрен, чья мечта была подобно её собственной, расплывчата и неясна? Стал ли Армин счастлив, увидев море? Наверняка стал, так же как и все, разве что ненадолго. И стал ли он счастливее Эрвина? — Тогда мне стоит мечтать о чём-то совсем несбыточном, чтобы быть счастливее? — Не знаю, Кара. Может я ошибся с теорией. — Буду мечтать о том, чтобы Марлия исчезла. С концами, прямо стёрлась с лица земли. — Неплохая мечта. На деле это не была её мечта. Кара вообще не знала, чего хотела и тем более о чём мечтала. Вот уже двадцать лет ей казалось, что что-то ускользает сквозь пальцы, что она до ужаса нуждается в чём-то, хоть и не понимала в чём. Теперь, думая об этом, она понимала, что это упрощает жизнь. Катастрофически упрощает, если только не задумываться над тем, зачем вообще живёшь. Ты просто есть, без мечты и без цели и поделать с этим нечего. Живёшь, пока можешь, вот и вся история. Ничего не вернуть, время не перегнать, остаётся просто жить. — Ладно, дай я заново тебе нос намажу. — Кара отодвинулась от него в ответ, подставляя лицо и давая закончить. — Вот, теперь всю рубашку мне испортила. Кара улыбнулась прикрывая глаза под мягкими прикосновениями. — А потом ещё тебе плечи мазать. Ты тоже немало на солнце ходил. — Но я не так обгорел. А ещё на тебя почти вся банка ушла. Девушка улыбнулась шире и открыла глаза, останавливая его руку. — Тогда надо и тебе оставить, не думаешь? — Пожалуй надо. Они поменялись ролями. Теперь ему пришлось развернуться, открывая спину. Но Кара не начала. Неожиданно для себя, когда он отвернулся сменилось и настроение. Едва заметно, всего на какую-то сотую долю, но изменилось. Она не особо думала перед тем как уткнуться лицом ему в спину, снова закрывая глаза. К счастью, мазь успела просохнуть и не пришлось повторять всё заново. — Знаешь, я устала. — кажется голос давно не звучал так бесцветно. — Как-то я слишком устала. Ривай давно ждал этих слов. Он был уверен, что ещё месяц, два и она это скажет. Хотя его ставки были, что это произойдёт раньше и ответ был в общем-то готов. — Хочешь отменим тебе всю работу на море? Давно бы вообще отдохнула, но нет, ты только и бегаешь куда-то. Кара слабо улыбнулась и мужчина почувствовал, как несколько прядей волос пощекотали его спину от того, что она качнула головой — Нет, Ривай, — тон уже сменился, став более привычно приподнятым. — По-другому я устала. Отпуск тут ничего не сделает… Она не дала ему ответить, переходя к делу и параллельно говоря о чём-то несущественном. После того, как всё было наконец закончено оставалось только сидеть ровно, как два столба, чтобы не запачкать ни простыню ни друг друга. — Вот почему у меня нет веснушек? — Кара протянула руку к тумбочке, беря оттуда зеркало и разглядывая лицо. — Вот ты говоришь, что я только и сидела на солнце, а всё равно их нет. Я думала, что это всё из-за подземелья и что оно мне что-то подпортило с кожей, но у тебя то они есть! Ривай усмехнулся, только удивлённо разводя руками. На что ей сдались эти веснушки он не понимал и не считал это чем-то невероятным. Но видимо для Кары оно что-то значило. — Посмотри на плечах. У меня на лице тоже нет. — Сам посмотри, я не вижу. Она правда попыталась хоть что-то разглядеть, но это не вышло — перед глазами всё смешивалось в кашу. Мужчина несколько секунд усиленно глядел перед собой, но отодвинувшись пришёл к неутешительному выводу. — Нет, пусто. — в ответ на вздох с её стороны, он ответил. — Но я не понимаю, в чём дело? Ничего особенного в них и нет. — Есть. — Нет. Ты слишком волнуешься из-за мелочей. Поверь, ты не станешь красивее, если они у тебя будут. И ты не станешь некрасивее, если у тебя их никогда не будет. Ничего наверное не способно испортить её насовсем. И шрамы её не портят, и то, как у неё изменился нос ей только идёт. Он даже удивлялся — ей всё идёт. Кара могла быть бледной, загорелой, уставшей, ей могли отрезать обе ноги, и ничего не изменится. Да и вообще это совсем не главное. — Ты думаешь, что внешность ничего не значит, да? — она вздохнула, отвечая на его мысли и не оборачиваясь. — Так говорят все и каждый, пока не случится что-то серьёзное. Всё готовы любить кого-то до беспамятства, но если человека правда изуродует… Кара почувствовала, как его руки сомкнулись у неё на животе, обнимая сзади, но всё равно продолжила. — Я видела такое в жизни. Люди потом ухаживают за тем, кто пострадал, помогают ему, говорят, что никогда не бросят и всё такое, но спят уже с кем-то другим. И может даже с тем, кто похож на того, кого ты теряешь, но так почти всегда случается. — Разве это самое главное? Спать с кем-то? Она чуть обернулась в сторону, на пару секунд задерживая на нём взгляд. — Не главное, но неотъемлемое. — девушка ещё раз вздохнула, откидывая голову назад. — Тебе ведь больше нравится спать со мной, как я есть, а не если бы мне разнесло всё лицо до неузнаваемости? — Если бы с тобой что-то случилось, я бы просто расхотел быть с кем-либо ещё. В целом. Никогда и ни с кем. Кара замерла, чувствуя, как на губах появилась слабая печальная улыбка. Ладони коснулись его рук, переплетая пальцы. Он слишком уверенно говорил об этом. Так, словно это такие простые слова. Словно это ничего не стоит — полностью отдать свою душу и тело кому-то другому. — Не говори то, в чём не уверен. Не стоит отрицать очевидные вещи — это не преступление. Он только сильнее сжал руки в замок, притягивая девушку ближе. Он знал, о чём она говорит, что ей страшно и что она снова начинает копаться в себе. — Я даю себе отчёт о том что говорю. Кара качнула головой. — Не даёшь. Это слишком серьёзно. — А сама? Ты бы сделала как говоришь? Девушка задумалась на пару мгновений. Ей казалось очевидным, что они в разных позициях. Что он может и любит её, но жить дальше сможет, а вот она… — Это другое. Ты особенный, а я… Не думаю, что я могу быть настолько особенной. — Почему? — он говорил спокойно и почти мягко, действительно стараясь понять причину. — Почему я могу, а ты нет? Ответ не заставил себя ждать. Кажется, она произносил это в голове не один раз. — Потому что ты не такой, как они. Ты по другому на меня смотришь. — Кара шмыгнула носом. Она давно не плакала, да и сейчас не собиралась, но одна мысль о том, что она сейчас скажет невероятно расстраивала. — Я много кому нравилась в кадетском, иногда думала, что сильно нравилась, по настоящему. Но кончалось все одинаково. Я не была против того, что мне предлагали, я тогда перецеловала не одного человека просто так. Не много конечно, но и не одного. И не то, чтобы я не хотела этого делать, меня никто не заставлял. Но я считала, что смогу, если хотят они. Мы общались, а потом только виделись на тренировках, через какое-то время и вовсе прекращая переглядываться. Я никому не говорила. И это ничего не значило, я тогда не ценила себя в этом плане и на это были причины. Девушка вздохнула, со всей силы сжимая его руки. Те годы, с которыми она распрощалась так недавно, казались чем-то очень странно далёким, словно там и не она была вовсе. — Но ты… Понимаешь, я тогда считала, что не привяжусь ни к кому, а теперь не могу представить, что буду с кем-то, кроме тебя. Ты помогал мне, вытирал слёзы, таскался со мной по городам. Ты говорил со мной и сто раз спасал меня просто так, потому что хотел. Ты вытаскивал меня из разного дерьма и сидел у больничной кровати сутками, ты делал для меня всё и делал это просто так, просто ради меня. Ты не полез ко мне целоваться, когда я была пьяная и сколько бы раз мы тогда не засыпали рядом, ты ни разу ничего плохого не сделал, а потом… — она зажмурилась, успокаиваю дыхание. Слова летели одно за другим в каком-то нелепом галопе. Продолжила она уже чуть размереннее. — Потом, когда ты наконец поцеловал меня впервые, ты спросил, позволю ли я это сделать. Я… Я не знала, что так вообще бывает, что я достойна чего-то такого. Поэтому если я потеряю тебя, то для меня это будет конец. Ты единственный. Но понимаешь, сам ты сможешь найти кого-то, если я исчезну или перестану быть собой. Ты хороший человек и ты сможешь показать это ещё кому-то. И я не говорю, что хочу этого, нет. Для меня это страшный сон. Но если со мной что-то случится, не стоит вокруг меня бегать. Ты достоин быть счастливым в конце концов… Его голос раздался почти сразу. Он был твёрдым и снова не оставлял возражений. Кару это всегда возвращало в чувство. — Не видишь противоречия? Думаешь, я бы сделал что-то такое для всех подряд? Ты единственная, ради кого я пошёл на столькие поступки и никого на твоём месте я точно так же представить не могу. Она молчала какое-то время. Тихо сидела, на этот раз широко открыв глаза и стискивая его ладони. На самом деле, не хотелось сейчас решать, кто чего достоин. Она сказала всё, что думала. Всё, что когда-то хотела сказать и теперь ей не осталось ни одной вещи, что она могла скрывать. — Я тебе верю, Ривай. — она ещё раз глубоко вздохнула, подтягивая ноги ближе. — Тогда только ты и только я. Вот и всё, одни только мы друг у друга. — она подумала ещё, а затем рассмеялась, откидывая голову ещё дальше, почти дотягиваясь до его плеча. — Может поженимся? Он выпустил удивлённый вздох, поднимая голову так, что теперь был совсем рядом с её лицом. Как она вообще к этому пришла? И за какую-то минуту… — Серьёзно? — Нет. — Кара снова рассмеялась, прикасаясь лбом и щекой к его лицу. Да, это всё объясняло. Ещё одна мечта. — Я пошутила, Ривай, мы не будем жениться. Хотя бы сейчас. Она наконец освободилась из его объятий, оборачиваясь в обратную сторону и после короткого поцелуя, тоже попросила его повернуться — спину ему так и не намазали.

***

Разведчики были на море к вечеру через три дня. Все эти дни Кара была, как на иголках, ожидая этого момента и вот теперь всё случилось. Ощущалось всё не хуже, чем в предыдущий раз, хотя наверное не так восхищало. Кара улыбалась целый вечер. Кости, как по волшебству, перестали болеть, да и голова тоже и несмотря на то, что они ехали несколько часов, она чувствовала себя чудесно. Они купались почти два часа перед тем, как вылезти на берег. Подушечки пальцев давно скукожились, а минут десять назад у обеих девушек зубы ещё стучали от холода. Кара не соврала тогда, сказав, что найдёт с кем пойти на море и правда нашла себе компанию в лице Эбби. Она оставалась в лагере на те дни, пока ребята ездили обратно за стену и потому ей набралось тем для обсуждения, так же, как и у Кары. Впрочем и эти темы быстро кончились, кожа просохла и теперь они уже какое-то время лежали молча. Ригер снова прикрыла глаза, наслаждаясь тёплым светом, ласкавшим веки. Правда теперь каждый раз, когда она закрывала глаза её тянуло заснуть, но в прошедшие дни эта тема снова стала опасной — лучше обойтись без кошмаров. Каре не нравилось, когда приходилось сокращать сон от того, что она боялась ещё одного страшного сна, но деться было некуда. — Мне кажется, ты загорела. — рядом раздался тихий голос Эбби. — Прямо удивительно. Ригер открыла глаза, переворачиваясь набок. — Правда? — она улыбнулась, щурясь одним глазом. — Всегда хотела. Эбби и сама загорела ещё больше и из карамельного оттенка её кожа стала гораздо темнее. Это выглядело очень мило, а ещё больше выгоревшие на солнце светлые волосы и брови теперь выделялись на фоне лица почти белой копной. — А я наоборот. — Эбби почесала щёку, затем закидывая руки за голову. — То есть тебе конечно идёт, а вот мне самой никогда не нравилось… — Шутишь?! — она приподнялась на одной руке, округляя глаза. — Слушай, Эбби, я всегда хотела быть как ты! Я в четырнадцать обзавидовалась, когда мы встретились, ты такая красивая была. И сейчас красивая, Эбс, а я всегда, как полумёртвая. То болею, то в госпитале. Мейер тоже повернулась в сторону, переводя неверящий взгляд на подругу, хоть та и развернулась обратно, заканчивая последнюю фразу с уже закрытыми глазами. Неужели она не шутит? Удивительно, что Кара говорила так про себя, лёжа тут, в этом солнечном свете и с такой улыбкой губах. Нет, почему же она так говорила, неужели она себя в зеркало не видела? — Как твой отец? Ты была дома за последние месяцы? Эбби не сразу поняла, что к ней обратились, но сообразила быстро. — Нет, не была. Но он пишет, что всё хорошо. А ещё Мария беременна, представляешь? — Жена Пауля? Ничего себе. Сколько они женаты? — Чуть меньше года. — Эбби немного нахмурилась, фыркая. — Даром, что за Синой живут, а какая-то провинциальная парочка. Уже дети. Уверена, что они десятерых наделают. Кара была удивлена услышать в её голосе столько неприязни. Не верилось, что Эбби до сих пор думает о нём, это было просто невозможно. — Ты всё любишь Пауля? — Что? — Мейер была действительно удивлена этим вопросом. — Нет конечно. Просто я считаю, что ничего хорошего в том, чтобы сразу бежать и детей рожать. Кара вздохнула. Наверное их жизни всё-таки были разными, может Эбби ещё считала, что сражаться это круто, что ты становишься настоящим воином и никакая спокойная жизнь становиться не нужна. — Надеюсь, что они счастливы. Нет ничего плохого в том, чтобы завести семью, если хочется. — Я думала у тебя другие взгляды. Думала, что ты вроде как не любишь такое и вообще… Кара грустно улыбнулась. — Произошло слишком много, чтобы остаться такой, какой я была. Мейер затихала на пару секунд, затем неуверенно добавляя. — Но ты хотя бы выглядишь счастливее. Больше улыбаешься. — Это вынужденные меры, Эбби. Со временем начинаешь специально задвигать проблемы подальше, чтобы не сойти с ума. — Иногда не знаю, радоваться мне, что не была в разведке в те четыре месяца или жалеть. Я столько пропустила и почти тебя потеряла. Ты не представляешь, как было страшно. — она вздохнула. — Хотя, кажется, я уже говорила об этом. Она говорила. Уже не один раз говорила о том, что ей было страшно. И не раз говорила о том, что жалеет, что пропустила достаточно много. Кара понимала, что девушка имела в виду, но иногда хотелось встряхнуть её и втолковать хорошенько, что нихрена она не пропустила. О чём можно жалеть? О том, что не поубивала пару десятков людей, едва не умерла и не получила пару штук ранений? Что пропустила то, как нужно было бить громовым копьём в затылок твоего старого друга, а потом просыпаться полностью разбитой в госпитале и узнавать, сколько ещё твоих друзей погибло? Бедная, пропустила то, как на них рушился к чертям потолок и как пришлось уворачиваться от града пуль, молясь, чтобы тебя не задело. — Лучше забудь про войну. Я думаю, стоит научиться ценить жизнь до того, как придётся с ней расстаться.

***

— Эта бухта наиболее нам подходит. Построим здесь самые необходимые локации, а ещё тут будет порт. — Порт? Эрена сюда не взяли и видимо заменили его Флоком, который оказался здесь по какой-то неясной причине. Кара стояла в первом ряду, склоняюсь над чертежом. Объяснял планы на этот раз мужчина с непривычно тёмной кожей и тяжёлым именем — Оньянкопон. Всё время, пока он говорил девушка одёргивала себя, стараясь не пялиться, но выходило плохо и она лишь смущённо улыбалась, если он замечал. Кто знает, что с ним стряслось… То, что здесь будет построен порт воспринялось на ура, даже несмотря на то, что никто не понимал, что это такое. Предположения поступали всякие разные, но ни одно не оказалось правдой. Кара молчала, ожидая, пока товарищи закончат болтать и дадут мужчине всё объяснить. — Оньянпокон, а почему у вас кожа такая тёмная? Кара тут же обернулась к Саше смеривая подругу взглядом. Мало того, что она неправильно его назвала, так ещё и задала вопрос, который сама Ригер обходила с самого начала. Впрочем, мужчину это, кажется, нисколько не смутило и ответил он с улыбкой. — Тот, кто нас создал решил, что будет интереснее, если в мире будут жить много разных людей. — по отряду пролетел вздох. — То же касается и элдийцев, что могут превращаться в титанов. Мы все существуем потому, что на это была чья-то высшая воля. Кара встрепенулась, прислушиваясь ближе. За стенами вряд ли могли понять, что же это за высшая сила, но Кара сама не переставал задаваться этим вопросом. Быть может на материке об этом больше знают? — А кто нас создал? Армин её опередил, задавая мучавший всех вопрос. — Бог. Ну или тот, кто дал силу прародительнице Имир. — за этими словами последовал ещё один удивлённый вздох. — Так многие полагают. Но все свободны иметь своё мнение, верно? На пару секунд повисло молчание. Кара упёрлась взглядом в лицо мужчины. Он молчал, на тёмных губах играла улыбка и он был спокоен, как никто другой. В палатку вошла Елена. Никто не заметил, как она вышла, но она уже снова была внутри, с навязанным на форму фартуком. — Мы приглашаем вас на обед! Наш повар сегодня в ударе. Почти сразу палатка опустела, все вышли за Еленой так быстро, словно она предложила что-то невероятное. Кара задержалась, разворачиваясь в дверях и жестом руки попросила Ривая не ждать её. — Оньянкопон, вы сказали про Бога. Вы знаете что-то? В Марлии… Там есть Бог, церковь? Люди во что-то верят? Он, кажется, даже оторопел от неожиданных вопросов, облокачиваясь обратно на стол и указывая девушке на стул рядом. Видимо ему было о чём сказать. — Вы столько хотите знать, мисс… Могу сразу сказать, я не теолог и сам порой не знаю, во что верить. Кара опустилась на предложенный стул и подперев подбородок рукой, наклонила голову. — Пожалуй всё равно больше меня. Знаете, за стенами культивировалась лишь одна религия — они поклонялись стенам. Но мне всегда казалось, что что-то тут не так. Так и оказалось. Стены ведь лишь продукт, дело рук человека — короля Фрица. — Неудивительно. — Оньянкопон кивнул, скрещивая руки на груди. Кара была невероятно рада, что он был готов говорить, он явно был умён. — Люди всегда стремятся верить чему-то великому. Стены защищали вас от беды, были чем-то непостижимым и огромным, потому люди и хотели им поклоняться. Даже на континенте те, кто верит в бога, говорят, что он большой и всепоглощающий. Каждая нация придумывает себе своего Бога, но оставляет неизменным одно — он всегда выше остальных. Всегда больше, чем человек, причём по всем параметрам, он всегда высшее существо, что-то недостижимое. У кого-то Бог милосерден, у кого-то кровожаден, но они всё равно отвечают за мир почти одинаково. — Я бы предпочла милосердного. Хватит уже крови. — Кара задумалась на секунду, а затем переведя вопросительный взгляд на мужчину, продолжила. — Но он существует? Или люди лишь придумали его себе? Оньянкопон опустил на неё взгляд, ставший слегка иным. Возможно он видел в ней достойного собеседника, по крайней мере Кара на это надеялась. Было бы глупо, если бы вопросы стали слишком очевидными. — Каждый волен выбрать это сам. Я считаю, что он есть и я считаю, что он думает обо мне и остальных людях. Но я не могу показать его вам или даже увидеть своими глазами, потому с уверенностью я ничего сказать не могу. За выходом из палатки дул лёгкий ветерок, покачивая ткань. Где-то снова кричали чайки. Девушка чувствовала, что каждое произнесённое им слово имело смысл, было наполнено не одним днём рассуждений и от этого душа просто пела. Умные люди её восхищали, а умные люди с материка видимо были ещё интереснее. — И вы просто верите? — Кара удивлённо моргнула, отрывая подбородок от ладони и выпрямляясь. — Без доказательств? — Не всегда нужны доказательства, если ты чувствуешь, что это верно. Иногда не стоит полагаться лишь на анализ, разве нет? Он снова улыбнулся, чуть наклоняя голову на бок. — Да… — Кара снова отвела взгляд. — Мы не знакомы, но знаете, я не та, кто всегда делает самые обдуманные решения. И я бы хотела верить хоть во что-то. — Тогда не стоит привязывать себя к чему-то одному. Просто верьте и всё, называйте его как хотите. Как вас зовут? — Каролин. Или Кара, — она чуть помедлила перед тем, как назвать фамилию. — Кара Ригер. — Рад познакомиться. — он оттолкнулся от стола, выпрямляясь окончательно и подал ей руку. — Думаю, Елена уже вас ждёт. Девушка поднялась следом за ним, затем быстро размыкая ладони. — А вы сам идёте? Мужчина покачал головой и отодвинул ткань на входе, пропуская её вперёд. — Нет, у меня много других дел. Но какое-то время нам по пути. Оньянкопон проводил её почти до самого навеса, где собрались ребята. Там уже явно началась какая-то суета и Кара поспешила присоединиться, наскоро попрощавшись с мужчиной. — Так вы придёте? Мы приглашаем Ханджи, но я так понял, что вы ассистент. — Конечно. — девушка кивнула, чуть помахав рукой. — До свидания. Удачи вам. — Благодарю. — он улыбнулся, точно так же помахав. — И вам до свидания. Кара присоединилась к ребятам в считанные секунды, тут же выспрашивая у Микасы обо всём, что произошло. Произошло, как оказалось немного. Она не сильно опоздала и почти что застала всю картину. Блюда на столе были самые разные, а поваром оказался тот самый блондин. Кажется, он решил перепробовать все роли на свете, побывав всем, кем только можно. Оставалось только гадать, что ждёт его дальше. — Почему Саша плачет? — О, ей видимо очень нравится. — Микаса фыркнула. — Только что провозгласила Никколо гением. Кара кивнула, не отводя взгляда от Браус. Нет, она знала, что Саша неравнодушна к еде, но это был новый уровень. Да и то, что она ела выглядело до ужаса подозрительно. — Думаешь не отравиться? — Её организм что угодно переварит. — сказала Микаса. — Думаю, нам тоже стоит попробовать. Еда оказалась вкусной, даже очень вкусной. Настроение заметно поднялось и уже через минут десять Кара как ни в чём не бывало болтала с марлийским поваром и даже с Еленой. Она ушла только когда живот был набит до отвала. Кара обычно не ела много, но теперь этого не получилось. Она давно так не наедалась. В добавок ко всему девушка успешно умыкнула какую-то еду, собираясь отнести на пробу Риваю. Видимо ни его, ни Ханджи сюда не позвали по каким-то ей неизвестным причинам. За прошлый месяц она отлично выучила, где он живёт и потому нашла её быстро. Она постучала по одному из стержней на которых крепилась палатка. Так приходилось делать всё время — в брезент не постучишься. Голову наружу высунул какой-то мужчина — один из соседей Аккермана, имени которого Кара так и не запомнила. — Привет. — девушка чуть улыбнулась. — Позови там Ривая пожалуйста. Сержант тут же кивнул, снова исчезая за пологом. Через мгновение его голос раздался уже в палатке. — Капитан, к вам лейтенант. Следом донёсся утомлённый голос второго мужчины. — Какой? — Ваш, капитан! В этом был явно какой-то юмор, которого Ривай кажется не оценил, зато оценила Кара, громко фыркнув. Он вышел достаточно быстро, потирая бровь. Волосы лежали слегка неровно. — Ты спал? — Лежал. — он сщурил один глаз на солнце, к которому стоял лицом. — Что-то случилось? Кара помотала головой и кивнула в сторону от палатки, да и вообще от лагеря. — А должно? — она затем указала на еду в руках. — Пойдём, это я тебе взяла. Место, очень удачно ограждённое грядой камней, они нашли ещё давно. Особенно хорошо тут было по вечерам, но и днём оно казалось приемлемым. На самом большом из валунов было гнездо чайки и Кара наблюдала за ней каждый раз, когда приходила, а иногда и оставляла что-то покушать. — Что сказал Оньянкопон? О чём вы вообще говорили? — Много чего. Я спросила у него про бога, а он рассказал всё, что знает. — Кара полулежала в тени на примятой траве, наблюдая то за природой, то за Риваем. — Знаешь, он такой умный. А ещё он позвал меня осматривать механизмы и чертежи, причём и поезда и корабля. А ещё сказал, что если мы ещё придем к морю, он с радостью будет показывать, что они строят. Мужчина остановился, откладывая еду в сторону и наклоняя голову. — И ты согласилась? — Конечно. Это же интересно, к тому же там будет Ханджи и ещё пару ребят. — она сузила глаза, улыбаясь краем губ. — Ты ревнуешь? Он совершенно спокойно покачал головой, хоть и было видно, как челюсти на мгновение сжались. — Я-то? Ты знаешь, что ревность — первый шаг к провалу? — Не знаю. По моему ревность это естественно. — она пожала плечами. — Вот только у тебя нет причин. Всё, что я тебе сказала неделю назад актуально. Мужчина кивнул, возвращаясь к еде, которая оказалась очень кстати. Он принял решение доверять ей без вопросов и во что бы то ни стало, если только не случится что-то очевидно неверное. — Так что именно он сказал про Бога? Кара удивлённо взглянула на него, даже приседая на месте. — Тебе интересно? Мне казалось ты далёк от подобного. — Интересно. — он фыркнул, чуть дёрнув губой. — Знаешь, я вообще-то тоже иногда думаю наедине с собой. — Ну, ничего особенно нового он не сказал. Но знаешь, он согласился со мной во многих вещах, сказал, что понимает отчего люди поклонялись стенам и всё такое. Он умный, очень умный. А ещё он сказал, что не обязательно понимать, что именно из себя представляет Бог, чтобы полагаться на него. — она мягко улыбнулась. — Ты сам-то веришь, что он есть? Аккерман откинулся назад, облокачиваясь на камень и направляя взгляд в небо. Лицо его было спокойно, хоть и было видно, что он о чём-то думал, а руки сжаты в замок. — Для меня это та ещё тема, Кара. Я отрицал это всё очень долго, не хотел поклоняться стенам и не считал, что Кенни был прав, назвав Господом Богом Ури или кого он там так называл. Я мало хорошего видел в жизни, потому не вязалось с ней какое-то высшее существо, которое должно мне помогать. — он помолчал с полминуты, чуть хмуря брови. — Я задумался о том, что может я и был не прав где-то полгода назад, а может чуть больше. То есть, если бы этот Бог, каким бы он ни был, решал всё за нас, выбирая лишь правильные вещи, то в чём бы была жизнь? Ну да, всё бы у всех было идеально и жили бы мы, как заводные куклы. Чего хорошего в том, чтобы не иметь право что-либо выбирать? Тем более, почти каждая потеря возвращалась приобретением. Мы ведь и немало хорошего видели в жизни, согласись? Кара кивнула, обнимая колени руками. — Ага. Не знала, что ты думал об этом. — она улыбнулась в ответ на то, как мужчина закатил глаза. — Ты наверное прав. Да, ты точно прав. Конечно, не все решения, которые они приняли были верными, не все из них подчинялись чёткой морали, но не будь этих решений, что бы случилось сейчас? Наверное каждое совершённое действие имело смысл, даже самое незначительное. Каждое к чему-то приводило и выстраивало за собой бесконечную цепочку, превращавшуюся в нить жизни и придавая той такой же смысл, что содержала в себе. Мимолётный, порой нечёткий, но всё же смысл. И то, что она говорила раньше, все печальные слова о бесполезности бытия были не больше, чем сотрясение воздуха. Смысл в жизни был, хоть пока и непонятный. Ведь не испарится же он из неё, если есть в каждом её компоненте?