Будь моим смыслом

***

Эбби Мейер не очень хорошо помнила своё детство. Не сказать, что оно было плохим и что на то, чтобы его забыть были какие-то причины — нет. Она просто не помнила. Первое яркое воспоминание было не самым приятным. Эбби, наверное, было лет пять. Она тогда отбилась от родителей на ярмарке, а теперь бегала повсюду, безрезультатно зовя маму. Девочка тонула в слезах, а люди вокруг почему-то были слишком заняты собой, чтобы ей помочь. Эбби тогда ещё не понимала, что люди бывают такими. Она бегала кругами минут тридцать. В конце концов ноги устали и даже реветь уже не получалось. Девочка теперь только тихо плакала, вытирала глаза кулачком и глотая слёзы и сопли, шмыгала носом. Эбби не знала, как наткнулась на кричащего в толпе священника. Он словно нарочно пришёл туда, где было много людей, с иступлённым лицом повторяя одни и те же фразы. Девочка не знала, что такое ад. Не знала, какие грехи она успела совершить за свои пять лет, даже не до конца понимала, что такое эти самые грехи. — Покайтесь! Покайтесь, ибо грехи ваши смертны! Покайтесь! Священник её пугал. Безумные глаза и худое, землистого цвета лицо в морщинах вселили тогда ребёнку невиданный прежде ужас, заставляя снова пуститься наутёк. Эбби не знала и что такое смерть. Год назад мама сказала ей, что умерла бабушка, но она так и не поняла, что это значило. С тех пор она просто не видела бабушку. Так значит и она сама может вот так исчезнуть? Эбби это казалось концом света, казалось что вот вот она пропадёт из мира, лопнет, как спелая ягода на жаре… — Мама, мамочка, забери меня! Теперь она была уверена, что мама потерялась за то, что Эбби чем-то нагрешила. Грех — что-то плохое, а значит она сделала что-то очень, очень плохое. — Прости, прости меня! Я больше не буду плохое делать! Я буду хорошая! Она снова устала бежать, теперь просто стоя на месте и плача в три ручья. Казалось, что сейчас в неё ударит молния и окончательно накажет за всё, если она не покается. Перед кем? Да какая ей была разница. — Биби, детка! Эбби, вот ты где! За спиной раздался голос матери, а за ним и отца. Неужели её помиловали? — Мама! — девочка обернулась, бросаясь к родителям. — Папа! С тех пор Эбби Мейер старалась не грешить и быть хорошей. На следующие восемь лет это стало смыслом её жизни, единственным, зачем она существовала. И у неё получалось. Родители и соседи то и дело говорили, что она чудо, что она хорошая и добрая, что это счастье иметь такую дочь. Эбби была счастлива. Девочка делала всё, чтобы ещё раз услышать, что она молодец. Она всегда была в самой чистой одежде, волосы были расчёсаны на славу. Эбби помогала матери по дому, шила, готовила и убиралась — она была самой образцовой девочкой в районе. В день, когда всё поменялось, она уезжала к бабушке и дедушке. Это была ранняя весна. Эбби тогда вернулась ближе к вечеру, но всё же уговорила маму отпустить её погулять с Паулем. Пауль был с ней столько, сколько она себя помнила. Он был её единственным и самым верным другом. Они всегда были вместе, когда Пауль не работал. Родители часто шутили, что придут к ним на свадьбу. На улице ещё было прохладно по вечерам и Эбби куталась в пальтишко, прохаживаясь с другом вдоль улиц. — Миссис Бёрн наняла помощницу. — сказал Пауль. Он был просто обязан сообщить подруге все новости. — Бегает, как чёртик заводной. Эбби вскинула брови и подула на мёрзнувшие пальцы. — Бегает? Зачем бегает? — Заказы разносит. Мейер ещё больше удивилась. — Если Миссис Бёрн нужно было доставлять заказы, отчего не наняла парня? Зачем девочке таким заниматься? Бегать по всему городу… Мальчик пожал плечами. — А я и подумал сначала, что это мальчик. Она худая такая, мелкая и волосы короткие — чисто пацан. — он показал длину волос, которая была почти такая же, как у него самого. — Только вот лицо девчачье и глаза огромные. — он развёл руками. — Вроде и симпатичная, но взгляд убойный. Она на меня как зыркнула и умотала сразу, я даже напугался. Эбби прикрыла рот рукой. Для неё это описание почему-то послужило какой-то абсолютно шоковой информацией, но в то же время до жути интересной. Словно так и не бывает вовсе. За всю свою жизнь она не видела девочек, что совпали бы с таким описанием. — Откуда она взялась? Этого Пауль тоже не знал. — Может внучка? — Внучке Феличии года три. — М… — мальчик задумался. — Племянница?.. Вопрос был открытым. Сейчас они бы вряд ли догадались об этом, пока не заговорят с ней сами. — А как её зовут? Эбби тогда не узнала, как её звали. Неизвестная девочка по словам Пауля жила теперь у Феличии Бёрн. Окна её собственной комнаты выходили прямо на окна одной из комнат соседки и Мейер оставалось надеяться, что она увидит там эту самую девочку. Это случилось вечером. За окном уже потемнело, но свет в соседнем так и не зажигался. Эбби сидела у стола, поджав ноги и терпеливо ждала. Возможно она и ошиблась, посчитав, что увидит её сегодня. Свет загорелся. Эбби юркнула за штору, чувствуя себя глупее некуда, но всё же смотреть продолжила. Девочка была точь в точь, как её описал Пауль, только взгляд был совсем не злой — он был до жути грустный. Она вошла, осторожно прикрыла дверь и опёрлась о неё же спиной, перемещая взгляд на стену напротив. Затем запустила пальцы в короткие волосы, взъерошила их и с нажимом потёрла глаз и кусок лба краем ладони. Через мгновение глаза незнакомки метнулись к Эбби, быстро почувствовав взгляд. Это заставило ту вздрогнуть и выйти из укрытия к окну. Если открыть их окна, то можно будет поболтать или даже слазать друг к другу в гости. Мейер привычно широко улыбнулась. Но девочка энтузиазма не разделяла. Она быстро сравнялась с окном и смерила Эбби взглядом. Глаза её сузились, брови сошлись к переносице, а челюсти сжались так, что Мейер через расстояние почувствовала, что это больно. В этот момент она поняла, о каком взгляде говорил Пауль. Казалось, что соседка прожжёт в ней дыру, если не отвернётся. Эбби стояла на месте, приоткрыв рот и давая девочке дальше оглядывать себя. Уже через секунду та открыла рот, что-то произнося и резким движением зашторила окно. Эбби готова была поклясться, что с губ девочки только что слетело какое-то ругательство. Вот она точно грешница. Она была полной противоположностью того, к чему всю свою жизнь стремилась Эбби Мейер и в этом было что-то, отчего внутри всё переворачивалось. Сердце стучало, как бешеное, а кончики пальцев похолодели. И отчего-то именно тогда Эбби Мейер поклялась себе, что они подружатся.

***

Это оказалось не самой простой задачей. Эбби впервые разочаровалась в своём природном обаянии. Она каждый день улыбалась девочке в окно по утрам и вообще всякий раз, когда видела пыталась быть максимально любезной. Но та была неприступна. Первые пять дней она продолжала с таким же видом, как в первый раз, задёргивать шторы, но по прошествии этих дней стала просто закатывать глаза. Порой Эбби делала вид, что ей вовсе и не интересно, чем там занята соседка и наблюдала за той боковым зрением. Девочка вообще редко появлялась в комнате, почти весь день чем-то занимаясь. До середины дня она работала, потом делала что-то по дому, а потом, судя по всему, тренировалась. В свободное время она либо что-то писала, либо читала, либо просто лежала на полу или кровати, глядя в потолок. Иногда Эбби видела, что она постукивала ногой, что-то напевая и это пожалуй делало её достаточно человечной, чтобы не отказываться от идеи наладить контакт. Через неделю раздраженный взгляд сменился просто недоверчивым, но в остальном почти ничего не происходило. Эбби потихоньку оставляла надежду и потому через полторы недели она не стала даже улыбаться, лишь кивнув девочке головой и махнув ладонью. К своему шоку Мейер увидела ответный кивок и кажется даже заметила, что уголки губ соседки чуть приподнялись. Чего она добавилась всю прошлую неделю? Ждала, пока Эбби отчается? Они заговорили вечером на следующий день. Эбби помахала в окно рукой и получила в ответ то же самое. После этого она решительно повернула ручку и постучала в стекло. Девочка, подумав немного, всё же открыла. Взгляд был все ещё серьёзным. — Привет. — Эбби собрала все силы, произнося эти слова и чуть подалась вперёд, вытаскивая голову за оконную раму. — Как тебя зовут? Девочка молчала секунд двадцать. В глазах её всё так же почти ничего нельзя было разглядеть. — Кара Ригер. Её голос оказался совсем таким, как Эбби представляла. Чуть приглушённый и спокойный, может даже холодный. Он был немного хрипловат отчего-то, возможно оттого, что пару дней назад Кара болела. Оно и ясно — начало марта. Все болеют зимой. — А я Эбби Мейер, Эбигейл — полное. — она всё же улыбнулась, хоть в ответ улыбки и не получила. — Ты племянница Миссис Бёрн? — Нет. Повисло молчание. Кара Ригер видимо распространяться не собиралась, но и закрывать окно тоже. Она словно издевалась над Эбби, уверенно сверля ту взглядом и не произнося ни слова. А может они просто были очень разными. — Пауль сказал, что ты быстро бегаешь. Кажется на мгновение на лице девочки проскочила гордость. — Конечно быстро. — она задумались, но всё же добавила. — Он в общем-то тоже. Эбби радостно вскинула брови. — Вы подружились? — Нет. Кара произнесла это с таким видом, что на мгновение Эбби и вовсе решила, что заводить друзей очевидно какая-то глупость, раз она говорит это так уверенно. Но и следующий вопрос она задала. — Почему? — Я его не знаю. Кара снова сказала это как нечто само собой разумевшееся, но на этот раз Эбби решила, что это именно Ригер сумасшедшая. Что это за позиция вообще? — А как ты узнаешь, если не поговоришь? У тебя что, не было друзей никогда? Кара моргнула. В жизни её были всего два друга, да и те просто появились как-то и все. В подземелье с этими делами было проще. Они жили в одном доме, а когда Каре было ещё совсем мало лет, Люк просто оставлял её старухе Карин, уходя по делам, ну а та давала девочке играть с Лиз, а потом и с Дирком. — Были. Мейер осмотрела её с небольшой усмешкой, слабо проверив в её слова. — Что-то не верится. — она затем сменила выражение лица на более приветливое. — Хочешь, мы будем подругами? Девочка улыбнулась как можно шире и даже протянула руку через окно, но Кара только качнула головой, не меняя выражения лица. — Нет. У меня нет на это времени. — она помедлила и ещё выше приподняв подбородок, добавила. — Скоро я уйду в армию. Эбби даже пропустила мимо ушей то, что девочка отказала ей, цепляясь за последнюю фразу. — В армию? Да ты сумасшедшая… С одной стороны, она искренне считала, что это идиотское решение, но с другой стороны… Кара была совсем не такая, как все, кого она видела в жизни. А тем более, таких девочек она никогда не встречала среди собственных ровесниц. Даже эти короткие ответы, изредка дёргавшаяся губа и вся её манера общения были настолько иными и настолько завораживающими, что Эбби хотелось говорить с ней больше и больше. Кара тем временем её слов не оценила. — Ты не поймёшь. Эбби не ответила и Ригер только махнула рукой, уже готовясь закрыть окно. — Я хочу понять! Ну подожди пожалуйста, Кара. — Я же сказала, — её голос прозвучал неуверенно. Словно девочка специально это говорила. — у меня нет времени. — Я и не займу много. — она улыбнулась, всё же протягивая руку. — Мне кажется, что ты крутая. И на самом деле хорошая. Эбби отчётливо видела, как изменился взгляд Кары. Девочка замерла на месте, держа одной рукой ручку окна и поджав губы. — Ладно, я… — она вздохнула и протянула руку, сильно сжимая ладонь соседки. — Но я не хорошая. Мейер тогда разглядела, что пальцы у неё были тонкие и бледные, а ладони в мозолях и шрамиках. На костяшках виднелись почти свежие ранки, а руки были до жути холодными. Но Эбби всё равно сжала руку в ответ, заставляя Ригер вздрогнуть от волны тепла. В тот день Эбби Мейер подружилась с Карой Ригер.

***

Так что такое грех? Эбби знала наверняка, а ещё знала, что давно перестала быть святой. Ей было уже не пять и даже не двенадцать. Последние два года стали похожи на какой-то вихрь событий, Мейер попробовала больше новых вещей, чем когда-либо раньше. А всё из-за неё. Появление в её жизни этой Кары Ригер перевернуло всё с ног на голову. Кара даже не делала ничего особенного, просто вела себя, как привыкла. А Эбби хотела быть, как она. Это не было просто, более того, казалось невозможным. Кара имела привычку запрыгивать к ней через окно, если Эбби звала в гости. Она делала это совсем спокойно и даже грациозно, потому та и решила, что это совсем несложно — между окнами меньше метра. Но попробовав сделать это сама, Эбби поняла, что ладони тут же намокли от страха высоты и она поспешно ретировалась. Она не была такой, как Ригер. Оказалось, что Кара пила. И более того, умела пить. Эбби помнила, как где-то год назад она спросила её о том, есть ли тут где-нибудь бар. Эбби притворилась, что знает хороший, хоть и знала лишь один и в том, что он хороший не была уверена. Зато, когда она это сказала, в глазах подруги промелькнуло уважение, а этого ей было вполне достаточно. Недавно Каре исполнилось шестнадцать. Не то, чтобы они как-то бурно это отмечали, девушка тогда сказала, что не привыкла особо праздновать дни рождения. Но они все равно праздновали. Кара оказалась не плохой, вот что удивляло Эбби больше всего. Она могла показывать как правильно драться, влезать в эти самые драки и потом ещё по полчаса рассказывать, как ненавидит полицию, причём в таких выражениях, что по началу у Эбби рот открывался от удивления. Но Кара не была плохая. Если она что-то и делала, всё это непременно выливалось в хорошие поступки. И как бы Эбби не пыталась понять отчего так происходило, у неё не получалось. Кара, кажется, никогда не говорила о том, что чувствует и вообще рассуждала лишь о мире вокруг, не затрагивая саму себя. Это тоже было странно, порой Мейер и вовсе приходила к осознанию, что знает о подруге чертовски мало. А ещё она была красивой. Это сложно было заметить два года назад, когда у неё на всё лицо были одни только глаза и вообще похожа она была на какого-то зверёнка. Девочка тогда выглядела гораздо младше своих лет и Эбби бы не за что не догадалась, что это она сама младше Ригер на полтора года. Нет, это случилось не тогда, а где-то полгода назад. Кажется всё было как всегда, Эбби просто вернулась домой и посмотрела в окно, ожидая увидеть девушку. И она там была. Сидела в полоборота к окну на стуле и протирала какое-то устройство, с которым Эбби не была знакома. На лице играли лучи закатного солнца. Она не понимала, как пришла к этому осознанию учитывая все те факторы в Каре, что стояли прямо противоположно привычным её понятием о красоте. Но в тот момент Эбби ясно почувствовала, как сердце на мгновение замерло.

***

Эбби нравилась весна. Всегда нравилась, даже когда пришлось уйти в армию в апреле. Она знала, почему ушла. Знала и удивлялась, что предпочла пойти за ней, оставив тут и семью и Пауля, которого вроде как любила. А может не любила. Эбби пошла за Карой лишь потому, что боялась, что в её отсутствие жизнь вернётся в прежнее русло. За два года, что Мейер провела бок о бок с ней, она наделала достаточно непростительных грехов, а значит, они съедят её целиком, если Кара больше не будет рядом, становясь их оправданием. Но весна, наставшая три года спустя после этого стала гораздо тяжелее. Буквально день, два и они разойдутся по подразделениям на неясное количество времени. Эбби не хотела, чтобы все её друзья, как один, направились в треклятую разведку. Но что она могла сделать? Она уже пыталась отговорить и Кару и Дина с Джией, но получила только усталый взгляд от первой и тонну объяснений от остальных. Эбби была бессильна. Ещё пару часов назад Кара накричала на Жана, устроила самый настоящий скандал и вылетела из столовой. А потом за ней ушёл и сам Жан. Он был прав, он просил её не тащиться туда, но получил нечто даже хуже, чем Эбби в ответ на ту же самую фразу. Кара не согласиться ни за что, если уже решила для себя что-то. Эбби всхлипнула. Чёртов кошмар, она давно не плакала. Может и вовсе ни разу с тех пор, как была ребёнком. Девушка сидела позади бараков, поджав ноги к груди и упираясь взглядом в тёмный лес. Вот бы никогда они не поехали в Трост, никогда не попали на церемонию распределения… Может ещё можно всё отменить, остановить, заставить время замереть на этой секунде?.. — Я дура. Девушка ещё раз всхлипнула, пряча лицо в ладонях. Она правда сама поставила себя в эту ситуацию, сама увязалась хвостом за Карой, зная, во что это выльется. Что теперь? Для Кары не будет сложным уйти в разведку и не будет сложно оставить её навсегда, у неё совсем другие принципы. А что сделает Эбби? Вернётся к родителям и Паулю от которых почти что сбежала? Да кому она там нужна. Пауль наверняка живёт своей жизнью, да и нужен ли он ей… Был ли когда-то нужен? — Никто мне не нужен. Это было враньё. Это были слова другого человека, которым она так хотела быть. Эбби Мейер не могла бы жить без людей вокруг, просто не сумела бы. Она не хотела возвращаться к той жизни, от которой отказалась. Три года в кадетском корпусе, появление самых настоящих товарищей, а теперь… Что теперь?

***

А потом была битва. Самая настоящая битва, с титанами и кровью. Эбби была далеко от того места, где появился колосс, но даже издалека его вид поверг девушку в самый настоящий шок и она едва не свалилась. Ноги стали тяжёлыми и отказывались сгибаться, потому Эбби просто осталась стоять на месте, глядя, как он сметал все пушки к чертям. А потом была группа «центр». Был крик какой-то девушки, исчезавшей во рту титана, были просьбы о помощи, кровь и свист тросов, и туман, туман, туман… Сознание её тогда отказывалась работать, Эбби плохо помнила, что там случилось, как она добралась до стены, почему её не съели и как она ранила плечо. Она отчётливо помнила всё лишь до того момента, когда пришлось вступить в ближний бой. Достаточно хорошо представляла, как сидела на крыше с плохо знакомыми ребятами и говорила о чём-то, чтобы сбить страх. Помнила, что тогда думала о товарищах, которые остались в нескольких кварталах… А потом появились титаны и Эбби помнила, что струсила. До сих пор никто не знал об этом, но Эбби струсила. Просто убежала, когда остальные ребята проиграли своё маленькое личное сражение. Страшно было смотреть, как четырёх человек разбросало за считанные секунды по сторонам. Одно парня даже не съели, ему просто сломало позвоночник о стену, когда титан перехватил трос. Мейер знала, что он ещё не умер, в отличии от остальных, отчётливо слышала его стоны, слышала мольбы о помощи и чувствовала, что ему больно. Эбби знала, что он чей-то сын, чей-то друг и что он хочет жить… Но она тоже хотела. И поэтому она сбежала, забыв обо всём. Наверное тогда она и повредила плечо, упав где-нибудь — она всё же неслась с дикой скоростью. Ей повезло, что операцию отменили как раз вовремя, повезло, что никто не обвинил её в дезертирстве. Повезло, что её приняли в госпитале почти как героя, получившего боевое ранение. Эбби ничего не понимала, пока ей делали перевязку и только кивала. На душе было препогано, а осознание вернулось к ней лишь тогда, когда шок битвы прошёл. Воспоминания прошили мозг так же резко, как острая боль в плече. Только теперь она подумала о том, что же случилось там, в Тросте. Подумала, о том, где остальные. Джия и Кара гораздо смелее, чем она. Наверняка они не сбежали вот так запросто, наверняка полезли в самое пекло… Эбби снова почувствовала, как по щеке скатилась слеза и быстро стёрла её здоровой рукой, шмыгнув носом. Медсестра понимающе глянула на девушку и бросила ей пару привычных слов поддержки. Наверняка они мертвы. Наверняка все её друзья погибли, только она одна выжила. Конечно, теперь кто-то скажет, что она самая сильная из всех, что она единственная осталась жить посреди этого хаоса, что она героиня… А она трусиха. Она чёртова трусиха, которая убежала от боя. Мейер чуть не взвыла, стоило подумать о том, что в пасти титана исчезли не неизвестные люди, а её друзья. — Боже. — она шептала слова потрескавшимися губами, закрыв глаза от страха, усталости и неутихавшей боли. — Боже, я что так сильно согрешила? Пожалуйста, пусть только они будут живы, пусть будут живы… Давненько она об этом не вспоминала, но сейчас… Сейчас она готова была молиться кому угодно, лишь бы снова увидеть хоть кого-то из друзей. — Вот бы были живы, вот бы были живы… Это уже повторялось как какая-то мантра, да и едва слышно. Эбби сама уже не знала, говорит она это или лишь думает. Казалось, она уже была на грани того, чтобы и вовсе потерять сознание, когда услышала быстрые шаги рядом, а через мгновение кто-то с характерным звуком опустился рядом с ней на колени. — Эбби… — она ясно расслышала голос Кары, который сначала показался сном. — Эбс, малышка, ты как? Всё хорошо? Мейер никогда раньше не слышала, чтобы Кара говорила вот так. Мягко, аккуратно и с таким волнением, какого от неё никогда раньше невозможно было ожидать. Может ей это всё же кажется, может её и вовсе тут нет, быть может этот голос ей привиделся… — Кара, — девушка открыла глаза, слабо улыбаясь и убеждаюсь в том, что она настоящая. — ты жива… Эбби нервно сглотнула, чувствуя, что от небольшого поворота, что она сделала, плечо снова заболело. — Я в норме. Меня случайно ранило, но ничего страшного. — она кивнула на рану. — Скоро поменяют повязку. Ты долго не появлялась после отмены операции, я… Я думала это конец, думала, что больше тебя не увижу. Эбби снова всхлипнула, вытирая слезу тыльной стороной ладони и тут же чувствуя, как ладонь Кары легла на её щёку, стирая пыль большим пальцем. Её руки были как всегда холодными, но прикосновения впервые сквозили такой заботой. Быть может Эбби ошиблась, может для Ригер будет так же непросто оставить её одну? Секунду спустя слёзы полились сильнее, а ещё через две прозвучал пушечный выстрел, заставляя Эбби вздрогнуть. Кара не шелохнулась, продолжая внимательно разглядывать лицо и рану подруги с усердием врача. — Кара, тебе наверное стоит идти. Кажется там что-то происходит. — она через силы улыбнулась, поднимая на девушку усталый взгляд. — Я тут справлюсь. Встретимся после битвы, обещаю. Ригер нахмурилась, всё ещё не отрывая от неё взгляда. — Уверена? Я готова тут остаться, ты только скажи. Эбби снова улыбнулась. Слышать это от Кары, боже, неплохой расклад. А ведь она всегда знала, что Ригер хорошая, знала и не ошиблась. — Человечеству ты сейчас понужнее будешь. — Эбби всё ещё улыбалась, стараясь говорить уверенно. На деле она хотела лишь того, чтобы Кара осталась. Пусть хотя бы она останется жива. Эбби не знала, что там с остальными, да и боялась спрашивать. — Не помри только и тогда всё будет отлично. Я-то уж дождусь. Кара поджала губы и нахмурилась, но всё же кивнула и встала, отряхивая колени. — Идёт. — она ещё раз оглядела Мейер. — Береги себя, Эбби. Кара тогда ушла быстро, развернулась и улетела, как ураган, оставляя Эбби с протянутой вперёд рукой. Она хотела ещё раз пожать её ладонь перед тем, как… Кто знает перед чем.

***

Эбби не дождалась ни Кары, ни кого-либо ещё. Её направили в госпиталь через час с небольшим, а счастливая медсестра сообщила, что операция завершена и дыру заделали. Девушка даже не знала, как на это реагировать, только кивала и улыбалась. Внутри всё ещё бушевало чувство вины, а стоило вспомнить битву, как сразу тянуло тошнить. Сколько же там было крови… Кажется, Мейер впервые попала в больницу. Она лежала на втором этаже госпиталя, рядом на койках были и другие раненые. Почти все из них отделались лёгкими повреждениями, как и она сама, но тем не менее почти каждый плакал или просто стонал от боли. Эбби не плакала до вечера. Она просто лежала, глядя в потолок, поднявшись всего пару раз, чтобы сходить в туалет и поесть. Как там ребята? До наступления темноты она думала об этом аналитически, просто рассуждала, что могло случиться за это время. А ночью все чувства обострились. Вернулись видения, в которых товарищи погибают, вернулась мысль о том, что Кара не должна была идти в бой снова. Эбби не знала, что с Дином и Джией, не знала, что с Жаном, что с Сашей… Слёзы сами появились на глазах, быстро скатываясь по щекам на подушку и затекая в уши. Было поздно. Судя по небу в окне, часа три ночи. Почти вся палата спала, по крайней мере об этом свидетельствовали звуки. Лишь одна девушка в дальнем от Эбби краю безостановочно плакала уже не один час. Её доставили позже, чем Мейер, с раной на животе. Эбби даже не представляла, что у неё случилось. Наверняка она не сбежала, как предательница и наверняка у неё кто-то умер. Юноша, что был совсем рядом, на соседней койке, кажется, вообще был гражданским. Эбби не знала, как его задело, но он лежал тут ещё с самого утра и всё это время был без сознания, лишь иногда произнося чьи-то имена во сне. Эбби хотела домой. Никогда она так сильно не хотела домой. Армия, война — вот она во что выливается. Вот она вся — в этом госпитале. Не то, что кричат на стенах, не лозунги и не бравые офицеры, а вот это. Боль, смерть и слёзы. Кто же в здравом уме добровольно на это подпишется?.. Кара не пришла ни на следующий день, ни через день. Не появились и другие ребята, оставляя её валяться без действия всё это время. Кажется, Эбби выплакала все слёзы, что могла. Глаза уже болели и прилично опухли. Теперь Мейер была на сто процентов уверена, что все погибли или как минимум ранены. Может они даже где-то здесь, в госпитале. Эта мысль привела её в чувство. У Эбби не было причин вот так лежать, её плечо не было даже сломано. Надо было валить отсюда. Вряд ли кто-то станет её тут держать, у врачей и так куча дел. Она собралась, чтобы уйти, на третий день. Тело всё затекло, но зато мысли пришли в порядок. Теперь Эбби приняла, что струсила и приняла, что она не хороший человек. Она даже приняла, что наверняка все друзья её мертвы. Теперь Эбби вернётся в Стохес и станет жить, как жила раньше. Если Кара Ригер мертва, то с ней погибли и все эти пять лет, погибли эти сумасшедшие идеи и теперь Мейер снова станет собой. Не станет вспоминать о Каре, не станет вспоминать про войну. Всё вернётся на место. Она поднялась, накидывая куртку на плечи. — Эбс! Кара Ригер не погибла. Нет, она не погибла и более того, она вернулась. Эбби улыбнулась. Она не знала, чему улыбается. Тому ли, что Кара жива или тому, что не придётся хоронить последние пять лет. Но улыбка была искренней. — Кара! — девушка повернулась к ней, глядя почти счастливыми глазами. — Ты вовремя. Я уже собиралась мотать отсюда, скоро ведь вступление. Эбби стояла, не в силах двинуться. Всё таки Кара жива. Она настолько убедила себя в обратном, что теперь. девушка казалась призраком. Но нет, она стояла тут, вполне реальная и улыбалась, оглядывая подругу. — Да уж, повезло мне. Ну раз уходишь, пойдём вместе. — она махнула рукой в сторону двери и развернулась. — Побудешь у нас с Джи, пока церемония не начнётся. Джия жива. Они проторчали в комнате до самой церемонии. Когда Эбби привыкла к тому, что ребята живы, внутри поселились такие сильные облегчение и радость, что они не уходили почти до самого конца. Но всё когда-то кончалось. Она понимала, что вступление было не счастливым концом, это было лишь началом конца с совсем другим исходом. Эбби знала, разведка — приговор. — Я буду скучать. Мейер видела, как напряжённо сидела Кара, видела, что её лицо также печально, как и её собственное. Голова девушки тут же взлетела вверх, стоило Эбби заговорить. — Я не такая смелая как ты или Джия. Я вступлю в гарнизон, как трусиха, но… — она не собиралась плакать, но нервы, кажется, натянулись до предела за эти дни. — Я не хочу расставаться с вами. Не хочу расставаться с тобой, Кара. — Эбби подняла на подругу полный мольбы взгляд. Сердце снова рвалось на части. — Быть может ты передумаешь? В разведке чертовски опасно, прошу, подумай ещё раз. Я не хочу, чтобы ты погибла, Кара. Эбби не думала, что Ригер с ней согласится. Эбби знала, что наверняка просит об этом лишь затем, чтобы потом сказать, что сделала всё возможное ради её спасения. Кара прошла бой точно так же, как и Мейер, но если до сих пор не передумала, то и теперь… — Прости. Всё стало ясно. Эбби прикусила губу, на пару мгновений закрывая глаза. Тишина длилась секунд пятнадцать. Мейер уже мысленно прощалась с ней, а сама Кара… Кто знает о чём думала Кара, Эбби не всегда её понимала. — Эбби, если вернёшься в Стохес, скажи Паулю и Феличии, что мне жаль. — девушка чётко слышала, что голос Кары дрожал. Так непривычно, так печально, словно она сейчас расплачется. — Скажи, что я скучаю и… За всё извиняюсь. — Будет сделано. — она поднялась через силу. Всё, что хотелось, так это остаться. — До встречи, Кара.

***

Работать в гарнизоне оказалось не самым сложным делом. Все, кто там был в основном валяли дурака и не приносили ровно никакой пользы. Одна Эбби бегала от задания к заданию и старалась делать хоть что-то. Быть может всё это было из чувства вины, что всё никак её не покидало, а может она просто хотела быть ответственным человеком. Вернуться домой оказалось не так тяжело, как Эбби думала. Родители были рады её видеть и сотню раз повторили, что гордятся своей дочерью. Эбби была счастлива. Ей нравилась работа, нравились ребята из гарнизона, особенно Фридрих и Лина. Она съездила к родителям Джии, вынеся для себя, что они чудесные люди, да и вообще проводила время очень неплохо. Тут всё было спокойно, а главной проблемой стало то, что Пауль женился. Это не было удивительным, Эбби была уверена, что на то, что он перестал писать ей в кадетский была одна всем известная причина. Была ли она расстроена? Она не знала. Эбби не была уверена, что у неё остались хоть какие-то чувства к Паулю, если они и были когда-то. Она даже не вспоминала о нём последние пару месяцев и сейчас была даже рада, что он не стал зацикливаться на том, что было три года назад. Поэтому Эбби плохо представляла причину по которой написала Каре обратное. Написала, что кажется ещё любит его. Зачем?.. Да и какая разница. Хуже было то, что разведчики выступали за стену. Кто знает, что там случится, кто знает, как пройдёт операция? Кара, Джия, Дин, Жан, Саша… Снова Эбби ощутила, что они разлучились навсегда. Целый месяц ей казалось, что всё это иллюзия и что в общем-то разведка это не так страшно, а теперь всё встало на свои места. Девушка могла только ждать. О том, чего она боялась Эбби рассказала лишь матери и Фридриху. Мама Эбби не знала ни одного из её друзей, кроме Кары, а Кара ей не слишком нравилась. Женщина говорила, что та оказывает плохое влияние. — Но это ведь не значит, что она должна умереть? Эбби сидела на полу, положив руки и голову на край кровати. Её мать вышивала. — Конечно нет. — женщина нахмурилась. — Никто не должен вот так умирать. — Кара хорошая. Я знаю её пять лет, мам. — Эбби улыбнулась. — Она правда хорошая. — Ничего хорошего. Ты разве не видишь, что она преступница какая-то? — женщина только закатила глаза на удивлённый взгляд дочери. — Она очень странно на тебя влияет, милая. Ты не видишь очевидных вещей. От этой девочки ничего хорошего ждать не стоит, тем более она теперь в разведке. — она вздохнула. — Не стоит с разведчиками связываться. Эбби приподняла голову, перекладывая подбородок на сложенные ладони. — Почему? Я думаю туда идут смелые люди. — Или те, кому хочется умереть. Эбби на секунду задержала дыхание, задумавшись о словах матери. Это было похоже на неё, на Кару. Несмотря на то, что она ни разу не говорила о таком, Мейер готова была поклясться, что девушка не сильно дорожила своей жизнью — об этом многое свидетельствовало. — Знаешь, милая, до твоего папы у меня был другой мужчина. Нет, он ещё и мужчиной-то не был, нам обоим тогда было восемнадцать. — женщина вздохнула, откладывая вышивание и тяжело вздохнула, глядя в стену. — Вот он правда был смелый, он пошёл туда действительно спасать людей. И он погиб. Хорошие люди всегда погибают молодыми. — она покачала головой. — А я почему-то уверена, что твоя Кара проживёт до старости. — А я хорошая? — Вполне. — Значит я умру? На секунду мать расширила глаза, но затем снова качнула головой, с печальной улыбкой возвращаясь к рукоделию. — Я не знаю, милая. В нашем мире нельзя ничего сказать наверняка. Это было меньше суток назад. Ещё вчера вечером Эбби тихо сидела с мамой, а теперь бежала со всех ног к дому по разрушенному городу. Титаны всё продолжали драться, повсюду лежали руины, а она всё бежала и бежала, то и дело спотыкаясь и разбивая ладони и колени в кровь. Пальцы холодели, а ноги словно летели по воздуху, уже давно неощутимые. Сейчас она проклинала и разведчиков и разведку, Эрена Йегера и Кару Ригер, которую так настойчиво вчера защищала. Теперь Эбби знала, что мать права. Эбби любила Кару, но если бы она только увидела её сейчас, то точно ударила бы. Мейер ещё даже не знала, что случилось на их улице, но сердце так саднило, что она уже заранее знала исход. Что-то плохое точно случилось. Несколько домов было разрушено. Это было видно издалека, так же как и толпу людей. Эбби ускорилась, тут же почувствовав, что дыхание уже напрочь сбилось. А потом она упала. Снова упала, только на этот раз поняла, что встать не может. Девушка была не в состоянии подняться, конечности дрожали, а мозг норовил просто отключиться. От плохого предчувствия начинало тошнить. Эбби всё же поднялась, уже не понимая сон это всё или правда. Едва перебирая ногами, она приближалась к толпе, которая становилась всё различимее и различимее. Вот Пауль, рядом с ним его невеста Мария, что поддерживала Феличию. Где же мама и папа? Где они, боже, где они? — Мам! — Эбби вновь попыталась бежать, но не смогла. Она ощутила, как по щекам скатились первые горячие слёзы. — Пап! Пауль обернулся и перехватил девушку на полпути. Отсюда ей отчётливо была видна спина отца, упавшего на колени перед развалинами, что ещё час назад были их домом. Эбби словно в тумане различила собственный крик и едва не упала, если бы не поддерживавший её парень. Где-то на фоне Феличия говорила о своём муже и о разведчиках. — Отпусти. — она дёрнулась, пытаясь пробиться к отцу. Но руки были крепко сжаты, не давая ей и вернуться. — Отпусти, Пауль! — Эбс, не надо, постой. — он пытался говорить спокойно, но и его голос дрожал. — Эбби, не надо на это смотреть. Она рвано вздохнула и ещё раз подалась вперёд. — Пусти! — она уже кричала, через слёзы. — Отпусти меня, идиот! Пауль не отпускал. Почти не задумываясь, Эбби заломала ему руку и ударила ногой куда-то назад. Кадетский корпус окупался. Руки разжались. — Папа! Папа! Мейер бросилась вперёд, падая на колени рядом с мужчиной и снова их расшибая. Боль не почувствовалась. Отец молчал. Эбби перевела взгляд вперёд, отчётливо видя человеческую фигуру с разможённой вдребезги головой, фигуру её матери. Всё в крови, всё вокруг, как одно кровавое месиво. Кажется, Эбби стошнило. Она не помнила, как отошла в сторону, не помнила сколько стояла в отдалении, глупо моргая и бесконтрольно рыдая. Зато помнила, как за спиной раздался знакомый голос и чертовски отлично помнила каждое слово, что ей высказала. Помнила звонкую пощёчину и оторопевшее лицо Кары. Помнила, как та стояла, едва держась на ногах, как пыталась оправдаться и как её губы дрожали, помнила, как непобедимая раньше Кара Ригер упала на землю от одного её удара, как из её носа пошла кровь, а от удара об землю из груди вырвался хрип. Но Эбби не стала смотреть, что было дальше. Она просто ушла, проклинаю Кару, себя, мир и войну. Проклиная всё, что было вокруг. Почему она сказала ей это всё? Да потому что мама была права. Всегда была права. Эбигейл только сейчас поняла, что что бы не сделала Кара, для неё, для Эбби, это станет худшим исходом. Она забудет про Кару Ригер.

***

Ту ночь она провела в казармах. Почти что впервые она там была, так как начальник позволил девушке жить дома в связи с подходящей дислокацией. Эбби боялась плакать в общежитии, привлекая к себе внимание. К счастью, она сумела найти Лину, но в остальном жизнь всё ещё казалось дерьмовое. Кажется, Лина уже несколько минут пыталась подступиться к Мейер, но ни разу не закончила вопрос, обрывая его на полуслове. — Эбби? — она осторожно потрясла её за плечо, хлопая глазами. — Эбби, ты как? Она подняла голову, несколько секунд думая о том, должна ли говорить о случившемся. — Плохо. — она потупила взгляд. — Моя мама, её… Её раздавило. — девушка снова почувствовала слёзы, которые успела возненавидеть. Она говорила медленно, делая большие паузы, чтобы не разрыдаться. — А ещё Дин и Джия… Они тоже… — О, мне так жаль, Эбби. — девушка тут же обняла её за шею, повисая на ней. — Мне так жаль! Бедняжка! Мейер хлопнула её по спине, затем обнимая полностью. Почему-то такие слова совсем не утешали, не помогали ей эти сожаления. На деле она теперь почувствовала себя даже не так печально, просто глупо. Она просто взяла и поняла, что нет больше никого на свете, кто сумел бы понять её сейчас. Мама? Умерла сегодня днём. Кара? Её Эбби сама оттолкнула, наверное навсегда. Кто ещё? Саша? Саша в разведке. А с разведчиками не связываются. Не связываются… Лина была хорошей. Очень правильной и наверное была отличным кандидатом на роль лучшей подруги. Но Лина была совсем другой, не тем человеком, которого Эбби могла впустить глубоко в свою жизнь. Что-то в них было разное. Обе выросли за Синой, обоих любили в семье и единственная разница была в том, что Эбби попала в кусок битвы за Трост. Только сейчас она поняла, что одинока. Причём так одинока, что потеряв всего пару близких людей она осталась совсем одна. Через несколько часов поступил приказ выдвигаться в Трост. Никто не знал почему, не знал насколько и почему туда тащили все подразделения. Эбби проталкивалась через всю эту толпу в тумане, глаза всё так же болели, а стоило вспомнить о том, что случилось днём, как сердце снова сверлило. Мама. Она так и не очнулась от этого тумана, ни пока ехала к Тросту, ни когда стояла там. Глаза тупо выцепили их толпы Кару. Она была далеко и сложно было понять, чем именно девушка занималась. Эбби видела, как она покрутила головой, когда приехала, а затем ухватилась за голову. Потом она ушла, а уже через минут семь вернулась, явно попадая в какой-то переплет. А после этого появился какой-то мужчина и увёл её оттуда. На удивление, Кара не сопротивлялась. — Эбби, ты тут? Она несколько раз моргнула, переводя пустой взгляд на Фридриха. Ещё несколько секунд потребовалось, чтобы девушка пришла в себя. — А? — Говорю, чего случилось? Ты зависла. Мейер покачала головой. Нет, ещё раз говорить об этом она не станет, всё равно Фридрих ничем не лучше. — Ничего. Просто подняли посреди ночи, спать хочется. — Верю, верю. — парень усмехнулся. — Думаю, всё это ерунда, не прорвали они стену. Иначе нас бы сюда не отправили, опасно. Эбби кивнула, снова отворачиваясь и глядя на стену. Высокая. Она словно была выше, чем в Стохесе и более угрожающая. Наверное потому что там правда были титаны, а не земли стены Роза. Скоро явился человек из гарнизона. Он подтвердил подозрения Фридриха, заявляя, что никакого прорыва и не было вовсе. Но зато трое из сто четвёртого оказались титанами. Чертовыми титанами, как и Эрен. После этих слов она увидела, как вперёд выступили Кара с Жаном, почти набрасываясь на несчастного мужчину. Эрвин Смит их отодвинул в сторону. Только сейчас Эбби поверила в слова Кары о том, что Анни титан. Тогда это казалось полной выдумкой, а сейчас… Кто оказался титанами, как это вообще вышло, знали ли об этом разведчики? — Эбби? — она поняла, что инстинктивно отступает куда-то назад и в сторону лишь когда её остановили за плечи. — Вас тоже сюда отправили? Она обернулась, потирая лоб. — Привет. — она вздохнула. — Давно не виделись, Жан. Он чуть улыбнулся, отнимая руки с её плеч. — Кажется Кара тебя искала. Или скорее надеялась, что не найдёт. — он осмотрел округу, чуть щурясь. — Она где-то была с капитаном, если надо, то её можно найти… Девушка выставила вперёд руки, качая головой. — Нет, нет, не говори ей, ладно? Не надо, чтобы она знала. — Эбби благодарно кивнула, когда он заверил её в том, что не скажет. — Жаль, что мы встретились так, уже ведь нужно выдвигаться… Надеюсь, что ещё увидимся. Эбби махнула на прощание, удаляясь к товарищам из гарнизона. Ей чертовски повезло наткнуться на Кирштейна без его вечного сопровождения в виде Ригер. Только бы не встретить её сейчас. Вообще бы никогда больше её не встретить. А ещё не хотелось больше встречать титанов. Месяц назад Эбби молилась всем, кому могла, чтобы никогда не попасть в бой с ними, но теперь это почему-то казалось не таким страшным. Сейчас ей казалось, что чтобы не случилось, это всё равно не станет хуже, чем прошлое. С неё было достаточно. На мгновение в голову даже закралась мысль, что неплохо бы было и умереть там, за стеной. В конце концов она увидит мать, если конечно есть что-то после смерти. Эбби не боялась. Впервые ничего не боялась. Она совсем храбро, как и остальные, скакала на лошади за командующим разведкорпуса, которого ещё вчера хотела убить, ведя за собой толпу титанов. Эбби участвовала в этом сумасшедшем плане, уже не сомневаясь. Она кажется ничего не чувствовала, когда титаны устремились в сторону бронированного. Совсем ничего не чувствовала, пока сама не попала в руку чудовища. Девушку сбило с лошади мощным ударом. Она перевернулась через голову и громко вскрикнула, ярко почувствовав, что ударилась головой о какой-то камень. Пару мгновений она ещё лежала, тяжело дыша. Голова болела, а перед глазами всё предательски плыло. Ещё какое-то время она различала травинки перед глазами, а потом с ресницы капнула капля крови, что видимо скатилась со лба. Трава стала уходить от неё куда-то вниз, расплываясь перед взглядом и окрашиваясь в красноватый оттенок. — Нет… Эбби не видела титана, она висела к нему спиной, но отлично понимала, что её поднимают вверх. Она сейчас умрёт, она точно умрёт. Огромные пальцы стиснулись с новой силой, заставляя девушку вскрикнуть от боли. Эбби была не против умереть час назад, нет, минут пять назад. А теперь, понимая, что смерть вот вот наступит, стало страшно. Сознание ускользало, её тошнило, а чтобы держать глаза открытыми требовалось больше сил, чем чтобы драться. Она уже не могла бороться. Вот бы её спасли, вот бы кто-то пришёл и… Темнота. Эбби была уверена, что умерла. Её совсем не удивило, что она ещё была способна рассуждать после смерти, но знала наверняка, что мертва. Вот как всё просто оказывается… И ничего тут нет, ни мамы, ни бога, сплошная темнота. В лицо ей плеснули водой. А ещё через секунду чьи-то ладони дали ей пару звонких пощёчин, от которых голова загудела. Но глаза открылись. Девушка простонала от боли, понимая, что взгляд всё такой же мутный. Губами она ощутила холодный металл, а потом и воду, что позволила думать чуть яснее. Она ещё не понимала, кто рядом с ней только слышала, как кто-то взволнованно что-то говорит быстрым шёпотом, словно пытаясь привести её в чувство. — Кара… Имя вырвалось на автомате. Наверное Эбби правда хотела её увидеть, просто увидеть и всё. Эбби не могла ненавидеть Кару. Но она не была готова к тому, что это правда окажется Ригер. Нет, в это девушка просто не могла поверить. — Почему? — она ещё раз вздохнула, морщась от боли. — Почему ты спасла меня? После всего, что я наговорила… Снова слёзы. Эбби напрягла руку, чтобы вытереть их, но та не двигалась, как бы она не старалась и лишь отзывалась болью. — Потому что ты всё ещё моя подруга, Эбби. — Кара улыбнулась. Улыбнулась, стоя посреди этого ада, спокойная и нерушимая. — И я знаю, что ты вероятно всё ещё меня ненавидишь, но я сделала то, что посчитала нужным. — Кара, я… — Эбби зажмурилась. Разве заслужила Ригер всего, что она сказала? Разве Эбби не должна быть хорошей сама? — Прости меня… Пожалуйста прости меня! Моя мама… Я была так напугана, я… Больше Эбби ничего путного не сказала. Через мгновение Кара крикнула своему коню, а сама закрыла собой подругу. Эбби не знала, что происходит, взгляд снова норовил расфокусироваться. Больше она не говорила, голова кружилась. Кара что-то делала, поднимала её и помогала залезть на лошадь, успокаивала её и уверенно говорила потом с товарищами, управляла конём… Эбби не понимала, как она справляется. Стоило опуститься на спину лошади и обнять девушку сзади, как Мейер тотчас же почувствовала, что весь бок у Ригер в крови. Эбби слышала, что Кара так же рвано дышит, что ей больно, но почему-то она держалась. А вот Эбби уже нет.

***

Она снова очнулась в больнице. Сложно было сказать сколько прошло времени и что вообще произошло. Последнее, что она помнила это сражение. — Простите. — медсестра её не услышала. — Извините! Та обернулась, подходя ближе и первым делом осведомляясь о том, не нужно ли ей чего. Эбби согласилась на стакан воды. — Где я? — В Стохесе, мисс. — Эбби облегчённо вздохнула. — Вам повезло, что вы были без сознания, вас смогли доставить сюда. Иначе бы пришлось остаться в Тросте или даже Каранезе. — А что со мной? Эбби понемногу вспоминала, что случилось, а тем больше она приходила в себя, тем яснее различала боль. — Трещина в ребре, левая рука сломана и сотрясение. — девушка успокаивающе улыбнулась. — Вас сильно ударило головой. Это Эбби отлично понимала. Голова была перемотана бинтом и кружилась, не говоря уже о боли. Медсестра ушла на пару минут, затем возвращаясь с новостями. — Доктор говорит, что Вам повезло с трещиной. Если бы сломали ребро целиком, то это было бы надолго. — она снова улыбнулась. — Ещё к вам подруга. Эбби приподнялась, быстро кидая взгляд на дверь. — Да? Кто? — Девушка из гарнизона. Я так поняла, что ваша сослуживица. Эбби кивнула, ложась обратно. Значит Лина жива. Странно, она и не подумала об этом раньше… А дальше было восстановление. Дальше было почти две недели в которые она лежала, сращивая кости и понемногу смиряясь с тем, что и Фридрих и мама погибли. Приходили Лина и Пауль с Марией, приходил отец, миссис Бёрн и остальные, понемногу успокаивая её разговорами. Когда Эбби вышла на службу, ей запретили много работать и отправили помогать в отдел архивов, в полицию. У них там явно был недостаток личного состава после двух операций и Эбби, как самая ответственная в местном подразделении была очень кстати. Мейер помогала какому-то старому лейтенанту, который целыми днями только и ворчал на разведчиков и преступников, хотя в общем-то не особо разделял их в разные категории. Эбби слушала одно и тоже каждый день и всё кивала и кивала головой в ответ на все его вопросы. Сама она говорила нечасто. Но сегодня впервые за последние дни в архиве появилось что-то интересное. — Тут написано про казнь в сорок седьмом. — она подняла глаза от старого отчёта. — Знаете, я там была. Старик тоже поднял глаза, поправил очки и взял у неё листок, пробегаясь глазами. Он усмехнулся. — Да уж, та ещё была штука. Ох уж и хорошо мы от него отделались, от Ригера-то! Если бы не капитан наш, ни за что бы не вышли на след. — Кого? Эбби не придала этому особого значения. Однофамильцев в мире много, даже в одном городе из может быть пару десятков. — Как же ты там была и не слушала ничего? Вот же молодёжь. — Мейер виновато улыбнулась, но лейтенант быстро сменил гнев на милость. Видимо поболтать он был всегда готов. — Ну был такой гад — Лукас Ригер. Умный чёрт, как я не знаю кто. Бегал по подземному городу от нас лет десять со своим пацаном. Но мы его всё равно изловили. — он гордо выпрямил спину. — Что-то у него случилось, году этак в сорок пятом, он почти сам нам в руки пошёл. Жалко ту тройку разведчики утащили, мы бы и их казнили за милую душу… Эбби отложила листок в сторону, прислушиваясь. Казалось что-то в голове начинало шевелиться, но она не была уверена. — А это кто? Тройка. Старик фыркнул с таким видом, словно она спрашивала глупости. — Ну были там вот эти трое, да Ригер. Их всех разведчики хотели взять, но только троих к себе упекли. Один вроде сейчас офицер. — он поморщился. — Понабирали всякой швали и удивляются… — А пацан? Что за пацан? — А? — старик как-будто забывал собственные слова. — А, пацан-то… Да мелкий он был, когда мы что-то о нём слышали последний раз. Наверняка уже помер, а иначе сейчас бы. устраивал в подземелье погром. — он заметил, что Эбби всё ещё слушает и продолжил. — Впервые доложили, что есть какой-то странный ребёнок, когда убили Орлеана и ещё двух офицеров. Там была та ещё история, но видимо наши старшие решили всё расследование скрыть. Черти что в этом подземелье происходило… — Ребёнок? — она почему-то была уверена, что думает верно. Всё сходилось. И время и история и даже фамилии, да и вообще… — Точно мальчик? Старик хохотнул, снова поправляя очки. — Ну а что, девочка что ли? Не говори ерунды, девчонки там не людей убивают. — Но всё может быть, верно? Или есть доказательства? Доказательств не было, но уже через день короткое письмо ушло в Трост. Эбби ни в чём не была уверена на сто процентов, но посчитала необходимым написать. Она постаралась сделать так, чтобы письмо не было слишком сухим, но и выглядело серьёзно. Мейер знала — Кара приедет. Обязательно приедет, если не завтра, то через неделю. А она её дождётся. Кара приехала через три дня. Эбби шла туда, в этот бар уже в третий раз, готовясь снова сидеть целый час, пялясь на дверь. Но вместо этого в окно она чётко различила подругу. Она как знала, какой стол выбрать, она сидела за тем самым, старым их столом. Кара выглядела как-то печально и устало, словно добраться до сюда стоило ей горы испорченных нервов. Последний раз Эбби видела её на поле боя, когда рядом дрались титаны, а боль казалась чем-то естественным. Эбби не думала, что сильно поменяет свой взгляд на Кару, если то, что она узнала окажется правдой, все эти дни Мейер казалось, что это совсем нормально — в детстве становиться преступником. А теперь… Ей нужно было только открыть дверь и войти, но девушка просто застыла на внешней стороне бара, облокачиваясь спиной об стену. Что если она правда ни черта не знает о ней? А если тот Орлеан и два офицера… Если это её рук дело? Убивать людей казалось Эбби чем-то невозможным. Если Кара сумела сделать это ещё так давно, то кто она вообще? Значит всё будет по делу. Эбби надеялась, что со стороны не было видно, как она нервничает, как боится и как хочет поговорить. Она старалась выглядеть спокойно и даже холодно. Кажется удалось. К тому же она смогла отказать ей, смогла уйти… Быть может теперь они квиты. Кара спасла ей жизнь, а Эбби сообщила ей важную вещь. Разве этого недостаточно, чтобы расплатиться по всем долгам и больше никогда, никогда не встречаться?

***

После государственного переворота всё пошло совсем иначе. Эбби то переживала за всё происходящее, то наоборот жила совершенно спокойно, забывая о том, что когда-то вообще воевала. Один только раз она испугалась, что жизнь вернётся к тому, какой была — когда вопреки всем своим принципам согласилась встретиться с Карой. Но потом Кара сама написала ей письмо, что не приедет. Написала, что «срочно уезжает с Риваем и очень извиняется.» Ривай Аккерман. Сначала Эбби как-будто даже порадовалась за Ригер и её непонятные отношения с капитаном. Но потом заметила, что стоило ей услышать о нём, как кровь закипала. Эбби не хотела воспринимать его существование и не хотела верить, что это в него Кара так без памяти влюблена. В него. А потом Эбби поняла в чём было дело. Это стало проясняться, когда пришли новости из Сигансины и когда всех, кто выжил пригласили на церемонию вручения. Эбби почти что боём отвоевала себе право представлять свой район гарнизона. Разумеется, никто не пришёл и не принёс ей в Стохес грамоту с именами вернувшихся, да и времени писать не было. А главное, было страшно писать письма. Чего хорошего будет в том, чтобы узнать о чём-то ужасном через буквы на бумаге. Она знала, что вернулось десять человек и знала, что уходило за стену несколько сотен. Процент того, что её товарищи живы был катастрофически ничтожен. — Жан! Наверное он был единственным, на кого Эбби сейчас могла хотя бы в каком-то смысле положиться. Что бы там не случилось за последние месяцы, они были друзьями в кадетском. Парень увидел её и помахал здоровой рукой. Скоро Эбби подошла к нему и Конни. Странно выглядели эти двое без Саши и Кары. И снова стало страшно. — Ребята, вы как? — она попыталась улыбнуться, но на лбу появились капли холодного пота. Каждой фразой она прибежала неизбежное. — Что с остальными? — Наши все живы. — Жан вздохнул. Видимо он сам измотался за всё это время. — Кроме Бертольда. Уже потом, тем же днём, после церемонии, Эбби узнала, что Саша ранена в живот, но уже очнулась. Ещё позже узнала, что Кара ранена в несколько раз сильнее и состояние у неё поганое. Но живы ведь, живы! Эбби приехала в Трост через несколько дней, выпросив себе выходной день. Наверное когда она ехала туда, то уже достаточно чётко понимала для себя некоторые вещи и планы в голове формировались вполне стремительно. Когда девушка отдёрнула больничную штору, Кара спала. Явно некрепко, но спала. Выглядела она действительно препогано. Выглядела просто ужасно, разбито и раздавлено и на удивление только этот её вид заставил Эбби понять, как же сильно она боялась, что потеряет её. Наверное именно тогда, стоя над кроватью в госпитале разведкорпуса Эбби Мейер поняла, что любит её до сумасшествия. Всегда любила. И сначала ей показалось, что это восхитительно. Следующие несколько месяцев казалось, что она разобралась в себе, что теперь понимает многие вещи и что знает ради чего или ради кого живёт. Она передала документы в разведку и после бурной прощальной вечеринки и объяснений с отцом в Стохесе переехала в штаб. А потом она наконец встретила Ривая Аккермана. Встретила самым ужасным для себя способом, опустившим всё её воодушевлённое состояние с небес на землю. Какой идиотизм. Эбби тогда быстро осознала, почему её комната на деле пустует, почему Жан отправил её сюда по первому вопросу и почему она сама так не хотела видеть этого человека. Эбби слишком хорошо понимала, почему он выглядел в тот момент так, как выглядел, почему его голос звучал так, как звучал. А ещё слишком яркими пятнами теперь выплывали слова, что говорила о нём Кара. В тот момент Эбби поняла, что последние месяцы были пустой мечтой и что Кара Ригер уже ни за что бы не выбрала её. — Вам что? — Простите, я помешала? Конечно помешала. Конечно, он был очень занят. Нет, они оба были заняты. Лицо её всё так же выражало спокойствие и лёгкую неловкость. — Простите, просто Жан сказал, что если Кара не у себя в комнате, то здесь. Он переспросил, кивнул, а затем обратился к Ригер. А потом появилась и она сама. С тех пор Эбби только мечтала. В тот день Кара достаточно чётко объяснила всё, что произошло за последние полгода. И Эбби опоздала ровно на эти проклятые полгода.

***

За все четыре года Эбби не сделала ровным счётом ничего. Она ненавидела и себя, и всех на свете, а ещё больше ненавидела эту треклятую наблюдательскую позицию. Да, они близки и да Кара сто раз была готова сказать, что не бросит её. Но Эбби знала, что в один момент всё равно не сможет пойти с ней куда-то потому что «Ривай возвращается.» или «Я сегодня с Риваем.» или может ещё что-то в этом духе. Мейер давно отказалась от того, чтобы пытаться быть хорошей, всё это осталось в далёком прошлом. А сейчас она только и хотела, чтобы Аккерман сделал что-то не так. Хотела этого в самом плохом, самом злобном смысле. Но он упорно делал всё, как надо и эти двое уже четвёртый год отлично разыгрывали счастливую семейку. А может и не разыгрывали, может правда любили друг друга. Вот это бы было самым ужасным. — Можно я скажу правду? — О чём? Жан наклонил голову на бок, глядя на подругу. Эбби сидела на траве, скрестив ноги. Она не знала, почему решила сказать обо всём этом именно Жану, а не Саше, к примеру. Жан с Карой почти как брат с сестрой, Эбби не сомневалась, что всё, что она сейчас скажет дойдёт до Ригер за считанные дни, если Кирштейн очень постарается сдерживаться. Может поэтому и говорила ему. Какая теперь разница? Они уже в Марлии, а да налёта на Либерио осталась неделя. Эту неделю Эбби переживёт, а дальше точно начнётся война. Она найдёт, чем занять голову. — Я вообще-то кое-кого люблю. Детский сад. Жан ухмыльнулся в ответ на её слова. — Меня? Эбби на секунду зависла, даже не думая, что ему это могло в голову прийти. Но пришло ведь. — Ты дурак? — она приподняла бровь. — Нет конечно. — Почему конечно? — Жан улыбнулся. — Тогда кого? Сашу? — Нет. — М… Конни? Не говори, что Конни… — Эбби снова покачала головой. Ей сейчас не верилось, что он никак не может догадаться. Как же хорошо она всё скрывает! — Армин что ли? Нет, ну он конечно стал ничего, но Эбби… — Да не Армин. — она улыбнулась, даже почти рассмеялась, забывая то, какую трагедию устроила из этого. — Кара. Улыбка сползла с лица парня как по команде. Этого следовало ожидать. — Что? Зачем? — он искренне не понимал, казалось, что это шутка. — Ты ведь понимаешь, что она… — Понимаю. Но что я могу поделать? — Да ничего наверное. — парень нахмурился, отводя взгляд и явно быстро думая. — Ты же знаешь, Кара своего капитана никогда и ни за какие деньги… — Знаю. Если бы только он как-нибудь… Что нибудь сделал такое, плохое. — Нет. — Жан покачал головой. Взгляд окончательно стал серьёзным. — Нет. Эбби, не лезь к ним, прошу. Я сам когда-то считал, что это глупости, но Эбби, они… Она цыкнула, отворачиваясь в сторону. Она искренне надеялась получить другую реакцию, хоть немного. Жан не должен был говорить так, как говорил, план был другой! — Ещё бы я лезла! Так нет, сижу жду у моря погоды четвёртый год. Ты что святой, Жан? Никогда не хотел, чтобы Эрен как-нибудь ошибся? — она сузила глаза, зыркнув на парня. — Слушай, так у тебя сейчас все шансы на Микасу. — Хотел. В четырнадцать. — он поднялся, хмуря брови. — А сейчас нам больше двадцати. Что за детские обиды? Они что оба виноваты, что любят друг друга? Девушка шмыгнула носом. — Да! Да, виноваты. Я была с ней девять лет, а у него всё получилось за четыре месяца! Разве это честно? Я была её первой подругой, я узнала всё про её брата и это я. — она поджала губы. — Это я всё делала, что могла! А он… Жан прислонился к дереву, то ли сочувственно, то ли разочарованно глядя на неё. — Это эгоистично. Ты даже не знаешь, что было в эти четыре месяца. Эбби опять всхлипнула и поднялась следом, приближаясь к другу. — Почему ты не хочешь меня пожалеть?! Ну же, Жан, скажи, что тебе жаль! Он не двинулся с места, всё так же печально смотря на девушку перед собой. — Мне жаль. Но никто не виноват в этом, даже ты сама не виновата. Мы в этом ничего не выбираем. Эбби вздохнула, опуская голову и опираясь плечом о дерево рядом с собой. Кирштейн стоял к ней полу боком. В общем-то он был неплох. — Хочешь поцеловать меня, Жан? Он на пару секунд задумался и вздохнул, качая головой. Эбби видела, что Кирштейн почти разочарован. — Нет. — он поднял брови. — Зачем ты это спрашиваешь? Думаешь сможешь вот так забыть что-то длиной в девять лет? — И что, предлагаешь унести это в могилу? — она рассмеялась, ощущая, что снова почти что плачет. — Мне одиноко и тебе тоже. Разве мы не взрослые? Слушай, Микаса твоя ведь на тебя и не смотрит, даже несмотря на то, что Эрен ушёл! Жан оттолкнулся от дерева, кладя руки в карманы. Он собирался уходить. Эбби знала, что снова ведёт себя, как идиотка. — Я тоже кого-то люблю и тоже что-то чувствую. — он оглянулся через плечо. — Не стоит прибегать и думать, что я тебе подушка для слёз, Эбби. И не будь эгоисткой.

***

Кара узнала буквально на следующий день. Не обо всём, но узнала. Эбби вздрогнула, когда услышала её голос у входа. — Привет. — девушка прикрыла за собой дверь. Голос, кажется, был спокойным. — Можно поговорить? Эбби выдохнула и улыбнулась. — Конечно. О чём? Кара кивнула и присела на кровать рядом с ней. В общем-то на удивление она не выглядела слишком неловко или разочаровано. — О Жане. Я понимаю, мы все уже не в кадетском, но он просто… — Кара вздохнула. — Зачем было говорить про Микасу и про всё это? — Просто так. Кара нахмурилась, поджимая губы. Она не хотела говорить об этом резко, но казалось, что вся эта ситуация ей совсем не нравилась. — Что значит просто так? Эбби, ты ведь знаешь Жана. А если бы он согласился, если бы взял и влюбился в тебя? — она было повысила голос, но тут же затихла, о чём-то думая. — А может он тебе нравится? Нет, Эбби, если всё так, то пожалуйста, я тут уже не причём. Мейер вскинула брови и качнула головой. — Не нравится. Нет, мне вообще плевать на Жана в этом смысле. — Тогда зачем? Как ты вообще этот разговор завела? Эбби не ответила. Она молчала секунд пятнадцать, кусая губы. — Что ещё он тебе сказал? Кара же ответила сразу. — Ничего. Что-то случилось? Слушай, Эбби, это что-то серьёзное? — Не особо. Она знала, что рано или поздно расколется сама, выдавая Каре всё, что сказала вчера Жану. — Ладно. — Кара произнесла это неуверенно, но следующую фразу добавила уже твёрже. — Ладно, Эбби. Но если вдруг что-то случится у вас двоих, ты скажи… Ну мне интересно, да и всё-таки вы мои друзья. Хотя знаешь, лучше бы тебе не делать этого. Это ведь Жан… Эбби склонила голову на бок. — Всмысле «Это ведь Жан»? Боишься, что друзья променяют тебя на кого-то другого? Кара удивлённо моргнула, явно слыша в голосе подруги ноты обиды, даже какой-то злобы. Девушка напряглась, слушая дальше, а Эбби только наращивала все эти чувства внутри с каждой произнесённой фразой. — Ничего не напоминает, Кара? Почему ты так этого боишься, если сама… — она сузила глаза. — Ты всегда хочешь, чтобы люди плясали вокруг тебя, чтобы все любили только тебя одну, верно? Поэтому и носишься со своим капитаном, у него-то все друзья поумирали… Одна ты осталась, вот ему и некуда идти. Радуйся, Кара. Ригер словно на автомате отодвинулась назад. Она явно не верила своим ушам. С чего Эбби начинать эту тираду ни с того ни с сего? Если ей так сильно всё это не нравилось, то какой прок молчать четыре года? Конечно, Каре ведь всегда ничего не видно… — Причём тут он? — она нахмурилась, выпрямляя спину. Кара старалась держаться спокойно, словно её и не укололи эти слова. — И вообще, я не понимаю твоей претензии. Если что-то не так — говори. А вот и он. Момент, которого Эбби ждала и которого боялась больше всего на свете. Он наступил быстрее, чем она ожидала. — Хорошо. Хорошо, я скажу. — она. поднялась, скрещивая руки. — Думаю, самое время наконец сказать. Ты думала о том, что чувствуют люди, когда тот, кого ты любишь, не любит тебя? Или тебе всегда всё даётся просто? Эбби видела, что Кара о чём-то задумалась. Видела, как она несколько раз поменяла в голове то, что решила сказать. — Не знаю. Но разве это плохо? Слушай, мне чертовски повезло с ним, но это не значит, что я всегда счастлива… — Конечно не счастлива. Но не ты одна. Ты вообще думала о том, как мне живётся? — Как? — было видно, что Кара начинает раздражаться. — Давай, расскажи мне! Не думаю, что мы с тобой сильно отличаемся, Эбби. Всем плохо. Мейер рассмеялась. — Конечно! Конечно всем плохо, но вот только у тебя есть твой проклятый Аккерман, а у меня никого! Кара встала следом, скрещивая руки на груди. На Эбби приходилось смотреть, задрав голову. — Да отстань ты от него. Разве я виновата, что ты одинока? — она стукнула себя ладонью в грудь, делая шаг вперёд. Брови были сведены к переносице. — Разве я виновата, что тот, в кого ты там влюблена, не любит тебя? Не сваливай это на меня, Эбби! И на него не сваливай! Мейер услышала, как скрипнули собственные зубы. Кара так или иначе всегда вызывала ураган эмоций и это доводило до сумасшествия. — Виновата! Только ты одна и виновата! Только потому, что ты выбрала этого!.. Дыхание на мгновение замерло в груди. Она видела, как Ригер шагнула назад, медленно меняя выражение лица. Кара не была глупой, конечно она догадалась. Лицо девушки было почти напуганным. — Нет. — она несколько раз махнула головой в стороны, отступая ещё дальше. — Нет, Эбби. Зачем ты?.. Нет, это просто неправильно. Почему ты говоришь мне это? Теперь Эбби показалось, что признавшись во всём она ни насколько не сделает себе хуже. Верно, для неё ничего не изменится. — Да, уж представь себе! Кара, я тебя люблю. — странно. Слова звучали и не так, как должны были, звучали почти злорадно. — Я люблю тебя, Кара! — Нет! Нет… — она вскинула брови, кусая губы. Лицо было разочарованным. — Не любишь. Так не делают, когда любят, Эбби. Ты специально! — Что специально?! Уж извини, что не вписалась в критерий славной лучшей подружки! Я всегда была не как ты, да? Всегда считала, что ты лучше, завидовала тебе, всегда только и хотела, что быть, как ты. А потом оказалось, что люблю тебя. Поздновато одумалась, не находишь? Кара отвела взгляд, сжимая ладонь в кулак. Она верила, что Эбби простила её, но ни за что не могла поверить, что та любит её. Не делают так люди, когда любят. Она знала, как поступают, в такой ситуации, на собственной шкуре понимала, что такое любовь. Знала, что никогда и ни за что не сказала бы Риваю, что ненавидит его, не ударила бы его, как Эбби тогда ударила её и не сказала бы ни одного из слов, что сказала сейчас Мейер. Эта мысль привела в чувство. Нет, Кара ни в чём не виновата. — Ты издеваешься надо мной. Просто издеваешься. — она рвано выдохнула, снова поднимая глаза. — Эбби, не время, чтобы говорить такое. Подумай, что делаешь, у нас неделя до войны. — Кара кинула на неё уверенный взгляд, возвращая себе моральное превосходство. — Я не понимаю тебя. Ты либо обманываешь меня, либо просто не умеешь любить. Вот в чём твоя проблема. Я ухожу. Она вздохнула и быстро подошла к двери, стараясь не оборачиваться. Эбби опустилась обратно на кровать и попыталась провалиться в покрывало, скрывшись от неё, от всех этих слов. Чёртово проклятье. В какой-то момент она думала, что побеждает, что это Кара теперь сойдёт с ума от вины за то, что предала подругу. Но Кара снова уходила с высоко поднятой головой, а Эбби… А Эбби снова проиграла. Видит бог, она старалась. Всеми силами старалась во всём, чтобы не делала. Старалась быть хорошей дочерью, хорошей подругой, старалась любить и так же сильно старалась не любить. Но не справилась. Быть может она слишком много раз обещала себе забыть Кару Ригер, чтобы забыть её по настоящему. Наверное это невозможно, наверное до самой смерти она не сумеет забыть о ней, но… Может быть когда-то, кто-то полюбит её так же сильно, как любила она. А пока она останется здесь, снова одна. На чужом материке, оставленная всеми, кем могла быть оставлена, в ожидании страшного сражения. Будет ждать чего-то, хоть какого-то сдвига, даже если он станет тяжёлым. Она с лёгкостью позволит снова разбить себе сердце, лишь бы не быть одной. До битвы в Либерио оставалось неделя.