Будь моим смыслом

***

Холодало. Это было первым, что Кара почувствовала с утра, не успев даже открыть глаза — в комнате было до жути холодно. Девушка присела на кровати, пальцами приглаживая волосы. Ривай спал на боку в сантиметрах тридцати. Спал спокойно, видимо пытаясь в последний раз нормально отдохнуть. Кара осторожно, чтобы не разбудить, обвела пальцем шрам на его плече, а затем вздохнув убрала руку. Пусть спит. Она проснулась довольно рано, это было видно по небу за окном. Девушка ещё раз потянулась, сидя на кровати, а затем спустила ноги вниз, вздрагивая от резкого холода, коснувшегося ступней. Она тихо поднялась и прошлась по комнате, ища что-нибудь, чтобы накинуть сверху. Стоило открыть окно, как стало ещё холоднее и даже нос замёрз почти сразу, да и к щекам ощутимо прилила кровь. Подумав, она вернулась к кровати, накрывая мужчину одеялом, а затем направилась обратно к окну и выглянула на улицу, вдыхая свежий воздух. Они были в Марлии уже больше недели. На этот раз Адзумабито обеспечили им более менее стабильное жильё за городской чертой, чтобы не привлекать много внимания. По сути это ещё было Либерио, но по виду чистой воды деревня. Люди тут были лучше, чем городе. Кара кашлянула, быстро прикрыв рот рукой, а затем ещё раз и ещё, после этого сразу потянувшись к тумбочке за пачкой сигарет. Вообще-то у неё не было причин в том, чтобы быть уверенной в природе этого кашля. Но почему-то Кара считала, что знает всё наверняка. Знает, что это не от курения и точно не от холода. Но при всём при этом считает себя совсем здоровой или по крайней мере пытается считать. Ригер встала поближе к окну, выдыхая дым понемногу. Под окном пела какая-то местная женщина, развешивая бельё. Время было пол восьмого утра, а она уже работала. Кажется, женщина и вчера там пела, только тогда она подметала дорожку. Да, она точно вчера там была. Они с Риваем тогда сидели у окна. Он курил, а Кара читала. Женщина пела низким гортанным голосом и мотивчик её песни был абсолютно незамысловатым и даже нудным — так монотонно он повторял одни и те же ноты. Но что удивило Кару больше всего, так это то, что пела она совсем также, как у них на острове. Если бы только сейчас закрыть глаза, можно было легко подумать, что они где-то в деревне за Розой. — Нравится? Кара отвернулась от окна, только сейчас замечая, что давно не смотрит в книгу, сложив руки на коленях. — Не знаю. Нет наверное. Ривай кивнул. Ему тоже не нравилось. Песня была довольно глупой, да и само исполнение оставляло желать лучшего. Потому он и удивился, что такая безвкусица так заворожила Кару. И этим утром женщина тоже пела. Песня правда была другая, но в остальном всё так же. Кроме неё на улицах было очень мало народу, да и шума они наводили куда меньше. Вдалеке виднелось море и порт, а где-то там и концентрационный лагерь, где держат элдийцев. К чему Эрену начинать всё именно там, жертвуя такими же людьми, как они?.. Кара услышала, как скрипнула кровать, а через какое-то время ощутила его руки. Одна из них теперь лежала поперёк её груди, а вторая на животе. Рано он проснулся. Ривай ничего не сказал о том, что она курит с утра пораньше или о том, что стоит на сквозняке в какой-то легчайшей накидке. — Посмотри на них. Девушка положила одну ладонь на его руку, а второй указала на улицу. Мужчина переложил подбородок ей на плечо, глядя туда, куда она указывала. — Сегодня вечером мы разрушим их город, их родину. Он ответил нечто очевидное, то, что она и ожидала услышать. — Потому что они сделали то же самое с нами. Они ведь разрушили всю нашу жизнь, Кара. Кара вздохнула, слабо улыбаясь. Ну конечно, он всё хочет мстить. Хотя, Ригер не знала, что думает об этом сама. Если так не хочет воевать, то почему идёт за всеми в бой? — Нет, не они. Кто-то другой, кто управляет всем этим. А мы ничем не лучше, Ривай, ни на грамм не лучше. Мы с тобой такие же преступники. Но почему-то считаем, что заслужили жить счастливо. Она снова затянулась, а затем протянула сигарету Риваю. Он отказался. — Неужели ты думаешь, что эта женщина под окном закидала бы нас камнями, узнав, что мы элдийцы? — А ты думаешь, что нет? Кара, ты недооцениваешь местную пропаганду. — Возможно недооцениваю. А может я права. — девушка прикрыла глаза. — Люди они везде люди, а пропаганда вымоется, как грязь под водой. Но для этого надо победить, милый. Он не ответил, только лишь руки сжались чуть сильнее. Он никогда не любил быть на пороге битвы, да и кто мог любить подобное? Но когда за спиной приходилось оставлять ни одного себя, но и её, всё становилось тяжелее. — Хотел бы я жениться на тебе. Кара ответила тихо, всё так же не открывая глаз. — Придётся отложить. Плохая примета — обручаться перед операцией. — она улыбнулась, слегка печально. — Да и к чему нам это? Быть может мы умрём сегодня вечером. — Нет, не сегодня. — его голос звучал до жути уверенно, будто мужчина сумел заглянуть в будущее. — Сегодня мы ни за что не умрём. И отчего бы не жениться? — Отчего? Не знаю. — она приподняла брови, задумчиво проговаривая слова. — Я бы тоже хотела выйти за тебя. Но что изменится? Думаешь от этого что-то станет радикально иначе? — Не станет. Разве что фамилия. — Я не успела свыкнуться с фамилией отца, а ты предлагаешь новую? Я так запутаюсь с собственными именами. Она снова усмехнулась, но через пару секунд уже успокоилась и чуть откинула голову назад. Иногда Кара думала о том, что сказала Эбби. О том, что она «только и хочет, чтобы все вокруг неё плясали.» и что Риваю просто больше некуда идти. Кара ей не верила. Но даже если это так, она не возражала. Ей и самой некуда было идти. — На деле, если бы только у нас был шанс на вторую жизнь, я бы всё отдала, чтобы прожить её с тобой. Ненавижу, что приходится каждый раз думать о том, что мы умрём, едва только кажется, что стали счастливы. — В этом и прелесть жизни, Кара. Она одна. — А я думаю это главный её недостаток. Приходится слишком много умещать в короткий кусок времени и ничего нельзя сделать без последствий. Он вздохнул и разомкнул объятия, отходя от окна, но говорить продолжил. Кара развернулась следом за ним, присев на подоконник спиной к улице. — Нет, ты не так думаешь. Представь только, сколько вариантов событий могло развернуться, а мне выпал именно тот, где есть ты. — Ты становишься поэтичен перед сражениями. Мужчина усмехнулся, подходя к зеркалу у раковины и открывая ящик, где лежали бритвы. Комната у них была одна на двоих, совсем как дома, а ванная через смежную дверь. Впрочем, раковины были две, как в комнате, так и в ванной. — Я всегда такой. Это ты перед сражениями подкидываешь мне сто тем для размышлений. Кара потушила окурок, выкидывая его прямо в окно и направляясь к шкафу, чтобы найти что-то потеплее накидки. — Я просто всякий раз готовлюсь умирать, Ривай. Это наводит на философию. — Это ты зря. — он сказал, не отрывая взгляда от отражения. В него было видно, как девушка что-то делала в другом конце комнаты. — Мы с тобой никогда не умрём. Кара снова фыркнула, качая головой. Разумеется, он сам не верил в эти слова. — Ну ты и дурак. — она продолжила после небольшой паузы. — Как ты справлялся с отрядом? У меня получалось тренировать их, но вот мотивировать… — она приподняла брови. — У тебя-то всегда всё получалось. Мне нужно сделать их смелыми, а я сама боюсь. — она задумалась, задержав взгляд на дощатом полу. — Так странно, жизнь теперь вообще другая. Приходится по утрам регулировать, как они бегают, а не самой слушать указания. Я даже скучаю по тому, что было. — Думаешь, что тогда было лучше? — Нет, милый, просто по другому. Не лучше. Тогда была война, сейчас тоже война. Мир всегда одинаково жесток, одни только мы меняемся. Они собрались окончательно минут через двадцать. Сегодня ни зарядок, ни тренировок, разумеется, не было. Сегодня вообще ничего не было, только ожидания вечера. За час до выступления Вилли Тайбера они переместятся в лагерь в Либерио, а там всё и начнётся. Сегодня они не собирались ходить в город, наоборот, хотели уйти подальше от него, туда, где ещё есть кусок природы. Кару она успокаивала. Природа везде была одинаковая, как дома. Такие же деревья и трава, такие же полевые мышки и солнце такое же. Всё, как дома. Какой-то пятидесятикилометровый отрезок воды и вот он, их остров. Они так близко, но так далеко… Каре в общем-то нравилось здесь. Она бы даже хотела жить в таком городе, если бы только не местный нацизм. Почему только во всём виноваты элдийцы? И почему нужно стравливать одних элдийцев с другими? Ребята, попавшие на остров десять лет назад ведь искренне считали, что едут прямиком к дьяволам. Ей не нравилось кого-то винить, но как ни странно это было необходимо — так или иначе найти виноватого. Сначала полиция, потом титаны, затем Райнер и Бертольд, Анни, звероподобный, король стен, снова воины, а теперь вот марлийское правительство. Здесь, на континенте всё было проще — во всём виноват Парадиз. Порой Каре казалось, что она та ещё лицемерка. Девушка по пять раз на дню рассуждала о том, что не хочет убивать этих людей, что хочет мира и счастья. Она думала об этом, когда смотрела в окно по утрам и вечерам, думала, когда ходила в лавку на первом этаже за рыбой и когда учила марлийских детей во дворе тому, как сильнее пнуть мяч. И при всём при этом, одна только она знала план Эрена. И за последние месяцы не сделала ничего, чтобы его остановить. Девушка пыталась убедить себя, что это только потому, что она обещала ему молчать, а не потому что согласна с этим. Тут всё почти как дома и всё это придётся уничтожить, зато их дом останется прежним. Как бы то ни было, она готова была пожертвовать всем этим миром ради той кучки людей, которыми дорожила, ради их счастья. Кара не могла смотреть на Ривая, сидящего рядом и допускать хоть какую-то мимолетную мысль, что предпочтет сохранить жизнь сотни невинных марлийцев, погубив одну лишь его. Может она и правда эгоистка. — Ты не хочешь поговорить с Эбби? Ригер вздохнула. Она рассказала ему всё в тот же вечер, неделю назад. — Думаешь стоит? Она бегает от меня неделю и вообще… — Возможно и стоит. Нечего идти в бой с непрощёнными делами. Кара покачала головой. Если кто-то кого-то и должен прощать, то точно не Эбби её. Ригер была ни в чём не виновата, это точно. Но он прав, в том смысле, что никто не знает, что будет дальше. — Нет, не хочу. — она наконец заговорила после паузы. — Пусть сама извиняется, если ей это надо конечно. А мне нужно думать о ребятах. — Кара взглянула на часы, вспоминая об отряде. — Нам скоро идти домой. — Мы скоро и пойдём. Неужели так хочешь поднять их? Пусть отсыпаются. — Был бы ты таким милосердным четыре года назад, Ривай. Кара потянула его за рукав, заставляя лечь рядом с ней. Трава уже была сухая и местами начинала терять ярко зелёный цвет. С некоторых деревьев даже опадали листья. Кара лежала, глядя в небо, которое тоже с каждым днём становилось всё более холодного оттенка. Травинки щекотали лицо. Она лежала так какое-то время, не двигаясь, а её щека касалась его. Ривай наверняка так же смотрел на небо. — Скоро все цветы завянут. — она повернулась полубоком, упираясь лбом ему в висок. — Как же мне не нравятся эти холода. — Главное, что ещё не завяли. Хочешь соберём? Он чуть потянулся в сторону, срывая цветок. Кара приподняла руку, осторожно забирая у него пожухлый василёк. — К чему нам цветы? Куда мы их поставим? Не потащищь же ты их через сражение. — она ещё раз взглянула на головку цветка и подумав, убрала в передний карман куртки. — Этот оставлю. И через сражение потащу. Девушка протянула освободившуюся руку поперёк его груди, снова прикрывая глаза. Сейчас ей было хорошо до невозможности и даже почти не осталось характерного перед боем отчаяния. — Послушай, милый, когда я умру, похорони меня где-то на цветочном поле. Или развей над океаном, что-то в этом роде. — Почему так? — Чтобы я могла жить вечно. Ривай обнял её в ответ, чуть приподнимая, так, что теперь девушка лежала на нём. Она улыбалась. Ему нравилось, что она вот так улыбалась и говорила о смерти. — Хорошо, Кара. А ты сама придумай, что со мной сделать, ладно? Я не знаю, где стоит меня хоронить. — Придумаю, Ривай. Я в этом неплохо соображаю.

***

Кара не знала, что сказать ребятам. Понятия не имела, как нужно вдохновлять людей сражаться, если сама она не хотела. Девушка не собиралась врать им или выдумывать что-то, потому просто просидела в комнате до вечера, собираясь с мыслями. А потом поняла, что времени не осталось. Кара оттягивала всё до последнего, но когда по часам стало ясно видно, что до проверки снаряжения десять минут, ничего поделать уже нельзя было. Пришлось вытащить всех на задний двор, осматривать приводы и оружие. Это и так делалось каждый день, но теперь инспекция должна быть особо тщательной и к тому же, Каре самой было поручено проверить каждый привод в своём отряде. А значит минимум шесть, включая собственный. Но пока они могли сделать первичную проверку в одиночку, давая ей ещё пару минут спокойствия. Девушка смазывала детали, порой кидая взгляды на отряд. Все уже были в форме, не хватало разве что металлических пластин на груди. Киллиан как всегда сидела на скамейке с Домиником и даже улыбался. Киллиан был хорошим парнем и иногда напоминал ей Ривая своим поведением. А Доминик был похож на Джию. Кара готова была поклясться, что что-то в них было прямо одинаковое. Он, к слову, и внешне её напоминал. Вообще, ей попались хорошие ребята. — Как настрой, капитан? Кара сто раз говорила им об этом, но и Джиа, и Наоми, и Киллиан продолжали называть её по званию. — В норме. — она подвинулась в сторону, давая Наоми сесть. — Сама-то как? Постарайся не лезть в самую гущу, ладно? — Как скажете. Она отложила привод и чуть наклонила голову. Наоми была на каких-то пять лет младше, чем Кара. Это казалось небольшим промежутком, слишком небольшим, чтобы Кара воспринимала этих ребят, как детей. Да и к тому же, почти такая же разница была у них с Риваем, когда они встретились. — А что было, когда вы попали первый раз в бой? Кара задумалась, мысленно возвращаясь в давно забытые времена. — Это было в Тросте. — она тоже отложила привод, глядя перед собой. — Может ты знаешь, четыре года назад там пробили стену и нас всех по быстрому мобилизовали. Мне было девятнадцать и в тот день мы должны были попасть на церемонию вступления, а не на войну… — Кара улыбнулась краем губ. Если не она сама, то всё её товарищи тогда раз и навсегда попрощались с юностью. Так всегда бывало в первом сражении, потому Кара теперь и боялась за своих ребят. — Это было страшно, там было просто море титанов. Ты ведь их не видела? — Наоми покачала головой и напомнила, что когда титанов за стенами перебили ей едва исполнилось пятнадцать. — Ну, теперь мы в основном будет воевать с людьми. Даже не знаю, что хуже. — Капитан сказал, что надо помнить, за что мы воюем. Тогда не так страшно. Кара удивлённо вскинула брови. Сейчас капитанов стало как-то слишком много, даже Жана могли так назвать. — Какой капитан? — Аккерман. Ригер улыбнулась, отводя взгляд. Это конечно событие вполне себе серьёзных масштабов. — Вы успели поговорить? — Да. — Вайскоп широко улыбнулась. — Он ведь приходит за вами всегда, ну я и спросила у него кое-чего. Он хороший оказывается, а я раньше побаивалась. — Я тоже. — она промолчала несколько секунд, затем возвращаясь к изначальной теме разговора. — А как остальные? Они готовы? — Готовы. Парни уж точно, особенно Флок. — Кара понимающие кивнула на это. За последние годы Форстер правда изменился. — Ну, Джи немного боиться, но это она зря. Я ей ни за что не дам умереть! — Уж постарайся. Нельзя, чтобы те, кого мы любим умирали, да? Она кинула на Наоми весёлый взгляд, заставляя ту смущённо отвернуться. Ну конечно, значит Кара угадала. Кажется, в её отряде у всех, кроме Флока, процветала романтика. — Дай-ка привод посмотреть. Ещё около получаса Кара осматривала приводы и оружие, к собственному облегчению почти не обнаруживая проблем. Более менее серьёзные неполадки обнаружились лишь только у Флока, но зато всех остальных удалось отпустить. Ребята заслужили ещё немного отдохнуть. Ригер сидела рядом с Форстером и вполголоса объясняла, что нужно подкрутить или смазать, если у него не выходило. — Наоми сказала, что ты настроен серьёзно. Флок, тебе бы тоже не терять голову там, это всё же не прогулка. — Я же не впервые воюю. — он чуть дёрнул губой, но так и не улыбнулся. — Я справлюсь, Кара. Она покачала головой. Ригер совсем не нравилось то, что случилось с ним. Ничего хорошего в том, чтобы безрассудно лететь в огонь и в воду не было. — Я серьёзно. Обещай, что не устроишь ничего, ладно? Она хлопнула Флока по плечу и передала ему готовый привод, который взяла всего минуту назад. Парень кивнул и поднялся со скамейки, протягивая ей руку и не отрывая взгляда. — Идёт. Меня достаточно хорошо тренировали, чтобы я справился. Кара улыбнулась и почти поднялась за ним следом, когда сзади на плечи опустились чьи-то руки. — Можешь идти, Флок. — сказал Ривай. Девушка обернулась, сверху вниз глядя на мужчину. — Капитан дальше как-то сама. Форстер оглядел Кару и Ривая, затем опять скривился и убрал привод за спину. — Есть. — он сперва оглядел мужчину, но затем взглянул и на Ригер. — Пока. Она кивнула. — Увидимся. Ривай не опустился на скамейку, оставшись стоять позади неё, а Кара откинула голову назад, упираясь затылком ему в живот. — Тут посидим? Или наверх? — Надо бы в комнату. Ещё надо до конца одеться и взять всё, что нужно. — Верно. Кара поднялась, перешагнула скамейку и направилась к зданию, дав ему перед этим положить руку себе на талию и сделав тоже самое в ответ. В комнате было почти также, как утром, только темнее. Им почти нечего было оставить здесь, с острова они привезли только лишь два комплекта одежды и некоторые личные вещи. Из памятных вещей, Кара носила с собой лишь фотокарточку в нагрудном кармане, где были они вдвоём. Это была вторая их с Риваем фотография, которую они сделали всего недели полторы назад. Та, другая, спокойно лежала в Тросте. — Помочь? Он заметил, что её ремень никак не застёгивался. — Давай. Спасибо. Вот и всё, снаряжение было на месте. Остальной боекомплект нужно было брать в ангаре, а до этого было ещё минут пятнадцать. Пятнадцать минут… — Как там наши? Пока Кара разбирались со своим отрядом, Ривай был со своим. Тот тоже заметно поредел — Эрен ушёл, Хистория стала королевой, а Кара с Жаном теперь заняты своими делами. — Порядок. Они уже достаточно взрослые, чтобы не питать ложных надежд. — Это хорошо, а то мои горят желанием попрыгать в битву. — она вздохнула. — Флок энтузиаст, Доминик тоже. Киллиана вообще не поймёшь. А вот Джиа с Наоми самые славные, хотела бы я их уволить отсюда. Жили бы в своём Каранезе или как там её… Ну деревня Джии, за Розой. Она видела, что Ривай слушает, но не отвечает. Видела, как он накинул плащ. К чему ему плащ? — Не будет мешать? Он ведь зелёный. Девушка подошла ближе, поправляя его на плечах мужчины. — Это плащ Эрвина. Вроде памяти. Не хочу его снимать, когда дерусь. На мгновение Кара удивлённо подняла брови, но потом взгляд смягчился. — Хорошо. Хорошо, милый. Времени оставалось десять минут. Девушка положила руки ему на шею, осторожно целуя. Мужчина сразу ответил, кладя ладони ей на спину. Наверное славно было не ощущать подобного четырёхгодовалому отчаянию чувства. Это был просто поцелуй. Такой, как был днём и такой же, как будет завтра утром, когда они вернутся из битвы. Нету больше смысла говорить о том, что что-то становится последним, этого никогда нельзя знать наверняка. Любая, абсолютно любая вещь может стать последней. Но только одному ты придёшь значение, твердя, что это моё последнее утро или последний закат, а чему-то нет. Всё когда-то станет последним.

***

Вероятно ей самой судьбой было предначертано работать с Жаном на пару. Этот бравый дуэт не распадался с самой первой тренировки маневрирования в кадетском и вот теперь гастролировал в Марлии. Разведчики расположились на крышах по периметру площади, наблюдая за тем, как к сцене потихоньку стекался народ. Скоро всё должно было начаться, казалось, каждый выучил план операции наизусть. Она не должна была быть долгой. Эрен намеревался победить молотобойца, затем выступит Армин в порту, а потом они по быстрому уберутся отсюда на дирижабле, прихватив Зика и Эрена. Всё просто. Отряды Жана и Кары должны были работать почти отдельно от командования, на правах взрослых и ответственных, а капитаны уже занимались привычным делом, работая сообща. Рядом, кроме них, росположилась группа Эбби и отряд Ханджи, который тоже сегодня действовал без майора — управление передали Маркесу. Отряд Ривая же, где были остальные ребята находился на противоположном краю — оттуда проще вступить в бой. Сам Ривай был где-то дальше — он снова работал в одиночку. — Как твои ребята? Кара заговорила первой. У них ещё было время поболтать. Когда Вилли Тайбер начнёт речь — всем предстоит заняться перегруппировкой прочими делами, а пока было рано. — Ребекка и Луиза слишком активничают, не вылилось бы это во что плохое. — он покачал головой. — Они агитработу проводят эффективнее меня. — Мои тоже. Мне это что-то напоминает… — Эрена. Кара кивнула. — Верно, Эрена. И Флока, и вообще кого угодно. Циклично всё, циклично. Неожиданно парень прижал палец к своим губам, шикнув и кивнул в сторону площади. Начинается. — Проверь копья. Кара кивнула, вставая с корточек и подошла к сложенному на крыше боезапасу, в сотый раз пересчитывая громовые копья. Теперь именно это стало основным оружием, они выведут из строя и титана, и бронепоезд. На соседней крыше девушка заметила Эбби. Почему-то казалось, что тут, на войне всё иначе, что можно забыть всё, что они наговорили. Кара слабо улыбнулась. Но ответа на это не последовало, Мейер лишь на мгновение приоткрыла рот и тут же отвернулась, поджав губы. — Слышишь, что он говорит? Кара вернулась к Жану, прислушиваясь по его просьбе. — Странно. — она скрестила руки на груди. — Кажется, что он будто бы и за нас… — Да нет, не за нас. Эрен же сказал, сейчас будет объявлена война. — И мы сразу выдвигаемся. — она осмотрела крыше, что были расположены ближе к площади, на уровень ниже. — Вон, там артиллерия. В первую очередь выводим её из строя. Калибра не должно хватить, чтобы пробить Эрена, но всё же… Кирштейн кивнул. Она обернулась к ребятам. Отряд Кары как-то по волшебству легко связался с отрядом Жана и теперь эта дружба настораживала. Смешать Флока и Ребекку с их идеалами может быть фатально. Подожгут ведь весь город. Ждать оставалось совсем немного, Кара слышала, что идея всего выступления приближается к своей кульминации. Объявление войны прозвучало почти в полной тишине, а затем счастливые возгласы и аплодисменты перекрыл рёв титана. Обломки от разрушенного здания и сцены полетели в шокированную толпу, а фигура Вилли Тайбера потонула в сплошном хаосе. На сцене теперь был Эрен Йегер, теперь это было его выступление. Это он объявлял им войну. Никогда ещё титан брата не выглядел так устрашающе — не титан, сам бог смерти, дьявол. — Выходим! Кара передала фразу дальше, возвращая товарищей к делу. Всё кинулись врассыпную, а Кара с Жаном спикировали вниз в сопровождении ещё нескольких людей, заставая артиллеристов врасплох. Это было ключевой задачей. Дальше Жан продвигался вдоль линии, справляясь с врагами, а Кара добивала их и напоследок запускала громовые в пушки, оставляя за собой полосу взрывов. Пока всё проходило гладко. Она успевала краем глаза наблюдать за боем Эрена и он тоже на первый взгляд вполне справлялся. Они едва успели зависнуть на тыловой стороне здания, отдыхая от бешеной гонки, когда ближайшее здание вспыхнуло. — Эй, что они творят! Идиоты. Не придумали ничего лучше, чем терроризировать население? Жан приземлился на крышу первым и тут же занялся перевоспитанием Флока, пока Кара чуть ли не с боем вырывала бочку с горючим из рук какого-то парня. — Кончайте с этим! — она наконец справилась с делом, сурово поворачиваясь к Форстеру. — Гражданских не трогать, это приказ. За каждую лишнюю жизнь ответишь лично. Скоро появились Конни и Саша, сообщая о всём, что успели сделать. Кара сообщила своё в ответ. Сейчас они сделали всё, что могли — оттянули достаточно времени, чтобы Эрен мог победить молотоборца. Она перевела взгляд в ту сторону. Титан Эрена без головы стоял и понемногу испарялся, а с врагом дралась Микаса. Йегер появился достаточно быстро, снова обращаясь. Слава богу, он ещё мог превращаться. Эрен, кажется что-то сообразил, направляясь прямиком к выюлине в развалинах. Он нашёл молотобойца. — Молодец… Кара все ещё стояла ровно, никто ещё не выдвигался, непонятно чего ожидая. — Глядите! — Что?! Девушка чуть не спрыгнула с крыши, увидев, как стремительно титан челюсти приближался к Эрену со спины. Чёртовы враги сожрали Имир а теперь претендуют на брата. А потом челюсти перестали работать. Сухожилья у рта титана были рассечены в одно мгновение, давая всем сигнал выступать. Наконец-то Ривай начал действовать. — Титан убегает! Добить! — Добить! Жан дублировал её приказы. Когда он выкрикнул это Ригер уже соскочил с крыши, до последнего пребывая в свободном полёте, чтобы сократить время падения. Первое громовое копьё запустила Микаса, но это стало лишь началом. Кара успела выпустить своё, лавируя между товарищами и обломками, но добить титана никто не успел — со стороны сначала раздался характерный звук станкового пулемёта, через мгновение дополнившийся роем пуль. Они достали пулемёт. Перевозчик здесь. — Скорее, скорее! Почти все вокруг были не новобранцами, но раздавать приказы стало уже привычным. Они успели отступить в мёртвую зону, пулемёт до сюда не бил. Теперь им сулили пару секунд безопасности, зато челюсти сбежал на ту сторону. Те секунды безопасности кончились быстрее, чем ожидалось — разрушенный город озарился жёлтой вспышкой. — Твою ж… Явился звероподобный. Её замечательный братишка, предатель своей страны и погибель её командующего — Зик Йегер. Она знала, что Ривай должен обезвредить его и что никто, разумеется, не станет драться с ним серьёзно. Но как же хотелось его прикончить. — Выживите! Не умирайте! Ривай смотрел чётко вперёд, не глядя ни на неё, ни на кого-либо, кроме титана на противоположной стороне улицы. Расходится на разные задания в бое — обычное дело, нет времени на грустные взгляды и прощания. Они успели сделать всё, что должны были. Дальше начался какой-то хаос. Иначе и не сказать, со всех сторон летели камни, отправленные Зиком, строчил пулемёт и раздавались взрывы. Тут можно было не то, что быть убитой противником, легко было попасть под пули товарищей. — Кара, перевозчик! Она успела кинуть быстрый взгляд на Жана, отправляясь вслед за ним, как по команде. Эрен всё ещё боролся с молотобойцам, только теперь скорее с оболочкой кристалла. Резко зачесались костяшки пальцев, некогда сбитые в кровь, от кристалла Анни. — Осторожно! Они успели юркнуть в разбитое окно здания с Кирштейном и ещё несколькими бойцами. Зик решил на этот раз кинуть камешков в их сторону. Кара знала, что Ривай выжидает. Жан сидел, укрытый от пуль и осколков каким-то деревянным столом. Парень был прямо напротив, их разделяло метра два открытого пространства, в котором летали ружейные пули. Это было не так страшно — у ружья время перезарядки дольше. Если только выждать момент, да зарядить по ним. Кара высунула один глаз и тут же получила пулю, которая прошлась прямо по щеке, оставляя совсем маленькую царапину. — Не смей. Рано. Кара и сама это поняла, тут же спрятавшись обратно. Руки мгновенно похолодели и ушло пару секунд, чтобы восстановить дыхание. Её почти убили. Жан продолжил говорить. — В какой-то момент они переключаться. Им нет смысла терять боезапас в пустоту. Ещё чуть чуть и уходим. Они ушли через минуту, направляясь наконец к перевозчику. Прямо перед этим пулемётный огонь смёл с неба троих ребят. Кара не знала, кто это и не жалела их. По крайней мере сейчас. — Саша там! Она начнёт, я зайду спереди, а ты бей снизу! — Поняла! До перевозчика ещё было метров двести. Добраться до него ничего не стоило, но за это время, казалось, успело произойти всё, что только могло. В порту раздался взрыв, Зик упал на землю, поверженный одним ударом, челюсти метнулись к Эрену, а Жан успел подключить к атаке ещё людей шесть. Всё прошло, как надо. Кара ждала сигнала, надеясь не пропустить его, если он потонет в сотне других шумов. Саша, потом Жан, затем она сама. Девушка едва успел уйти из-под града копий, проскользив прямо под тушей титана. — Готов! Кара оглянулась и отметила, что перевозчик теперь на земле. Всё ещё живой. Она не успевала туда, ни в какую. — Жан, добей! Жан не добил. Ригер не знала точной причины, но когда она вылетела из-за поворота, он уже отдал приказ отступать. Девушка быстро оглядела переводчика и едва не поймала пулю в живот, едва успев увернуться. Они и детей сюда притащили? Она отчётливо разглядела парнишку, что держал в руках раненую девушку — хозяина перевозчика. Он испуганно поднял глаза на Кару, видимо ожидая выстрела. Но его не последовало. Ригер отошла вслед за остальными, приземляясь на крышу подальше от поля боя, рядом с Жаном и Конни. — Что там происходит? — она указала на Эрена. — Мы не должны помочь? Конни скрестил руки на груди, выпрямляясь и покачал головой. — Справится. Там Микаса. Кара нахмурилась, продолжая смотреть на площадь. Она пыталась понять, на чьей стороне преимущество. — Бронированного ещё не было. Думаете Райнер жив? Конни пожал плечами. — Докладывали, что жив. Спрятался наверное в какой-то дыре. Кара кивнула. Внезапно со стороны раздался голос Жана, что до этого не участвовал в разговоре. — Они пришли! Они правда пришли, со стороны порта двигался дирижабль. Кара выпрямилась. — Уходим. — она перезарядилась и подготовила троссы. — Защита дирижабля в приоритете! Теперь оставалось надеяться, что Эрен справится. Что справится Микаса, и что Ривай уже справился. Они отступали, но отступали с победой. Кара держалась сверху, отстреливая как можно больше противников. Сейчас она уже никого не жалела и тем более не считала противников. Теперь, когда они. были в шаге от победы, не было времени кого-то жалеть. Часть солдат уже достигла дирижабля. Сзади были слышны выстрелы, но они уже начинали редеть. Пусть стреляют, пусть хоть обстреляются — им уже не достать их, расстояние не то. Кажется, они даже достали ещё один пулемёт, но это уже не имело никакого значения. Разве они не понимают, что Кара теперь неуязвима? Кара чувствовала, что победила, уже мысленно была дома и в спокойствии. Она огляделась, рассматривая товарищей. Со стороны соседнего квартала показалась светлая макушка Эбби, а через пару мгновений девушка уже была на соседней стороны улицы и её лицо можно было ясно разглядеть. Кара улыбнулась. Она знала, что Эбби смотрит на неё и знала, что здесь, в бою всё иначе, обиды не имеют значения. Эбби улыбнулась в ответ. Кара задержала на ней взгляд и снова вернулась глазами к дирижаблю, уже мечтая спокойно присесть или даже прилечь. Теперь она знала наверняка, после сражения всё будет нормально, они все обсудят. Сзади раздалась ещё одна очередь. Глупцы, только патроны тратят! Кара почти что рассмеялась, тут же поворачиваясь к Эбби, собираясь крикнуть ей что-то. Но кричать было некому. Она слишком отчётливо сумела разглядеть каждую чёрточку на шокированном лице подруги. Видела, как её рука метнулась к собственной груди, тут же окрашиваясь в красный. Кара словно в замедленной съёмке наблюдала, как её спина неестественно изогнулась, а губы скривились. Ригер не слышала, как её тело ударилось о мостовую, звук потонул в миллионах других. Она не успела броситься к ней, поднять, вообще ничего не успела. Появилась мысль, что и смысла-то в этом не было — ей пробило позвоночник, лёгкие и сердце, она бы ни за что не выжила. Секунда, две и Кара уже улетела слишком далеко от места, где распласталась Эбби Мейер. Звуки пропали, осталось лишь шумение крови в ушах. Только сейчас Кара ощутила, какой вокруг был поганый воздух. Пропитанный пылью и порохом, сухой и ядовитый он забивался в нос и рот, перекрывая дыхание. Вокруг всё так же летели сотни пуль и осколков, всё так же что-то взрывалось и горело, а люди падали тут и там, как свои, так и чужие. Кара всё же добралась до дирижабля. Сама добралась, продолжая раздавать приказы, уворачиваясь от препятствий и регулируя отступление так, словно мир не рухнул две минуты назад. Словно не умерла Эбби, словно Кара не похоронила всю свою юность в одно мгновение. — Капитан! Нет. — Ура! Ура! Ура! — Кара, мы победили! Громко. — Это великая победа! Наша победа! Слишком громко, уши не выдерживали. — Кара! Эй, Кара! — Капитан, Доминик, он… Она отошла подальше от входа, массируя виски. Весь дирижабль гудел не хуже, чем то, что было за его пределами. За ней следом шли ребята, продолжая что-то говорить. Наоми рыдала, её руки дрожали, а Киллиан словно стал совсем пустым. Кара обратилась к парню первым, тут же поняв, что случилось. — Как? Он рвано выдохнул. — Расстреляли. Из станкового. Что она могла сказать? Доминик погиб, так же, как и остальные. Погиб и всё тут. Что она могла сделать, что нужно было теперь делать? — Прости. — Кара опустила руку ему на плечо, не поднимая глаз. Она не знала, виновата ли в этом на самом деле, но казалось что да. — Они заплатят, Киллиан. А у тебя что? Она обернулась к Наоми. Кара не хотела говорить, хотела уйти туда, в дальнюю дверь на углу, в командирскую комнату. Но она была капитаном и была человеком. — Капитан, как остановить кровь? — её голос дрожал. — Джиа, ей выбило глаз! Кровь всё идёт и идёт, я… — Пуля там? — Нет, её осколком… Кара взяла девушку за локоть, оттаскивая в сторону раненой подчинённой. — Положи её ровно, не давай крови вытекать. Перевяжи. — она огляделась. — Есть вода? Нужно промыть. Она опустилась на колени около Мартин, промывая рану и убирая в сторону русые волосы. Губы девушки потрескались, а глаза закатились. Она тяжело дышала. Кара занималась этим ещё несколько минут, затем наконец поднимаясь. — Наоми, — она повернулась к девушке, понищив тон. — Бери её и подавай в отставку. Я подпишу документы. Затем она ушла. За спиной остались разбитый после первого сражения отряд, Жан, Саша и Конни, все остались за спиной. Это была её вина, Кара знала, что её вина. Дверь поддалась, но показалось чересчур тяжёлой. Девушка чуть дрожа вошла внутрь кабины, закрывая железную дверь за собой и тут же облокотилась об стену. Голова гудела, а взгляд всё так же слегка расплывался. Но разглядеть всех, кто был внутри удалось. Микаса, Армин, Ривай, Елена, Зик и Эрен. Все здесь. — Ты как? Ривай шагнул назад, прерывая какой бы там ни был разговор. Кара по возможности выпрямилась, её слегка тошнило. — Голова… Кружится. Она сама оттолкнулась от двери, шагая вперёд и опускаясь на скамейку, недалеко от Эрена. Он всё ещё был её братом, Кару не пугал этот человек. Ривай было шагнул к ней, но девушка приподняла руку, знаком останавливая мужчину. Ей не хотелось говорить хоть кому-то о произошедшем. — Что-то они там расшумелись. Каре сложно было согласиться. Последние пятнадцать минут ей казалось, что шум вообще повсюду, что он идёт постоянной волной. Ещё через минуту вошёл Жан с двумя детьми. Дети?.. Ах да, тот марлийский мальчик, она его помнила. И какая-то девочка. Они знали Зика и тут же кинулись в его сторону, задавая вопросы. Жан их удержал. Ривай первым спросил о том, кто это. — Они убили Лобова и забрались на борт, а девочка, — он нахмурился ещё сильнее, встряхивая ребёнка. — Выстрелила в Сашу. Боюсь, её не спасти. Микаса и Армин сорвались с места. Кара хотела тоже, но просто не сумела, ноги не двигались. Она повернулась к Эрену, а затем к детям. Голова кружилась всё больше, а руки начинали всё более ощутимо дрожать. Кара не понимала, как остальные продолжали беседовать, как ни в чём не бывало. Она не слишком хорошо понимала, кто на кого ругался, лишь различала в общей какофонии голоса Ривая, Ханджи и Зика с Еленой. Почему эта девочка выстрелила в Сашу? Кара никак не могла оторваться взглядом от неё, желая разглядеть там что-то кроме ненависти. Почему и дети? Она расслышала скрежет двери и слышала, что всё вокруг затихло. Голос Конни раздался в тишине. — Саша… Умерла. Нет… Кара не собиралась больше держаться, голова упала вниз, на колени. Казалось, она вот вот потеряет сознание. Ханджи говорила, говорил и Жан, обвиняя Эрена, Эрен плакал… Плакал? Она через силу подняла глаза на брата. Он смеялся, нет, истерил. Она знала это выражение, отлично знала. Значит и он ещё человек. — Нет… — Кара уже шептала, никто её не слышал. — Нет, нет. Ну за что же?

***

Ривай не знал, куда она делась. Кара просто испарилась, когда они спустились на землю и добрались до города. Кажется в последний раз он видел её у носилок, где лежала погибшая Саша. Ригер просто смотрела. А потом она куда-то пропала. Они должны были остаться в Тросте на день, точнее на ночь. Завтра он отправится к лесу вместе с Зиком, сторожить его там, а Эрена Йегера доставят в тюрьму. Так или иначе, завтра снова нужно что-то делать, но Кара всё не возвращалась. Ривай дал ей время, достаточно много времени, но девушка так и не появилась. Он ушёл на поиски в девять вечера, обошёл весь Трост и спросил у всех у кого мог. Ривай знал Кару и допускал, что она могла быть где угодно. Но нашлась она совсем иначе. Мужчина вернулся почти к полуночи, устало идя по коридору. Война войной, но всё это выматывало. Кара оказалась у двери комнаты. Он закрыл её уходя и видимо решив, что у неё есть ключи. Конечно нет, они же из сражения. Ривай ускорил шаг, опускаясь на колени. Кара спала. Она всё ещё была в обмундировании, лицо всё в пыли и местами в запёкшейся крови. Сколько она тут сидела? Он идиот, полный идиот. — Кара. — он осторожно коснулся её плеча. — Кара, проснись. Девушка открыла глаза почти сразу, медленно оглядывая его. — Я заснула? — Да. — он помог девушке подняться и принялся открывать дверь свободной рукой. — Пойдём, отдохнёшь. Что там стряслось? — Нет. — она опустила голову на его плечо, совсем обессилено. — Нет, лучше в ванную. Пожалуйста. Мужчина открыл противоположную дверь, сажая её на край ванной и тут же опускаясь на колени рядом. Нужно было расстегнуть все эти ремни, она сама сейчас точно не в состоянии. — Не надо. Не надо, иди отдыхай. — Кара слабо попыталась отстранить его руки, но только застыла на месте. — Ты, считай, только из боя. Мы быстро разберёмся и пойдём отдыхать. — он убрал её руки в сторону, продолжая заниматься ремнями. — Где ты была, Кара? Я обыскался. — Очищала голову. Я провалилась, Ривай. — Что случилось? Кара понурила голову, сжимая руки в замок. — Про Сашу ты знаешь, а ещё… — она зажмурила глаза, сползая с ванны вниз, прямо к нему в руки. — Эбби и Доминик. И Джи ранили. Из-за меня, конечно из-за меня. Милый, я так провалилась… Ты был прав, я даже не поговорила с ней. Почему я не поговорила?! Эбби умерла. Наверное Ривай чувствовал, что это случится, на подсознательном уровне чувствовал, что что-то не так. Кара… — Как их?.. — Обоих из пулемёта. Чёртовы… — она не хотела, чтобы её жалели, это она была во всём виновата, потому не дала ему продолжить. — Ты ведь завтра уезжаешь? Следить за Зиком? — Завтра. Кара сильнее сжалась в его руках, замирая от смутного страха. — Не уезжай. Пожалуйста, не уезжай, милый. Только не ты, пожалуйста… Он тоже замер на какое-то мгновение, затем тихо отвечая. — Не могу. Он ведь опасен, нужно, чтобы кто-то следил. — Вот именно! Он опасен, почему именно ты должен… Разве ты не человек? Разве ты должен всегда быть в опасности? Он погладил её по спине, пытаясь успокоить. Было ясно, отчего она боится, но Ривай был уверен, что эти страхи не имеют основания. — Я уже справился с ним дважды. Ничего не случится, Кара, всё будет нормально. Она сжала руками его рубашку, ещё сильнее зажмуривая глаза. Отпустить его туда после сегодняшнего, расстаться надолго, когда вся ситуация настолько шаткая, казалось безумием. — Но я не хочу, чтобы ты уезжал. Что я буду делать? Милый, что я буду делать? Мне придётся ехать в Стохес, говорить обо всём отцу Эбби… А ты будешь там, далеко. Я буду сидеть тут одна, в этой комнате и ждать чего-то. — Прости. Но я скоро вернусь. — он тоже прикрыл глаза, пытаясь заглушить резкую боль в сердце. Если бы только она знала, как сильно он не хочет туда ехать. — Правда вернусь, а потом мы выиграем войну. Кара чуть расслабила руки и подняла голову, заглядывая ему в глаза. Ривай заметил, что несмотря на всё, пыль на её лице не была рассечена ни одной дорожкой слёз. Только сейчас он заметил, что Кара ни разу не плакала с тех пор, как лежала в госпитале после Сигансины. Неужели держится своего глупого обещания? — У меня плохое предчувствие, Ривай. Я очень, очень за тебя боюсь. — взгляд был полон страха и надежды. Кара знала, что он не ослушается приказа, но продолжала упрашивать. — Пожалуйста… — Прости. Кара глубоко вздохнула, опуская взгляд и просто обнимая его ослабевшими за день руками. — Разве мы не можем просто… — Что ты предлагаешь? Снова хочешь убежать? — она слабо кивнула. Ривай качнул головой, сильнее пряча лицо у неё на плече. — Нет, так больше не получится. У нас нет больше права мечтать. Она совсем обмякла, уже даже не держась за него. Кара была ужасно вымотана, силы утекали с каждой проходящей секундой. — Как же… А что тогда? Что тогда делать? — Не знаю, Кара. — он снова помог ей встать. — Не знаю. Больше она не говорила, лишь изредка повторяла просьбу о том, чтобы он не уезжал, на что Ривай всякий раз отвечал одинаково. Он не мог не уехать, а она не могла не просить об обратном. Это было ясно кому угодно. Мужчина помог ей наконец раздеться целиком и набрал ванную. Кара тупо смотрела перед собой, кажется, смирившись на этот вечер с участью инвалидки. Она тихо отвечала, когда он задавал вопросы, в основном про то, как проходило сражение. Рассказывала, как они с Жаном работали, да и вообще обо всём, что не включало смерти товарищей. Уже позже, когда к ней вернулась часть сил, девушка бросила форму стираться и убрала оружие и снаряжение, расчесала волосы и даже постелила кровать так, словно ничего и не случилось. Ривай сказал, что у них есть около месяца до того, как марлийцы оправятся и нанесут удар. Она не понимала, почему он считал, что это хорошо. Значит всего через месяц снова начнётся этот кошмар, значит месяц он проведёт в этом своём лесу, далеко от неё. Значит у Кары есть месяц, чтобы написать семьям погибших и передать вещи.

***

На следующее утро в комнате снова было холодно. Ривай уехал.