Летать под крылом смерти

Гермиона Грейнджер смотрела в окно поезда, направляющегося в Хогвартс, и в её голове всё ещё крутились воспоминания о каникулах в поместье Малфоев. Рядом с ней сидел Блэйз Забини, который, казалось, был полностью погружён в свои мысли. Он периодически бросал взгляды на Гермиону и друзей, но она лишь усмехалась про себя. Порой Блэйз был непредсказуемым, но в последние недели его дружба с Гермионой стала более значимой. Они обменивались шутками и подколами, искренне наслаждаясь компанией друг друга. Панси долго читала один модный журнал, а когда она наконец отложила, её взгляду предстал Драко, сидящий через проход. Он нервно перебирал пальцами обложку своей книги, на редкость угрюмый, явно думая о чем-то серьезном .

***

Уроки с Беллатрисой Блэк были всегда напряжёнными и насыщенными.В начале года на занятиях Гермиона не раз расстраивалась из-за её постоянных придирок и жестоких методов обучения. Однако тактика последних уроков заставила Гермиону почувствовать себя уверенно. Урок, на котором они изучали заклятие "Долорэ", стал настоящим сражением ума между ней и Беллатриссой. Беллатриссе удалось ввергнуть всю группу в смятение, но именно в этот момент Гермиона вспомнила слова древних текстов, которые, казалось, пришли к ней из ниоткуда. Она утверждала, что заклинание было не так просто использовать, как предполагала их преподавательница, и что согласно её информации, оно не должно было быть применено в заданных условиях.  Напряжение в классе нарастало, но Гермиона, будучи уверенной в своих знаниях, настояла на своей правоте. Когда они сверили свои источники, Беллатрисе не осталось ничего, кроме как признать, что Гермиона оказалась права. Этот маленький триумф поднял дух Гермионы, и она чувствовала себя сильнее и уверенно.

***

Совместный урок по Защите от тёмных искусств между Слизерином и Гриффиндором всегда вызывал у студентов смешанные чувства. Одни видели в этом возможность ближе узнать своих соперников, другие – повода для споров и гнева. С раздражением ожидая начала занятия, Гермиона Грейнджер поправила свои учебники и, выбравшись из своего общежития, пошла вперёд с решительным настроением. Класс был заполнен тусклым светом. Воспользовавшись моментом, она изучила напарников. Она почувствовала, как на неё обрушивается волна предвзятости. Иногда ей было и вправду тяжело быть такой «единственной» в Слизерине К их учителю, профессору Блэку, относились с уважением и неким страхом все факультеты. Слухи о её навыках в борьбе с тёмной магией были многочисленными, и многие уверяли, что она сама когда-то принадлежала к Клубу Слизерина. – Так, мы начнём с практики, – произнесла профессор Блэк, сканируя класс с явным интересом. – Пары. Гриффиндор — Слизерин. Надеюсь, вы все понимаете важность сотрудничества в этой дисциплине. Итак, у нас есть новое задание: вам нужно будет подготовить защитное заклинание на случай нападения тёмного существа.  Гермиона просияла при воспоминании о своих слишком обширных знаниях. Но, к её удивлению, профессора Блэка это не впечатлило, когда она назвала пары.  – Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Класс замер. Подобная пара между Слизерином и Гриффиндором была редкостью, но, похоже, у судьбы были свои планы. – Так и знал, что мы опять будем вдвоём, – с горькой улыбкой произнёс Рон, прокидывая с ног на ноги. – Какая разница или для тебя это будет проблемой? – вопросительно спросила Гермиона, наклоняясь к нему. – Нет, просто... ты всезнайка, которая за все уши прилипла к учебникам, – с ухмылкой заметил он. – До сих пор не понимаю как ты оказалась в Слизерине, вот Гриффиндор тебе бы больше подошел. Гермиона уставилась на него, не понимая, как это возможно.  – Почему ты так говоришь? Я очень люблю Слизерин и никогда не давала повода думать иначе, если ты так беспокоишься обо мне, то могу тебя заверить, что в Слизерине у меня всё в порядке, – сказала она. – Знаешь, просто грязнокровкам не место в Слизерине, – случайно произнёс Рон, прежде чем осознать свои слова. Весь класс замер. Ни один из слизеринцев не сделал ни единого движения, однако среди шепота был один голос – голос Беатриссы Блэк. Она обернулась к Рону с недовольным взглядом, а Гермиона замерла, её лицо побледнело. Студенты начали перешёптываться, а Гермиона, поняв, что все смотрят на неё, развернулась. Слёзы наворачивались на глаза, когда она выбежала из класса. Она не хотела быть в этом месте. Профессор Блэк, почувствовав нарастающую напряженность в классе, отправилась за Гермионой. Она знала, что как не крути учеников иногда нужно защищать, а оставить плачущую первокурсницу она просто не могла. В подземельях Слизерина было тихо, хмуро, и стены казались слишком узкими. Беллатриса Блэк нашла Гермиону, сидящую на холодном каменном полу, зарывшую лицо в руках. Профессор медленно подошла к ней и присела рядом. – Грейнджер , – произнесла она мягко, что был даже неожиданно даже для неё. – не расстраивайся, он того не стоит. Гермиона подняла голову, её глаза светились отслостями слёз.  – Почему он так сказал? Я ничего плохого не сделала! Почему грязнокровка – это плохо? Я числюсь в списке лучших в классе, а он говорит, что мне тут не место, потому что у меня нет чистой крови! Я хочу, чтобы у меня была чистая кровь, как у всех! Слова вырывались из неё, как ручьи весной, они не имели конца. Профессор Блэк понимала, как легко можно поддаться предвзятости, особенно в таком свете. Но последние слова темноволосая никак не могла ожидать. Ей всегда казалось, что девчонка хочет доказать какая она прекрасная имея свой Статус крови, она никогда не думала, что та хотела что-то изменить. – Знай одно, – произнесла она. – Общество и даже школа всегда будут пытаться разместить людей по их крови, по их фамилиям. Но помни, сила волшебницы не в том, откуда она происходит. Здесь, в подземелье, у других может не быть твоих знаний или умений.  Гермиона вытерла слёзы, вглядываясь в лицо профессора. Беллатриса продолжала: – Ты несомненно - талантливее многих. Если такой чистокровный придурок, как Рон, хочет тебя обидеть – у него это не получится.  Гермиона сглотнула. Она вспомнила, как позорно чувствовала себя на уроке. Как если бы её существование было отрицаемо, оскорблялось простым комментарием. –Но вы же сами…  Вы действительно так считаете? – спросила она, с надеждой сжимая свои руки. – Определённо, – кивнула профессор. – Я бы хотела сказать, что ты никогда не столкнешься с критикой и осуждением, но тогда я солгу. Я не монстр, просто я в какой-то степени хочу тебя подготовить. Я верю ты справляешься со всем, что бросит тебе жизнь. Ты – Гермиона Грейнджер, и только ты определяешь, кто ты есть.  Наконец, глаза Гермионы заполнились светом. Она поднялась на ноги, чувствуя прилив уверенности. Она была готова встретить Рона и сказать ему, что за его словами стоял лишь удушающий страх и предвзятость. – Спасибо, профессор, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Я постараюсь быть сильнее, чем когда-либо, и придётся предоставить ему мою правду.  Профессор Блэк, понимая значение момента, нежно улыбнулась и взглянула на юную волшебницу как на равного. Она знала, что их урок – это больше, чем просто защита от тёмных искусств. Это было об истинной силе, о том, как не дать страданиям подмять себя, даже когда тебе кажутся неправыми. И с этой мыслью Гермиона покинула подземелье с новыми силами.

***

Беллатриса Блэк села в своем уютном кресле у окна, в руках у неё был стакан с огневиски, который медленно опустошался. Вечер за окном стремительно наступал, окрашивая всё вокруг в теплые и нежные тона. Она потянулась к бутылке, чувствуя, как воспоминания о сегодняшнем дне переплетаются с горечью прошлого. Как она пыталась заступиться за Гермиону, когда Рон, оскорбляя её, переходил все границы. Взгляд Блэк метался по комнате, у неё поднималось чувство, что, возможно, жизнь всё-таки начинает налаживаться. Но это ощущение быстро рассеялось, когда раздался стук в дверь. Входя в комнату, Минерва Макгонагалл привнесла в атмосферу строгую энергетику, как всегда. Она выглядела взволнованной, и Беллатрисе это не понравилось. Глаза Минервы искренне искали ответ на вопрос, который был её мучением. — Беллатрисса, — сказала она с лёгкой обеспокоенной ноткой в голосе, — всё хорошо? Как сегодняшний день? Ты пьёшь зелье, которое делает Снейп? Помогает ли оно тебе? Беллатрисса вздохнула и отставила стакан подальше. Она не любила обсуждать эту тему. Снейп, его зелья, всё это казалось ей слишком личным. Но Минерва не собиралась отступать. — Всё в порядке, Минерва, — отрезала она, стараясь отстраниться от размышлений о зелиях. — Я справляюсь. Сумрак постепенно заполнял комнату, и свет от свечей отражал тревогу в глазах Макгонагалл. Она подошла ближе, и выражение лица её стало ещё более серьёзным. — Беллатрисса, ты должна знать, что если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я не хочу, чтобы ты снова ждала, как это было в прошлый раз, — продолжала она, её голос стал мягче, но всё ещё настойчивым. — Я не жду, — ответила Блэк с некоторой резкостью. — Я делаю свою работу. И всё остальное не должно беспокоить тебя. У меня есть свои дела, которые как мне кажется я прекрасно выполняю. Минерва взглянула на неё будто пытаясь понять, как справиться с барьером, который Беллатрисса ставила между ними. Она знала, что это не из-за злобы, а только лишь от желания защитить себя, но в то же время в её сердце возникала тревога за подругу. — Ты помнишь, как давно не была где-нибудь помимо Хогвартса? — спросила она. — Я слышала, что в Хогсмиде открылся новый магазин, там очень красиво, не хочешь туда съездить? Или может ты съездишь, увидишь семью? Не хочешь ли помириться с сёстрами наконец? Дочка у Андромеды уже почти мракоборец, ты знала? Эта идея раздражала Блэк. Она всегда считала, что её настоящая жизнь будет всегда такой и то, что Минерва предлагала ей какие-то новые «приключения» ей очень не нравилось . — Это не твоё дело, Минерва, — резко сказала она. — Я здесь для того, чтобы помогать ученикам, а не для того, чтобы обсуждать старые дела. — Ты должна дать себе шанс, — не уступала Макгонагалл. — В нашей жизни слишком много боли, и иногда нам просто нужно простить. — Простить? — вырвалось у Блэк. — Минерва, очнись, они не смогут меня простить! За моё предательство? За моё лицемерие? Я не собираюсь мириться с тем, что больше не имеет смысла. Минерва замерла, понимая, что одной фразой не сможет изменить её настроения. Она попробовала подойти к этому вопросу с другой стороны: — Как ты можешь быть уверенной, что они не изменились? Мы все проходим через трудности, и это может изменить людей. Дискуссия продолжала накаляться. Разговор стал невыносимым, и Блэк не собиралась уходить от своего непереносимого чувства. Поняв, что это всё может привести только к конфликту, она вскочила с места. — Уходи! — резко произнесла она, указывая на дверь. — Я не нуждаюсь в твоих советах и не буду ни с кем мириться. Я сама по себе. Минерва посмотрела на неё с сожалением, но похоже, что Блэк была настроена очень решительно. Она медленно развернулась, направляясь к выходу. — Помни, что я здесь, если тебе когда-либо понадобится помощь, — бросила она напоследок и ушла, закрыв за собой дверь. Когда кабинет опустел, Беллатрисса почувствовала, как злоба накалилась выше обычного. В руках у неё остался стакан, который она в ярости резко сжала. Стекло треснуло, и разбитый осколок разлетелся по полу. Её прикрытые гневом глаза наполнились слезами, но она не собиралась их позволить. Никакие слезы не могли добавить ей храбрости, и ненависть этой боли должна была остаться незамеченной. Слёзы по-прежнему стояли на глазах, но Блэк не вытирала их. Пусть будут. Пусть мир увидит, что она не идеальна. Пусть кто-то заметит её настоящую суть, которую она так старательно прятала. Она посмотрела на осколки, разбросанные по полу, и почувствовала, как внутри неё что-то слабеет. Вернуться к привычной жизни, с её формальными обязанностями и заученными фразами, казалось слишком трудным. Теперь ей нужно было оставаться сильной и не проявлять слабости перед теми, кто, как ей казалось, был ей чужд. Она поднесла к губам другой стакан и сделала глоток горького огневиски, чувствуя, как тепло начинает разливаться внутри. Слова Минервы всё ещё кружились в её голове. Возможно, однажды всё же нужно будет пойти на примирение... Но сегодня это точно не тот день.