Летать под крылом смерти

Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, течение реальности возвращало её к правде. Её волосы оставались такими же платиновыми, как и прежде, а голубые глаза искрились от эмоций, скрытых глубже, чем она думала. За все это время Гермиона не нашла способа рассказать своим родителям о её «изменениях». Она знала, что это может быть шоком для них, и боялась, как они отреагируют. Гермиона сидела на краю кровати, рядом был Драко и они просто молчали. Она не могла избавиться от чувства тревоги, которое сжимало ее сердце. Слезы хлынули по ее лицу, и она уткнулась в плечо Драко, который сидел рядом, пытаясь успокоить ее. Его рука нежно покоилась на ее спине, но даже его поддержка не могла развеять ее беспокойство.  — Я просто не знаю, как им сказать,- всхлипывала она. — Я боюсь, что они не пустят меня к тебе и тем более в Хогвартс, если узнают о его опасности.  В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Нарцисса Малфой. Она была одета в строгий черный наряд, но ее лицо не выражало ни строгости, ни недовольства. Увидев Гермиону в слезах, она подошла ближе, с заботой глядя на девушку. — Гермиона,-  тихо произнесла она, — я вижу, что ты переживаешь. У нас с Драко достаточно места, и ты всегда будешь желанным гостем, чтобы не случилось.  — Её голос звучал мягко и искренне. Гермиона подняла взгляд на Нарциссу, удивлённая и благодарная предложением. — Спасибо, Нарцисса. -тихо сказала Гермиона, утирая слезы. Нарцисса улыбнулась в ответ, и слегка кивнула, прежде чем выйти из комнаты, оставив их наедине. Гермиона наконец чувствовала, что не одна.

***

— Остается неделя до конца каникул, тебе надо встретиться с родителями. Что ты им скажешь? — как-то вечером спросил Драко, бросая в огонь пару поленьев. Они сидели в уютной библиотеке, окруженные книгами и мягким светом камина. Гермиона посмотрела на него. — Я скажу им, что просто захотела перемен, — выдала она, осознав, как это звучит нелепо. Эти слова были более удобными, чем правда, и сейчас ей не хотелось, чтобы кто-либо знал о действиях Беллатриссы.  — Перемены? — переспросил Драко. Его тон был ироничным, и Гермиона заметила, как он приподнял одну бровь. — Ты не просто немного поменяла прическу, Грейнджер. — Знаю, — потупила взор Гермиона, стараясь избежать его проницательного взгляда. — Наверное, я скажу, что это  просто... это просто тот самый период в жизни, когда хочешь изменить что-то в себе. — Но ты должна понимать, что твои родители могут не воспринять это так, как ты думаешь. Я, конечно, не собираюсь лезть в ваши семейные дела, но... — он замялся, подбирая слова. — Если они узнают правду, то это может вызвать настоящую бурю. — Я знаю, — тихо произнесла она, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Какое-то время они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Как бы она ни старалась, мысли о мнении родителей не исчезали. Они, как всегда, имели бы свои идеалы и слишком твердые взгляды на вещи. В этот момент в дверь библиотеки осторожно постучались. Это была Нарцисса, чье лицо отражало беспокойство. — Драко, тебе нужно поговорить с матерью, — произнесла она, кивнув в сторону Нарциссы. — Да, я иду, — сказал Драко, поднимаясь с места. Он обернулся к Гермионе. — Оставайся здесь. Я вернусь. Вскоре Гермиона осталась одна в окружении книг, в тишине, которая казалась слишком гнетущей. Она была уверена, что слышит тревожный шепот между страницами.  Минуты тянулись в ожидании, когда, наконец, Драко вернулся. Его выражение лица было серьезным.  — Что случилось? — спросила Гермиона, вставая с места. — Моя мать сказала, что ей не хватает времени, чтобы наладить дела с твоими изменениями . И Беллатрисса не идет на поправку, — произнес Драко, потирая руки, словно пытался избавиться от ненавистного холодного ветра, который тянулся от его воспоминаний. — Мама говорит, что не знает сколько это может занять времени. Эти слова вызвали у Гермионы неожиданные воспоминания. В классе Защиты Тёмных Искусств на Хогвартсе царила привычная атмосфера. Стены были устрашающими артефактами, которые преподавались в рамках курса. Блэйз Забини и Гермиона Грейнджер тихо переговаривались в углу класса. – Я думаю, что нам стоит попробовать то новое защитное заклинание, о котором говорила Тонкс, – предложила Гермиона, склонившись ближе к Блэйзу. – Да, возможно, – ответил он, слегка усмехнувшись. В этот момент с задней парты раздался скабрезный смех. Это был Рон Уизли — нахальный, ничего из себя не представляющий парень. Он, казалось, ловил каждое ваше слова, чтобы тут же вставить свою реплику. – Эй, Грейнджер! – закричал он. – Что вы с Забини собираетесь спасти мир? Заклинания новые хотите изучать? Как похвально! Лицо Гермионы вспухло от стыда, а глаза полны гнева, но она попыталась сдержать себя. Однако Блэйз не собирался оставлять такое без ответа. – Заткнись, Уизли! – резко оборвал его Блэйз. – Может, тебе не стоило бы лезть не в свое дело? Может самому стоит поучить заклинания. Многие, находящиеся в классе,   зашептаться. Это еще больше разозлило Блэйза, а Гермиона почувствовала, что сейчас может произойти что-то серьезное. — А что Забини? Ударишь меня или на дуэль позовешь?  Уизли лишь закатил глаза и снова засмеялся, что побудило Блэйза встать. Он посмотрел на Гермиону, чтобы убедиться, что она не против, и, вдохнув полной грудью, направился к Рону. Все обернулись, и сокрушительная фигура Беллатриссы Блэк вошла в класс. – Сесть всем! – прорычала она, и в воздухе повисло напряжение. Гермиона мгновенно села, боясь, что скажет или сделает что-то не так. Блэйз, хоть и был в ярости, тоже уступил, осознавая, что этот урок может обернуться настоящим кошмаром, если будет провоцировать Беллатрису. – Интересно, чем вы тут занимаетесь? – хлестала она по классу своим пронзительным голосом. – Занимаетесь языком вместо того, чтобы вооружаться знаниями. Класс был в напряжении, никто не смеялся. – Вы все должны знать, что находимся в случае, когда ваша жизнь зависит от ваших способностей защищаться. И если кто-то из вас не понимает этого, то ему стоит держать язык за зубами, – продолжала она, прищуривая свои глаза.  Уизли понял, что говорят про него и попытался перевести все в шутку, но не успел. Беллатрис остановилась прямо перед ним, ее взгляд был ледяным.  – Ты, мальчик, смеешься над чем-то? Как ты смеешь оскорблять кого-то, с кем у тебя нет даже достаточно ума, чтобы спорить? – произнесла она, наклоняясь к нему, заставляя его отчаянно задыхаться. – Нет, мадам, – пролепетал Рон, краснея и потирая затылок. Гермиона смотрела на это с тревогой. Она знала, что у Беллатрисы не было никакого чувства сострадания, и её пронзительные слова могли оставить для них всех тяжелые последствия. – Я ожидала большего от Гриффиндора, – сказала она, поворачиваясь к Блэйзу и Гермионе. – Но, по-видимому, побеждает не их Гриффиндорская храбрость, а Слизеринская гордость. Тем же вечером Гермиона прогуливалась по Хогвартсу и забрела на Астрономическую башню. Там она увидела темную фигуру с волнистыми тёмными волосами. — Из-извините, я уйду, - коротко сказала Гермиона. — Останься,- произнёс голос, в котором Гермиона тут же узнала профессора Блэка. — Профессор Блэк, можно вопрос. Почему вы меня защитили? — случайно вырвался вопрос Гермионы. Беллатрисса взглянула на нее с удивлением, словно сама не ожидала, что она произнесет эти слова. — Потому что, — ответила она тихо, — я знаю, как это — быть не на той стороне. Я могла бы поступить по-другому, но все мы иногда делаем неправильный выбор. Эти простые слова резонировали в голове Гермионы, и она почувствовала сразу несколько эмоций.

***

Вечером Нарцисс с тревогой в сердце отправилась в больницу к своей сестре Беллатрисе. Дорога к больнице показалась ей бесконечно долгой. В голове крутились мысли о том, что её сестра больше не была той самой, с которой она играла в детстве, смеясь и мечтая о будущем. Теперь всё изменилось, и Нарцисс понимала, что это её последний шанс поддержать Беллатрису в тяжёлый момент. Прибыв на больницу Святого Мунго, Нарцисса подошла к регистратуре. Сотрудница, встретившая её, была молчалива, а в её глазах читалась профессиональная печаль. Она вела Нарциссу по длинным коридорам, которые казались бесконечными, пока не остановилась перед дверью палаты. Словно предчувствуя, что сейчас произойдёт, Нарцисса задержала дыхание. Когда она вошла в палату, её встретила угрюмая тишина. Беллатрисса лежала на кровати, её лицо было искажено эмоциями, а глаза напоминали бездонные океаны, полные ненависти и боли. При её взгляде Нарцисс почувствовала, как внутри всё сжалось. Её сестра выглядела не так, как она её запомнила – в её глазах не было той искры, которая когда-то горела, когда они вместе смеялись. — Нарцисса! — закричала Беллатрисса учащённым дыханием. — Отпустите меня! Я не хочу здесь быть! Все здесь — идиоты! Если вы не отпустите меня, я всех убью! Это было тревожное заявление, и Нарцисс, не зная, как реагировать, села рядом с кроватью, стараясь сохранить спокойствие. Словно в ответ на её молчание, Беллатрисса вскочила и начала метаться по палате, её голос звучал хрипло и громко. — Ты не понимаешь, я не могу остаться здесь! Не могу!  Нарцисс чувствовала, как её сердце сжимается от ужаса. Её сестра, когда-то яркая и жизнерадостная, теперь была в плену своих собственных демонов. Целитель, вошедший в палату, прервал эту эмоциональную сцену. Он был высоким и статным, с усталым выражением лица и строгими глазами. — Нарцисса, мне нужно поговорить с вами, — сказал он тихо. Целитель, явно желая избежать лишнего обсуждения, повёл её в коридор. Он сказал, что Беллатрисса страдает от серьёзных психических расстройств, и ей понадобится длительное время для восстановления.  «Не меньше двух лет», — произнёс он, как приговор. — Она не может покинуть больницу без вашей подписи, — добавил он. — Мы должны задокументировать это, чтобы обеспечить её безопасность. Нарцисс почувствовала, как в голове у неё закружилось от этой информации.  Два года… Это целая вечность.  Она подумала о том, как сильно её сестра страдает. Она не могла согласиться с такой адской реальностью, но и не могла оставить её в таком состоянии. Когда она вернулась в палату, Беллатрисса всё ещё была в состоянии ярости. Она продолжала кричать, её голос резонировал в стенах, и казалось, что сама больница наполнилась её криками. Нарцисса, решив, что держать эмоции в себе больше нельзя, постаралась заглянуть сестре в глаза. — Белла, я знаю, что тебе тяжело, — начала она. — Но я здесь, чтобы поддержать тебя. Ты не одна. — Так неужели ты не понимаешь? — в её голосе звучали слёзы и ненависть. — Они держат меня здесь против моей воли! Я не могу оставаться здесь больше ни минуты! Отпусти меня!  Услышав это, Нарцисса ощутила, как внутри у неё всё перевернулось. Она словно стояла на краю пропасти: с одной стороны, чувство ответственности и желания защитить свою сестру, а с другой — страх за её жизнь и за тех, кто вокруг. Нарцисс сделала глубокий вдох, понимая, что её решение будет определяющим. Она вернулась к врачу, который ожидал её в коридоре. Подписывая бумаги о задержании Беллатрисы, она почувствовала, как холодные потоки страха и сомнения заполнили её, но, глубоко внутри, она знала, что это было единственным правильным решением.  Когда она вернулась в палату, Беллатрисса была в ужасном гневе. — Ты подписала! —прокричала она. — Ты просто предала меня! Сначала Андромеда, потом ты, предатели!  Нарцисс схватила её за руки, стараясь заставить сестру взглянуть на неё. Страх, что Беллатрисса может причинить себе или другим вред, терзал её. — Я люблю тебя, Белла, — произнесла она с тихой решительностью. — И я сделала это для тебя. Ты сможешь вернуться к нормальной жизни, если выдержишь этот путь. — Уходи и не возвращайся.