Летать под крылом смерти

Прошло два года, но я до сих пор всё помню. Я лежала на больничной койке, окруженная стерильным светом и не могла стряхнуть с себя тени прошлого.  Я закрывала глаза и видела своих сестер — Нарциссу и Андромеду. Я часто думала о своих сестрах, о том времени, когда мы были единым целым, когда дружба и понимание заполняли наш дом, как солнечные лучи, проникающие сквозь окна.  Я вспоминала, как мы смеялись, как планировали будущее, как делились мечтами.  Но эти воспоминания, когда-то такие светлые и радостные, сейчас обретали горький привкус, когда я вспоминала, как все изменилось, как я не пошла к Андромеде. Из-за чего? Гордость? Я гордая сука. Год назад, рассматривая свои истощенные руки, я вдруг осознала, насколько я потерялась.  Я всегда была той, кто вдохновлял, кто старался привнести свет в сердца детей, когда преподавала в Хогвартсе. Эти выпускники были для меня чем-то большим. Я видела в них свои труды.  Особенно мой племянник. Хоть я пыталась это не показывать, но он был своим собственным светом в мраке. И Грейнджер… Эта девочка с огненным сердцем. Я помню, как она задавала вопросы, как боролась с предвзятостью и искала правду. Она и сама не подозревала, что в ней заключено столько силы, столько ума.  Я гордилась, что могла передать ей свои знания, но вместе с тем понимала, что на этот светлый шаг накладывает свой отпечаток тьма, которая медленно овладевала мною. Я могла бы стать другой. Я могла бы остаться в Хогвартсе, окружая себя молодыми лицами и их нежной энергией. Но… Темные мысли, как тёмные облака, сгущались надо мной. Я изо всех сил пыталась бороться с ними, чтобы они не поглотили меня, но иногда мне казалось, что они стали частью меня.  Я понимала, что это был выбор, в который я никогда не хотела бы вписываться, но… что может человеческое сердце, когда горечь, обида и ненависть наполняют его до краёв? Собрав все силы, я поднялась с койки. Взглянув на свое отражение в стекле, я заметила, что мои глаза всё еще светились, хоть и с прикрытой завесой печали. Я справлюсь. Я должна была справиться ради семьи. Время двигаться дальше, и пусть этот путь будет сложным и тернистым. Я готова. Тогда я решила бороться…

***

 В тот тихий вечер, когда звёзды ярко блестели на тёмном небе, Нарцисса Малфой и Беллатрисса Блэк сидели в уютном холле своего дома. Пламя в камине нежно потрескивало, создавая атмосферу уюта, несмотря на холодный ветер, который выл снаружи. В этот миг сестры казались ближе друг к другу, чем обычно. — Ты действительно хочешь вернуться в Хогвартс? — с интересом спросила Нарцисса, покосившись на свою сестру. — Да, — отвечает она уверенно, — я чувствую, что могу многому научить, без меня их знания стали ужасны. Хочется, чтобы они знали о настоящей магии, о том, какие истинные ценности стоят за нашим наследием. — Ты уверена, что готова к этому, прошло не так много времени? После всего, что произошло… — её голос затих. Нарцисса понимала, что сестра была подвержена многим испытаниям, и сейчас это может сильно повлиять на её решение. — Я уверена, — Беллатрисса с гордостью ответила. — Я справилась с худшим, и теперь готова передать свои знания. Я хочу, чтобы молодежь понимала, что значит быть настоящими волшебниками. Нарцисса кивнула, хотя её сердце беспокойно колотилось. Уверенность и сила её сестры вызывали уважение, но и острота прошлых событий напоминала о себе. Нарцисса вздохнула. — Как ты думаешь, Минерва Макгонгал примет тебя с открытыми объятиями? — Нарцисса знала, что резкий уход Беллатриссы оставили свои следы в школе. — Я надеюсь, — ответила Беллатрисса, её голос стал более уверенным. — Она знает, что я была не единственной, кто совершал ошибки. Я не ищу прощения, я просто хочу помочь. Нарцисса посмотрела на сестру с теплотой. — Тогда, возможно, нам стоит действительно отправиться к Минерве. — Нарцисса всегда поддерживала Беллатрису, и сейчас она чувствовала, что эта поддержка была как никогда важна. — Спасибо, Нарцисса, — улыбнулась Беллатрисса, её лицо осветила искренность.

***

На следующий день, когда сестры отправились в Хогвартс, Нарцисса заметила, как Беллатрисса изменялась по дороге: уверенность в её шаге стала уменьшаться. Однако у самой Нарциссы было также множество сомнений. Сможет ли её сестра действительно стать тем, кем она хочет быть, не поддаваясь тёмным недугам прошлого? Когда они достигли Хогвартса, знакомая атмосфера заведения. — Не волнуйся, Нарцисса, — сказала Беллатрисса, заметив её состояние. — Всё будет хорошо, я чувствую это. Они вошли в кабинет Минервы. Глядя на строгую, но добрую женщину, обе сестры почувствовали, как неуверенность медленно уходит.  — Я хочу вернуться в Хогвартс и обучать студентов, — начало Беллатрисса, её голос звучал решительно. Минерва внимательно посмотрела на них обеих, и Нарцисса молча надеялась, что их разговор станет началом нового пути для Беллатрисы... и для их семьи в целом. Как только Минерва МакГонагалл поставила чашку с чаем на стол, воздух в кабинете внезапно наполнился легкой напряжённостью. Нарцисса Малфой, с её тонкими чертами лица и холодным взглядом, покрывавшимся легким недоверием, вела разговор с Беллатрисой Лестрейндж, чей образ был полон загадок и тёмной магии. – Если честно, я всё ещё не могу поверить, что ты вернулась, Беллатрисс, – произнесла Минерва, прижимая чашку к губам. – Сколько лет прошло с тех пор, как мы видели тебя в последний раз… Прости, что не уследила тогда за тобой Беллатрис подняла глаза и слегка улыбнулась, её выражение было всё ещё напряжённым. – Минерва, это я должна извиниться. Прости меня, знаю, что тогда подвергла всех опасности. Но я хочу восстановить то, что было потеряно, у детей слабые познания, а научить настоящей защите могу только я, ты знаешь, – ответила она твёрдо. – Это благородный порыв, – произнесла она. – Я помню, как ты преподавала защиту от тёмных искусств до того, сколько благодаря тебе выпустилось прекрасный авроров? Белла, но помни пожалуйста, что ты не только учитель, но и наставник для будущих поколений, кто бы это не был.  – Я готова принять эту ответственность, – уверенно произнесла Лестрейндж. – Я хочу учить не только магии, но и тому, что жизнь бывает трудна и не всегда страведлива . Минерва наклонила голову, её взгляд стал мягче. – Дети Хогвартса заслуживают понимания и поддержки, а не страха. Ты должна это помнить, но по правде я поддерживаю тебя.  – Я это понимаю, – ответила Беллатрис, её голос звучал с нотами уязвимости. Минерва решила перевести тяжелую тему. – А как ты, Нарцисса? Как ты решила поддержать Беллатрис в её стремлениях? Неужели ты не боишься, что это может повлиять на твою семью? Нарцисса снова подняла взгляд и ответила с гордостью. – Я не боюсь. Мне важно, чтобы мой сын и его друзья знали, что такое настоящая сила магии. Мой муж, когда-то считавшийся сильным магом, потерял себя в тёмном пути и излечивался очень долго . Я вижу в Беллатрисс ту же жажду изменения, и не могу просто отвернуться. Минерва кивнула, впечатлённая мудростью Нарциссиного выбора. – Я хочу быть для детей примером, показать им, что даже самые тёмные сердца могут найти путь к свету, – произнесла Белла с решимостью.  – Я верю в тебя, Беллатрисс, и в то, что ты сможешь изменить ситуацию к лучшему. Я на твоей стороне. Разговор продолжался до тех пор, пока чашки не опустели, а тени на стенах кабинета не начали удлиняться, предвещая приближающийся вечер. Наконец, пришло время прощаться. Нарцисса и Беллатрис встали и направились к выходу. – Увидимся 1 сентября, – тихо произнесла МакГонагалл.

***

Время летних каникул стремительно подходило к концу, и с каждым днем приближающийся учебный год немного смущал Гермиону. Панси и Блейз уехали пару дней назад, и она сидела в комнате Драко, уютно устроившись на диване рядом с ним. В воздухе витал сладковатый аромат эльфийского вина, из которого Драко налил себе и Гермионе. Их вечер стал легким и непринужденным, это была одна из немногих возможностей избежать давления предстоящих дней. — Ты ведь знаешь, что Блейз нравится Панси? — уверенно произнесла Гермиона, потянувшись за стаканом. Драко хмыкнул, его глаза заблестели распорядком этой новости. Приятная улыбка возникла на его лице. — Похоже, у нас в компании завязываются романтические отношения. Он сам не понимает, как ему повезло, — заметил он с легким сарказмом. — Но, если подумать, Панси ему тоже нравится. Об этом знают даже стены. Оба звонко рассмеялись, и в этом вечере не осталось места для стеснения или неловкости. Этот момент дружбы, который они разделили, словно напоминал о том, что и среди чистокровных знатных родов возможна настоящая привязанность. — Я на самом деле рада, что ты моя подруга, — добавил Драко, его голос стал серьезнее. — Ты привнесла свет в этот дом. Мне не хватает тебя, когда ты уезжаешь. Гермиона почувствовала тепло в груди. Они прощались накануне, и эти слова были особенно важны в это время. Смешанные эмоции охватили ее. Она понимала, что пролетели каникулы, а впереди вновь ожидали старые шрамы, старые конфликты и новые испытания. — Спасибо, Драко, — ответила она, улыбаясь. — Я тоже рада, что у меня есть ты. Надеюсь, что этот год будет проще. — Да, я тоже надеюсь, — согласился он. Они продолжили болтать, но вскоре, как и все приятные вечера, наступило время прощания. Гермиона поднялась на ноги и, обняв Драко на прощание, вышла из комнаты. Когда она направилась к своей спальне, в коридоре послышался странный звук. Заинтересованная, Гермиона подошла к лестнице третьего этажа. Неожиданно из теней вышла знакомая фигура — это была Беллатрисса Блэк. — Грейнджер , — произнесла она с легким сарказмом. — Пошли покурим. Гермиона оцепенела. В отличие от Драко, встреча с Беллатрисс не была приятной. Но, чувствуя неясное волнение, она лишь кивнула и шагнула вперед, следуя за ней. На улице ночное небо устилали звезды, их свет мерцал, как далекие мечты. Беллатрисса медленно закурила сигарету, наблюдая, как первый вдох дыма превращается в облако, уносящееся в небо. Она потянулась к девушке, стоящей рядом, и произнесла со странной улыбкой: — Знаешь, лучше не курить. Только в этом маглы хороши, как сигареты делать. Гермиона посмотрела на белоснежный дым, клубящийся над ними, и медленно кивнула: — Согласна, это единственное, что они делают хоть как-то хорошо. Беллатрисса удивлённо подняла брови, её глаза сверкнули, будто бы от неожиданной искры.  — А как же неважно, кто ты — магл или волшебник. — Это правда, — произнесла Гермиона, стараясь не замечать внутреннего недовольства, которое её охватывало. — Но иногда мне кажется, что в этом мире нет никаких преимуществ в том, чтобы быть магдорождённой. Я бы многое отдала, чтобы быть чистокровной, как вы. Ветер стал сильнее, и белоснежные волосы Гермионы развевались. Беллатрисса сделала шаг ближе, её лицо стало серьёзным. — Что ты несёшь, Грейнджер? Мне кажется мы это как-то давно уже обсуждали, — сказала она, присматриваясь к девчонке, которая, похоже, снова вспомнила о своих терзаниях. Наклонившись ближе, женщина вдруг уловила знакомый, сладковато-горький запах алкоголя, доносившийся от Гермионы. Ее губы изогнулись в игривой ухмылке, а глаза засверкали хитрым блеском. — Так ты пьяна! — произнесла она с явной усмешкой. Гермиона, чуть покачнувшись, попыталась поднять голову выше, но было видно, что алкоголь сделал свое дело. Беллатрисса наслаждалась моментом, наблюдая, как девочка мечется между смущением и обидой что её раскусили. Гермиона почувствовала резкое давление в груди и вытолкнула из себя слова, словно они были застрявшими в горле.  — Какая разница? Вам должно быть всё равно .  Беллатрисса прищурилась, на её губах заиграла лёгкая усмешка. — А с кем ты пила? С Драко? — уточнила Беллатрисса, приближаясь ближе. В ее голосе послышались нотки провокации. Гермиона попыталась объясниться, но слова как-то сбивались и путались у нее в голове. На губах заиграла улыбка — слишком много эмоций свалились в одно мгновение, и она чувствовала, что не может продолжать этот разговор. — Я... просто... — начала она, но Беллатрисса, заметив ее замешательство, только усмехнулась.  — Ну ладно, — произнесла Блэк. — Возможно, тебе стоит просто отдохнуть. Я тебя провожу. Не ожидая никакого противодействия, она взяла Гермиону за руку и повела обратно в дом. Гермиона не знала, что делать. Как ни странно, ей было не противно в компании Беллатриссы.

***

Начало учебного года прошло как обычно, и вот уже четверокурсники сидят на своих первых уроках. В тихом классе Защиты от темных искусств , учащиеся сидели за партами, глядя на профессора Блэка, которую они казались так давно не видели. Гермиона Грейнджер  сидела за партой рядом с подругой Панси Паркинсон. Она внимала каждой детали занятия — так привычно для неё и так важно для одноклассников, которые, как правило, ждали от нее ответов на самые сложные вопросы. Однако в этот день произошло нечто необычное. Беллатрисса, с ухмылкой наблюдая за классом, вдруг задает вопрос, на который, казалось, любой из учеников мог бы дать правильный ответ. Весь класс замер от ожидания, когда она обратилась к Гермионе.  — Грейнджер, скажи мне, что ты знаешь о заклинании, используемом для создания временной петли? — произнесла она с очевидным ехидством. Гермиона замялась. Почему-то в голове у нее пронеслось множество информации, но конкретный ответ ускользнул. Важно было, что ей нужно было сформулировать именно то, что требовалось. Беллатрисса с нетерпением ждала. И, к большому удивлению Гермионы, она не могла вспомнить нужное слово. — Пожалуй, на этом уроке ты не покажешь свои блестящие знания, Грейнджер, —  произнесла женщина, сморщив нос и откидывая волосы назад. Она наклонилась к своему столу, потом поднялась, передавая холодный взгляд всем ученикам. — Я дам тебе задержание, чтобы ты могла лучше подготовиться.  Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось.  Задержание!  Она прошептала в неудовольствии Панси:  — Почему она не дает задержания другим? Их ответы тоже были неправильными! Это просто несправедливо! Панси, опуская взгляд, шепнула в ответ:  — Ты знаешь, Гермиона, она всегда найдет способ подразнить тебя. Гермиона вздохнула, сдерживая нарастающее раздражение. На оставшиеся минуты занятия Гермиона чувствовала себя неспокойно. Как бы ни хотелось ей сохранить спокойствие, ей было невыносимо обидно. В большом зале за слизеринским столом, где запутанные узоры на темно-зеленых обоях создавали особую атмосферу, Гермиона, Панси, Драко и Блейз уселись за длинный стол, ломящийся от изобилия еды. Ужин шел полным ходом, но обсуждение прошедших уроков занимало умы друзей больше, чем блюда. — Вы не представляете, что произошло на уроке Зоти, — с недовольством начала Гермиона. — Профессор Блэк  вызвал меня и я забыла ответ на вопрос, а потом она дала мне задержание после уроков! — Ну, это очень неожиданно от тебя, — усмехнулся Драко, откидывая волосы назад. — Но от Блэк ничего неожиданного. Чему ты удивлена? Гермиона фыркнула, её глаза затуманились гневом. — Задержания за неправильный ответ она раньше не делала! Это вообще несправедливо! — Может, лучше об этом поговорим позже? — заметила Панси, стараясь сменить тему и заметив, что Гермиона становится все более взвинченной. — Нет, послушайте, я не могу это вынести! — взорвалась Гермиона. — Летом она была такой добренькой, а сейчас просто ненавидит меня, я даже не знаю за что! Эта сука должна понять, что я не собираюсь быть её жертвой! В этот момент все замерли.  — Что вы замерли? Разве я не права? За спиной Гермионы стояла профессор Блэк, которая с намеком на усмешку смотрела на неё, явно услышав последнее высказывание.  — Грейнджер, — произнесла она с легкой ноткой сарказма, — я жду вас сегодня в 20:00 у своих покоев.  С этими словами профессор развернулась и величественно вышла из  большого зала, оставив всех в недоумении. Гермиона побледнела, её щеки покраснели от стыда. — О, нет, — прошептала она, осознавая, что её теперь ждет неминуемая расправа. — Сегодня меня убьют.

***

Гермиона стояла в полумраке подземелья, чувствуя, как страх и неуверенность постепенно заполняют её. Она поднимает руку и тихо стучит в дверь.  Это всего лишь наказание. Я смогу с этим справиться, - шепчет она себе.  Наступает тишина, но затем слышится легкий звук, как будто внутри кто-то шевельнулся. — Входи, - раздается низкий голос.  Гермиона открывает дверь и входит в зловещее помещение. Она замечает, как комната завуалирована полумраком, а на стенах висят картины, которые, казалось, следят за каждым её движением. В центре стоял диван, рядом с которым стоял небольшой столик и два кресла, в одном из которых расположилась Беллатрисса, поза которой выдаёт уверенность и власть. — Проходи, Грейнджер, - произносит она с ухмылкой.  Гермиона неловко останавливается напротив женщины, еле сдерживая желание отвернуться. Частица её сознания кричит, что это ненормально, что она должна уйти, но её ноги словно приросли к полу. Она старается собраться с мыслями, прежде чем выговориться. — Я… я хотела извиниться… за то, что назвала вас… ну, вы поняли, - она замялась, искренне смущаясь. Беллатрисса усмехается, её губы изгибаются в язвительной улыбке.  — Слушай, Грейнджер, не ты первая, не ты последняя . Ты ведь поняла , что я просто хотела припугнуть этих ленивых детей сегодня? В последнее время они слишком расслабились, и кто-то должен им напомнить, что я все еще в игре. Если я накажу тебе, они явно никогда не будут забывать свои эссе , - поясняет она, ее голос звучит как тонкий звон, манящий и опасный одновременно. Гермиона недоуменно моргает. В её голове смешиваются странные ощущения - страх, восхищение, раздражение. - Но… можно было хотя бы предупредить, - отвечает она, всё ещё стараясь не упустить из виду профессора . Следующие несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Гермиона обводила взглядом по тёмным стенам, словно размышляя о чем-то важном. Затем, наконец, она повернулась к профессору, её выразительные глаза блестели в полутьме. - Ладно, я должна дать тебе задание. Будешь проверять работы второкурсников, - произнесла она, наделяя свои слова жёсткостью. Гермиона кивнула, возможно, она действительно сможет извлечь из этого что-то полезное для себя. - Чай? Кофе? - вдруг спросила Беллатрисса, её голос звучал как будто многозначительно. — Чай, пожалуйста, — ответила девушка. Гермиона не могла не застыть от удивления. Она попыталась представить, как Беллатрисса, с её репутацией, заварит чай. Но, к её удивлению, женщина сама наливала в чашку огневиски, её манеры ненадолго излучали какую-то непривычную доброжелательность. Гермиона не могла сдержать выразительный взгляд, но решила не комментировать, просто кивнула, принимая предложенный ей стакан чая. - Не смотри так на меня, Грейнджер, - обернулась к ней Блэк, когда они уселись за стол.  - Каждый из нас имеет право расслабиться или тебе вспомнить нашу последнюю встречу.  — Где лежат работы? - спросила с явным смущением Гермиона. Беллатрисса откинулась на спинку кресла, её губы стиснулись в улыбке.  — На тумбочке, возьми. Гермиона почувствовала, как волнение слегка утихает, когда они начали работать над проверкой работ.  Время летело незаметно. Беллатрисса иногда бросала колкие замечания, и Гермиона старательно отвечала, стараясь не терять ни одной детали. Вскоре работы были закончены, и комната погрузилась в тишину. — Спасибо, что уделили мне время. Спокойной ночи, Профессор, - сказала она, вставая и готовясь уходить.  — Ночи, Грейнджер, - произнесла Беллатрисса. - Ещё раз назовёшь меня сукой, узнаешь моё реальное наказание. Гермиона усмехнулась и обернулась, выходя за дверь, ощущая на себе её пронзительный взгляд.

***

Гермиона, усталая и с легким раздражением на душе, подошла к входу в гостиную Слизерина. Часы на стене показывали уже 22:00, и за окном тихо накатывался вечер. Она долго смотрела на вход, обдумывая, как объяснить свою задержку. Слизерин всегда был полон сплетен. Когда дверь наконец открылась, Гермиона вошла в теплый зал, где царила привычная атмосфера. Огонь в камине мерцал, освещая лица однокурсников, и ей сразу стало немного легче. Но её обдумывания разом перечеркнула голос Панси, которая, как всегда, была в центре внимания. — Гермиона! — воскликнула она, вставая из-за стола. — Где ты была? Мы уже начали переживать! Гермиона попыталась скрыть растерянность и, чуть улыбнувшись, ответила: — О, просто с профессором Блэком проверяли работы. Ничего особенного. Панси с недоверием прищурилась. — Проверяли работы два часа? Ты что, серьезно? Гермиона почувствовала неудобство и чуть замялась. Она не могла позволить, чтобы слухи о ней разлетелись по школе, и потому решила выжать из себя несколько правдивых слов. — Да, так и есть. У профессора просто много работы. Ей было нужно, чтобы я помогла. Панси закатила глаза, когда заметила что много пар глаз смотрит на них. Паркинсон взяла Грейнджер за руку и отвела в самый конец гостинной, где их точно никто бы не услышал. — Ты выяснила почему Блэк так обозлилась на тебя сегодня на уроке? Гермиона мгновенно застыла. Она не могла объяснить, что на самом деле произошло. Все эти эмоции, что бурлили внутри, были слишком нежными, чтобы раскрывать их Панси. — Я не знаю, — ответила она, пытаясь звучать неинформативно. — Может, она не вошла во вкус? Панси не унималась. — Ты смеешься? Слушай, я видел, как она на тебя смотрел! Так, словно собирается что-то с тобой сделать. Гермиона вновь почувствовала прилив раздражения и, стараясь унять эмоции, произнесла: — Мне кажется, что ты просто преувеличиваешь. Слушай, уже поздно, пора спать, — убеждала она себя, надеясь закончить разговор. Панси прищурилась, как хищная птица, и поправила свои волосы. — Ты явно что-то скрываешь, — произнесла она уверенно. — Я чувствую это. Гермиона не могла не восхищаться настойчивостью Панси, но и в то же время это вызывало в ней беспокойство. Она вновь взглянула на часы и поняла, что действительно пора спать, но от внутреннего дискомфорта уйти было сложно. — Давай поговорим об этом позже, хорошо? Устала я... — произнесла Гермиона, стараясь звучать убедительно. Панси лишь усмехнулась и пожала плечами. — Ладно, — наконец согласилась она, — но я точно все узнаю. Гермиона сидела на своей кровати , ощущая легкое чувство угрызения совести. Она не сказала подруге правду. Почему она не хочет этим делиться? Она считает это их секретом, что-то такое интимное, чем она не хотела бы делиться с другими, это их тайна. Откинувшись на подушку, Гермиона пыталась успокоить свой ум. Мысли не давали ей покоя. Она вспомнила, как профессора Блэка изначально было сложно воспринимать. Резкие тона, хлесткие замечания, но в последнее время он проявлял к ней некий интерес. И не просто интерес — что-то более глубокое, где-то между пониманием и, возможно, чем-то большим. Гермиона вздохнула и попыталась уснуть, но её щеки все еще пылали от воспоминаний о том, как Блэк смотрела на неё сегодня в своих покоях. Она не знала, как это объяснить, но определённо чувствовала, что между ними что-то меняется, и сама эта мысль разжигала в ней что-то .