Летать под крылом смерти

Недели в Хогвартсе тянулись одна за другой, наполненные уроками, домашними заданиями и бесконечными пересудами в Большом зале. Расследование Министерства магии все еще продолжалось, но никаких новых зацепок пока не было. Это добавляло напряжения и беспокойства в и без того непростую атмосферу школы. Гермиона старалась не думать об этом. Она сосредоточилась на учебе и на своих обязанностях старосты. И, конечно же, на патрулировании. К патрулированию с Кормаком она уже привыкла. Более того, она даже начала получать от этого удовольствие. Да, Кормак все еще был неисправимым флиртовщиком, его подкаты не прекращались, но Гермиона научилась отвечать ему в той же шутливой манере. Иногда она даже позволяла себе немного кокетства, просто ради забавы. Они действительно образовали хороший дуэт. Кормак был сильным и смелым, а Гермиона – умной и находчивой. Они хорошо дополняли друг друга, и их ночные обходы проходили весело и непринужденно. Иногда Гермиона задумывалась о том, что могло бы быть между ними. Кормак был привлекательным, умным и успешным. Он был хорошим парнем, и она знала, что он относится к ней с симпатией. Она могла бы легко представить себя с ним в отношениях. Но… бабочек в животе не было. Не было той искры, того чувства, которое заставляло сердце биться чаще. Кормак был хорошим вариантом. Стабильным, надежным, предсказуемым. С ним было комфортно и спокойно. Идеальный кандидат для того, чтобы успокоить ее разум. Как интрижка, как способ отвлечься от всего этого хаоса, он вполне бы сошел.  И вот, в одну из таких ночей, во время патрулирования, они наткнулись на нечто странное. Они обходили заброшенное крыло Хогвартса, куда редко кто заглядывал, когда услышали подозрительный шорох. Кормак насторожился и вытащил палочку. – Кто здесь? – громко спросил он. В ответ – тишина. Они медленно продвигались по коридору, освещая путь своими палочками. Коридор был покрыт толстым слоем пыли, паутина свисала с потолка, а от сырости и запустения веяло могильным холодом. В конце коридора они увидели открытую дверь. За ней находилось помещение, которое, судя по всему, давно не использовалось. Они осторожно вошли внутрь. То, что они увидели, повергло их в ужас. Помещение было превращено в какое-то исследовательское логово. На стенах висели вырезки из газет. Изуродованные, залитые кровью. Вырезки рассказывали об убийствах маглов. В центре комнаты стоял стол, заваленный книгами по темной магии, склянками с непонятными жидкостями и различными оккультными предметами. На полу валялись перья, чернила, свитки с заклинаниями, написанными корявым почерком. Все вокруг было пропитано атмосферой страха и отчаяния. Гермиона почувствовала, как ее начинает трясти. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Даже во время войны, даже после всех ужасов, которые ей пришлось пережить, она не сталкивалась с таким откровенным злом. – Что это? – прошептала она, глядя на Кормака расширенными от ужаса глазами. Кормак молчал. Он стоял, словно громом пораженный, и смотрел на все это с нескрываемым отвращением. – Похоже, здесь кто-то занимался очень нехорошими вещами, – наконец произнес он, стараясь говорить спокойно. Гермиона подошла к столу и начала рассматривать книги. Она узнала несколько заклинаний, запрещенных Министерством магии. Некоторые из них были настолько древними и опасными, что о них даже не упоминалось в учебниках. – Это… это просто ужасно, – проговорила она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она отвернулась от стола и заметила на стене карту. Это была карта окрестностей Хогвартса, но на ней были отмечены какие-то странные места. Возле каждого места стоял какой-то символ, значение которого Гермиона не могла понять. – Кормак, посмотри сюда, – позвала она. – Что это значит? Кормак подошел к ней и внимательно изучил карту. – Не знаю, – ответил он, нахмурившись. – Но мне это не нравится. Внезапно они услышали шорох за спиной. Они резко обернулись и увидели, что в дверном проеме стоит фигура в темном плаще. Лица не было видно, оно скрывалось в тени капюшона. – Кто вы? – крикнул Кормак, поднимая палочку. Фигура молчала. Она просто стояла и смотрела на них. Кормак не стал ждать ответа. Он взмахнул палочкой и выкрикнул заклинание. – Ступефай! Заклинание попало в фигуру, но та даже не пошелохнулась. Она просто отбила заклинание, словно это была безобидная пылинка. Кормак был ошеломлен. Кто бы это ни был, он обладал невероятной силой. Фигура вытащила палочку и направила ее на них. – Авада Кедавра! Зеленый луч смерти пронесся мимо них. Они едва успели увернуться. Схватка была ожесточенной. Заклинания летали во все стороны, освещая ночь яркими вспышками. Гермиона и Кормак работали в команде, прикрывая друг друга и пытаясь перехитрить противника. Но неизвестный был опытным и умелым. Он с легкостью парировал их атаки и наносил собственные, заставляя их постоянно отступать. Гермиона и Кормак едва успевали уклоняться. Они понимали, что долго так не продержатся. Внезапно, неизвестный выкрикнул заклинание, которое они никогда раньше не слышали. Зеленый луч света вырвался из его палочки и полетел в сторону Гермионы. Кормак оттолкнул ее в сторону, приняв удар себе в плечо. – Кормак! – закричала Гермиона, видя, как он падает на землю. Неизвестный, воспользовавшись моментом, растворился в темноте, словно его никогда и не было. Гермиона подбежала к Кормаку и опустилась на колени рядом с ним. – Кормак, держись! – взмолилась она, пытаясь остановить кровь, которая сочилась из его раны. – Не переживай, – прошептал Кормак, улыбаясь ей слабой улыбкой. – Я в порядке. Но Гермиона видела, что он лжет. Он был бледен, и его дыхание было прерывистым. – Я должна отвести тебя в больничное крыло, – сказала она, пытаясь поднять его. – Нет, – прошептал Кормак. – Доллжи Блэк, я о себе сам позабочусь. – Но ты ранен! – возразила Гермиона. – Я справлюсь, – заверил ее Кормак. – Просто помоги мне подняться. После ночного патруля, сердце Гермионы бешено колотилось, не столько от страха, сколько от адреналина, хлынувшего в кровь во время схватки с таинственным нападавшим. Она знала, что должна немедленно доложить об этом Беллатрисе. Было уже очень поздно, почти предрассветный час, когда она, запыхавшись, подбежала к покоям Беллатрисы. Она нетерпеливо постучала в дверь, почти срываясь на стук.

***

Дверь распахнулась, и на пороге, запыхавшись, стояла она – Гермиона Грейнджер. Моя маленькая львица. Даже в эту позднюю ночь, даже с растрепанными волосами и испуганным взглядом, она была прекрасна. Я была одета лишь в тонкую сорочку и шелковый халат. Знала, какое впечатление произведу. Мне нравилось наблюдать за тем, как ее обычная уверенность сменяется смущением и… восторгом. Да, Грейнджер смотрела на меня с восторгом. Я чувствовала это кожей. — Не пялься, Грейнджер, – произнесла я, с наслаждением наблюдая, как ее щеки заливаются краской. Она отвернулась, начала рассказывать о нападении. О этом ничтожном МакЛаггене, получившем рану, предназначенную для нее. Он смел преградить собой путь заклинанию, которое должно было коснуться ее. Его храбрость меня раздражала. — Этот МакЛагген… он к тебе не пристает? – спросила я, прищурившись. Мне нужно было знать, насколько он далеко зашел. Насколько ее коснулся. Она замялась, избегая моего взгляда. Значит, пытается. — Почему это вас так волнует? – внезапно бросила она, с вызовом глядя на меня. Маленькая бунтарка. Храбрая, но такая наивная. Ей еще многому предстоит научиться. — Это еще как меня волнует, Гермиона , – ответила я, приближаясь к ней. Я достала сигарету, зажгла ее. Вдохнула глубоко, выпустила облачко дыма ей в лицо. Хотела увидеть, как она отреагирует на это вторжение. Она закашлялась, нахмурилась. Не привыкла к таким вещам. Невинная. Я подошла еще ближе, практически касаясь ее.  — Как я могу не беспокоиться о тебе?, – прошептала я, наслаждаясь ее замешательством. И я решила сделать то, о чем мечтала уже давно. Проникнуть в ее сознание. Но на этот раз тайно, я усовершенствовала свои навыки, она не заметит. Я не хотела предупреждать ее, не хотела видеть ее сопротивление. Мне было интересно узнать, что она думает обо мне на самом деле. Я направила на нее свою волю, сосредоточилась на ее разуме. И медленно, осторожно, начала проникать в ее мысли. В ее голове царил хаос. Образы схватки, раненый МакЛагген, страх… и я. Она думала обо мне. О моем халате, о моем голосе, о моем взгляде. И ее мысли… они были… ошеломляющими. Она желала меня. Да, Гермиона Грейнджер желала меня. Она хотела, чтобы я прикоснулась к ней, чтобы я поцеловала ее. Она хотела, чтобы я взяла ее прямо здесь и сейчас. Она? Эта правильная, моральная, Грейнджер? Захотелось отстраниться от нее, убежать. Но я не могла. Я была словно прикована к ней невидимой цепью. Я решила, что не буду действовать опрометчиво. Не сейчас. Я не хочу ее спугнуть. Я хочу с ней поиграть. Подразнить ее, может свести ее с ума. Я отошла от нее и направилась к столику, на котором стояла бутылка огневиски. — Хочешь выпить?  – спросила я, не глядя на нее. Она замялась, но согласилась. Я налила ей немного огневиски, наблюдая за ней краем глаза. Она нервно теребила край своей рубашки, избегая моего взгляда. Она была пьяна. Не от огневиски, а от желания. И эта мысль грела мою душу. Пока мы пили, я невзначай касалась ее руки, ее плеча, ее колена. И каждый раз видела, как она вздрагивает, как ее зрачки расширяются. Она была словно маленький, сексуально озабоченный подросток, думающий только обо мне. И это ласкало мои уши. Я слушала ее мысли. Она представляла, как я целую ее, как я раздеваю ее, как я прикасаюсь к ней. Она была полностью поглощена мной. Мне это нравилось. Когда она допила свой огневиски, я предложила ей попрактиковаться в заклинаниях. Я знала, что это предлог. Я хотела быть ближе к ней, ощущать ее тепло, слышать ее дыхание. Я встала позади нее, взяла ее руку в свою и начала показывать, как правильно держать палочку. Я дышала ей в ухо, чувствуя, как она дрожит. — Сосредоточься, Грейнджер, – прошептала я, наслаждаясь ее замешательством. Я вела ее рукой, направляя палочку в цель. Она старалась изо всех сил, но ее мысли были заняты не заклинаниями, а мной. Я слышала ее мысли. Она представляла, как я обнимаю ее, как я целую ее в шею, как я раздеваю ее прямо здесь, в этой комнате. Я ликовала. Она была полностью в моей власти. Я отпустила ее руку и отошла назад. — Ты отлично справляешься, Гермиона, – сказала я, глядя ей в глаза. – Продолжай практиковаться. Если что я могу помочь тебе. Она смущенно кивнула, конечно я знала, что она любит похвалу. Когда пришло время прощаться, Гермиона вдруг обняла меня. Это был смелый поступок. Смелый, пьяный поступок. Я обняла ее в ответ, чувствуя, как ее тело прижимается к моему. Ее сердце билось так же быстро, как и мое. — Спасибо за помощь, Беллатриса, – прошептала она. — Не за что, Гермиона , – ответила я, отстраняясь от нее. – Спокойной ночи. Она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я прислонилась к двери и закрыла глаза. Что это было? Что только что произошло? Я знала, что с ней что-то не так. Знала, что она не такая, как все. Но я не подозревала, что она испытывает ко мне такие чувства. Я должна быть осторожна. Я не могу позволить себе потерять голову. Я должна держать все под контролем. Но как я могу это сделать, когда ее мысли звучат в моей голове, когда ее желание горит во мне так же сильно, как и в ней? Я открыла глаза и посмотрела на свою руку. Я все еще чувствовала тепло ее тела. Я все еще слышала ее голос. Я вздохнула. Это будет непросто. Но я готова. Я готова играть с ней, дразнить ее, сводить ее с ума.

***

После выхода из покоев Беллатрисы, Гермиона чувствовала себя словно бомба с тикающим часовым механизмом. Внутри бушевал ураган эмоций, желаний, страхов и надежд, которые грозили вырваться наружу и смести все на своем пути. Она не знала, как это все в себе таить, как притворяться, что ничего не произошло. Гостиная Слизерина казалась ей сегодня особенно душной и давящей. Зеленые стены, тусклый свет, надменные лица сокурсников… Все это раздражало и вызывало желание сбежать. Она выискивала в толпе Панси Паркинсон. В последнее время Гермиона чувствовала, что может доверять ей. Панси была умной, проницательной и умела сочувствовать. Наконец, она заметила Панси, сидящую в углу и читающую какую-то книгу. Гермиона подошла к ней и тихо позвала: – Панси? Можно тебя на минутку? Панси подняла голову и вопросительно посмотрела на Гермиону. – Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованной. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Панси захлопнула книгу и встала. – Куда пойдем? – В мою комнату. Они вышли из гостиной и направились к покоям старост. Гермиона то и дело оглядывалась, словно боялась, что кто-то подслушает их разговор. Как только они оказались в комнате Гермионы, она закрыла дверь на замок и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Панси окинула взглядом комнату. Она была обставлена скромно, но уютно. Книги, перья, свитки, амулеты… Везде чувствовалась рука Гермионы. – Что случилось? – повторила Панси. – Выкладывай. Гермиона посмотрела на Панси и глубоко вздохнула. Она долго решалась, не знала, с чего начать. Но тянуть больше было нельзя. Она должна была кому-то рассказать. – Все очень сложно, Панси, – начала она, заплетающимся языком. – У меня… у меня сразу несколько проблем. – Связанных с парнями? – предположила Панси, приподняв бровь. Гермиона кивнула. – С Кормаком… с Драко… и… с Блэк. Панси раскрыла рот от удивления. – С профессором Блэк? В смысле? Гермиона опустилась на кровать и закрыла лицо руками. – Я не знаю, что делать, Панси. Я запуталась. Панси села рядом с ней и обняла за плечи. – Расскажи мне все по порядку. Давай начнем с Кормака. Гермиона начала рассказывать. О том, как Кормак оказывает ей знаки внимания, о том, как ей нравится его общество, но она не чувствует к нему настоящей страсти. – Он хороший парень, Панси, – сказала она. – Веселый, надежный. Но… у меня не порхают бабочки в животе, понимаешь? Панси кивнула. – Понимаю. А что с Драко? Гермиона вздохнула. – С Драко все еще сложнее. Мы дружим… вроде как. Но между нами есть какое-то напряжение, какая-то недосказанность. Он ревнует меня к Кормаку, и это злит меня. Я не хочу расстроить его отказом. – Это нормально, Гермиона. Ревность – это признак того, что ему не все равно. – Но самое страшное – это профессор Блэк, – прошептала Гермиона, и ее голос дрогнул. Она рассказала Панси о том, что произошло в ее покоях. О взглядах, прикосновениях, о её подразниваниях и о желании, которое вспыхнуло между ними. Панси слушала ее, не перебивая, с широко раскрытыми глазами. Когда Гермиона закончила, она молчала несколько минут, переваривая услышанное. – Это… это невероятно, – наконец произнесла она. – Ты и Блэк? Это насколько невероятно, что настолько же интересно! – Я знаю, – ответила Гермиона. – Но я ничего не могу с собой поделать. Я чувствую к ней что-то очень сильное. – Бабочки в животе? – спросила Панси. – Целый рой хищных пчел, – ответила Гермиона, горько усмехнувшись. – Ладно, – сказала Панси, вздохнув. – Давай разбираться. У тебя два парня… и одна женщина. Кого ты выберешь? Гермиона снова закрыла лицо руками. – Я не знаю! – воскликнула она. – Я не могу решить! – Давай по порядку, – предложила Панси. – От Блэк у тебя рой хищных пчел. От Драко – хорошая дружба и ревность. От Кормака – секс и надежность. Что тебе важнее? Гермиона задумалась. Что для нее важнее? Страсть, дружба или стабильность? Она не знала. – Я не могу так выбирать, Панси, – сказала она. – Это слишком сложно. – Тогда давай попробуем другой подход, – предложила Панси. – Что, если ты попробуешь повстречаться со всеми сразу? Гермиона посмотрела на нее с ужасом. – Ты с ума сошла?! Это же невозможно! – Почему невозможно? – спросила Панси. – Ты молода, свободна… Почему бы и нет? – Но это же неправильно! – возразила Гермиона. – Это нечестно по отношению к ним. – Может быть, и так, – сказала Панси. – Но если ты не попробуешь, ты никогда не узнаешь, кто тебе подходит больше всего. И потом, ты можешь использовать это, чтобы вывести Беллу на ревность. – Вывести Беллу на ревность? – переспросила Гермиона, нахмурившись. – Да, – ответила Панси. – Ты же сама сказала, что она ревнивая. Если она увидит, что ты встречаешься с другими, это может заставить ее действовать. Гермиона задумалась. В словах Панси был смысл. Если она хочет понять, что чувствует к Белле, ей нужно спровоцировать ее. – Это звучит здраво, но все равно странно! – воскликнула она. – Ладно, признаю, ты гений, Панси! – Знаю, – ответила Панси, самодовольно улыбаясь. – Я всегда была гением. – Но с кого начать? – спросила Гермиона. – С Драко, – ответила Панси. – Он твой друг, и ты знаешь, что он к тебе неравнодушен. Просто намекни ему, что ты не против чего-то большего, и он сам все сделает. Гермиона кивнула. – Ты права. Начну с Драко. Она встала с кровати и подошла к окну. Ночь была темной и безлунной. Вдали виднелись башни Хогвартса, окутанные тайной. Она посмотрела на Панси и улыбнулась. – Спасибо, Панси. Ты мне очень помогла. – Всегда пожалуйста, – ответила Панси. – А теперь иди и соблазни Драко. Покажи этой Блэк, кто тут главная львица. Гермиона рассмеялась. – Я постараюсь. Она знала, что впереди ее ждет много трудностей и испытаний. Но она была готова к ним. Она была готова играть, соблазнять, манипулировать. Она была готова на все, чтобы добиться своего. Как никак она слизеринка. Завтрашний день обещал быть интересным. *** На следующее утро Гермиона была полна решимости. Она не знала, что из этого выйдет, но она твердо решила следовать плану Панси. Она должна была соблазнить Драко, спровоцировать Беллатрису и разобраться в своих чувствах. За завтраком она намеренно села рядом с Драко. Обычно они сидели поодаль, обмениваясь лишь вежливыми кивками. Но сегодня Гермиона решила нарушить эту дистанцию. – Доброе утро, Драко, – сказала она, улыбаясь ему так, словно он был самым важным человеком в ее жизни. Драко удивленно поднял брови. – Доброе утро, Гермиона. Что-то случилось? – Почему ты так думаешь? Разве я не могу просто поздороваться? – Можешь, конечно, – ответил Драко, немного смутившись. – Просто… ты сегодня какая-то другая. – Другая? В каком смысле? Гермиона подперла подбородок рукой и посмотрела на Драко с заинтересованным видом. – Ну… более общительная, что ли. Более… игривая. Гермиона рассмеялась. – Может быть, я просто соскучилась по тебе. Мы так давно не виделись и не разговаривали. Драко покраснел. – Да, это правда. У нас было много дел в последнее время. Они начали разговаривать о пустяках: об уроках, о квиддиче, о новых слухах, гуляющих по школе. Гермиона старалась быть как можно более открытой и дружелюбной. Она задавала вопросы, слушала его ответы и смеялась над его шутками. На уроках она тоже не отходила от Драко. Обычно она садилась рядом с Панси, но сегодня она заняла место рядом с Драко на зельеварении. – Что ты тут делаешь? – спросил Драко, когда она села рядом с ним. – Где Панси? – Панси сегодня неважно, – ответила Гермиона. – Я подумала, что ты не будешь против моей компании. Драко покраснел еще сильнее. – Я никогда не против твоей компании, Гермиона. Они работали вместе над зельем, и Гермиона то и дело невзначай касалась руки Драко или его плеча. Она видела, что ему это нравится, но он старался не показывать этого. После уроков Драко предложил всем собраться вечером и выпить. – Я думаю, нам всем нужно расслабиться и повеселиться, – сказал он. – Что скажете? – Я согласна, – ответила Гермиона, кладя руку на его. – Это отличная идея. Драко посмотрел на ее руку, затем поднял глаза на Гермиону и улыбнулся. Все это время за ними наблюдала профессор Блэк. Она сидела за преподавательским столом и делала вид, что проверяет работы, но на самом деле она не сводила глаз с Гермионы и Драко. Она видела, как Гермиона села рядом с Драко за завтраком, как она смеялась над его шутками, как она клала руку на его. Она видела, как они сидели вместе на зельеварении, как Гермиона то и дело касалась его. Профессор Блэк не понимала, что происходит. Почему Грейнджер так внезапно заинтересовалась ее племянником? Что она задумала? В ней проснулась какая-то злость, какая-то ревность. Она не хотела, чтобы Грейнджер приближалась к Драко. Он был слишком хорош для нее. Но до следующего отчета Грейнджер оставалась еще целая неделя, и она не могла узнать, что у нее на уме. Ей оставалось только наблюдать и ждать. Вечер наступил неожиданно быстро, словно время, предвкушая грядущие события, решило ускорить свой ход. Гермиона, немного нервничая, оглядывала комнату старост, стараясь скрыть волнение за маской гостеприимства.  Вскоре в дверь постучали. Первым вошел Блейз Забини, как всегда, с самодовольной ухмылкой на лице. Он держал в руках бутылку огненного виски, что заставило Гермиону слегка ухмыльнуться. — Я знал, что ты одобришь, Грейнджер, - подмигнул Блейз, заметив ее взгляд.— Вечер без выпивки – это просто скучное собрание. Гермиона усмехнулась.  — Я ничего меньшего от тебя и не ожидала. Следом за Блейзом вошли Панси и Драко. — Привет, Гермиона, - сказал Драко, слегка улыбаясь. — Привет, Драко, - ответила Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. Все расселись по местам, и Блейз, не теряя времени, открыл бутылку огненного виски. Он щедро налил напиток в стаканы и предложил тост за "незабываемый вечер". Разговор поначалу шел скованно и натянуто. Они обсуждали учебу, квиддич и последние новости из волшебного мира. Но по мере того, как выпивка начинала действовать, атмосфера становилась все более расслабленной и непринужденной. Они расселись на диване и начали разговаривать. Блейз рассказывал смешные истории из своей жизни, Панси подшучивала над Драко, а Гермиона старалась поддерживать разговор и флиртовать с Драко. После нескольких часов разговоров и выпивки, Блейз предложил сыграть в правду или действие. — Это отличный способ узнать друг о друге что-то новое, - хитро улыбнулся он. Панси поддержала эту идею с энтузиазмом, а Драко и Гермиона, немного поколебавшись, согласились. Первым задавал вопрос Гермиона. Она посмотрела на Блейза, хитро улыбаясь. — Правда или действие, Забини? Блейз, не раздумывая, ответил:  — Правда, конечно, крошка. Я ничего не боюсь. — Хорошо, - сказала Гермиона, немного задумавшись. — Ты когда-нибудь женишься на Панси? Блейз удивленно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на Панси. Он усмехнулся и обнял ее за плечи. — Конечно, крошка, - ответил он. — Панси – моя королева. Панси покраснела и слегка толкнула его в плечо, но было видно, что ей приятно слышать эти слова. Дальше очередь перешла к Блейзу. Он посмотрел на Драко с хитрой ухмылкой. — Правда или действие, Малфой? Драко, немного поколебавшись, ответил:  — Правда. — Хорошо, - сказал Блейз. — Ты сейчас влюблен? Драко замялся. Он покраснел и отвел взгляд от Гермионы. Было видно, что этот вопрос застал его врасплох. После долгой паузы он, наконец, ответил:  — Да. В комнате повисла тишина. Панси удивленно посмотрела на Драко, а Гермиона почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Драко быстро перевел тему, спросив у Панси, как ей удается не пьянеть. — Опыт, дорогой, - с усмешкой ответила Панси. Далее очередь перешла к Панси. Она посмотрела на Гермиону с хитрым блеском в глазах. — Правда или действие, Миона? Гермиона, чувствуя, что что-то надвигается, Панси что-то задумалась , сглотнула и ответила:  — Действие. Панси злобно ухмыльнулась.  — Хорошо. Я хочу, чтобы ты станцевала Драко стриптиз и села ему на колени. Гермиона замерла. Она посмотрела на Панси, потом на Драко. Панси торжествующе улыбалась, наслаждаясь замешательством Гермионы. Блейз хихикал, предвкушая зрелище. Драко, казалось, был в шоке. Гермиона глубоко вздохнула и приняла решение. Она не собиралась отступать. Она должна выполнить действие. Это был прекрасный шанс. Она встала со своего места и подошла к Драко. Она начала медленно расстегивать пуговицы своей рубашки, глядя ему прямо в глаза. Драко сидел неподвижно, словно парализованный. Он не мог отвести взгляд от Гермионы. Гермиона сняла рубашку и отбросила ее в сторону. Под ней была надета кружевная майка, которая едва прикрывала ее грудь. Она начала двигаться под музыку, чувствуя, как ее тело наполняется адреналином. Она знала, что это безумие, но она не могла остановиться. Она танцевала для Драко, двигаясь медленно и соблазнительно. Она видела, как его глаза темнеют от желания. Когда она закончила танец, она села к Драко на колени. Она почувствовала бугорок в его штанах. Он был возбужден. Она обняла его за плечи и начала дышать ему в ухо. — Мэрлин, что ты со мной творишь, Драко, - прошептала она. Драко задрожал. Он обнял ее в ответ и прижал к себе. Блейз и Панси, наблюдавшие за происходящим с открытыми ртами, решили оставить их наедине. — Мы пойдем на кухню, приготовим еще выпивки. Родной, если подойди ко мне у меня есть пакетики на этот случай, - сказал Блейз, подмигивая Драко. Панси кивнула и последовала за Блейзом. Когда они остались одни, Драко повалил Гермиону на кровать. Они целовались, жадно и страстно. Драко спросил:  — Ты хочешь стать моей девушкой? Гермиона, задыхаясь от поцелуев, ответила:  — Да! Драко схватил ее за попу и прижал к себе еще сильнее. Гермиона застонала от удовольствия. Они продолжали целоваться, пока их губы не распухли, а тела не стали гореть от желания. В коридоре, профессор Блэк, видя, что сегодня МакЛагген ходит один, решила узнать, что Грейнджер. Уже подходя к покоям старост, она услышала стоны Гермионы и понимала, что происходит в комнате старост. Она была в ярости. Она не могла поверить, что Грейнджер соблазнила ее племянника. Хотя позавчера стояла у неё в комнате с теми мыслями. Профессор Блэк развернулась и, тихо ступая, ушла прочь, оставив Гермиону и Драко наедине со своей страстью. А себя оставив только с мыслями. А может это правильно? Он ей подходит, он влюблен в неё. Но зачем она это делает? Может мне показалось тогда? Чертова Грейнджер