Летать под крылом смерти

Два месяца с Драко пролетели в череде свиданий под луной, ужинов при свечах в Хогсмите (когда им удавалось ускользнуть от зорких глаз Филча), и прогулок по заснеженным окрестностям Хогвартса, укутавшись в шарфы, связанные, как ни странно, Добби. Драко действительно старался. Он засыпал Гермиону маленькими, но приятными подарками: старинными перьями для письма, редкими изданиями книг, даже очаровательным маленьким серебряным кулоном в виде совы. Он был галантен, открывал перед ней двери, отодвигал стулья, всегда говорил комплименты. Он был безупречным джентльменом. Но именно эта безупречность и начала раздражать Гермиону. Все было слишком… правильно. Слишком предсказуемо. Слишком… скучно. Он был хорошим парнем, она не могла этого отрицать. Заботливым, внимательным, с безупречными манерами. Он старался изо всех сил, чтобы она была счастлива. Но, несмотря на все его усилия, что-то внутри Гермионы сопротивлялось. Она не чувствовала искры, той самой химии, которая должна была быть между влюбленными. Она пыталась понять, что не так. Может быть, дело в нем? Может быть, их взгляды на жизнь слишком разные? Может быть, она просто привыкла к его надменности и сарказму, и теперь ей трудно принять его новое, «хорошее» поведение? Но чем больше она размышляла, тем больше понимала, что дело не в Драко. Дело в ней самой. Она не была влюблена в него. Она могла восхищаться его умом, ценить его доброту, наслаждаться его обществом. Но она не любила его. И именно эта мысль пронзила ее, как ледяная игла. Она притворялась. Она обманывала Драко, себя и всех вокруг. Она строила из себя влюбленную девушку, когда на самом деле ее сердце принадлежало кому-то совершенно другому (или, что еще хуже, сразу двоим другим). Поэтому, в один из долгих вечеров в библиотеке, когда Драко читал ей вслух отрывки из «Сказаний барда Бидля», Гермиона приняла решение. Она больше не могла этого продолжать. Она должна была закончить эти отношения, прежде чем причинит Драко еще большую боль. Конечно, она не собиралась говорить ему правду. Она не могла сказать ему, что использует его в своих коварных планах. Это было бы слишком жестоко. Она должна была придумать что-то другое. На следующий день, во время урока зельеварения, когда Снейп, как обычно, придирался к Невиллу Долгопупсу, Гермиона мысленно перебирала возможные варианты. Ей нужно было найти способ мягко и безболезненно отшить Драко, сохранив при этом его дружбу . В голове крутились сотни оправданий, но ни одно из них не казалось достаточно убедительным. Ей нужно было сказать Драко, что между ними нет той самой «искры», что они больше друзья, чем влюбленные. Но как это сделать, не разбив ему сердце? Как сказать ему, что он прекрасный парень, но просто… не ее тип? Ей надо к Панси Поэтому, одним прохладным осенним утром, когда до рождественских каникул оставались считанные дни, Гермиона решила навестить Панси Паркинсон. Она знала, что Панси – далеко не лучшая советчица в вопросах любви и отношений, но она была той, кто знал о ее истинных мотивах и планах. Панси ждала ее в одной из пустующих комнат на третьем этаже. Она сидела на подоконнике, курила длинную тонкую сигарету и смотрела в окно. Комната была пропитана запахом табака и чего-то сладкого, напоминающего корицу. — Привет, - сказала Гермиона, неуверенно переступая порог. Панси обернулась и улыбнулась ей.  — Привет, Миона. Заходи, я так понимаю ты хотела со мной поговорить о нашем небольшом секрете . Как там твой слизеринский принц? Гермиона села на стул напротив Панси.  — Все нормально. С Драко все хорошо. — Только нормально? - усмехнулась Панси, затягиваясь сигаретой. — Разве это не должно быть что-то вроде "он прекрасен, он великолепен, я не могу без него жить"? Или, по крайней мере, что-то более убедительное? Гермиона вздохнула.  — В том-то и дело, Панси. Он мне просто неинтересен. Панси удивленно вскинула брови.  — Что ты имеешь в виду? Симпатичный, богатый, харизматичный… В чем проблема? — Я знаю, я знаю, - ответила Гермиона, нервно теребя край своей мантии. — Но я не чувствую ничего, кроме дружбы. Он мне как… хороший друг. И не более. Панси замолчала, обдумывая слова Гермионы.  — И что ты собираешься делать? — Я не знаю, - ответила Гермиона. — Я не хочу причинять ему боль. Он действительно хороший парень. Но я не могу притворяться, что чувствую то, чего нет. — Нужно как-нибудь его красиво отшить тогда, - сказала Панси, выдыхая дым в окно. — Чтобы он не затаил обиду и у вас остались дружеские отношения. — Я знаю, - вздохнула Гермиона. — Но как? Панси задумалась.  — Вы уже занимались сексом? Гермиона покраснела.  — Что? Нет! Панси удивленно посмотрела на нее.  — Серьезно? Два месяца встречаетесь, и ничего? А стриптиз- это нормально танцевать? — Я не собираюсь просто так заниматься сексом с кем попало! И стриптиз - это танец, а секс - это секс! - воскликнула Гермиона. — Ну, может быть, тебе стоит попробовать, - пожала плечами Панси. — С Малфоем, я имею в виду. Он же горячий. И красивый. Может быть, секс поможет тебе понять, есть ли между вами что-то большее, чем просто дружба. — Но… это будет мой первый раз, - прошептала Гермиона. Панси изумленно вытаращила глаза.  — Серьезно? Ты еще девственница? Грейнджер, ты должна была лишиться этого статуса уже как год назад! Гермиона покраснела еще сильнее. — Панси! — Ладно, ладно, - успокоила ее Панси. — Не горячись. Просто подумай об этом. Секс может быть отличным способом проверить свои чувства. А если нет, то, по крайней мере, получишь опыт. — А что насчет Кормака и Беллатрикс?" - спросила Гермиона. — Как это связано с моим планом? — Ну, если ты хочешь продолжать свой план, тебе нужно на ком-то научиться, - ответила Панси. — И Малфой – отличный вариант. Он опытный, но не грубый. Он сможет научить тебя всему необходимому. Гермиона задумалась. Она понимала, что слова Панси имеют смысл. Если она хочет завоевать сердце Беллатрикс Лестрейндж, ей нужно научиться быть соблазнительной и уверенной в себе. И Драко мог бы ей в этом помочь. — Я не знаю, - сказала Гермиона.  — Просто подумай об этом, - повторила Панси. — И не бросай Малфоя до рождественских каникул. Мы все собираемся в Малфой Миноре, я не хочу драмы Гермиона кивнула. Она понимала, что ей нужно время, чтобы принять решение. Все это было очень тяжело и сложно. Но она вспоминала взгляды Беллатрикс, те долгие, изучающие взгляды, которые проникали ей прямо в душу. — А что у тебя с Блэк? Гермиона нервно передернула плечами.  — Ну… есть пару историй, – призналась она. — Рассказывай, рассказывай, – затараторила Панси, предвкушая что-то интересное. Гермиона вздохнула и начала рассказывать о своих сложных и запутанных отношениях с Беллатрисой Блэк. — После того как она увидела что мы с Драко встречаемся, она меня  просто возненавидела, – призналась Гермиона.  — Ревность Блэк звучит интересно, – усмехнулась Панси.  — Но потом что-то изменилось, – продолжила Гермиона, её голос стал тихим и задумчивым. — Вместо придирок и колких высказываний между нами стало что-то происходить. — Что ты имеешь в виду? – спросила Панси, её глаза загорелись любопытством. — Она начала задерживать меня после уроков, – ответила Гермиона. — Бывало просто так, но чаще под каким-нибудь предлогом. И потом… она начала смотреть на меня. Таким взглядом… Я не могу это описать. Панси придвинулась ближе.  — Каким взглядом? – спросила она. — Пожирающим, – прошептала Гермиона. — Словно она хотела меня съесть. Словно она видела меня насквозь и слышала мои мысли — Ого, – выдохнула Панси. — Звучит жарко. Ты уверена, что она не читает твои мысли? Гермиона удивилась.  — Что ты имеешь в виду?– сказала она.  — Ты же знаешь, что все Блэки хорошо владеют Легилименцией? – спросила Панси. Гермиона нервно покачала головой.  — Я знала, что Нарцисса, но Беллатрисса?!  – воскликнула  она. — Она слышала всё, что я думала, тогда это всё меняет. Панси, это дерьмо. — Получается она наверное знает о твоей влюбленности, – воскликнула Панси. — Она играет грязную игру, тебе надо принять эти правила. — Я знаю, что это безумие, - сказала Гермиона. — Я не знаю, как ты все это так спокойно понимаешь. Панси я влюблена в трех людей, двое из которых родственники. Панси слушала ее внимательно, не перебивая. Когда Гермиона закончила, она затянулась сигаретой и выдохнула дым в потолок. — Миона, запомни, я твоя подруга, мы прошли с тобой через многое дерьмо, ты думаешь я кину тебя из-за того, что ты влюблена в женщину? - сказала она. — Ни один парень и ни один парень не смогут нас рассорить. Ты же знаешь, как я к этому отношусь, жизнь одна и она создана не для обид.  Гермиона кивнула и в эту же секунду упала в объятия к подруге.

***

Мерлин, как я взбешена. Я заметила, как Грейнджер и белобрысый щенок, начали сидеть за одной партой на зельеварении, а потом и на Зоти. Заигрывать друг с другом, ворковать, словно парочка голубей. Это меня бесило. До зубовного скрежета бесило. С одной стороны, я понимала. Малфой всегда был падок на красивых девчонок. А Грейнджер, надо признать, расцвела. Перестала быть похожей на взъерошенного хомячка и превратилась в… нечто привлекательное. Что-то, что притягивало взгляд. Что-то, что хотелось приручить. Но с другой стороны… Зачем он ей? Она не думала о нем! Она не была влюблена. Я решила разобраться в этом лично. Решила немного «поиграть» с Грейнджер. Узнать, что она на самом деле думает о моем племяннике. Поэтому я начала оставлять ее после уроков. Под предлогом того, что она отвлекалась и плохо слушала. Давала ей глупые задания, вроде проверки домашки у первокурсников. А сама в это время… проникала в ее мысли. Да, я использовала легилименцию. Без разрешения, разумеется. Но я просто хотела счастья для племянника, да же? И то, что я обнаружила в ее голове, меня шокировало. Там была каша. Мешанина из амбиций, страхов, желаний и совершенно непристойных фантазий. Я видела образы Драко. Но это были не те образы, которые ожидала увидеть. Там не было любви, не было нежности. Там было… безразличие. Словно Малфой был для нее просто ступенькой к чему-то большему. Потом я увидела Кормака. И снова – холодный расчет. Этот самоуверенный тип был ей нужен, чтобы добиться чего-то, чего она сама не могла получить. Но самое интересное началось, когда я увидела себя. О, эти ее мысли… Они были наполнены желанием, таким темным и необузданным, что у меня по спине пробежали мурашки. Она представляла, как целует меня, как прикасается к моей коже, как отдается мне без остатка. Я не могла поверить своим глазам. Гермиона… она хотела меня! Даже сейчас, когда у неё есть парень. Но зачем же ей тогда Драко? Так проходили наши «задержания». Я давала ей глупые задания, а сама копалась в ее голове, наслаждаясь ее смущением, ее страхом и ее тайным желанием. Незадолго до начала рождественских каникул я назначила ей отработку. Ей нужно было сварить какое-то сложное зелье под моим присмотром. Как обычно, я заигрывала с ней, подшучивала над ней, провоцировала ее. Но тут я спросила про ее отношения с моим племянником. И тут она вспомнила о том, что думала дать ему или нет на рождественских каникулах в Малфой-мэноре. Я снова проникла в ее мысли. И то, что я увидела, меня потрясло. Она собиралась переспать с Драко!  Волна ярости захлестнула меня. Как она смеет? Как она может даже думать о том, чтобы трогать его? Она его не любила! Я не хотела, чтобы она трахалась с моим племянником. Я сама хотела ее! В тот момент я потеряла контроль. Я встала с места и выгнала её из класса. — Убирайся! - прорычала я. — Профессор? - сказала девчонка с какой-то ухмылкой. — Чтобы я тебя больше не видела! Она спокойно собрала вещи и почти уже выходя, она обернулась и с этой же ухмылкой подмигнула мне. Какого?! А я осталась одна, задыхаясь от гнева и желания. Я поеду в Малфой минор на рождественские каникулы. Я буду следить за Грейнджер. И найду правду её игр. И если мне представится возможность… я возьму ее себе. Я хочу Грейнджер . И я ее получу.

***

Панси, проходя по коридору, наткнулась на Гермиону, выходящую из своей комнаты старост. Лицо Гермионы было слегка взволнованным, но в глазах читался отблеск недавнего волнения. — Ну что? - с притворным безразличием спросила Панси, стараясь скрыть нетерпение. — Как всё прошло? Гермиона запнулась, её щёки слегка порозовели.  — Всё прошло… супер, - тихо ответила она. Панси приподняла бровь, ожидая продолжения. Гермиона, стараясь избежать взгляда Панси, продолжила:  — После… после того, как она спросила о нем, я вспомнила о твоих словах насчет секса с ним. Она с трудом сдержала себя, чтобы не наброситься на Гермиону с восторгом.  — И что? - прошипела она, стараясь сохранить ровный тон. — Её глаза вспыхнули гневом, - ответила Гермиона. — И она… она выгнала меня. На мгновение в коридоре повисла тишина. Затем Панси, стараясь скрыть торжествующую улыбку, усмехнулась. — Всё идёт по плану, - тихо сказала она, глядя на Гермиону. — Всё идёт именно так, как и должно быть. Молодец, слизеринка.

***

Наконец наступили долгожданные рождественские каникулы. Зимнее солнце заливало замок Хогвартс мягким светом, искрясь в снежных хлопьях, кружащихся за окнами. Студенты, предвкушая отдых и праздничные развлечения, спешили покинуть стены школы. Гермиона, Блейз, Панси и Драко, собрав свои вещи, направились к камину в кабинете Флитвика, откуда планировали переместиться в Малфой-Мэнор. Атмосфера в компании была приподнятой, но в глазах Гермионы читалась некоторая тревога. Она знала, что эти каникулы будут для нее непростыми, и встреча с Беллатрисой не предвещала ничего хорошего. Прибыв в Малфой минор, их встретили Нарцисса и Люциус Малфои. Они были искренне рады видеть ребят и приветствовали их с теплотой и гостеприимством. — Добро пожаловать, дети мои, – сказала Нарцисса, обнимая каждого по очереди. — Мы очень рады, что вы приехали. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, – добавил Люциус, сдержанно улыбаясь. Драко с улыбкой подошел к родителям и тихо сказал:  — Мы, наверное, сегодня вечером наверху повеселимся, так что не ждите нас к ужину. Нарцисса слегка покраснела, а Люциус лишь усмехнулся, понимающе кивнув головой. Гермиона, смущенная этой сценой, поспешила в свою комнату, чтобы оставить вещи. Ей было немного неловко находиться в Малфой Миноре, зная о своих сложных отношениях с Драко и о той тайне, которую она хранила в своем сердце. Оставив сумки в просторной и элегантной комнате, оформленной в мягких пастельных тонах, Гермиона почувствовала, как чьи-то руки обхватывают её сзади. Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Это был Драко. Он нежно улыбнулся ей и притянул к себе, целуя в шею, щеку, а затем страстно в губы, на что Гермиона ответила. Драко подхватил её на руки, и Гермиона, повинуясь порыву страсти, обхватила его ногами. Он направился к кровати, не прерывая поцелуя. В этот момент дверь в комнату внезапно распахнулась, и на пороге появился Блейз. Он замер, увидев откровенную сцену, и прикрыл глаза рукой. — Ой, простите, не хотел мешать, – сказал он, смущенно откашливаясь. — Но давайте уже соберемся, как и договаривались. А то мы так весь вечер здесь проторчим. Гермиона и Драко покраснели и поспешили опуститься на пол. Они чувствовали себя неловко и виновато перед Блейзом, который застал их в такой интимной ситуации. — Да, да, конечно, – пробормотал Драко, поправляя волосы. — Сейчас будем. Гермиона, стараясь скрыть свое смущение, быстро поправила платье и вышла из комнаты вслед за Драко и Блейзом.

***

Комната Блейза дышала теплом и уютом. На камине потрескивал огонь, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные гобеленами. На низком столике, окруженном подушками, высилась гора пустых бутылок из-под сливочного пива. Обсуждения стихли, уступив место пьяному бормотанию и бессвязным обрывкам фраз. Блейз и Панси, слившись в страстном поцелуе, казалось, забыли о существовании остального мира. Их тела переплетались, словно две лозы, стремящиеся к солнцу. Гермиона чувствовала, как румянец заливает ее щеки. Не то чтобы она была невинной овечкой, но подобная откровенность в ее комнате вызывала легкий дискомфорт. Драко, сидящий рядом с ней, казалось, разделял ее смущение. — Может, выйдем подышать? - предложил он, слегка покраснев. Гермиона кивнула, с благодарностью принимая его предложение. Она чувствовала себя приятно пьяной, но в ее голове царил хаос. Чувства и мысли переплелись в неразбериху, и ей срочно нужен был свежий воздух, чтобы прийти в себя. Как только они вышли в коридор, Гермиона вдруг почувствовала непреодолимое желание. Желание прикоснуться к Драко, почувствовать его губы на своих, забыться в поцелуе. Поддавшись порыву, она схватила его за воротник рубашки и притянула к себе. Ее губы накрыли его губы в страстном, жестком поцелуе. Она целовала его так, словно хотела выплеснуть всю свою накопившуюся энергию, весь свой хаос и смятение. Драко ответил на поцелуй с не меньшей страстью. Он прижал ее к холодной каменной стене, проведя руками по ее бедрам, талии и груди. Он шепнул ей на ухо, горячо и хрипло:  — Ты точно этого хочешь? Гермиона застонала в ответ.  — Да.  Она хотела. Хотела забыться, утонуть в его объятиях, почувствовать себя желанной и любимой. Он подхватил ее на руки и понес по коридору. Она не спрашивала, куда он ее ведет. Она просто хотела быть с ним, здесь и сейчас. Он занес ее в ближайшую комнату, повалил на кровать и начал торопливо снимать с себя рубашку. Гермиона завороженно наблюдала за тем, как обнажается его торс. Она никогда не видела его таким… диким. Она начала помогать ему, торопливо расстегивая пуговицы на его брюках. Она чувствовала, как ее тело горит от желания. Он отстранился и начал раздевать ее. Его руки дрожали, когда он расстегивал пуговицы на ее платье. Он провел пальцами по ее коже, вызывая мурашки. Он задрал подол платья, открывая взору ее черные кружевные трусики. Он провел рукой по ее бедру, вызывая у нее стон. Он торопливо стянул с нее трусики и бросил их на пол. Гермиона уже не могла сдерживать свои стоны. Но вдруг она огляделась вокруг. В комнате было темно, но она все же смогла разглядеть очертания мебели. Это была не его комната. — Где мы? - спросила она, задыхаясь. Драко хотел было что-то ответить, но тут его кто-то прервал. — В моей комнате, - сказала Белла, глядя на них сверху вниз. Гермиона замерла. Она почувствовала, как холодок пробегает по ее спине. Она была голая, в постели Беллатрикс Блэк, с Драко Малфоем, который собирался ее трахнуть. Это был самый безумный и опасный момент в ее жизни. И она не знала, что будет дальше. Беллатриса, увидев смятение на лице Гермионы, обернулась к Драко и холодно сказала:  — Драко, выйди. Мне нужно поговорить с Гермионой наедине. Драко, переполненный ревностью и отчаянием, упрямо возразил:  — Нет, Гермиона пошли. Гермиона, чувствуя вину перед Драко, попыталась успокоить его:  — Всё хорошо, Драко. Я сейчас приду. Просто дай нам поговорить по женски. Драко, хоть и с неохотой, но всё же уступил просьбе Гермионы. Он поднял с пола свою рубашку, быстро надел её и, бросив на Беллатрису полный ненависти взгляд, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Беллатриса, дождавшись, пока Драко покинет комнату, закрыла дверь и наложила на неё заглушающие чары, чтобы их разговор не услышали посторонние. Гермиона, оставшись наедине с Беллатрисой, сглотнула слюну. Она чувствовала себя одновременно испуганной и возбужденной. Беллатриса, заметив её замешательство, подошла к ней ближе и тихо спросила:  — Зачем ты с ним, Гермиона? Ты ведь его не любишь. Гермиона, опьянённая алкоголем и переполненная противоречивыми чувствами, попыталась оправдаться:  — Это неправда. Я люблю Драко. Беллатриса усмехнулась и провела рукой по её ноге, от колена до бедра. Гермиона вздрогнула от её прикосновения. — Не лги мне, Гермиона, - прошептала Беллатриса. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты дрожишь сейчас не от любви к Драко, а от желания ко мне. Гермиона задержала дыхание. Она не могла отрицать слов Беллатрисы. Она чувствовала, как её тело реагирует на её прикосновения. Беллатриса продолжала свою игру. Она провела рукой ещё выше по ноге Гермионы, заставляя её сжать бёдра. — При виде Драко ты не дрожала так, как дрожишь при виде меня, - прошептала Беллатриса. — Ты не смотрела на него с таким желанием, с каким смотришь на меня. Беллатриса, видя, что Гермиона теряет над собой контроль, усмехнулась и навалилась на неё сверху, прижав её руки к кровати и поставив ногу между её ног. Гермиона застонала. Она чувствовала, как её тело горит от желания. Ей хотелось оттолкнуть Беллатрису, убежать, спрятаться, но в то же время она не могла противиться этому влечению. Беллатриса, чувствуя её слабость, прошептала ей на ухо:  — Не обманывай себя, Гермиона. Ты не хочешь трахаться с ним. Признайся в этом. Гермиона, потеряв остатки самообладания, прошептала в ответ:  — Нет, я люблю его. Беллатрисса нахмурилась и вжала свое бедро в неё, от чего услышала протяжный стон. — Повтори — Да, ты права. Беллатриса, видя, что Гермиона почти потеряла контроль, прошептала ей на ухо слова, которые обожгли её, словно клеймо:  — Не обманывай себя, Грейнджер. И не смей трахаться с ним. Он не достоин тебя. Только я достойна твоего тела, твоей души. Только я знаю, что с тобой делать. Затем, словно играя с огнём, Беллатриса нежно прикусила мочку её уха, заставляя Гермиону вздрогнуть от удовольствия и страха.  — Иди к Драко, - прошептала Беллатриса, отпуская ее. — Он ждёт тебя. Развлекайся. Гермиона, оглушенная и дезориентированная, послушно направилась к двери, попутно поправляя платье. Разум отказывался понимать, что происходит. Все ее существо бунтовало, но она была словно марионетка в руках Беллатрисы, подчиняясь каждому ее слову. Почти достигнув выхода, Гермиона обернулась, повинуясь непреодолимому импульсу. То, что она увидела, заставило ее замереть. Беллатриса стояла посреди комнаты, в полумраке, словно темная богиня. В ее руках были черные кружевные трусики Гермионы – трофей, символ ее поражения и власти Беллатрисы. С медленной, вызывающей грацией, Беллатриса поднесла их к своим губам, прикрыла глаза и вдохнула аромат, наслаждаясь триумфом. Затем, словно в замедленной съемке, она приоткрыла рот и медленно, чувственно, ввела ткань трусиков в рот, прикусывая и посасывая кружева. Этот жест был настолько откровенным и провокационным, что Гермиона задохнулась от желания и ревности. Она хотела быть на месте этих трусиков, ощущать на себе губы и язык Беллатрисы, отдаться ей без остатка. С трудом оторвавшись от этого завораживающего зрелища, Гермиона выбежала из комнаты, оставив Беллатрису наслаждаться своей победой. Она бежала по коридору, не разбирая дороги, пытаясь унять дрожь в теле и обуздать бушующие в ней эмоции. Ей было стыдно, страшно и невероятно возбужденно. Она знала, что Беллатриса играет с ней, что она использует ее слабости и желания, чтобы манипулировать ею. Но она не могла противиться этому влечению. Она была словно мотылек, летящий на огонь, зная, что сгорит, но не в силах остановиться. Достигнув своей комнаты, Гермиона захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она ненавидела Беллатрису за то, что та с ней делала, за то, что она так легко подчиняла ее своей воле. Но в то же время она не могла отрицать, что ей это нравилось.