Известие о несчастие

!!! Не читать при приеме пищи!!! ≪Юнги вернись, Юнги ты тут, Юнги≫ Это фраза звучит по дому уже битый час от обеспокоенного Чонгука, а Хосок тоже вокруг них носится, как курица. Что сейчас с их мальчиком непонятно, Юнги постоянно ворочается, дышит тяжело и иногда хватается за руку близ сидящего Чона-младшего. Иногда из его глаз текут слёзы, он уши закрывает и опять ворочается. Хосок приподнимает тело младшего, давая стакан воды, тот пьёт, будто находится в сознании. Чонгук гладит его мокрое от пота лицо, пальцами проводит по дергающимся векам, бледная кожа омеги стала будто ещё белее, румянец спал с щёк, лишь тёплые губы напоминают братьям, что Юнги жив. Чон-старший звонит Джисону в страхе, его потряхивает, даже не поздоровавшись, что Хосок делает постоянно, в любой ситуации, велит гнать к ним с препаратами, которые помогут в случае отравления наркотиками. Чон не знает что, но оно обязано помочь Мину. Кладёт трубку агрессивно, что та чуть не ломается, но это все потом. Запах омеги заметно ослаб за полчаса ожидания, мёд кажется скисшим, он не имеет яркости, тягучесть на языке не появляется, это пугает братьев до истерики. Чонгук чуть волосы на себе не рвёт, но руку Юнги в своей держит, когда он успел так привязаться сам не знает, такое же состояние и у Хосока. Никогда этим двоим не нужны были омеги или ещё люди, этот дуэт наслаждался своим обществом, а впускать других было немыслимо. Кто бы ни был рядом с ними, они отваливались уже через день, потому что советовались Чон только между собой, другого они не принимали. Предательство между ними невозможно, братья чувствуют друг друга, общаются без слов, они едины, даже кровная связь не так сильна. Их разум одинаков, он связан и неразрушим. То, что знает один, автоматически хранит в памяти другой. Джисон врывает к ним в дом, бежит в гостиную, где был телефон, и смотрит на отчаявшихся братьев, запахи которых завяли: кора излучает дотошную заплесневевшую гниль, а смола застыла, она больше не пахнет и не разливается по помещению. Хан хмурится, подходит к дивану, раздвигая тела от омеги, проверяет пульс сначала на шее, потом на руке, поворачивает его на бок, рукой берет за щеки и вертит, осматривая лицо. —Лёд принесите! — просит громко Джисон, чтобы братья в состоянии паники услышали его. Дальше парень достаёт из сумки баночку раскрывает ее близ лица, отчего сразу морщится, подносит к лицу Мина, тот дергает шеей, желая повернуться, но Хан ему не даёт, а лишь немного ближе подносит банку. Сбивчивое дыхание Юнги начинает пугать, он начинает истошно кричать, Хосок даёт в руки парня лёд, тот сразу складывает его на голову, а ещё Чон-старший вниз тазик, отходит на пару шагов назад, беря за руку перепуганного от криков Гука. Юнги на мгновение затихает, а после приподнимается в сидячее положение. Осматривается быстро, огромными зрачками по комнате, Джисона за руку крепко хватает. —Пиздец.—единственное, что выдавливаете из себя омега, когда струя рвоты стреляет на лицо Джисона, а потом в предназначенный для неё таз, характерные звуки разносятся по комнате, Чоны сами выворачивают язык только бы не проблеваться. Хан поднимается с колен, дрожащими пальцами, протирает свои веки, чтобы протереть от желчи, разлепляет глаза и шепчет —Где блять ванна?..— Чонгук прикрывая рот, жмурит глаза. На их друге сегодняшний обед троицы, переваренный и не очень стейк с оттенками охры расположились на лице и шее, а жидкость ещё и стекает на его одежду, что Хосок бежит к окну, лишь бы проветрить скисшее помещение—Да блять, где ебучая ванна? — орет доктор, когда Гук по привычке хочет схватить, но брезгует, жестом говоря идти за ним. *** Через время, когда братья, омега и доктор сидели на улице в саду, проветривая дом от запаха переваренного обеда Мином, каждый думал о своём, но вдруг тишину прервал Юнги: —Простите, пожалуйста….Я не думал. —Человек в отключке после приема наркотиков может думать? Я напишу об этом великое исследование: ≪Человек в наркотическом опьянении способен думать≫! Как звучит, а?! —Джисон выделяет каждую гласную, водя пальцем около лица омеги, на что тот только позорно закрывает лицо руками. —Да ладно тебе, Джисон… Мальчишка пытается извиниться, а ты. —Я вообще-то старше вас всех! — на омегу оборачиваются, смотря пристально, а тот лишь прикрывает красные уши. —Спасибо за помощь, Джисон, мы без тебя бы не справились, с ума бы сошли с этим недоделанным.—говорит Чонгук, кланяясь, Хосок тоже наклоняет корпус, складывая ладони над головой. Их слух оглушает звонкий смех. —Братья Чон и не справились? Вот смех-то.— Чоны поднимают свои глаза на Хана, а тот стучит по своей коленке, растягивая свою улыбку до ушей, задыхаясь от собственной шутки. —Принимай благодарность, как должно, а не как псина вшивая.— шипит Хосок, выпуская свои феромоны. Джисон постепенно успокаивается, протирает глаза, поднимается и уходит, не сказав ни слова.