Потеря памяти

После обеда Драко направился прямиком в спальню, сославшись на дурное самочувствие. Комната, в которой он жил вот уже пятый год, претерпела различные изменения за время обучения. Учеников расселяли при поступлении, и не меняли спальню до самого выпуска. Дети частенько оставляли свои вещи на лето, не опасаясь за их сохранность. На стенах оставались висеть плакаты, а в шкафах и тумбочках терпеливо дожидались забытые мелочи. Вопреки всеобщему мнению, в комнате слизеринцев не было идеального аскетичного порядка. Как и у всех, спальня прибывала в состоянии между лёгким беспорядком и тотальным хаосом. Домовики, конечно, старались по мере их сил: заправляли кровати, убирали явный мусор, но личные вещи не трогали. Поэтому первое, что сделал Малфой, когда зашёл — это споткнулся о чей-то забытый на полу шарф. Личные комнаты были все одинаковые, и спальня пятикурсников от них не отличалась. Это было довольно просторное помещение, дальняя стена которого представляла собой эркер с великолепными высокими окнами. Расположение подземелий имело свои плюсы: в отличие от всех остальных факультетов, слизеринцы имели уникальную возможность наблюдать за подводным миром Чёрного озера. Из окон просматривалось ровное песчаное дно, растворяющееся на горизонте в мутной толще воды. Тут и там виднелись огромные валуны, покрытые ковром подводного мха. В иной день на эти камни приплывали русалки и корчили рожицы любому, кто обратит на них внимание. Они не задерживались и, так же неожиданно, как и появлялись, исчезали в зарослях ламинарии, которая издалека походила на густую чащу Запретного леса. Мимо окон постоянно проплывали стайки маленьких серебряных рыбок, а на стекле частенько можно было увидеть медленно ползущих раков-отшельников. У младшекурсников одним из развлечений было разойтись по разным окнам и устроить соревнование на количество рачков. В углублении у самых окон стояли рабочие столы. Их было всего два, поэтому соседям приходилось идти на компромисс. Ситуацию спасало то, что Драко делил стол с Крэббом и Гойлом, а этих двоих можно было убедить в чём угодно. Тем более, парни не были семи пядей во лбу, и свободное время предпочитали проводить не за учебой. Так что их стол был практически в полном распоряжении Малфоя. Это было, пожалуй, самое чистое место во всей спальне. Привычка не позволяла Драко оставлять после себя беспорядок. На столешнице аккуратным рядком стояли учебники и взятые в библиотеке книги. Он пробежался по корешкам: «Тысяча магических растений и грибов», «Трансфигурация. Средний уровень», «История магии», «Стандартная книга заклинаний. Пятый курс», «Магические отвары и зелья», «Трансформационные зелья», «Нумерология. Семантика чисел», «Словарь рун», «Развитие и упадок Тёмных искусств», «Защитные заклинания. Средний уровень». Взгляд зацепился за «Теорию защитной магии» — эта книга совершенно не вписывалась в подобный набор. Драко открыл её на первой попавшейся странице и увидел собственные пометки. Они не содержали в себе никакой информации, а только язвительно насмехались над содержимым третьей главы «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». Малфой рассудил, что это какой-то сомнительный вид развлечений и поставил учебник на место. Помимо книг и лампы на рабочей поверхности не было ничего интересного, и Драко принялся открывать ящики. В основном, в них лежали учебные принадлежности: запасные перья, пустые свитки и чернильницы, в одном ящике находился футляр с очень точными серебряными весами, в другом — разобранный компактный телескоп. Немного разочарованный, парень продолжил обход комнаты. Он осмотрел шкафы и полки, немного задержался, разглядывая столь выбивающиеся из общего стиля комнаты плакаты Пушек Педл у кровати Забини и мрачных Скхененских Соколов между пологов Крэбба и Гойла. На прикроватной тумбочке стоял красивый аметист на подставке в виде завернувшегося в кольцо дракона — подарок от мамы. Содержимое тумбочки Малфой осмотрел очень бегло: пара старых конспектов, пузырьки с бодроперцовым и зельем сна без сновидений, ванные принадлежности. Взгляд зацепился за вытянутый флакончик с перламутровым содержимым. Драко скривился после прочтения этикетки: «Магический стойкий гель для чарующей укладки», и решил больше никогда к нему не притрагиваться. Закончив, парень осмотрелся. Он явно что-то забыл. Его взгляд упал на массивный сундук у ножек кровати. Ну конечно, самый крупный предмет, как можно было его пропустить. Малфой попытался поднять крышку, но та словно приклеилась. — Аберто, — попробовал он, но ничего не изменилось. — Алохомора! — сундук лишь издевательски скрипнул. Драко задумался. Точно не стоит использовать разрушающие заклятия, иначе он полдня будет собирать свои вещи по всей комнате. Он подпрыгнул на месте, когда за спиной послышался язвительный комментарий зеркала: — Ты же не будешь воровать у самого себя, дурашка. И тут Малфоя осенило. Иногда зеркала всё же выдают дельные мысли. — Апери доминус! По ящику прошла едва заметная волна, и крышка с тихим стуком отскочила, открываясь владельцу. Внутри оказалось несколько парадных мантий, набор по уходу за метлой в изящном деревянном футляре, пара книг в кожаных переплётах без опознавательных знаков, составленные друг в друга медные котлы и невзрачного вида картонная коробка. Драко подхватил её и уселся на кровать. В ней лежали кипы писем, перевязанные лентами. Малфой вспомнил, по какому принципу их сортировал: здесь были небольшие стопки от однокурсников, большая часть из них была от Панси и две от родителей. Одна, самая крупная, она занимала почти всю коробку, состояла из писем, которые он получал почти каждую неделю, с первого курса в Хогвартсе. Вторая стопка же была намного тоньше, это были послания лично от матери. Когда Драко вытащил все пачки, на дне коробки он обнаружил ещё несколько предметов. Одним из них был старый значок, у которого почти выдохлась магия, с надписью «Поттер — смердяк». Малфой взял его в руку, чтобы рассмотреть поближе, и надпись поменялась: «Седрика поддержим — он настоящий чемпион». И Драко затянуло в собственное сознание. «Он чувствовал себя крохотным и беззащитным, глядя на гигантов однокурсников. Великаны смеялись, и их улыбки медленно превращались в звериные оскалы. Тут что-то подбросило парня в воздух, и, барахтаясь, он потерял ощущение пространства. Одна из гримас приблизилась и перед Малфоем оказалась огромная морда самого настоящего дракона. Чудовище выдыхало клубы дыма, которые окутали парня плотной завесой. Из этой пелены до Драко начали долетать душераздирающие крики. Голоса становились все громче: «Он мёртв!»… «Мой мальчик!»… «Помогите ему, кто-нибудь!»… «Это мой сын!»… Вдалеке блеснула красная вспышка, и Малфой рванул от неё в другую сторону. Из дыма выпрыгнула змея, и Драко увернулся только чудом. Тварь доползла до необычного камня и скрылась в одной из его полостей. Присмотревшись, Малфой понял, что никакой это не камень. Перед ним лежал почерневший от грязи череп. Парень попятился и упал, напоровшись на что-то ладонью.» Когда Драко очнулся от наваждения, понял, что до боли сжимает значок в дрожащей руке. Он откинул предмет, словно тот был проклят, и ещё минуту тупо смотрел на него, ожидая повторения кошмара. Но в спальне было тихо, а значок перестал пестрить красно-зелёным и вернулся к оскорбляющей надписи. Боясь вновь к нему притронуться, Малфой одёрнул рукав мантии и осторожно, не касаясь предмета голой кожей, положил его обратно в коробку. На дне ещё оставались какие-то вырезки из «Ежедневного пророка», но парень не рискнул их доставать. Переведя дух, он вернулся к письмам, а именно – к посланиям матери. То, ради чего он вообще всё это устроил. Он распустил ленту и погрузился в чтение. Содержимое не сильно отличалось между собой: мать писала слова поддержки и смутные предостережения. В одном письме она просила сына остаться в школе на Рождественские каникулы. Кажется, это было на третьем или четвёртом курсе. Драко прочитал все до единого пи́сьма, но ни одного воспоминания о доме в его памяти не всплыло. Парень не мог понять, что не так. Он надеялся подтолкнуть сознание с помощью этих, бесспорно, личных вещей, но кроме странного видения ничего не появилось. Он снова взглянул на значок. Может, стоит рассказать об этом профессору Снейпу? Драко снова осторожно подцепил необычную вещицу и вложил в конверт с утренним письмом. Так он точно не забудет. Малфой принялся собирать листы обратно в стопки, решив не тратить время на чтение остальных писем. Они хоть и были размыты в памяти, но это было естественным следствием их давности, а не состояния слизеринца. Драко убрал всё обратно в сундук и покинул спальню, направляясь к своим однокурсникам в общую гостиную. Время до ужина слизеринцы провели за домашней работой. В своей сумке Драко нашёл табель с расписанием, зачарованный на обновление. В нём можно было стирать уже написанное, и таким образом менять задания каждую неделю. Под таблицей находился список долгосрочных задач. До начала каникул парень должен был написать разбор пяти хельсингских рун на пятнадцать дюймов и дополнительную работу для Снейпа по Основам для Долголетних эликсиров. Узнав у друзей задания на неделю, Малфой приступил к отработке исчезающего заклятия для трансфигурации. Когда пришло время подниматься в большой зал, он с успехом мог заставить исчезнуть жабу, на которой тренировался.

***

Воскресенье не особо отличалось от субботы. Половину дня Драко догонял однокурсников по программе. Он построил траекторию Ганимеда для урока астрономии, перерисовал Лукотруса из справочника Скамандра для Ухода за магическими существами и принялся за чары немоты, когда к нему подсел Грэхэм Монтегю, капитан сборной Слизерина: — Не забыл, что в понедельник тренировка? — Она стоит у меня в расписании, — коротко кинул Малфой всё ещё сосредоточенный на шумной жабе. — Мы будем отрабатывать новый… — Ква! — жабе явно хотелось вставить своё слово. — …приём. И нам нужно натаскать… — Ква! — …твоих верзил для парной… — Ква! — Чтоб тебя! Силенцио, тупое ты создание! — но жаба принялась верещать пуще прежнего, и Монтегю, скорчившись, удалился восвояси. Уже дойдя до выхода из гостиной, он крикнул: — В четыре на поле, не опаздывай! Малфой проводил его взглядом и со вздохом вернулся к надрывающемуся животному. Наконец, разобравшись с чарами, он откинулся на спинку кресла. После наведённого жабой шума у него немного звенело в ушах. Напротив сидела Панси, строчившая который дюйм эссе про войну с великанами. Девушке явно требовался перерыв. — Хочешь пройтись перед ужином? — Драко подумал, что прогулка должна развеять их обоих. Тем более, он хотел поговорить с подругой ещё с прошлого дня, но им никак не удавалось побыть наедине. Панси подняла на него слегка расфокусированный взгляд и какое-то время пыталась осмыслить его предложение. — Можно, — она в итоге осознала его вопрос. — Только допишу этот абзац, и пойдём. Пока она заканчивала работу, Драко собрал свои вещи и закинул их в спальню. Когда он вышел, Панси уже ждала его у прохода. — Где ты ещё не был? Только сейчас Малфой понял, что девушка восприняла его слова о прогулке, как о необходимости для лечения. Он поспешил пояснить: — Я предложил пройтись не ради восстановления памяти. Ты выглядела уставшей. Панси слегка нахмурилась, но спустя мгновение её брови поползли вверх: — Очень мило с твоей стороны, — она немного помедлила, всё ещё с недоверием глядя на парня. — Думаю, мы можем дойти до библиотеки. Мне как раз нужно было взять экземпляр «Антологии». Они не спеша двинулись по коридорам. Драко было комфортно рядом с подругой. Девушка перестала откровенно к нему липнуть и постоянно трещать без умолку, как делала это на первых курсах. Всё чаще, когда они оставались вдвоём, их окружала уютная тишина. Но теперь Драко задумался: не было ли это потому, что каждый из них проживал внутри свою личную войну и просто не решался ею поделиться. Они оба были так погружены в собственные проблемы, что не замечали переживания друг друга. Он посмотрел на профиль подруги: она шла, погружённая в свои мысли. На лбу залегла глубокая складка, а взгляд был направлен вдаль коридора. Брюнетка то и дело закусывала внутреннюю сторону щеки, хмурясь при этом ещё сильнее. От разглядывания подруги Малфоя отвлёк какой-то звук. Словно что-то поскрипывало или пищало… Его напарница тоже замедлилась, прислушиваясь. Не сговариваясь, они пошли по направлению к звуку. Чем ближе они подходили, тем яснее становилась картина. В тишине коридора эхом раздавался тихий детский плач. Они завернули за угол и увидели маленького мальчика, сидящего в нише подоконника. Мальчик с курса первого или второго, на его груди виднелся значок со змеёй. — Ты чего так далеко от гостиной? — Драко не узнал голос подруги. Он и не подозревал, что она способна убрать все резкие звуки. — Почему ты плачешь? Несмотря на мягкий голос девушки, мальчик всё равно дёрнулся и сильнее прижал свою левую руку к груди. От этого действия он болезненно скривился и испуганно вжался в окно. — Гляди, мы тоже слизеринцы. Я Панси Паркинсон, староста, — девушка указала на значок. — Мой друг — Драко Малфой — тоже был старостой, но сейчас он отлынивает. А тебя как зовут? — она присела на край подоконника, стараясь не задеть ребёнка. — Мэт… Мэт Стоун, — мальчик опасливо посмотрел на старших. — Я вас знаю… Панси взглядом велела Малфою присесть, и он не нашёл ничего лучше, как опуститься на корточки. — Что случилось, Мэт? — девушка опять привлекла к себе внимание ребёнка. — Мы можем помочь. Парнишка долго хлюпал носом, прежде чем выдавил: — Я не виноват… Не ожидал, что наказания в Хогвартсе такие… Старшекурсники переглянулись с непониманием. — Что ты имеешь ввиду? Ты повредил руку на отработке? Давай взгляну, может и не придётся идти к Помфри. Мэт осторожно протянул ей кисть, и Драко услышал, как девушка ахнула. С его высоты было не разобрать, что случилось, и он привстал, разглядывая воспалённые порезы на тыльной стороне ладони мальчика. Малфой не сразу понял, но присмотревшись, разобрал в них слова. «Я не должен перечить» — гласила надпись. Он не помнил ни одного наказания хуже мытья уток в больничном крыле. Да и то было скорее унизительным, нежели таким… жестоким. Он перевёл вопросительный взгляд на подругу и столкнулся с таким же непониманием. — Кто это сделал? — голос Панси звенел от негодования. — П-профессор Амбридж… Драко в помине не помнил никакой Амбридж в Хогвартсе, но Панси его явно знала. Она скомкала свободной рукой край мантии, а её глаза в бешенстве потемнели: — Я эту сумасшедшую каргу зааважу при первой же встрече, — на грани слышимости прошипела она. И добавила уже более чётко: — Мы обязательно донесём это до профессора Снейпа. Он наш декан, он разберётся с этой ситу… — Кхе-кхе. Все трое резко обернулись на звук, а Мэт отдёрнул свою руку и скрыл её в складках одежд. В начале коридора, там, откуда пришли слизеринцы, стояла невысокая коренастая женщина, с ног до головы одетая в розовый. Даже на её голове был большой розовый бант. Вразрез со столь милым образом, на лице у неё расплылась кривая и довольно жуткая улыбка. Женщина заговорила высоким, почти девичьим голосом, от которого внутренности Драко сделали кульбит: — Ваш уважаемый декан посвящён в мои методы обучения. Или вы решили, что вам виднее, как стоит организовывать воспитательный процесс? Панси уже собиралась высказать всё, что думает, и Драко понял, что этого никак нельзя допустить. Он больно ткнул девушку в бок и поспешил ответить сам: — Ну что вы, профессор… Амбридж, — он запнулся на секунду. Это должно быть и есть новый преподаватель. Женщина продолжала снисходительно улыбаться, подтверждая его мысли. — Мы ни в коем случае не осуждали ваши методы. Отнюдь, мы хотели предложить профессору Снейпу позаимствовать у вас парочку приёмов. Панси перевела на него неверящий взгляд, а профессор удовлетворённо хихикнула. Драко только поёжился. — Прекрасно, мистер Малфой. Вы очень похожи на своего отца. Должно быть, вы унаследовали от него много хорошего, — эта странная похвала вызвала у парня чувство отвращения. — Отведите своих однокурсников обратно в гостиную факультета. Скоро ужин, вы же не хотите опоздать? Не дожидаясь ответа, она развернулась и скрылась за углом. Все трое слизеринцев с тяжёлым сердцем вслушивались в её удаляющиеся шаги, и, когда те стихли, Панси таки выпустила весь свой гнев: — Как ты мог?! Я, конечно, знала, что ты бездушная скотина, но не настолько же! Ты видел, что она сделала с рукой ребёнка? А сколько ещё таких детей сейчас прячется по углам замка? У тебя что, совсем нет сердца? Малфой позволил ей выплеснуть всю накопленную ярость и только потом заговорил: — Панси, включи логику. Если бы мы сейчас принялись ей возражать, то все трое обзавелись бы новыми строчками. — Какая разница! Мы старшие, наша обязанность защищать младшекурсников! Какой пример ты подаёшь с таким отношением?! — Самый правильный в данной ситуации. Не перебивай. Мы что с вами, в львятнике, чтобы прыгать грудью на мечи? Хитрость, расчётливость, лесть и обман — вот наша сила, — Драко заметил, что паренёк всё ещё пугливо жмётся в угол подоконника. — Ты же состоишь в шахматном клубе? — он вспомнил невесть откуда взявшийся факт. Мэтт неуверенно кивнул. — Значит, ты стратег. Двигаешься тогда, когда это соответствует выгоде. Если это не соответствует выгоде, остаёшься на месте. Вам должно быть понятно, что я не собираюсь предлагать варианты пыток никакому Снейпу. Я это сказал, чтобы: первое – спровадить эту жабу отсюда, второе – чтобы втереться ей в доверие. На сравнение Амбридж с жабой мальчик хихикнул, а Панси, заметив, что ребёнок повеселел, наконец успокоилась и теперь задумчиво смотрела на Драко. — Не нужно лезть на рожон, — продолжил он. — В следующий раз просто промолчи и притворись со всем согласной. Даже если в душе это не так. Старшие слизеринцы на пару попытались снять боль и воспаление с руки Мэтта, но ничего не работало. — Всё же придется идти к Помфри, — пробормотала Панси. — Чёрт, и мне нужно в больничное крыло, — девушка вопросительно взглянула на Драко. — Я должен был зайти перед ужином за зельями. Брюнетка кинула предупреждающий взгляд, кивнув в сторону ребёнка. Малфой не сразу осознал, на что она намекала: — Ой, да ладно тебе, Панс, — он наконец понял, что оговорился про зелье при постороннем. — Ему лет десять, ты чего. — Мне скоро двенадцать! — забавно вздёрнул подбородок парнишка. Он отмахнулся от помощи девушки и спрыгнул с подоконника. Казалось, это не он плакал пять минут назад. — Я сам могу, не надо. Он первый двинулся в сторону больничного крыла, оглянувшись на старшекурсников. Мэтт явно пытался сделать это непринуждённо, но во взгляде проскользнула неуверенность. Панси что-то хмыкнула себе под нос и двинулась за первогодкой. — Что ты сказала? — переспросил Драко, поравнявшись с ней. В глазах девушки прыгали смешинки: — Ты не заметил? Блондин лишь вопросительно приподнял брови в ожидании ответа. — Он копирует тебя.

***

Всю дорогу до большого зала Панси рассказывала мальчику слизеринские байки, а тот показал ей странный батончик без опознавательных надписей. Малфой слушал их в пол-уха. Он размышлял о том, как же это получилось, что он вспомнил всех преподавателей, кроме этой Амбридж. Возможно, причина заключалась в том, что она появилась в его жизни всего несколькими месяцами ранее, а память проще восстанавливает давние события. Но тогда была непонятна причина отсутствия каких-либо воспоминаний из дома. К слову о доме. Этот розовый монстр упоминал его отца. Неужели они знакомы? Продолжая выстраивать логические цепочки, которые никак не хотели складываться, Драко не заметил, как они зашли в Большой зал и сели за стол. Очнулся он только в тот момент, когда понял, что на него с Панси уже как пару минут пялится половина факультета. А причину долго искать не пришлось. Блондин настолько погрузился в свои мысли, слушая весёлый щебет подруги с их новым знакомым, что не придал значения его продолжению, даже когда они пришли на ужин. Девушка усадила первогодку между собой и Малфоем и продолжила с ним что-то увлечённо обсуждать. Мальчик то и дело косился на Драко, словно не понимая, позволено ли ему вообще тут находиться, но от разговора с брюнеткой не отвлекался. Ещё сильнее накалила атмосферу Миллисента, которая явно была возмущена нарушением социальной лестницы: — Мелкий, ты часом не потерялся? Другие девчонки захихикали, поддерживая её слова, а Мэт сразу сгорбился, словно стараясь стать незаметнее. Панси, которая, по всей видимости, тоже не заметила предшествующей этому игры в гляделки, растерялась с ответом. — Стоун изъявил желание в освоении тоатонгуса, Блоустроуд. И мы, как старосты, ему помогаем. Хочешь, будешь наглядным примером? — с нажимом спросил Малфой. Он помнил, какое влияние оказывал на однокурсников в прошлом, но не ожидал такой яркой реакции. Девушки резко прекратили смешки, а Миллисента лишь сжала зубы и ничего не ответила. Драко обвёл всех слизеринцев холодным взглядом и оценил результат. Больше на них так откровенно не пялились. Он небрежно повёл плечом, сбрасывая с себя оставшееся чувство от непрошеного внимания, и краем глаза заметил, как его попытался скопировать Мэт. У того вышло скорее нервно, но попытку Драко засчитал.

***

Уже в гостиной парень сидел за очередным конспектом, когда к нему неуверенно подошёл новый знакомый: — Мистер Малфой, вы не могли бы действительно показать нам, как работает заклинание тоатонгус? Мы о нём ещё не слышали. — Мистер Малфой – мой отец, а я – Драко, — оторвавшись от своего занятия, он не сразу понял суть просьбы. — И что значит мы? Мальчик неуверенно оглянулся, и блондин увидел за его спиной ещё пятерых. Две девочки старательно отводили взгляд и держались так близко друг к дружке, что казалось, сейчас срастутся. Самый старший мальчик, на вид лет тринадцати, стоял дальше всех и делал вид, что совсем не при делах. А оставшиеся два того же возраста, что и Мэт, подталкивали его в спину. — Гляди-ка, Малфой, да у тебя походу появился фан-клуб! — Блейз с интересом исследователя, как смотрят на каких-то диковинных зверят, рассматривал ребятню. — Это даже мило, в какой-то степени. Хотя не, всё же жутковато. — Не слушайте его. Он – болван, — Панси пхнула под столом мулата. — Конечно же, Драко вам поможет, ведь так? — она красноречиво уставилась на Малфоя. — Да, да, конечно, — парень неуверенно обвёл взглядом собравшуюся компашку. И как Мэт умудрился стать их лидером? Тот мгновенно просиял и тут же затараторил: — Место для тренировок сейчас свободно, можем пойти туда. Только мы не умеем ставить приличные заглушающие чары. Кстати, это Уильям Рой и Тимоти Нельсон – они мои однокурсники, — он указал сначала на русоволосого худенького мальчика, а затем на шатена покрупнее. Эти два парня всё ещё стояли за спиной самого старшего. — Малкольм Бэддок, второй курс. А это его однокурсницы: Анна Хамонд и Агнес Монкли. — Думаю, Мерлин будет рад такой компании, — Малфой махнул в сторону портрета, и малышня понеслась в его сторону. Когда Драко их нагнал и начал ставить заглушку, Мерлин с интересом поинтересовался у детворы: — Какое заклинание учите на сей раз, господа? — Тоатонгус! — магу ответила рыжая девочка. Агнес, как вспомнил Малфой. — Как занимательно. Полагаю, это заклинание появилось позже моего времени. От каких чар оно защищает? Дети вместе с портретом выжидающе уставились на Драко. — Оно не защищает, — Малфой немного замялся. Он не ожидал, что Мерлин заведёт с ними беседу. — Это заклинание превращает язык в жабий. А если тот, на кого его наслали, попытается заговорить, то будет только квакать. — Нынешние маги такие затейники! — старик накручивал свою длинную бороду, пока слушал. — Ну что же, юноша, кафедра ваша. Разучивая новые чары, дети становились всё смелее и раскованнее. Спустя время к ним присоединилась пара младшекурсников, а потом ещё. И вот Драко уже не успевал помогать каждому. На помощь пришёл Бэддок. Он один из первых понял принцип работы заклинания и стал наравне с Малфоем помогать другим. В очередной раз за день блондин слушал беспрерывное кваканье. Через минут двадцать к ним подошла темноволосая шестикурсница: — Я думала, вы меня заждались, а вы нашли нового учителя! — сказала она с притворным возмущением. — Прошу прощения за опоздание, меня задержала профессор Макгонагалл. — Лора! — к ней поспешили дети. — Драко показывает нам заклинания тоатонгус! — Я заставил Милли квакать! — Неправда, я притворялась! Дети наперебой делились с девушкой впечатлениями. Она протянула поверх их голов руку, обращаясь к Малфою: — Лоретта Мортон, мы никогда не знакомились официально. Блондин пожал ладонь: — Драко Малфой. Я тебя видел раньше на трибунах во время тренировок. — Да, я приходила ждать Терренса, — с улыбкой ответила девушка. — Присоединился к нам? — Лоретта заметила, что парень не понял смысла вопроса. — Мы занимаемся практикой защиты с младшекурсниками в свободное время. Сам понимаешь, больше некому. Малфой уже хотел задать логичный вопрос, но вовремя прикусил язык. Видимо, Амбридж не особо утруждалась на уроках: — Я лишь показывал шутливые чары новым знакомым, — он обернулся на Мэтта. Тот самозабвенно махал палочкой, не замечая внимания. — Лора, а можно мы сегодня разучим ещё что-нибудь подобное? — обратилась к девушке одна из второкурсниц. — Это веселее экспелиармуса. — Ну-у-у, — брюнетка сделала вид, что обдумывает эту просьбу. Со всех сторон посыпались «ну пожалуйста, пожалуйста!» и девушка показательно сдалась. — Разве что только сегодня. Мы сильно отстали! Радостные возгласы ребятни заглушили её тихий смех.

***

Малфой смог вырваться из лап детей уже после отбоя. Их с Лореттой не отпускали до тех пор, пока они не выдали весь свой арсенал. Драко сам научился парочке новых приёмов у шестикурсницы. Но как бы весело это не было, он сильно устал. Поэтому сразу направился в спальню, тем более, его друзей в гостиной уже не было. В коридоре он встретился с Панси. На секунду Драко испытал дежавю, но девушка развеяла это ощущение, заговорив первой: — Ты хорошо справился, — и снова этот странный нечитаемый взгляд. — Всё в порядке? — Да. Просто… — девушка отвела взгляд. — Ты изменился. Парень не нашёл, что сказать, но Панси и не ждала ответа. Пробормотав пожелание доброй ночи, она скрылась за дверью женской спальни. Уже лёжа в своей постели, Драко размышлял о её словах. Конечно он изменился — Малфой не помнил большую часть своей жизни. Вместе с воспоминаниями исчезла вся его личность, и ему приходилось восстанавливать её по кусочкам, по догадкам. Он помнил свои мысли, эмоции и чувства из прошлого, но не мог связать их с собой настоящим. Казалось, раньше он был другим человеком. У него остались привычки из прошлого, и это сбивало с толку. Порой он ловил себя на каком-нибудь действии или слове, совершенно не понимая природы своих поступков. То, что ему казалось напускным, рушилось, как карточный домик, без единой взрывной карты. Эта шестикурсница Лора действительно искренне помогала малышне, а Панси и Блейз искренне делили общую боль друг с другом. Единственный, кто был фальшивым и потому не вписывался, был сам Малфой. Почему, почему, чёрт возьми, он поступал так, как поступал? Снейп предупреждал, что ему могут показаться нелогичными поступки других людей, но пока единственные нелогичные поступки Драко замечал лишь за собой. Он не был близок ни с кем с факультета, у него фактически не было настоящих друзей. А студентов с других факультетов и упоминать не стоит. Сейчас он даже не помнил собственную семью. У парня резко скрутило живот, и всё тело пробрал озноб. Малфой машинально кинул согревающие, но ситуация не улучшилась. Драко свернулся, обхватив себя руками. Поганое чувство не уходило, и на глаза стали наворачиваться слёзы. Он съел что-то не то на ужине? Тогда бы симптомы проявились раньше. Его кто-то проклял? Может, это из-за занятия с младшекурсниками? Кто-то задел его одним из заклятий и из-за неопытности наложил эту гадость? Но сознание тихонько пищало, что всё это бред, и такое заклятием не наслать. Взгляд зацепился за аметист на прикроватной тумбочке. Малфой вспомнил, как получил подарок. Это было на дне рождения, летом, перед первым курсом Хогвартса. «— Если не сможешь уснуть, а меня не будет рядом, он тебе поможет. Этот минерал называется аметист. Он обладает одним очень полезным свойством — защищать сны» Живот скрутило с новой силой. Драко поднёс камень ближе к лицу и начал всматриваться в переливы граней, перебирая в памяти те немногие воспоминания с матерью, что у него были. Он положил камень под подушку и, стараясь игнорировать перешедшее из живота в район сердца чувство, провалился в беспокойный сон.