Маленький шиди пика Цюндин

      Первое, что Сяо Син узнал о Цюндине, это что его шицзе нужно избегать любой ценой — потому что, если они вцепятся в него своими коготками, он пропустит утреннюю тренировку. По всей видимости, они думали, что он их личная кукла, с которой можно играть, а не шиди, о котором нужно заботиться. И абсолютно никто из его шисюнов не хотел его спасать, а когда шидзунь увидел, что с ним стало после их игр, его единственной реакцией был смех и пожелание ему удачи в следующий раз попасть на уроки. Предатель! Разве он не должен ругать их и таскать на занятия? Он же их учитель!       Сяо Син расстроился, что природа наградила его таким милым лицом.       Его щеки были красными и болели несколько часов после того, как он сбежал от своих шицзе.       За утренним происшествием последовали уроки чтения, письма и счета, в чем он не нуждался благодаря своей матери, и ответственный за него ученик был доволен его неожиданными умениями, и дал Сяо Сину тексты для начинающих. Книга Цюндин «Контроль и дисциплина», описывающая поведение и правила, была сухой и трудной для восприятия ребенка, но она дала Сяо Сину представление о том, как ему следует вести себя, будучи учеником своего пика.       Список правил был длинным, но многие из них сопровождались пояснениями, так что правила не были простой формальностью. Содержание книги также рассказало ему, что пик Цюндин является пиком лидеров, и эта информация немного напугала мальчика.       Пик Цинцзин считался вершиной ученых, художников, исследователей, музыкантов и тактиков. На пике Байчжань учились воины, телохранители и охотники. Цяньцао был заполнен врачами, травниками и медицинскими исследователями. Цюндин же выпускал из своих стен генералов, командиров, политиков, императорских чиновников или, в случае нескольких шицзе, императорских жен. Сяо Син вздрогнул от мысли, что семьи его шицзе подталкивают их к таким решениям против их воли — к счастью, он знал, что если заклинатель не желает следовать чьим-то требованиям, он может «уйти в уединение» на несколько лет, полностью прервав все связи со своей семьей.       После того, как он переписал свой экземпляр «Контроля и дисциплины», ему дали задание по медитации, а затем предоставили два артефакта, на которых он должен был сконцентрироваться: тела одних людей лучше всего совершенствовались в боевых искусствах, другие — в умственных занятиях. Цюндин был единственным пиком, имеющим артефакты, позволяющие определить, какое направление подойдет ученику больше. На Цяньцао использовали медицинские техники, чтобы узнать, в какой сфере ученик работал лучше всего, в то время как на Байчжане направление вообще не имело значения — боевые искусства или ничего, а на Кусине использовали объединенные техники, с сильным упором на молитву, медитацию и аскетизм.       Сяо Син держал шар из белого нефрита в одной руке и кинжал с черным лезвием в другой. Ему сказали медитировать и представлять, как его ци движется к этим предметам. Он должен делать это в песчаном саду для медитации.       Когда Сяо Син сидел в саду, а его глаза были закрыты, песок под ним начал двигаться и расцветать узорами, похожими на водную гладь, черный кинжал оставался нетронутым, а белый шар начал светиться ярким золотым светом.       Лу Цзыцзин, наставник младших учеников Цюндин, одобрительно кивнул и начал строить мысленные планы по обучению нового ученика. У мальчика был невероятный потенциал, но его нужно тщательно взращивать и оберегать, пока он не сможет сам заботиться о себе — хорошо, что Чжанмэнь-шисюн выбрал этого ребенка для Цюндин. Кто знает, какая судьба ждала его на пиках вроде Цинцзин или Байчжань?       Чем ярче золотое сияние, испускаемое артефактом, тем больше потенциал для культивирования, тем сильнее духовный корень, которым обладает ребенок. Песок в саду для медитаций был сделан из молотого нефрита, породы богатой духовной энергией из пещер Линси и древесной золы, оставшейся от огня священного очага пика Кусин. Он был невероятно чувствителен к ци, проявляя реакцию даже на самое маленькое ее количество. Поговаривали, что когда Чжанмэнь-шисюн медитировал в саду будучи учеником, песок превратился в стекло, стоило ему лишь закрыть глаза. Сильнейшее доказательство его подавляющих духовных корней земли и воды.       Прямо сейчас Лу Цзыцзин видел глубокие узоры мощного корня ветра, а также сильного корня воды. И… если он не ошибался, а он не ошибался, в ци мальчика также находился неглубокий, но объемный корень дерева. Три корня, два раскрытых, один потенциальный. Все они были очень хорошими и правильно развивающимися. Его немного беспокоило равенство сил его корней ветра и воды, что указывало на бурный темперамент, агрессию и склонность к насилию. Но потенциал дерева станет барьером между двумя стихиями. Ему потребуется тщательное взращивание, чтобы ребенок случайно не вырвал элемент дерева и не разрушил в процессе все три своих духовных корня.       Сами артефакты указывали на его стиль совершенствования: черный кинжал стал бы горячим и начал светиться энергией Ян, если бы мальчик был предрасположен к боевым искусствам, тогда, его следовало обучать через физические тренировки, такое чаще всего случается у мальчиков и мужчин. Однако, белый нефритовый шар стал холодным на ощупь, его поверхность покрылась инеем, когда он засветился, как маленькое солнце, пульсируя энергией Инь, на которую реагировал. Это указывало на то, что духовные вены и меридианы ребенка были склонны к духовному совершенствованию, а не физическому.       Мужчины-культиваторы с энергией Инь были редкостью. Причина крылась не в том, что они реже рождались, а в том, что люди с сильной природой Инь привлекали демонов, призраков и блуждающую нечисть. Многие ученики с энергией Инь не могли преодолеть ступени культивации и так и не достигли больших высот в своем совершенствовании. Шэнь Цинцю был одним из таких примеров. Лу Цзыцзин был старшим учеником, когда нелюдимый юноша прибыл в Цанцюн, ему было семнадцать, в рукавах ножи, на подоле одеяний кровь. Его Золотое ядро ​​уже треснуло, а фундамент рушился, его сердце утопало в злобе. Он не обращал внимания на сплетни, которые цеплялись за него, но нужно быть глухим и слепым, чтобы не узнать, что мальчика использовали как накопитель ци в течение по крайней мере двух лет — отсюда его загубленное развитие. Проклятие, учитывая силу его духовных корней.       Сяо Син старался не слишком разочаровываться из-за того, что он не боевой культиватор, хотя ему бы хотелось поучаствовать в боях на мечах. Мастер Лу только посмеялся над ним, когда увидел поникшего мальчика, пообещав, что он еще научится сражаться и летать на мече, но для совершенствования ему придется расходовать свою энергию в других направлениях, и не ждать больших успехов после физических тренировок. Это как разница между поеданием одного фрукта и несколькими тарелками риса на ужин — только для него фрукт был бы энергией, полученной от боевого совершенствования, а огромная порция риса — от медитации.       Что, к сожалению, привело его к теме бытовых обязанностей.       У каждого ученика, даже у тех, кто жил в Цюндин, была работа. Поскольку его стиль совершенствования не подходил для боевых тренировок, соответственно, он не мог носить ведра с водой, рубить дрова и мыть полы, и к счастью, он был освобожден от этих и более сложных физических задач, учитывая его возраст и рост. Вместо этого его отправили работать на кухне, в прачечной и выполнять другие поручения в административном зале.       Его дни были… довольно насыщенными…       Первым делом по утрам он бегал кругами вокруг пика с другими младшими учениками, затем быстро мылся, и бежал на кухню, где готовил еду с другими духовными совершенствующимися. Послеобеденное время они проводили на уроках, изучая поэзию, философию, артефакты, историю, зверей, демонов, талисманы, все и вся, что пригодится заклинателям в работе. Утро второй недели было посвящено упражнениям с мечом и обучению боевым искусствам. Третью неделю он работал в прачечной, где их учили, как сделать стиральный порошок и как обрабатывать пятна. Четвертую неделю он работал в административном зале, выполняя все, что ему поручали старшие. На третьей и четвертой неделе после обеда они занимались медитацией и техниками управления ци, а вечера могли проводить по своему усмотрению.       Нужно было сделать так много, и познакомиться с множеством людей, и прежде чем он осознал, прошло целых три месяца, и его маленькое Золотое Ядро уже начало прорастать в его нижнем даньтяне. Ему нужно, ха-ха, выращивать его как овощ. Учитывая, что он был размером с яблочное семечко, ему предстояло много работы, чтобы из него что-то получилось. — Сяо Син.       Он дернулся, чуть не свалившись с высокого стеллажа, на который взобрался, чтобы вернуть свиток на место, и почувствовал, как большие руки поймали его за талию. Он запрокинул голову и увидел, что шидзунь смотрит на него сверху вниз с ошеломленной улыбкой на лице. — Нельзя лазить по стеллажам, ты можешь упасть. — Спокойно произнес он, отрывая его от дерева, как нашкодившего котенка. Сяо Син вздохнул, позволив своему учителю делать все, что ему захочется, лениво болтая ногами. Когда его опустили на землю, одна его рука все еще сжимала свитки. — Вэнь-шицзе заняла стремянку, этот ученик не хотел ее беспокоить, ее нога все еще болит, — сообщил он своему учителю, тихонько фыркнув. — Полки глубокие, этот ученик ничего бы не повредил.       Шидзунь забрал у него свитки: — Повредишь свитки или нет, не это заботит твоего учителя. Их можно переписать. Пиковый Лорд Му опытен, но он не очень хорош в головоломках, ему бы не понравилось собирать череп Сяо Сина по кусочкам, если бы ты упал и разбился об пол, — мягко поругал он, широкая рука на мгновение погладила его по голове, как глупого кота. Все вокруг относились к нему скорее как к домашнему зверьку, чем как к одному из своих шиди, и он не был уверен, было ли это преимуществом (ему перепадали дополнительные сладости, и кто-то всегда был готов помочь, если он не справлялся с работой), или недостатком (ему было восемь лет! Не четыре! И он не кот!).       Именно на этих мыслях он понял, что шидзунь убирает его свитки: — Ай! Учитель, нет! Это моя работа! — запротестовал он, хмуро хватая мужчину за рукав.       Шидзунь только улыбнулся одной из своих странных улыбок, которые он иногда дарил ему, продолжая убирать свитки. — У этого Мастера есть еще одно поручение, которое он хотел бы, чтобы Сяо Син выполнил, и лучше как можно быстрее, хорошо? — мягко спросил он и положил на место еще один свиток.       Сяо Син зарычал, топнув ногой: — Шидзунь — лидер секты! — запротестовал он. — Ему не следует заниматься работой ученика! Что скажут люди, если увидят! Шидзуню следует помнить о своем положении!       И снова ответом ему была эта дрожащая улыбка, как будто мужчина не был уверен, смеяться ему или плакать. Это было странно, и Сяо Сину это не нравилось. — Мм, этот Мастер будет более осторожным в будущем. Сяо… Син должен будет напомнить ему, — рассеянно согласился он со странной паузой в голосе. Он задвинул последний свиток на верхнюю полку, прежде чем повернуться и подхватить его на руки. К сожалению, это была еще одна вещь, к которой Сяо Син был вынужден привыкнуть — людям нравилось носить его с собой, как игрушку. Шидзунь, его шицзе, его шисюн, даже некоторые из Глав Пиков и старших культиваторов. — Пойдем, этот Мастер сегодня ​​посещает пик Цинцзин. У твоего Шэнь-шишу есть новый ученик, этот Мастер считает, что ты делился с ним водой, когда поднимался на гору.       Сяо Син вспомнил. Он помог нескольким людям на первом испытании.       Сестра с ее юбками, брат с больной ногой и да, еще один крестьянский мальчик, у которого не было воды.       Он не произвел на Сяо Сина впечатления ученого, но… — Этот ученик задается вопросом, использует ли шидзунь его в качестве предлога, чтобы навестить Шэнь-шишу, — задумчиво размышлял он, бросая на своего учителя многозначительные взгляды. У мужчины было восхитительное бесстрастное выражение лица.       Учитель не ответил, что было равносильно признанию.       Сяо Син вздохнул и оперся подбородком на плечо шидзуня. Пока они шли по залам, несколько его шицзе хихикали и ворковали, проходя мимо. Его шисюны бросали на него сочувствующие взгляды. У шидзуня явно было много неудовлетворенных родительских потребностей, а так как Сяо Син был самым младшим, поэтому и страдал от особого внимания такого рода. Ян Сянъянь выполнял свои обязанности гэгэ со злобным ликованием и мучил его самыми разнообразными способами — Фред и Джордж гордились бы им. — На что похож пик Цинцзин? — спросил он, когда они пересекали радужный мост, он лягнул учителя по ногам, безмолвно требуя, чтобы его опустили, но почувствовал, как руки шидзуня лишь крепче сжались вокруг него. Он воздержался от обреченного вздоха. Какого черта его понизили с ученика до плюшевого мишки? — Красиво, спокойно, прохладно, — задумчиво перечислил шидзунь, даже не останавливаясь, пока Сяо Син устраивался поудобнее и прижимался к его плечу. — Он наполнен бамбуковыми рощами и извилистыми дорожками, пустыми павильонами для созерцания садов и ручьев. Это место, наполненное красотой природы. Здесь находится самая большая библиотека горной секты Цанцюн с книгами и свитками по каждому предмету, с множеством бестиариев, сборников травологии, исторических записей и даже биографий, написанных Повелителями Пиков и культиваторами прошлого.       Сяо Син дернулся: — Есть ли… книги о расследованиях и языке цинь*? — нерешительно спросил мальчик. Он прочитал все, что смог найти о музыкальном совершенствовании Цюндин, но это не было предметом широкого изучения на их пике, информации было совсем мало. Но Цинцзин был известен своими музыкантами. Возможно, у них больше книг на эту тему? — Конечно. Но это сложный предмет для изучения. Этот мастер пытался учить его много лет назад и потерпел неудачу, несмотря на потраченные годы. Язык цинь не для слабонервных, — предупредил его шидзунь, когда они прошли мимо нескольких учениц Сяньшу, девушки смотрели на них широко раскрытыми глазами. Он предположил, что вид их лидера секты, несущего своего младшего ученика, как любимого сына, привлечет внимание любого, кроме пика Цюндин, который уже давно привык к глупостям их шидзуня. — Этот ученик уже говорит на другом языке. И немного на еще нескольких. Этот ученик хорош в языках, — упрямо проворчал он, извиваясь в руках учителя. — На каких? — серьезно спросил шидзунь тем раздражающим тоном, которым родители хвалили своих детей и в то же время сильно сомневались в правдивости их успехов. — Я свободно говорю на английском, одном из западных торговых языков. Но думаю, я немного отвык без практики, — произнес он по-английски, внимательно ища любую вспышку узнавания. Но ничего значительного не произошло, был только легкий недоуменный взгляд. — Этот ученик знает, что язык цинь будет трудным. Но он все еще хочет учиться. — Он должен был учиться. Это единственный способ найти дух его матери и похоронить ее останки должным образом. И это был полезный навык. Он смог бы помочь многим людям, изучив его, даже если его первоначальное желание сделать это было полностью эгоистичным.       Пик Цинцзин, когда они прибыли, оказался таким же красивым, как его описал шидзунь, Сяо Син упрямо брыкался и извивался, пока наконец его не опустили на землю, после чего он приблизился к ближайшему стволу бамбука, чтобы коснуться его. Он никогда не видел подобного раньше. — Сколько ему лет? Как он стал таким большим? Вырастет ли он еще больше? — быстро спросил он, прижимая ухо к огромному зеленому стволу и постукивая по нему костяшками пальцев. Он знал, что внутри каждого кусочка пустота, но была ли там жидкость? Бамбук был частью семейства трав, но рос просто огромным.       Шидзунь лишь улыбнулся: — Этому бамбуку тридцать лет. Почва пика Цинцзин богата ци, не так сильно, как пещеры Линси на Цюндин, но намного больше, чем где-либо еще за пределами секты. Он действительно будет больше. Когда твой Шэнь-шишу стал Повелителем Пика, лес срубили. Весь этот бамбук был выращен за то время, пока он является Повелителем Пика, и когда он уйдет в отставку и выберет наследника, бамбук срежут еще раз, — объяснил он, пока Сяо Син экспериментировал с простукиванием ствола. — Значит, с каждым избранием Пикового Лорда Цинцзин подстригают траву? — спросил он шутливо.       Шидзунь усмехнулся: — Можно и так сказать. Пойдем. Твой Шэнь-шишу разозлится на этого Мастера, если мы задержимся еще немного, — сказал он, подзывая мальчика, чтобы тот вернулся на свое место.       Сяо Син подозрительно посмотрел на него. — На руки не брать. Это недостойно, — твердо заявил он, подбегая, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, пока улыбка не исчезла с лица учителя. Он не мог потеряться (наверное), поэтому его не нужно было поднимать и тащить, как мешок с картошкой. Ему также не нужно было держать шидзуня за руку, будто малышу.       Ему понравилась форма Цинцзин, которую он увидел, следуя за шидзунем по извилистым дорожкам, заметив учеников, занимающихся со своими свитками в некоторых павильонах под открытым небом. Несколько из них практиковались на инструментах, были слышны приветственные крики боевых культиваторов, которые в настоящее время бегали вокруг пика. Они приветствовали лидера секты, пробегая мимо, повышая голоса, но не останавливаясь. Девушек было очень мало.       Они завернули за последний угол, и именно тогда Сяо Син впервые увидел Шэнь-шишу. Он ожидал несравненной красоты после всех разговоров на Цюндине о том, как шидзунь из кожи вон лезет ради младшего брата, этот мужчина был привлекательным и элегантным, и в целом красивым. И мрачным, понял он, когда темные глаза метнулись в их направлении, холодные и злые. Его взгляд скользнул вверх и вниз по шидзуню, прежде чем остановиться на Сяо Сине, который слегка дернулся, желая спрятаться за учителем, это детское желание усиливалось от злобы, которая наполняла взгляд мужчины, чем дольше он смотрел на него. — Шэнь-шиди, — поприветствовал его шидзунь, слегка поклонившись, Сяо Син быстро последовал его примеру, согнувшись в талии. — Чжанмэнь-шисюн, — ледяным тоном поприветствовал Шэнь-шишу, — что привело прославленного лорда Цюндин на мой пик? — коротко спросил он.       Сяо Син слегка дернулся, его глаза расширились от тревоги, когда шидзунь положил руку ему между лопаток и осторожно подтолкнул вперед. — Этот Сяо Син желает изучить язык цинь, а этот Мастер, к сожалению, несовершенен в этой области. Шэнь-шиди — лучший в музыке, этот Мастер не мог выбрать иную кандидатуру, — польстил он.       Шэнь-шишу посмотрел на него так злобно, что Сяо Син тут же почувствовал прилив адреналина. Шэнь-шишу ненавидел его. Он знал этот взгляд. Точно такой же взгляд был у Снейпа. Он увидел, как мужчина открыл рот, чтобы отказаться, и сердито сглотнул, нет, если бы он был проблемным ребенком, это было бы другое дело! Но не отказывайся только потому, что он тебе не нравится! Душа его матери в опасности!       Он стиснул зубы и посмотрел прямо на мужчину. Если он не научит его, то Сяо Син просто прокрадется к его вершине и все равно будет учиться, хотя бы по книгам! Никаких запретов на это не было! (Он проверил).       Шэнь-шишу выгнул бровь, а через мгновение его веер распахнулся, скрывая нижнюю половину лица, оставляя лишь надменный взгляд сверху вниз. — Мальчик. Почему ты хочешь учиться? — спросил он.       Ни за что, черт возьми, он не расскажет этому придурку о своей матери. — Потому что я хочу. И буду, — упрямо заявил он. — Сяо Син, — выругался шидзунь, схватив его за плечо, но мальчик не прерывал зрительного контакта с Шэнь-шишу. Если бы он это сделал, он бы проиграл. Он проиграет, а Шэнь-шишу выиграет, а это было неприемлемо.       Черные глаза сузились, и Сяо-Син прищурился в ответ, когда они смотрели друг на друга.       Шидзунь вздохнул: — Возможно, это была плохая идея. Этот Мастер извиняется перед Шэнь-шиди за то, что побеспокоил его. Сяо Син…       Раздался резкий щелчок закрывшегося веера, и Шэнь-шишу злобно посмотрел на шидзуня: — Ты сомневаешься в этом Мастере, Чжанмэнь-шисюн? Ты думаешь, что он не способен обучить этого ученика? — холодно спросил он.       Шидзунь поник: — Нет! Нет, это не…       Шэнь-шишу посмотрел на Сяо Сина: — Иди сюда, мальчик.       Рука шидзуня на мгновение сжалась, но Сяо Син не собирался позволять этому человеку победить его. Он на мгновение оперся на руку учителя, сделал глубокий вдох, а затем оттолкнул ее, чтобы идти вперед. Будь то пощечина или согласие на урок, он встретит его с расправленными плечами и высоко поднятым подбородком.       Шэнь-шишу схватил его за подбородок, когда мальчик подошел ближе, ногти впились в его кожу, насильно поворачивая голову из стороны в сторону, глаза весело блестели от того, как Сяо Син стиснул зубы и попытался взорвать его голову силой одного лишь взгляда. Осмотрев лицо, мужчина схватил его руки, безжалостно впиваясь в точки между костями, от чего Сяо Син чуть не вскрикнул, шипя сквозь стиснутые зубы и пытаясь выдернуть руки. — Сяо Цзю! — Голос шидзуня немного дрогнул. Кто такой Сяо Цзю?       Пальцы Шэнь-шишу впились еще сильнее, и на этот раз мальчик вскрикнул — и едва сдержал рефлекс, чтобы не ударить мужчину по голени, порыв, который тот заметил, если судить по дикому веселью в глазах его шишу. — Ты будешь приходить на Цинцзин по вечерам на уроки цинь с этим Мастером, — строго объявил он, отпустив руки Сяо Сина и бросив взгляд на шидзуня, — Убирайся с моего пика. Заберешь его в девятом часу.       Шидзунь, казалось, разрывался между облегчением и неуверенностью, глядя на Сяо Сина, когда тот потирал руки с мрачным видом. — Сяо Син? — мягко спросил он. — Ты уверен, что хочешь продолжить этот путь? — спросил он.       Мальчик сердито посмотрел на своего учителя и упрямо кивнул: — Я сказал, что буду учиться, значит буду. Этот ученик не лжет и не отступает от своего слова! — твердо заявил он.       Шэнь-шишу фыркнул, спрятав лицо за веером, а глаза его блестели мрачным весельем. — Ты слышал его, Чжанмэнь-шисюн. Только время покажет, насколько он похож на своего шидзуня, — заявил мужчина, прежде чем махнуть мальчику рукой, чтобы тот следовал за ним, не дожидаясь, пока шидзунь уйдет. Сяо Син встревоженно посмотрел на них (Шидзунь выглядел опустошенным после этих слов, почему?!), пока учитель не встряхнулся и мягко улыбнулся своему младшему ученику, указывая ему следовать за Шэнь-шишу. Он поклонился своему учителю, прежде чем повернуться на пятках и погнаться за высокой фигурой в зеленом и белом, пока тот шел впереди к одному из больших учебных зданий.       Внутри была довольно симпатичная и просторная учебная комната, там не было низких столов, за которыми могли бы работать ученики, зато почти на каждой стене стояли подушки для колен и инструменты. Красивые бамбуковые ведра стояли у одной из стен рядом с деревянной коробкой-талисманом, на крышке которой было написано слово «снег». — Садись, — скомандовал Шэнь-шишу, заняв позицию в передней части комнаты, Сяо Син быстро сел перед ним. — Ты умеешь играть на каком-нибудь инструменте? — Отвечая Шэнь-шишу, этот ученик получил базовые навыки владения пипой и флейтой, — объяснил он. — Есть ли у тебя другие музыкальные способности? — спросил мужчина, слегка нахмурившись. — Этот ученик — талантливый певец, но у него давно не было занятий, Шэнь-шишу. — Спой для этого Мастера. Все, что угодно.       Сяо Син моргнул, задумавшись на мгновение, прежде чем слегка пошевелиться, выпрямив спину и начав одну из мелодий, которые слышал от тетушек из борделя. В детстве ему было тяжелее петь, но теперь, когда он стал старше, у него расширились легкие, и ему стало гораздо легче удерживать длинные ноты, без дрожания голоса из-за нехватки воздуха.       Шэнь-шишу смотрел на него поверх веера непроницаемым взглядом. — А этот ученик знает танец, сопровождающий эту песню? — наконец спросил он после долгой паузы.       Сяо Син почувствовал, как его щеки вспыхнули. — Да, — коротко ответил он почти воинственным тоном, сжав руки в кулаки на коленях, отказываясь смущаться из-за доброты тетушек из публичного дома, проявленной к нему, когда он был маленьким. Девочки, которые были немногим старше него, учили его своим танцам, тому, как красиво укладывать волосы, как наносить и снимать макияж, тонкостям своих украшений и платьев. Его мать, безусловно, ценила его помощь, когда была слишком истощена, чтобы делать все это самой. Он делал все, что мог, чтобы хоть немного облегчить существование женщине, которая бросила все, чтобы сохранить ему жизнь.       Темные глаза напротив блеснули, и мужчина поднялся на ноги, жестом велев ему оставаться на месте, пока он не принес простой семиструнный гуцинь со стены рядом с окном. Он положил его перед мальчиком, а за ним одно из ведер и коробку с талисманами.       Мгновение спустя мужчина снова уселся на подушку напротив с гораздо большим и искусно сделанным гуцинем. — У тебя пальцы истекут кровью до того, как этот урок закончится, — пообещал Шэнь-шишу, указывая на ведро с водой и талисманы. — Вас учили основам использования талисманов? Преврати воду в снег, он тебе понадобится.       Ох, черт.

____

      Действительно, понадобился.       Сяо Син ушел со своего первого урока с трясущимися и воспаленными пальцами, подушечки которых были изрезаны струнами. Они были белыми, как мел, и бескровными из-за холода снега, в который его заставляли регулярно опускать руки — он подумал, что это единственная причина, по которой ни один из инструментов не был покрыт кровью! Какой мерзкий учитель! Тем не менее… он многому научился…       Он хотел засунуть пальцы в рот, но знал, что от этого им будет только хуже. Жар его рта на порезах и замерзших от снега руках… Плохая комбинация.       Теперь появилась новая проблема…       Он потерялся.       Сяо Син вздохнул, пряча дрожащие руки в рукава, чтобы их не было видно. Он тихо брел по тропинке, стараясь не паниковать, он знал, что в конце концов наткнется на кого-то, кто сможет хотя бы указать ему правильное направление и — о, как раз вовремя.       Он услышал, как кто-то рубит дрова.       Слегка ускорившись, он заметил дровяной сарай на боковой тропинке и ученика Цинцзин, который был на несколько лет старше его и усердно работал. Он… действительно выглядел занятым… Может, ему просто идти дальше? Было бы грубо беспокоить кого-то, Сяо Син определенно ненавидел, когда люди отвлекали его во время работы.       Но затем мальчик перестал рубить и посмотрел прямо на него, выражение его лица было настороженным, а затем он удивленно моргнул.       Сяо Син тоже, наконец-то узнав его. — Ты мальчик с вступительного испытания! — оба выпалили одновременно. И снова замолчали, старший мальчик покраснел и посмотрел себе под ноги, в то время как Сяо Син рассмеялся и быстро направился к нему. — Я рад, что ты прошел, — весело сказал он, заставив мальчика замереть и посмотреть на него сверху вниз, слегка сбитого с толку, прежде чем он неуверенно улыбнулся. — Этот Сяо Син. Как зовут шисюна? — спросил он с любопытством.       Волосы мальчика были пушистыми и кудрявыми, Сяо Син не видел никого с кудрявыми волосами в этом мире раньше, но, поскольку все выглядели как азиаты, он предположил, что они все еще находились в закрытой культуре без внешней торговли. Он знал, что история Китая развивалась за тысячи лет до Европы (бумага была изобретена китайскими учеными в сто третьем году нашей эры, не говоря уже о зубной пасте и сантехнике). Возможно, этот шисюн полукровка? — Этого зовут Ло Бинхэ, — признался он, кладя топор на плечо и улыбаясь ему немного спокойнее. — Что Сяо-шиди делает на пике Цинцзин? И, на какой Пик тебя приняли? Этот ученик не узнает форму, — признался он, с любопытством рассматривая бело-черное ханьфу.       Такой вежливый! Сяо Син перешел к уличным диалектам, на которых вырос, совершенно уверенный, что Ло-шисюн был таким же крестьянским ребенком, как и он, и с ним не было необходимости вести себя официально. — Шидзунь не знает языка цинь или музыки, поэтому, когда я сказал, что хочу научиться, он привел меня к Шэнь-шишу, и спросил, могу ли я присоединиться к урокам здесь. Я начал сегодня! — Он продемонстрировал свои покрасневшие и воспаленные кончики пальцев, разодранную кожу, более глубокие порезы, начинавшие сочиться кровью, испорченные ногти и глубокие вмятины от струн. — Я попал на пик Цюндин.       Глаза Ло-шисюна широко распахнулись не только от вида его поврежденных рук, но и от упоминания о его пике. — Ты на первой вершине! Этот ученик не может называть Сяо-шисюна «шиди»! Этот ученик из того же поколения, но ниже по положению! — пробормотал он, быстро отступая назад и как следует кланяясь. — Но… Ло-шисюн старше меня? — указал Сяо Син, наклонив голову, — даже если мы одного года обучения, у тебя есть жизненный опыт, которого не хватает этому шиди. Например, знания дороги к радужному мосту, — с надеждой признался он.       Ло-шисюн моргнул: — Сяо-ши… сюн потерялся? — спросил он, быстро поправляя свою оговорку упрямым кивком самому себе.       Сяо Син мрачно кивнул: — А шидзунь сказал, что подождет этого ученика после уроков.       Ло-шисюн повернулся и вогнал лезвие топора в пень, над которым работал: — Тогда этот ученик проводит туда Сяо-шисюна. — А как насчет твоих обязанностей? — Я могу закончить их позже, — твердо пообещал он, идя впереди по тропинке. Для двенадцатилетнего мальчика у него были раздражающе длинные ноги. Он определенно собирался вырасти большим. Сволочь. — Нравится ли Сяо-шисюну пик Цюндин? — спросил он, когда они шли, или, вернее, он шел, а Сяо Сину приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать от него, по крайней мере, пока Ло Бинхэ не понял и не замедлился. — Там мило. И много дел. Но мои шицзе продолжают щипать меня за щеки, а шидзунь просто смеется надо мной. Даже когда из-за них я пропускаю уроки! Разве он не должен отчитать нас и… и сказать им оставить меня в покое, чтобы я мог заниматься? — спросил он в отчаянии. — И еще меня все берут на руки, как будто я домашнее животное, а не человек, — фыркнул он. — Но… но сады действительно хороши, черепаха все время залезает в огороды с травами для кухни! Его зовут Лаоши, и он огромный, я мог бы покататься на нем, но это было бы грубо, и он очень старый, я не хочу причинять ему боль.       Та часть Сяо Сина, которой было около восемнадцати, была смущена этим детским потоком энтузиазма и жалоб, но для его восьмилетнего ума это были очень важные вещи. Черепаха была такой странной, уникальной и забавной, что ему захотелось рассказать об этом Ло-шисюну, потому что кто когда-либо слышал о старой гигантской черепахе, которая ломала заборы, чтобы съесть весь кориандр? — На следующей неделе моя очередь помогать на кухне, поэтому я подкупаю его, чтобы он не ломал забор, таская ему обрезки капусты и салата, — немного похвастался он. Недели, которые он проработал на кухне, были единственными, когда черепаха не ломала ограду. У него была сделка с Лаоши. Он получит капусту, если не сломает забор. Если он его сломает, то Сяо Син не даст ему ничего до конца недели, потому что он съел все травы и гарниры, необходимые для еды — он не знал, насколько умен Лаоши, но когда он договорился с черепахой, тот, кажется, все понял. — И он понял? — спросил Ло-шисюн, широко раскрыв глаза. — Думаю, да, — сказал он, когда они достигли тропы, ведущей вниз к радужному мосту, и Сяо Син увидел шидзуня, ожидающего его у входа на пик. — Спасибо, что проводил меня, Ло-шисюн! — сказал он, почтительно поклонившись ему в знак благодарности и получив поклон взамен. — Было приятно снова увидеть тебя, Сяо-шисюн, — сказал старший мальчик с легкой, слегка задумчивой улыбкой, глядя вниз на его шидзуня и снова отводя взгляд.       Сяо Син кивнул: — Мм, я снова вернусь завтра, так что, может быть, тогда мы увидимся? До свидания, спи спокойно! — крикнул он, когда побежал вниз по холму к своему учителю, помня о позднем часе и о том, как долго он блуждал по пику в поисках выхода. — Шидзунь! — крикнул он, когда, наконец, споткнулся и остановился перед ним, почти желая, чтобы его поймали, когда он чуть не упал лицом вниз. — Этот… этот ученик извиняется за опоздание. Он потерялся. Но Ло-шисюн мне помог! — весело добавил он, указывая назад на тропу, где — он уже ушел. Сяо Син немного надулся.       Шизунь любезно спросил: — А как прошел твой урок цинь? — Жестко. Смотри! — заявил он, вытягивая руки вперед, чтобы учитель мог увидеть. — Я должен был опускать их в снег! У Шэнь-шишу есть особые талисманы для создания снега, шидзунь! — радостно воскликнул он, Сяо Син уже запомнил начертание талисмана, и теперь его шисюны познают страх. Его шицзе тоже!       Шидзунь осторожно сжал его руки, на его лице застыло сложное выражение. — Сяо Син хочет вернуться завтра? — мягко спросил он.       Мальчик кивнул: — Да! Этот ученик только начинает учиться, шидзунь! Он не сдастся, ни сейчас, никогда! — запротестовал он.       Учитель только усмехнулся его возгласам, накрыв его ладони своими и направив в них ци, закрывая глубокие порезы, но оставляя остальные заживать естественным образом. Без этого у него не образовались бы мозоли, а ему они понадобятся, прежде чем он сможет вырастить собственное золотое ядро ​​и должным образом укрепит свою кожу. — Расскажешь, чем вы занимались? — спросил он, отпуская одну руку, но крепче сжимая вторую. Сяо Син сморщил нос от того, что его держат за ручку, как малыша, но не стал протестовать, у шидзуня был странный, почти сломленный взгляд.       Они вернулись на Цюндин, и Сяо Син рассказал ему все.