Маленький шиди пика Цюндин

      Весь пол Шан-шишу был покрыт льдом.       Сяо Син выругался, хромая вслед за упавшими свитками, лодыжка болезненно пульсировала из-за того, что он поскользнулся и вывихнул ее, он также ударился носом, из-за чего его глаза слезились, и он продолжал шмыгать, чувствуя, что на подходе кровотечение. Он не плакал из-за больной лодыжки — раньше он получал еще более серьезные травмы на улице.        Так вот. Какого черта полы Шан-шишу покрыты льдом?       Он поднял свитки, проковылял обратно в кабинет своего шишу и постучал. Внутри раздался громкий хлопок, и стук, будто стол с бумагами перевернули. — Что?! — голос Шан-шишу раздался изнутри, заставив его немного напрячься, он звучал сердито. — Отвечая на Шан-шишу, у этого ученика есть документы с пика Цюндин для него. Может ли этот ученик войти? — нерешительно спросил он. — Нет. Оставайся там.       Как долго, черт возьми? — Да, Шан-шишу, — протянул он и, прихрамывая, прислонился к стене рядом с дверью и стал ждать. Во время уроков цинь сегодня вечером определенно будет весело, поскольку ему придется сидеть на больной ноге, пока он играет на своем инструменте, к удовольствию Шэнь-шишу.       Он замер на мгновение, когда услышал еще один удар в комнате, а затем дверь распахнулась и показался Лорд Пика Аньдин, который выглядел немного помятым, его волосы были растрепаны, глаза широко распахнуты, и казалось, что он тоже хромает. Мужчина огляделся, прежде чем заметил его, а затем нахмурился: — Ну? — спросил он, его голос звучал хрипло и грубо, как будто говорить ему было больно.       Сяо Син уважительно поклонился и вручил ему свитки, которые тот поспешно схватил. Лорд Пика вернулся в свой кабинет, оставив дверь открытой, и Сяо Син увидел множество других свитков, бумаг, книг и отчетов, разбросанных по полу. Должно быть, Сяо Син напугал его и тот смахнул все со стола, неудивительно, что он был в плохом настроении. На некоторых из бумаг тоже был лед, кое-где проступила изморозь. И в кабинете Шан-шишу было жутко холодно. Он слышал, что некоторые люди лучше сосредотачиваются в холоде, но такая температура была несколько нелепой, если только его талисманы не сломались? — Хм, может, Шан-шишу нужна помощь? Этот ученик… — начал он неуверенно, прежде чем вскрикнуть под яростным взглядом, дверь захлопнулась прямо перед лицом Сяо Сина, из-за чего он снова подскользнулся и плюхнулся назад.       Какой ужасный характер!

_______

      Его больная лодыжка была причиной напряженного урока цинь, но он справился, заработав лишь с несколько резких комментариев по поводу его концентрации, прежде чем Шэнь-шишу отпустил его, пристально наблюдая, как он убрал свой гуцинь и подушку, и опустошил ведро снега снаружи, все время хромая. Мужчина ничего не сказал, позволив ему разбираться самому.       После урока он медленно шел через пик Цинцзин, махая Нин-шицзе, когда она окликнула его с тренировочного поля, где она «практиковалась» со своими боевыми братьями. Ее подготовка была ужасна, она вообще относилась к совершенствованию серьезно? Он нахмурился, глядя на представление, потому что она была на несколько лет старше его, но он видел, как его собственные шицзе сражались намного лучше на Цюндин, и даже однажды он видел, как некоторые из девушек Сяньшу его собственного поколения яростно тренировались, когда он доставлял документы для шидзуня. Они также были более опытными, чем Нин-шицзе. Он полагал, что она, должно быть, была духовным культиватором? Возможно, он был несправедлив, но воспоминания прошлой жизни о Гермионе, Джинни и Луне делали его предвзятым.       Когда он добрался до дровяного сарая Ло-шисюна, его там не было. Похоже, он еще даже не начал рубить дрова, возможно, сегодня это не его обязанности.       Немного надувшись, он вышел из дровяного сарая и направился обратно к пику Цюндин. Шидзунь встречал его с занятий каждый вечер в течение первой недели, но после решил, что Сяо Син может справиться сам, что было огромным облегчением, потому теперь у него появилось время на общение с Ло-шисюном. Еще немного, и он не будет чувствовать себя виноватым за то, что заставил шидзуня ждать его у радужного моста. — …должен знать свое место. — Хахах, да, ты видел его лицо? Он провозится там несколько часов! — Отлично, он такой глупый, может быть, теперь мы отправимся на занятия?       Сяо Син нахмурился, когда группа учеников пробежала мимо, смеясь и болтая между собой. Он не обращал особого внимания на их разговор, но смех звучал немного… грубо? Он мрачно смотрел на их удаляющиеся спины, когда они говорили о своих бытовых обязанностях и о том, как много Шэнь-шишу дал им работы (переписать «Искусство войны», написать соответствующую сезону поэму и усовершенствовать талисман, который им выдали ранее — все довольно просто. Почему они жаловались?). Он взглянул на тропинку, по которой они шли, и вспомнил короткую экскурсию, которую ему устроили во время его второго визита на пик. После того, как шидзунь перестал встречать его, Нин-шицзе и Ло-шисюн показали ему окрестности и эта тропа вела к реке, где они стирали белье.       Он… не должен…       Но он все равно это сделал.       Он пошел по тропинке к реке и, к своему удивлению, обнаружил, что Ло-шисюн сгорбился над ведром и, стоя к нему спиной, молча стирал грязную форму. Сяо Син видел, что кончики его ушей пылали ярко-красным от холода. Или стыда? Он оглядел поляну, нахмурившись при виде двух больших корзин с одеждой, которую нужно постирать, и того факта, что… Ло-шисюн был здесь один.       Где его шисюны? Наверняка он был не единственным, кто дежурил сегодня в прачечной, не так ли?       Он оглянулся через плечо на уходящих учеников, которые злобно рассмеялись, прежде чем переключиться на разговоры о домашнем задании. Предложил ли им Ло-шисюн выполнить их работу, чтобы они могли сделать домашнее задание? И они действительно согласились и свалили на него всю свою работу? Лентяи.       Он закатал рукава и направился к мальчику. — Сяо-шисюн! — Ло-шисюн удивлённо фыркнул, когда поднял глаза и услышал, как Сяо Син борется с огромным ведром. — Какие уже чистые? — спросил он вместо приветствия, заставив Ло-шисюна беспомощно смотреть на почти пустую корзину. В ней было всего несколько чистых ханьфу, остальные были мокрые, но Сяо Син видел грязь на боку корзины, свежую траву, запутавшуюся в переплетении тростника. Неужели ее опрокинули? Он посмотрел на кучу мокрой формы, которую нужно постирать, почти вся одежда была в грязи. Это… форму уже постирали, но, должно быть, она снова испачкались, когда корзина упала. Он кивнул сам себе и встал, чтобы принести ведро чистой воды. — Сяо-шисюн! Ты не… ты не должен мне помогать! — запротестовал Ло Бинхэ, вскакивая на ноги. — Ло-шисюн закончил свою домашнюю работу? — многозначительно спросил Сяо Син, наблюдая, как тот краснеет. — Тогда Сяо Син поможет Ло-шисюну со стиркой, чтобы он мог сделать домашнее задание до того, как сядет солнце. — Он налил воду в ведро. — Но, шисюн…       Сяо Син долил еще немного воды, решив не переполнять ведро, потому что ему придется периодически менять воду, чтобы убедиться, что одежда хорошо отстиралась, а не продолжает плавать в грязной воде. Затем он взял верхнюю форму и бросил ее в воду. Руки ужасно жгло от холодной воды, но это было менее болезненно, чем окунуть их в снег или в кипяток. — Этот ученик занимался стиркой на прошлой неделе. Еще немного не повредит. — Произнес он, небрежно пожав плечами, начиная оттирать грязь с формы. — Не мог бы ты передать мне мыльный корень? — спросил он, и Ло-шисюн так и сделал, его лицо выражало противоречивые эмоции, но взгляд был душераздирающе благодарным. Сяо Син ухмыльнулся, когда тот принялся за работу, а сам начал напевать старую рабочую песню, которую выучил у тетушек в красных фонарях, когда они стирали белье.       Вдвоем, привыкнув стирать сами, в отличие от изнеженных молодых господ и хозяек, с которыми часто работали будучи младшими учениками, они очень быстро выстирали большую кучу формы. Быстрее, чем если бы они ждали, пока начнут работать их боевые братья и сестры. Ло-шисюн повел его к полю на краю пика, где они развесили белье для просушки на ветру, закрепив веревки колышками, а Сяо Син показал Ло-шисюн талисман-липучку, чтобы закрепить одежду. Он всегда старательно следил за вещами, обновляя талисманы каждые двадцать-тридцать минут. — Сяо-шисюн… — внезапно произнес Ло-шисюн, грустно посмотрев вниз и протянув руку, чтобы взять Сяо Сина за руку. Его кожа была опухшей от воды и мыла, все порезы, ссадины и мозоли после уроков цинь резко выделялись на белой коже, опухшие и воспаленные от влаги, раны снова начали кровоточить. Его кожа, по-видимому, была довольно нежной.       Сяо Син со смехом освободил руки: — Нет боли, нет пользы! — произнес он, взмахнув рукой. — Теперь у Ло-шисюна есть время сделать его домашнюю работу, и у этого шиди есть хороший повод попросить у шицзе немного лосьона для рук, он лечебный, — бодро добавил он, не обращая внимания на долгий взгляд, полученный от Ло-шисюна. Было действительно трудно считать выражение его лица, он просто какое-то время смотрел на Сяо Сина темными глазами, совершенно непроницаемыми, как будто ждал подвоха, но затем он улыбнулся, как будто решил доверить Сяо Сину частичку себя.       Ло Бинхэ посмотрел себе под ноги и поморщился: — Этот… не знает, что такое домашнее задание. Он… занимался работой и прогуливал уроки… — жалобно закончил он.       Сяо Син склонил голову набок: — Но… уроки важнее, чем работа. Почему Ло-шисюн не отложил ее, чтобы закончить позже? — спросил он с любопытством.       Старший мальчик отвел взгляд, заламывая руки, выглядя очень несчастным, и… Сяо Син не понял почему. — Темнеет, — внезапно сказал Ло-шисюн, — Сяо-шисюн должен вернуться на Цюндин, прежде чем его шисюны начнут волноваться за него! — Ло-шисюн! — завопил мальчик, когда его оттолкнули от стирки, руки Ло Бинхэ легли ему на плечи, почти лихорадочно толкая его вверх по дорожке. — Ты не… если ты не хочешь отвечать — не надо меня толкать! Можно же просто сказать! — запротестовал он, споткнувшись, когда его лодыжка стрельнула болью, из-за чего его нога подогнулась. — Этот… Сяо-шисюн ранен? — спросил Лю Бинхэ вдруг.       Он проворчал, кивнув: — Я подвернул лодыжку, доставляя свитки Шан-шишу на Аньдин. Я думал, что смогу ходить, как обычно, но… мне все еще больно, — признался он, осторожно наступая на травмированную ногу. — Я забинтую ее и буду спать с компрессом сегодня. Я буду в порядке, но, пожалуйста, не толкай меня. Было больно, — серьезно сказал он.       Ло-шисюн снова посмотрел на него и в замешательстве склонил голову набок. Он сказал что-то странное? Его шисюн сказал, что иногда Сяо Син говорил как старик, и что это неприятно слышать от восьмилетнего ребенка, его шицзе сказали, что это мило и просили не слушать старших, они любили маленького джентльмена. Может быть, Ло-шисюн был таким же, как его шисюн с Цюндин, и его манера речи казалась ему странной и отталкивающей?        Ло Бинхэ встал перед ним и опустился на колени: — Залезай. Этот ученик отнесет Сяо-шисюна обратно на его пик в благодарность за помощь в стирке. — Э! Нет! Я тебе не для этого помог! Нет! — рявкнул он. — Это просто вывихнутая лодыжка, я не ребенок, я могу ходить! — Пожалуйста? — жалобно произнес Ло-шисюн, скорбно оглядываясь через плечо, — Этот бы чувствовал себя лучше, если бы знал, что Сяо-шисюн не усугубит свою травму, возвращаясь на Цюндин, когда этот мог бы помочь в этом маленьком деле.       Сяо Син нахмурился, недовольно нахохлившись. Этот взгляд на него не подействует! Ты можешь выглядеть жалко, если тебе это нравится, но это не сработает! Нет! У него каменное сердце! — Мы друзья, не так ли?       Ах ты ублюдок.       Сяо Син сломался, как мокрый замок из песка. — Друзья не используют друг друга в качестве лошади, — несчастно пробормотал он, неловко залезая на спину двенадцатилетнему мальчику, он обхватил руками его шею, когда почувствовал, как руки старшего мальчика подхватили его под ноги, а потом он встал. Нести его на спине было довольно легко. Сяо Син быстро приноровился к волосам Ло-шисюна, чтобы не прищемить пряди, его глаза расширились, когда он погладил их. — Твои волосы действительно мягкие и пушистые! — радостно воскликнул он, мгновенно отвлекаясь на новое открытие. Его пальцы все еще были распухшими от воды и малоподвижными, но он чувствовал мягкую текстуру волос старшего мальчика. — Моя матушка говорила, что нужно добавлять имбирь в рисовую воду, когда моешь голову, может поэтому мои волосы такие? — предложил он, пока они шли по дорожкам Цинцзин к радужному мосту. Ло Бинхэ улыбался тому, что младший мальчик с таким энтузиазмом гладил его волосы. — Твоя матушка? Она хорошая? — с любопытством спросил он.       Ло-шисюн на мгновение замолчал. — Она была очень хорошая. Добрая. Самая добрая. Она заслуживала лучшего, — сказал он с абсолютной уверенностью.       Сяо Син поджал губы и наклонился к нему, крепко обнимая: — Да. Люди ужасны. Но мы теперь заклинатели. Мы сможем убедиться, что твоя и моя матушка получат все, что заслуживают. — Да? — спросил Ло-шисюн, когда они ступили на мост. Там было несколько учениц Сяньшу, спешивших с вечерних уроков на пике Цяньцао, небольшая стайка учеников Аньдин покидала Цюндин, ученики Байчжань, как обычно, доставали всех. Двух младших учеников игнорировали, хотя девочки весело ворковали, поглядывая на них. — Угу. Этот изучает цинь, чтобы расследовать гибель матери. Ее останки пропали без вести. Он намерен найти их и провести последний обряд, которого она так и не получила, — тихо объяснил он, — если этот поможет другим людям в процессе, то будет хорошо. Но он эгоистичный и будет в первую очередь искать ее. Если Ло-шисюн хочет, этот ученик может сыграть и для твоей матушки.       Ло-шисюн какое-то время ничего не говорил, пока нес его к пику Цюндин, где Ян Сянъянь заметил их приход и поспешил помочь. — Шиди, что случилось? — суетливо спросил Ян Сянъянь.       Сяо Син поморщился, зарывшись в волосах Ло-шисюна, прежде чем его оторвали от спины мальчика и прижали к груди. Он тихонько вздохнул. — Этот ученик вывихнул лодыжку, доставляя свитки ранее, ничего серьезного. Ло-шисюн настоял на том, чтобы вернуть меня с пика Цинцзин, чтобы убедиться, что боль не усилится, — объяснил он.       Ян Сянъянь кивнул и улыбнулся Ло-шисюну: — Большое спасибо Ло-шиди за то, что вернул Син-эра*.       Ло-шисюн беспомощно улыбнулся: — Этот… этот ученик был счастлив. Пожалуйста, береги себя, Сяо-шисюн. — Пока, — попрощался Сяо Син, когда Ян Сянъянь понес его прочь, помахав Ло Бинхэ через плечо своего шисюна. Он немного нахмурился, когда они вошли в сад Цюндин.       Ло-шисюн выглядел очень одиноким, когда за ними закрылись ворота.

______

      Сяо Син попал в беду.       Он начал играть в снежки со своими боевыми братьями и сестрами, и все вышло из-под контроля, так что теперь он стоял на коленях в зале наказаний, думая о своем неправильном поступке.       А неправильный поступок заключался в том, что он обознался, приняв другого человека за управляющего Лу, и бросил в него снежок, но оказалось, что это управляющий Вэнь. Управляющий Вэнь надзиратель старших учеников, настолько лишенный чувства юмора и вспыльчивый, насколько вы можете себе представить. По его словам, неправильный поступок Сяо Сина заключался в том, что он вел себя как невоспитанный хулиган, сея хаос и разрушение, мешая своим братьям и сестрам, а также нанося ущерб садам Цюндин. Сяо Син не делал ничего подобного, но на этот раз он взял на себя вину за своих боевых братьев и сестер — Ву-шицзе уже пообещала сделать для него горячую ванну со своей особой лавандовой солью, когда он отработает наказание. От трепки он только выиграл, по его мнению.       Блеск хорошо скрытого веселья в глазах шидзуня сказал ему, что его поступок не остался незамеченным.

_______

— Это прекрасное стихотворение, — заключил старейшина Яо, преподающий им поэзию и философию, когда взял лист бумаги, над которым работал Сяо Син. — Спасибо, старейшина Яо, этот ученик услышал его когда-то давным-давно. Он не уверен в точной формулировке, но это песня с далекого запада, — признал он, отказываясь приписывать себе чужие заслуги. Кожа хрупкая, сухая и бледная, эта боль никогда не утихнет. И вот, мы снова принимаем лекарство. Отрежь крылья, что поднимают тебя так высоко, просто оставь их, брось. И скажи себе: «Ты будешь моей смертью».* — Песня, хм? — спросил его старейшина, изучая текст перед собой. — Твоя каллиграфия значительно улучшилась. Пожалуйста, нарисуй украшения. Этот Мастер подарит это Чжанмэнь-шисюну сегодня вечером.       Сяо Син распахнул глаза: — О, нет, пожалуйста, это недостаточно хорошо, старейшина Яо! — выпалил он в ужасе.       И получил подзатыльник: — Чжанмэнь-шисюн с удовольствием наблюдал за прогрессом нашего младшего ученика. Он видел все работы Сяо Сина, — весело поддразнил он, наблюдая, как лицо ребенка побледнело, а затем покраснело от полного огорчения. Ах, дети, если они не видят своих учителей, это не значит, что учителя не наблюдают за ними!

_______

— Ты такой маленький, что не можешь сражаться с остальными, — заметила Дин-шицзе, присев перед ним, — Итак, эта шицзе покажет шиди маленький трюк, теперь, когда его Золотое ядро ​​укрепилось, мы можем начать, — заявила она, проделав несколько жестов руками и создавая пару барьеров ци над своими пальцами. На них были иероглифы Цюндин и крылья, символизирующие их пик, защитно прикрывающие центр изображения. Так как Цюндин расшифровывался как «Небесный купол», в более поэтическом выражении это была вершина, которая защищала остальную часть секты, и символизировала пару крыльев, бережно обнимающих горную секту Цанцюн. — Эта шицзе будет обучать шиди тому, как ставить барьеры из ци, — самодовольно заявила она, глядя на широко распахнутые глаза младшего ученика, наполненные ликованием и восхищением. — Они будут блокировать атаки ци, духовные мечи, даже удары руками, что угодно, если ты будешь достаточно силен, чтобы поддерживать барьер.       Ах, он уже мог придумать столько применений.       Она усадила его, и они начали долгую и кропотливую работу над формированием твердой ци вне тела, к счастью, как духовному культиватору, ему было легче, чем его братьям и сестрам, занимающимся боевыми искусствами. Дин-шицзе сказала, что и им создать щиты вполне реально, Лю-шишу с пика Байчжань был хорошим примером боевого культиватора, способного использовать внешнюю ци. Он мог создать сотни мечей из своей собственной ци, использовав концепцию барьеров и исказив ее, чтобы создать лезвия для атаки, а не для защиты, когда он потерпел неудачу в создании щитов. — Лю-шишу — прирожденный воин, — объяснила Дин-шицзе, когда золотая ци вспыхнула в руках ее шиди, глаза девушки сияли ликованием, — он не понимает смысла защиты, если это не парирование или удар. А отклонение использует, чтобы занять лучшую позицию для атаки. Прямые щиты ниже такого человека, как он. Но создать лезвия той же техникой? О да, эта шицзе понимает. Еще немного силы, шиди. Форма может прийти позже, как только тебе удастся ее проявить.       Сяо Син поджал губы, сосредоточенно надувая щеки.       Он был слишком молод для духовного меча, хотя его развитие продвинулось дальше, чем все ожидали, так что это будет его единственная форма защиты или нападения в течении нескольких лет. Он был абсолютно уверен, что справится, он отказывается быть беспомощным, как маленькая кукла или домашнее животное, в то время как спустившись с горы нужно проделать огромную работу, помогая людям!       Золотая ци вспыхнула и вырвалась из его рук, яркая, решительная и мощная.