Маленький шиди пика Цюндин

      Время летело быстро, прошло уже восемь месяцев.       Сяо Син постоянно был занят с тех пор, как его приняли в горную секту Цанцюн, он подружился со многими из своих шицзе и шисюнов на Цюндин, познакомился с горсткой младших учеников на Аньдин и Сяньшу, одним из шисюнов на Кусин, который научил его нескольким приемам рукопашного боя для сражений с более крупными противниками, он даже подружился с несколькими учениками на пике Цинцзин и на Цяньцао. Он изучил приемы с мечом на Цюндин, но также обучался и другой форме владения оружием, подходящим для его роста и возраста — оно выглядело как разновидность веера, который он адаптировал для использования с барьерами ци. А еще он наткнулся на решение как минимум двух загадок: «неисправные» температурные талисманы Шан-шишу и почему Шэнь-шишу был так зол на его шидзуня.       Но он не забыл о своей конечной цели — найти останки своей матери или своих старших сестер, поэтому он не расследовал обнаруженные тайны с одержимостью, как он сделал бы в Хогвартсе, где эти секреты были бы вопросом жизни и смерти.       Он приходил на пик Цинцзин в свои свободные дни, чтобы практиковаться в цинь с более образованными шисюнами Пика, и так он стал свидетелем чего-то действительно шокирующего.       Мин Фань был старшим учеником пика Цинцзин, так что… — Почему ты плохо обращаешься со своим шиди?! — он бездумно выпалил, когда наткнулся на сцену, обнаружив Мин Фаня и его друзей: Чан-шисюна и Ру-шисюна. Трое нависли над Ло-шисюном, который лежал на земле, весь в синяках и ссадинах, кровь испачкала его лицо и одежу. Нин-шицзе стояла позади них в слезах, покрасневшая и злая.       Все замерли почти комично, от пронзительного звука страдания в его голосе, оглядываясь с удивлением и ужасом.       Сяо Син заламывал руки, не понимая, почему он так расстроен — нет, он знал, почему расстроен, они причиняли боль Ло-шисюну, который был добр к нему. Он был расстроен, потому что Мин Фань также был добр к нему в те моменты, когда Шэнь-шишу просил его присматривать за ним, или показать ему окрестности, или научить новой технике. Он был расстроен, потому что Чан-шисюн и Ру-шисюн вели себя забавно и делились с ним сладостями, когда Мин Фань притворялся, что не смотрит на них, чтобы им «сошла с рук потеря аппетита перед ужином». Он был расстроен, потому что они были добры к нему и ужасно относились к Ло-шисюну, а они не должны были так себя вести. Хорошие люди не должны быть лицемерами! — Почему ты издеваешься над своим шиди, Мин-шисюн? — спросил он жалобно. — Разве ты не должен заботиться о своем шиди?! Разве не поэтому ты главный ученик?!       Мин Фан отшатнулся от Ло-шисюна: — Я… этот… этот шисюн… просто… тренировал Ло-шиди, да, тренировал! — он быстро отмазался. — Нет, ты не тренировал его! — Нин-шицзе со слезами на глазах рявкнула на него. — Ты издевался над А’Ло! Ты украл его подвеску!       Сяо Син напрягся: — Ту, которую подарила ему его покойная мать?! — пискнул он, прежде чем повернуться к Мин Фаню. — Отдай немедленно! Воровать нехорошо! — приказал он. Мин Фан был молодым мастером, третьим сыном в хорошей семье, его старший брат унаследовал фамильные земли, а его второй старший брат собирался сдавать императорские экзамены. Недавно он этим хвастался. Его семья была обеспеченной, и они заботились о нем — почему он был таким подлым и воровал вещи у Ло-шисюна? Почему он вообще воровал?! — У меня его больше нет! — выкрикнул Мин Фан. — И это не имеет никакого отношения к Цюндин! То, как я отношусь к своим шиди, не имеет ничего общего с младшим учеником с другого пика!       Гнев заколотил Сяо Сина изнутри: — Единственное, что необходимо для триумфа зла, это чтобы хорошие люди ничего не делали, — процитировал он, — Ты злоупотребляешь своей властью, воруешь у своего шиди, расстраиваешь шицзе и лжешь об этом! А для чего? Почему?!       Нин-шицзе фыркнула: — Я сказала, что подвеска А’Ло красивее, и я не хотела уродливого подарка Мин Фаня, когда он предложил.       Он посмотрел на нее, на Ло-шисюна, на Мин Фаня и потер лицо. — Ты украл подвеску Ло-шисюна, потому что она больше понравилась Нин-шицзе? Где она сейчас? — спросил он, решив пока не обсуждать всю эту «влюбленность», не перед всеми. Мин Фан не заслуживал его уважения, но и Нин-шицзе не заслуживала так опозориться.       Ру-шисюн потоптался на месте и указал вниз по холму. — Мин-шисюн бросил ее… туда, — признал он пристыженно.       Сяо Син кивнул: — Хорошо. Теперь иди прочь. Вы все. И подумайте, почему вы были такими злыми, серьезно подумайте об этом. А затем спросите себя, хотите ли вы, чтобы кто-нибудь был таким грубым по отношению к вам. Как бы вы себя чувствовали, если бы кто-то поступил так с вами? — сердито спросил он, наблюдая, как все трое убегают, а Чан-шисюн проклинал его на ходу, называя высокомерным и слишком любопытным. Сяо Син прищурился, глядя на удаляющуюся спину мальчика, и сделал мысленную пометку закидать его снежками в следующий раз, когда увидит. — Сяо-шисюн, — всхлипнул Ло Бинхэ.       Сяо Син развернулся и схватил шисюна за прядь волос, сильно потянув за нее. — Перестань быть таким послушным! — рявкнул он, когда Ло-шисюн вскрикнул. — Хватит делать за них всю работу! Хватит издеваться над собой ради них! Ты достоин большего, чем это! Дай им отпор! Отомсти им! — ругался он, снова дергая за волосы, пока не сел перед ним, опустив голову. — В следующий раз займись своими делами! Только своими! И ходи на уроки! Ты здесь, чтобы быть заклинателем, а не слугой! — сердито выкрикнул он. — Богатые ублюдки воспользуются любым случаем, чтобы избежать своих обязанностей, не позволяй им, они ленивы и никогда не скажут тебе спасибо за это — я знаю, что согласиться проще, что ты к этому привык, что ты думаешь, что тебя накажут, если твоя работа не будет сделана! Так делай только свою работу, не помогай им! Ло-шисюн, ты не тряпка! Хватит плакать! — рявкнул он, вытирая рукавами лицо шисюна.       Он беспомощно посмотрел на Нин-шицзе, которая села рядом, поглаживая спину Ло Бинхэ: — Правильно, А’Ло. Пока твоя работа сделана, все будет в порядке. Шидзунь ненавидит, когда люди пытаются уклоняться от своих обязанностей! — Н-но он ненавидит м-меня, — всхлипнул мальчик, даже не пытаясь отбиться от Сяо Сина, вытирая лицо рукавами ханьфу. — О-он меня накажет!       Сяо Син покачал головой. — Угу. Шэнь-шишу будет в ярости, но злиться он будет больше на них, чем на тебя.       Ло-шисюн только покачал головой, жалобно всхлипывая и давясь слезами. Ло-шисюн боится Шэнь-шишу? Он взволнованно посмотрел на Нин-шицзе, но она выглядела грустной и покачала головой. Он бесполезно опустил мокрые рукава, напряженно размышляя, прежде чем усмехнуться и обхватить руками лицо Ло-шисюн, крепко прижав его к своему плечу. — Я плохо знаю Шэнь-шишу, но он ненавидит бесхарактерность. Людей, которые переворачиваются и подставляют свой живот. «Мир жесток, и никто тебя не защитит, так что ты должен постоять за себя сам», — его типичные рассуждение, — сказал он, делая голос более глубоким и холодным, подражая их учителю. — Значит… значит, ты должен постоять за себя, Ло-шисюн.       Ло-шисюн на мгновение замер, прежде чем его руки обвились вокруг Сяо Сина, и он начал обнимать в ответ, плача ему в плечо.       Нин-шицзе осталась с ними, поглаживая спину Ло-шисюна, пока он не выплакался и не затих. — Давай поищем твой кулон, пока не стемнело, хорошо? — предложила она, благодарно улыбаясь Сяо Сину, который кивнул и осторожно начал выпутываться из рук своего шисюна. — Шицзе может посмотреть там, этот шиди будет осматривать с этой стороны, — решил Сяо Син, указывая на склоны. — Встретимся посередине, а если ничего не найдем, пойдем дальше вниз по холму, — предложил он.       Трое разделились, чтобы начать поиски, тщательно прочесывая подлесок. Сяо Син тщательно обыскивал землю, мысленно разбивая ее на секторы, и как только он заканчивал с одной областью, он просматривал ее снова, только на этот раз он перемещал ветки и опавшие листья и заглядывал под кусты. Он ничего не нашел в первом участке, поэтому немного спустился с холма и начал искать снова.       Только когда он остановился и обернулся, чтобы посмотреть на холм снизу, он заметил его. — Нашел! — крикнул он, взбегая на холм, не сводя глаз с кулона, свисавшего с бамбуковой ветки над головой. — О нет, как мы его достанем? — Нин-шицзе застонала и поспешила к нему. — Я мог бы срубить бамбук? — неуверенно предложил Ло-шисюн. — Шидзунь будет в ярости, — немедленно возразила Нин-шицзе. — Точно. Бамбук срубают и заново выращивают при вступлении в должность нового Лорда Пика Цинцзин. Шэнь-шишу расстроится. И мы все равно можем потерять кулон, когда он упадет, — рассеянно объяснил Сяо Син, глядя на длинный стебель бамбука. Это было… да. Он мог взобраться на него.       Однако ему придется снять обувь. — Я его достану, — заявил он, отступив назад и начав стягивать ботинки и носки. — Сяо-шиди? — Нин-шицзе удивленно взвизгнула. — Можешь подержать это, пожалуйста? — спросил он, пихая обувь Ло-шисюну, прежде чем сделать несколько шагов назад, а затем побежать к стволу, взобравшись на него на несколько футов и схватиться обеими руками, иначе он рискует упасть. Нин-шицзе вскрикнула внизу и он услышал вздох Ло-шисюн полный беспокойства. Он стряхнул волосы с лица и встал босыми ступнями на гладкую поверхность бамбука. Он должен был снять свое верхнее ханьфу, если хотел сделать все должным образом, но… ах, если кто-нибудь увидит, как он раздевается рядом с Нин-шицзе, целым он не уйдет.       Сяо Син осторожно забирался вверх по бамбуковому стволу, пока не почувствовал, что тот начинает гнуться под его весом, и вздрогнул от страха, испуганно сглотнув и крепко вцепившись в дерево. Он… он не продумал это. Никакие амортизирующие чары не поймают его, если он упадет отсюда… Он глубоко вздохнул. Ему просто нужно будет продолжать ползти и позволить стволу сгибаться, а когда он будет на безопасной высоте, он просто… упадет.       Сяо Син облизнул губы, когда двое внизу начали кричать, говоря ему, что он почти долез.       Так и было, он уже видел кулон впереди, но бамбук начал угрожающе гнуться, и его руки вспотели от волнения. Он сглотнул и медленно полез вперед, в конце концов повиснув вверх ногами, когда бамбук изогнулся еще больше. Его сердце колотилось, когда он отцепил от ствола одну влажную руку, чтобы дотянуться до кулона — вне досягаемости.       Он вздохнул и потянулся еще сильнее, выгибаясь. Его пальцы касались шнурка подвески, но она была все еще слишком далеко.       Сяо Син сглотнул и продвинулся еще немного вперед, у него было предчувствие, будто он сейчас врежется в землю, как во время матча по квиддичу, только на этот раз он был сосредоточен не на маленьком золотом снитче, а на нефритовой подвеске.       Он протянул руку и схватил кулон, услышав визг восторга внизу, и тогда его руки соскользнули.       Он вскрикнул, потеряв опору, бамбук самортизировал и затрясся, а ткань его ханьфу соскользнула с плеча — ноги не могли удержать его на стволе и он упал…       Прямо в объятия Нин-шицзе. — Ты в порядке, Сяо-шиди?! — взволновано спросила она, поймав его на руки, ци текла сквозь нее, когда она пошатнулась под его тяжестью. — Сяо-шисюн! — крикнул Ло-шисюн, подбегая. — Все нормально? — спросил он, глаза его горели от беспокойства.       Сяо Син чувствовал, как его сердце бьется со скоростью тысяча миль в секунду, но… он с зубастой ухмылкой протянул нефритовую подвеску. — Я достал! — воскликнул он, затаив дыхание, сияя на руках Нин Инъин.       Ло Бинхэ уставился на своего сумасшедшего шисюна, на свою шицзе, на кулон матери, который сейчас возвращали ему, несмотря на то, как опасно это было для его крошечного шисюна, и снова почувствовал, как к горлу подступил твердый комок. Он взял кулон трясущимися руками, глядя на двух самых дорогих людей, которые у него были в этом мире. Нин Инъин хихикнула и крепко обняла Сяо-шисюна, соприкасаясь их щеками, когда Сяо Син ухмыльнулся, выглядя очень довольным собой. В его спутанных волосах торчали листья бамбука. — Спасибо, — прохрипел Бинхэ, крепко прижимая к себе подвеску.

_________

— Собрание Союза Бессмертных? — спросил Сяо Син, получив свитки от шидзуня. — Да. Это собрание всех сект, больших и малых, на турнир, чтобы показать наших самых многообещающих учеников. Это также хорошая возможность для бродячих заклинателей сделать себе имя и привлечь внимание более крупных сект, если они захотят осесть там, — любезно объяснил шидзунь, снова смачивая кисть тушью, чтобы продолжить писать на новом свитке. — Оно проводится каждые четыре года в благоприятный для этого месяц, и каждая Великая Секта предоставляет ресурсы, финансы и животных для этого мероприятия. Место проведения предстоящего Собрания Союза Бессмертных еще не определено, но в этом году его проводит Цанцюн. Это послание, которое нужно передать твоему Шан-шишу, чтобы он мог договориться о встрече с этим Мастером, чтобы обсудить наш выбор.       Сяо Син слегка нахмурился, перебирая свитки в руках: — Почему они не придут сюда, шидзунь? Если мы организовываем испытания, мы должны оказывать гостеприимство, разве нет?       Шидзунь улыбнулся ему, водя кистью по чернильному камню. — Очень хорошо, Сяо Син, да, это было бы вежливо, не так ли? Это было бы ожидаемо. Однако, это если не учитывать тех, кто будет присутствовать. Можешь ли ты сказать мне, кто будет приглашен? — спросил он. — Отвечая шидзуню: Бессмертный Мастер Чен из Дворца Хуанхуа, Бессмертный Мастер Цзян из Оверлук Тянь И, Бессмертный Мастер У Ван из Храма Чжаохуа и шидзунь из горной секты Цанцюн, — быстро ответил он, нахмурившись. — Этот ученик думает, что они также приведут своих главных учеников или кого-то еще, кто занимается их логистикой, поэтому Шан-шишу тоже будет присутствовать. — Превосходно. Теперь, можешь ли ты сказать мне, почему я не хочу, чтобы эти люди находились в нашей секте? — спросил он, заставив Сяо Сина недоуменно нахмуриться.       Его восьмилетнему разуму этого не понять. Он видел много грязи на улицах, но это были обычные бродяги с эгоистичными желаниями, которые боролись друг с другом, чтобы получить крохи хлеба и воды. Отчаявшиеся беспризорники борются за выживание в суровом мире, где слишком много людей и слишком мало ресурсов. Для него заклинатели были выше таких вещей. Они были хорошими, помогали простым людям, они были доброжелательными, им не нужно было быть жестокими, не нужно было драться или быть эгоистичными из-за еды, воды и прочего. Они были бессмертны. Мирские заботы их не касались.       Восемнадцатилетний Гарри слишком хорошо знал почему шидзунь не хочет их видеть, и именно его озлобленный ум омрачил лицо Сяо Сина, когда он обдумывал свой ответ и грустно смотрел на своего шидзуня. — Потому что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Могущественные люди контролируются только теми, кто обладает равной властью и опасаются, что другие отвернутся от них. Шидзунь не хочет, чтобы они находились рядом со слабыми местами Секты, рядом с ее учениками или внутри барьеров, — мрачно ответил он.       Улыбка шидзуня померкла. — Не совсем… не совсем, хотя этот ответ, конечно… точнее, чем ожидал этот Мастер, — сказал он с выражением человека, которому только что дали новые поводы для размышлений, и который не был уверен, какие ответы он найдет. — Это будет считаться хвастовством, Сяо Син. Каждая секта вкладывает много денег и ресурсов в Собрание Союза Бессмертных, но каждый раз, без исключения, именно Дворец Хуанхуа вкладывает больше всего денег, а Цанцюн больше всего ресурсов. К сожалению, это стало предметом споров и соперничества между нашими сектами. Бессмертный Мастер Чен — невероятно мудрый и могущественный человек, но, как и у всех мужчин, у него есть некоторые дурные привычки: он любит превращать все в соревнование и любит побеждать. — Шидзунь покачал головой и снова взялся за кисть.       Сяо Син нахмурился: — Учитель беспокоится, что, если он увидит, как процветает Цанцюн, он рассердится, что мы предоставляем для Собрания недостаточно, и будет полон решимости победить нас? — он подозрительно упростил. — Верно, — безмятежно согласился шидзунь. — Кроме того, он — абсолютный кошмар для поваров. Наши кухни занесли его в черный список, — признался он, заставив мальчика разразиться звонким смехом. — Теперь, пожалуйста, отнеси эти свитки своему Шан-шишу. Он ненавидит, когда не получает их вовремя. — Да, шидзунь! — чирикнул его самый маленький ученик, когда повернулся и выбежал из комнаты, тут же забыв о запрете на бег, и помчался выполнять поручение. Юэ Цинъюань весело покачал головой, наблюдая, как белые полы ханьфу его ученика исчезают за углом.       Этот ребенок. В тот день, когда Юэ Цинъюань увидел его на испытании, он будто встретил призрака, хмуро смотрящего на него из ямы, с грязным лицом и руками, подозрительный. В его глазах было что-то острое, старое и осознанное, что привлекало внимание больше, чем его предусмотрительность при выборе места и рытья своей ямы. Даже когда Лай-шиди указал на него как на единственного, кто спросил, какую яму нужно копать и для чего она нужна. Он никогда не принимал такого маленького ребенка на свой Пик, и поначалу у него были сомнения по этому поводу. Но каждый день, пока Сяо Син был рядом, он чувствовал себя немного легче, ему будто напоминали, почему он решил стать заклинателем. Чтобы защищать маленького мальчика, так сильно похожего на него. И хотя он подвел Сяо Цзю, теперь он был рядом, он защищал его сейчас. Цанцюн принадлежала ему, и он использовал все свои ресурсы, чтобы защитить Сяо Цзю, не ставя того в известность. И теперь все ресурсы Секты помогут ему защитить этого ребенка, защитить его улыбку и смех.       Сяо Син. Его ученик.       Хэ Син. Последний и единственный ребенок мужского пола в семье Хэ.       Семья бывшего советника императора. Дедушка Сяо Сина, достопочтенный Хэ Юнчжэн изгнал из семьи ребенка своего шестого сына, Хэ Шуньтао. Молодой человек, проваливший Императорские экзамены, не обладавший ни выдающимся умом, ни телом, ни духом. Человек, которому удалось удачно жениться только благодаря связям отца. Человек, который все потерял в ссоре с сыном местного магистрата и разорил собственную семью. Ему пришлось продать наложниц, а потом и дочерей. Его дяди встречали собственную кончину по-разному: несчастные случаи на охоте, нападения демонов, смертельные яды и афродизиаки, простые болезни, проклятия и, конечно, более традиционные убийства, политические убийства, казни и гнев презираемых ими жен. Хэ Юнчжэн был очень заинтересован в том, чтобы узнать, что стало с его внуком, и когда Хэ Шуньтао плакал всем, кто готов был слушать об этой злой ведьме, его жене Юй Шучунь, которая украла его маленького сына и сбежала, высшее общество проявило немалый интерес.       Юэ Цинъюань не был настолько глуп, чтобы поверить, что Сяо Син избежал бы той же участи, что и его сестры, если бы его мать не сбежала бы вместе с ним, несмотря на внезапный интерес деда к внуку.       Мать, которая умерла, оставив Сяо Сина без единственного защитника в этом мире.       Пока он не пришел к Цанцюн.       Пока он не посмотрел на Юэ Цинъюаня из своей ямы и не нахмурился, полный подозрения, но с осторожной покорностью и надеждой.       Пока Юэ Цинъюань не вытащил его из этой грязной дыры и не привел в Цюнцин.       Точно так же, как он вытащил Сяо Цзю из грязной канавы, в которой нашел, и принес обратно в дровяной сарай, который он и другие мальчишки называли домом.       Он знал, что Сяо Цзю никогда не простит его, за то, что он выбрал этого ребенка, но впервые в жизни Юэ Цинъюань готов был проявить эгоизм. Он выбрал Сяо Сина для себя. Из-за того, насколько сильно он напомнил ему Сяо Цзю в детстве. Из-за того, как сильно он скучал по Сяо Цзю. Даже когда мужчина стоял рядом с ним.       И все же.       Несмотря на все свои усилия, он начал заботиться об умном мальчике, их маленькой искорке, ради себя. Сяо Син не был Сяо Цзю. Никто никогда не мог быть Сяо Цзю, кроме него самого. И никто никогда не мог заменить его. Но Сяо Сину это было не нужно. Он был другим. Мягче, милее, добрее. И в то же время был резче, воинственнее. Упрямее. И самоувереннее. Мастер Яо определенно был занят во время занятий по философии, участвуя в спорах. И Сяо Син, похоже, сильно невзлюбил Мастера Вэня после наказания за игру в снежки.       Гораздо красноречивее было выражение горького триумфа и неохотного одобрения в глазах Сяо Цзю всякий раз, когда ребенок осваивал что-то особенно сложное на его уроке цинь, когда он благодарил своего шишу после каждого занятия, даже когда его руки дрожали от боли и холода. Когда он продолжал возвращаться. Даже когда язык Сяо Цзю был остер, подобно мечу. Когда его слова сдирали кожу с Юэ Цинъюаня, Сяо Син упрямо возвращался.       Было бы интересно посмотреть, кем он станет, когда вырастет.

________

      С Шан-шишу определенно происходило что-то странное, и причина была не в неисправных погодных талисманах.       Его ученики сказали, что он предпочитает жаркую погоду, а не холодную. Им приказано следить за тем, чтобы его обогреватель всегда хорошо работал, а талисманы всегда были готовы к использованию. Он ненавидел холод. У него были странные часы приема. И, кажется, на нем часто можно заметить синяки. Сяо Син также заметил, что его плохое настроение связано со льдом, который иногда появлялся в его комнатах.       Однажды он отправился доставить свитки, и Шан-шишу был совершенно мил и дружелюбен, спрашивал о его занятиях, и настроении его шидзуня и вручал ему несколько отчетов, чтобы передать их учителю. Он был таким же разным, как день и ночь, когда Сяо Син вернулся четыре часа спустя с подписанными указами и обнаружил, что дверь настолько холодна на ощупь, что его дыхание превращалось в пар, когда он постучал. Шан-шишу ответил хрипло и сердито, выхватил свитки и снова захлопнул перед ним дверь.       Но он не закрыл дверь слишком быстро.       Сяо Син увидел ледяные следы ног по всей комнате.       Следы слишком большие, чтобы принадлежать Шан-шишу.       Кто-то тайно навещал Шан-шишу и причинял ему боль.       Он рассказал все шидзуню.       Голос восемнадцатилетнего Гарри сказал ему не беспокоить учителя зря, из этого ничего не выйдет. Но Сяо Син доверял шидзуню. Он бы что-нибудь сделал. Его работа заключалась в том, чтобы что-то делать с подобными вещами.       Он не ожидал, что шидзунь даст ему несколько талисманов и специальный жетон и попросит его продолжить расследование. Если Сяо Син подумает, что гость Шан-шишу находится в комнате, тогда он должен сломать жетон, и шидзунь немедленно придет. А талисманы… Талисманы были для обнаружения и защиты. Если кто-то взломал защиту Аньдин, их самого важного пика, их самого укрепленного пика, то их секте угрожает серьезная опасность, и шидзунь лично начнет расследование.       Сяо Син почти пожалел, что все рассказал, эта реакция была… преувеличенной. Ему было неловко. Что, если он ошибся? — Тогда мы бы все равно разобрались в ситуации и закрыли бы все дыры или проблемы, которые мы обнаружили, — объяснил шидзунь, вставая на колени, чтобы погладить его по голове. — Ни одно усилие никогда не будет напрасным, Сяо Син. Ты будешь улучшать и совершенствовать все, что ты делаешь, каждый раз, когда ты это делаешь.       Ему начали давать больше административных задач, что приводило к тому, что он посещал пик Аньдин, пик Ванцзянь, почти каждый пик Цанцюн. Он очень хорошо бегал, лучше, чем его шицзе и шисюны, но не так хорошо, как Ян Сянъянь. Ян-шисюн, казалось, находил ситуацию довольно интересной и каждый раз благодарил его за то, что он вдвое уменьшил его рабочую нагрузку. Сяо Син показал ему язык и на следующий день разбудил снежком.       Он сообщал шидзуню каждый раз, когда замечал лед на Аньдин, но не было никаких признаков реакции на талисман обнаружения, ничего, кроме чрезмерного изобилия энергии Инь и, что более тревожно, демонической ци. — Демон издевается над Шан-шишу, шидзунь? — спросил он, выражение лица учителя стало тусклым, когда он забрал у него талисман.       Шидзунь долго смотрел на лист бумаги, прежде чем поднялся на ноги. — Шидзунь? — спросил Сяо Син, когда его учитель обогнул стол и подошел к нему. Мгновение спустя он уже был в объятиях своего учителя, крепко прижимаясь к его груди.       Он моргнул, сбитый с толку и встревоженный, его глаза расширились, когда он нерешительно обнял шидзуня за спину и неуверенно погладил его. — Есть шанс, что это правда, — в конце концов признался шидзунь, слегка сжав его. Казалось, он хотел сказать больше, но вместо этого закрыл рот, поднял своего младшего ученика на руки и вышел из комнаты. — Отныне я хочу, чтобы ты перестал ходить на Аньдин, Сяо Син, — мягко сообщил ему учитель, направляясь в общежитие младших учеников. — Я сделал что-то не так, шидзунь? — нервно спросил он. Его наказали? — Нет. Но если демон достаточно сильный, чтобы запугивать твоего Шан-шишу, нахождение на Аньдин может причинить вред Сяо Сину. И этот Мастер будет очень расстроен, если это произойдет. Поэтому ради безопасности Сяо Сина он больше не будет выполнять поручения Аньдин. Сяо Син понимает? — серьезно спросил шидзунь.       Он что-то промычал в знак согласия, нахмурившись и слегка потянув шидзуня за волосы. — Но разве это не подозрительно? Если я вдруг перестану туда ходить? — он спросил. — Возможно. Но это небольшая цена.       Он не согласился с этим. Если они хотят поймать демона, издевающегося над Шан-шишу, им нужно быть осторожными. Это происходило в течение нескольких месяцев, и только потому, что Сяо Син так молод, его недооценивали, и он смог получить ответы. Если он перестанет появляться там, а шидзунь начнет задавать неудобные вопросы, они спугнут демона. — Шидзунь… Этот ученик требует наказания за нарушение правил, — внезапно сказал он, — если этого ученика накажут на Цюндин, то у Шан-шишу не возникнет подозрений, если кто-то другой будет доставлять его свитки.       Шидзунь остановился посреди коридора, крепко обхватив его руками. — Сяо Син…       Он сильнее дернул шидзуня за волосы: — Нам нужно помочь Шан-шишу. Этот ученик согласен. — Очень хорошо. Сяо Син будет заперт на пике Цюндин в качестве наказания за неуважительное поведение. Ему также не разрешат посещать уроки цинь на пике Цинцзин, — мягко заявил шидзунь, поглаживая его по затылку, когда они вошли в общежитие учеников. — Твоему Шан-шишу повезло с тобой, Сяо Син.