Маленький шиди пика Цюндин

      Застряв на пике, занимаясь только обязательной работой и упражнениями, Сяо Син быстро начал сходить с ума и беспокоиться.       Он забыл, каково это, когда его передвижения ограничены. Полный отстой.       Стало еще хуже, когда управляющий Вэнь услышал, что его наказали за неуважительное поведение, и взял на себя обязательство вмешаться в его расписание и забрать его с тренировок с мечом, чтобы заняться с ним этикетом и манерами — он, похоже, решил, что причина его плохого поведение в том, что его никогда не учили. Сяо Син действительно получил наказание за неподобающее поведение после того, как впервые управляющий Вэнь оскорбил его мать, его спина была покрыта синяками до конца недели после ударов дисциплинарной палкой за то, что он кричал и ругался на управляющего, который назвал его мать гнилой женщиной с распущенными нравами и еще более распущенными ногами. Десять ударов за повышение голоса на своего учителя, пять за каждое оскорбление и ругань в его адрес, и еще десять за то, что ушел без разрешения. Всего шестьдесят ударов.       Его шисюн бил не сильно, но шестьдесят ударов все еще оставались шестьюдесятью ударами.       Он ненавидел управляющего Вэня.       Но мужчина больше никогда не оскорблял его мать, а Сяо Син научился мило улыбаться, стиснув зубы, научился унижать самыми вежливыми словами и лестными выражениями, при этом стараясь, чтобы его презрение ощущалось как можно острее. Он знал, какую роль ему предстоит сыграть в этом спектакле. Шидзунь несколько раз отводил его в сторону, чтобы узнать, как дела, особенно после тревожного стихотворения, которое однажды принес ему старейшина Яо. Ребенок, которого не приняла деревня, сожжет ее дотла, лишь бы почувствовать ее тепло.       Сяо Син рассмеялся над тем, как все они были обеспокоены, думая, что он хочет сжечь секту. Он быстро заверил шидзуня, что это просто пословица, которую он однажды услышал, и подумал, что она станет хорошим вариантом домашнего задания, поскольку им было сказано написать поговорку об обществе или последствиях. Так почему бы не два в одном?       Ему было так скучно, что он начал экспериментировать на кухне, проверяя, сможет ли он приготовить несколько знакомых ему сладостей из продуктов, которые у него были под рукой. К счастью, у него имелся некоторый опыт «старомодного» способа приготовления пищи благодаря его сменам на кухне борделя, пока его мать там работала. Однако он… нашел это странным.       У них была картошка. И клубника. И сладкая кукуруза.       Ничего из этого не должно было быть в Китае на данном этапе истории, потому что торговля с Западом на самом деле не зашла так далеко, кроме того, он был почти уверен, что торговля с Западом началась до того, как была открыта Америка, и люди начали выращивать картофель и сладкую кукурузу. Он предположил, что этот мир не совсем Земля, какой он ее знал, в конце концов, демоны в его мире на самом деле не существовали в том виде, в каком о них рассказывали здесь, и карты мира имели другую форму, не говоря уже об огромном количестве афродизиаков, которые могли иметь смертельные последствия, если жертва срочно с кем-то не переспит. Шоколад был афродизиаком на Земле, и самое большее, что он делал, это улучшал настроение. Даже не сексуальное. Просто делал вас немного счастливее, потому что был вкусным.       Он не собирался смотреть дареному коню в зубы, поскольку использовал картофельный крахмал, клейкую рисовую муку и сахар, чтобы приготовить сладкие молочные жевательные конфеты для других учеников, а также для шидзуня. Он задавался вопросом, насколько хорошо все пойдет, если он добавит толченую клубнику в следующую партию? Или клубничный сок в молоко? Ему придется экспериментировать с небольшим количеством, чтобы увидеть, сработает ли новый рецепт. Но пока жевательная конфета получилась отличной. Он сделал только горсть, потому что не хотел тратить ингредиенты зря, если ошибется. Но теперь, когда он знал, что все получится, он начал делать больше, смеясь, когда кухонный персонал воровал понемногу тут и там с благодарными восклицаниями.       Ему по-прежнему запрещали покидать пик, но до его ушей все еще доходили слухи об инциденте с демоном Кожеделом.       Его сердце застряло в горле, когда он услышал, что и Нин-шицзе и Ло-шисюн были схвачены монстром, они были спасены, конечно, Шэнь-шишу обрушит адский огонь на любого, кто испортит жизнь его ученикам. Но это не означало, что они не были ранены или напуганы.       Он приготовил для них коробки с жевательными конфетами и заварными булочками с милыми кошачьими мордашками и написал им письма, желая им всего наилучшего и скорейшего выздоровления, а затем подкупил одну из своих шицзе, чтобы та доставила все на Цинцзин. Она ущипнула его за щеку и проворковала, что он такой хороший друг и почтительный ученик — он сунул ей в рот булочку с заварным кремом и сказал, чтобы она перестала сжимать его щеки. Она вполне счастливая ушла с коробками в руках, жуя свое подношение.       Он ожидал ответного письма, а не появления Нин-шицзе, тянущей за собой Ло-шисюна. Ни один из них никогда не был на Цюндин, они умоляли об экскурсии, поэтому он с радостью показал им все вокруг, но держался подальше от управляющего Вэня, который, как он был уверен, не потерпит ни энтузиазма Нин-шицзе, ни неряшливости Ло-шисюна. По крайней мере, его форма сегодня была чистой. Ло-шисюн даже поделился с ним сладостями, которые сам приготовил, что было очень мило с его стороны. Они были намного лучше, чем у Сяо Сина! — Где ты научился готовить? — весело спросил он, откусывая палочку танхулу. — У матушки. Она стирала для большого поместья и, прежде чем ее здоровье ухудшилось, она и готовила для них, — весело объяснил он, довольный, — я научился у нее, она поделилась всеми своим и рецептам. Где Сяо-шисюн научился готовить? — В борделе, — сказал он без стыда, заставляя их обоих остановиться и уставиться на него, когда он стянул один из шариков танхулу, чтобы прожевать. — Матушка работала там иногда, когда денег было совсем мало, а я стирал, готовил на кухне, иногда даже помогал тетушкам и сестрам делать прически и макияж перед работой за дополнительные монеты, — радостно сказал он им. — Ду-цзецзе была той, кто сохранил для меня заколку матушки. Мадам украла все остальное, — объяснил он, копаясь одной рукой в ​​своем ханьфу и доставая яркую заколку-бабочку. Она была золотой и элегантной, украшенной красными, зелеными и синими камнями. Он не знал, действительно ли это были рубины, изумруды и сапфиры, но ему было все равно. Они были красивы и когда-то принадлежали ей. Остальное неважно. — Твоя мать была проституткой? — Нин-шицзе удивленно вздохнула, прикрывая рот руками.       Он наклонил голову: — Это так удивительно, шицзе? Отец этого пытался продать его в рабство, и если бы матушка не взяла и не сбежала, он, вероятно, работал бы проституткой сам в каком-нибудь грязном доме старого лорда. Сестры этого уже были проданы благодаря отцу, — мрачно сказал он, с горечью глядя на танхулу в своих руках. — Этот не помнит, как звали его Да-цзе, Эр-цзе или Сань-цзе, только как они выглядели. Матушка принесла огромные жертвы, чтобы защитить меня, она продала себя, чтобы этого не пришлось делать мне. — Он впился зубами в танхулу. Когда он найдет дух своей матери, он спросит имена своих сестер, чтобы найти их. — Поэтому, если кто-нибудь оскорбит матушку, этот не будет сидеть сложа руки и не простит. Стать прачкой сложно, это конкурентная индустрия, а матушка была дочерью генерала. Она не работала ни дня в своей жизни. И она не могла опозорить свою семью, вернувшись к ним с похищенным сыном. Другого выбора не было. Женщины несчастны в этом мире. — Мм, — мрачно кивнул Ло-шисюн, несомненно, помня трудности, с которыми сталкивалась его собственная мать в детстве. Подлоги, слухи, соперничество с другими прачками… Прачки ревниво охраняли секреты своих чистящих средств, чтобы конкуренты не добились большего успеха, чем они. Если бы его мать хоть немного лучше работала, и если бы она служила состоятельной семье, тогда она столкнулась бы с большим количеством неприятностей. Но она все же усыновила ребенка. Незамужняя прачка с маленьким сыном, о, слухи, должно быть, ходили порочными. Даже если бы все знали, что Ло Бинхэ был усыновлен, даже если бы они видели, как она спасла его, то все равно бы ходили злонамеренные слухи и попытки дискредитировать ее, чтобы помешать ей получить работу получше. Жизнь беспощадна для рабочего класса. Никто не хотел слышать худого слова о своих матерях, отдавших все на благо своих сыновей.       Они обменялись понимающими взглядами и вернулись к своим сладостям, в то время как Нин-шицзе выглядела погруженной в свои мысли и немного виноватой. У нее была хорошая семья, она была единственной дочерью, и ее обожали. Она могла сказать, что даже здесь, в Цанцюн, в ней души не чаяли. Шидзунь был неуклюжим и иногда немного неуместным в проявлении своей заботы, но она знала, что ее любили, и она использовала это в своих интересах, чтобы отлынивать от работы, от тренировок, от домашних заданий и даже от неприятностей. Она была избалована. И слаба.       Она подняла взгляд от своей еды и посмотрела на нескольких шицзе Цюндин, практикующихся с мечом на тренировочном поле позади них. Там были девушки моложе ее, но более искусные. Она вспомнила, что видела некоторых из этих девушек на отборе учеников, где она выбрала А’Ло. Их выбрали на Сяньшу. И вот они уже здесь, на Цюндин. Чжанмэнь-шибо, должно быть, увидел в них потенциал и забрал их на свой Пик. Быть выбранным Цюндин считалось почетным знаком, это означало, что лидер секты заметил ваш потенциал и подумал, что у вас есть все необходимое, чтобы стать лидером. Он никогда не выбирал никого из пика Цинцзин.       Она не была уверена в своих чувствах, наблюдая за тем, как ее бывшие шимей теперь тренируются сосредоточенно и усердно.       Они поднялись так высоко за такой короткий промежуток времени.       Выше, чем она.       Она посмотрела на А’Ло и Сяо-шиди, двух мальчиков, которые были разделены годами, но с самого начала нашли между собой понимание и опору. Оба усердно работают и преодолевают свои недостатки с улыбками и решимостью. — Хааа, — выдохнула она, кладя пирожное на стол. — Нин-шицзе? — спросил Сяо-шиди, моргая своими прекрасными бамбуково-зелеными глазами, у него были мягкие круглые щечки и шелковистые темные волосы, крошечное тело, которое, как она знала, однажды станет высоким и сильным, возможно, ей придется смотреть вверх, когда она будет говорить с ним. Она слышала, что ему уже удалось сформировать свое Золотое ядро ​​всего за три месяца, это было неслыханно, но шидзунь запретил ей говорить об этом. Шидзунь хотел увидеть, как далеко сможет зайти Сяо-шиди, если никто никогда не упомянет при нем слово «невозможно». Она тоже задавалась этим вопросом. — Эта шицзе… чувствует себя немного неловко перед Сяо-шиди и А’Ло, — грустно призналась она, чуть криво улыбаясь.       Что она вообще делала со своей жизнью? — Но… но шицзе — это шицзе, — очень преданно сказал А’Ло. Совершенно не в состоянии придумать, что она хоть в чем-то сильна, или быстра, или искусна, или даже хорошо осведомлена.       Сяо-шиди наклонился вперед и посмотрел на нее своими странно мудрыми глазами, казалось, что он заглядывал в ее душу, когда смотрел на нее так. Так иногда смотрел на нее А’Ло. Но на этот раз ей было просто… слишком стыдно за себя, чтобы изобразить свою обычную ослепительную улыбку и хорошее настроение. — …Хотела бы Нин-шицзе попрактиковаться с этим учеником? В качестве наказания его отстранили от тренировок с мечом и заставили ходить на дополнительные уроки этикета. Он боится отстать от своих сверстников, — наконец сказал Сяо-шиди после долгого пристального взгляда на нее.       Беспокойство временно отодвинуло ее стыд в сторону: — Ты все еще наказан? — выпалила она, хотя и знала это, зачем еще ему просить одного из своих шиди доставить письма и сладости, если он мог бы сделать это сам? — Конечно. Мы найдем пустое тренировочное поле.       Он не мог отставать в тренировках только потому, что его наказывали, это было глупо! — Нижние тренировочные поля должны быть свободны сейчас, — объяснил Сяо Син, указывая направление. — Может ли Нин-шицзе найти подходящее, пока мы с Ло-шисюном убираемся? — спросил он, начав складывать закуски, которыми они раньше объедались. Нин-шицзе кивнула и побежала по дорожке, на которую он ей указал, зелено-белые полы ее ханьфу взметнулись в воздух от скорости ее решительного бега.       Практика с Ло-шисюном и Нин-шицзе была веселой, но не очень… полезной.       Он был несколько шокирован, обнаружив, что в настоящее время он более опытен, чем они оба. В конце концов ему пришлось провести свою тренировку, обучая их, спасибо за его воспоминания об уроках ЗОТИ. Он точно знал, как лучше всего объяснить, почему Ло-шисюн должен встать в правильное положение для стойки с мечом — как правильно продемонстрировать переход от одного упражнения к другому, потому что он чертовски хорошо знал, что ни один из управляющих никогда не объяснял ему этого должным образом. Это были моменты, которые он заметил, наблюдая за своими шисюнами и шицзе в тренировках. Он пытался овладеть техниками, которые, вероятно, были предназначены для людей намного старше его, и ему пришлось модифицировать уже существующие техники для себя, потому что он был намного меньше всех остальных.       Затем он также показал им осознанную медитацию. Что в конечном итоге стало огромным сюрпризом для всех них, так это когда Нин-шицзе начала рассказывать о том, сколько энергии она смогла собрать, и, о боже, это было больше, чем ей когда-либо удавалось культивировать за один раз в своей жизни!       Сяо Син удивленно моргнул: — Похоже, Нин-шицзе должна заниматься боевыми искусствами, — сказал он слабым голосом. — Ты будешь лучше совершенствоваться после интенсивной физической активности, поэтому многие мальчики получают такую работу, ​​​​как рубка дров и таскание воды вверх и вниз по горе, это должно помочь в их совершенствовании, чтобы проработать свои мышцы и пропотеть, таким образом удаляя воду из своего тела, которая является источником энергии Инь. Горы — хорошее место для развития энергии Ян, потому что они ближе к солнцу и потому что духовная энергия, поднимающаяся из земли, — это то, что делает горы высокими и мощными. Горячие источники — хорошее место для энергии Инь, потому что они являются источниками чистой воды и часто встречаются в горных пещерах, где царит темнота. Нин-шицзе следует поэкспериментировать с медитацией в холодном бассейне Цинцзин после тренировки. Если она культивирует больше энергии в воде, то, возможно, ей подойдет этот способ. Однако, если она продолжит получать больше ци после боевых тренировок, мы будем знать, что ее совершенствование в боевых искусствах. — Это правда? — с любопытством спросил Ло-шисюн.       Он кивнул: — Да. Пик Цяньцао использует различные травы для чая, который их ученики пьют, а затем пропускают свою ци через растения, те, что цветут, и те, что увядают, определяют, к какому совершенствованию предрасположен ученик. На Байчжане это не имеет значения, потому что там в любом случае обучают боевому совершенствованию. Кусин тоже равнодушен и учит балансу, поэтому от учеников ожидается, что они будут использовать обе свои энергии и совершенствоваться в обоих направлениях. У Цюндин есть артефакты, которые подскажут, как лучше всего совершенствоваться. — Как совершенствуется Сяо-шисюн? — с любопытством спросил Ло-шисюн.       Сяо Син немного колебался. — Мне… запрещено говорить. Шидзунь сказал, что это должно быть секретом. Но… если это Ло-шисюн и Нин-шицзе… — он неуверенно замолчал, потому что двое выглядели так, словно умирали от любопытства. Что было такого странного в его совершенствовании, что сам лидер секты приказал держать это в секрете? — Этот культиватор энергии Инь. Но никому нельзя говорить, понимаете?! Этот говорит Нин-шицзе и Ло-шисюну только потому, что доверяет им, — строго заявил он, указывая на них пальцем. — Этот не расскажет ни слова о секрете Сяо-шисюна, — торжественно пообещал Ло Бинхэ, перекрестив сердце. — Да! Даю слово! — Нин-шицзе присоединилась, ударяя себя в грудь.       Вскоре подобное стало их рутиной.       Каждый вечер, когда у них не было работы, Нин-шицзе и Ло-шисюн приходили на Цюндин, чтобы потренироваться с ним. Ему удалось уговорить некоторых из своих шицзе, чтобы они помогли Нин-шицзе, и когда Ло-шисюн поправился, ему тоже нужны были лучшие спарринг-партнеры, кто-то выше Сяо Сина. Они узнали, что у Ло-шисюн было странное руководство по совершенствованию, как только Нин-шицзе увидела его, она ужасно рассердилась. — Это не руководство Цинцзин! Кто дал тебе это, А’Ло?! — спросила она.       Он опустил голову, шаркая ногами. — Это… это дал мне шидзунь? — спросил он. — Шэнь-шишу действительно отдал его тебе? — С беспокойством спросил Сяо Син, листая руководство. Оно было… абсолютно неправильным. Если кто-то попытается совершенствоваться на основе этих техник, он доведет себя до отклонения ци, которое может сломать или разрушить основу! Учитывая, что у Шэнь-шишу самого был сломан фундамент, а также тот факт, что он был упрямым, злобным и собственническим, Сяо Син не думал, что этот человек позволит разрушить свою репутацию Повелителя Пика, покалечив одного из его учеников. — Хорошо. Эм. Это… Мин-шисюн сказал, что это от шидзуня, потому что он забыл отдать его мне во время моей инициации, — мягко объяснил он, заламывая руки.       Сяо Син яростно стиснул зубы и тяжело вздохнул, прежде чем отвернуться: — Этот скоро вернется. Продолжай тренироваться, — резко скомандовал он. Он направился прямо к Ян-шисюну, который был в офисе шидзуня и занимался бумажной работой. — Шисюн! — воскликнул он, подбегая, уже чувствуя, как его глупое детское тело реагирует на его эмоции, на то, как он был разъярен и предан, и расстроен, и испуган за своего друга. Он не часто позволял такому случаться, но на этот раз он хотел создать кое-кому проблемы. Поэтому, когда его шисюн поднял глаза на звук его голоса, высокого от расстройства, то столкнулся с его красным лицом и заплаканными глазами. Это был мгновенный красный флаг перед быком. — Шисюн! Посмотри! — воскликнул он, сунув руководство по культивированию ему под нос.       Ян Сянъянь резко открыл книгу, обхватив рукой своего шиди и притянув его ближе, чувствуя, как маленькое тельце послушно зарывается в его ханьфу, и уже по одному поведению его маленького шиди он знал, что все серьезно. Сяо Син был расстроен. И это было неприемлемо. Никому не разрешалось запугивать самых маленьких шиди. Он почувствовал, как его сковал холод, пока читал руководство. — Шиди, откуда ты это взял? — слабым голосом спросил он, глядя на шидзуня, который, как ястреб, наблюдала за происходящим. — У Ло-шисюна! Мин Фан дал ему это! Он сказал… он сказал, что это от Шэнь-шишу, но Шэнь-шишу никогда бы не дал ни одному из своих учеников ничего подобного! — воскликнул он, вцепившись в ханьфу своего шисюна и глядя на него широко раскрытыми глазами, желая расплакаться еще больше, чувствуя, как слезы начинают течь по его щекам горячими дорожками. — Он бы не стал! Этот знает, что не стал бы! Шэнь-шишу злой, но не жестокий и… и… и…       Да, он немного перестарался, но это сработало.       Судя по тому, как шидзунь подлетел к нему, чтобы успокоить, но Ян-шисюн схватил Сяо Сина и прижал к своей груди, где он мог проплакаться и выпустить всю ярость. Он передал книгу учителю без малейшего колебания, когда тот повернулся к нему. — Мин-шисюн влюблен в Нин-шицзе и раньше он издевался над Ло-шисюном. Он выбросил кулон Ло-шисюна, который подарила ему мать, причинил ему боль и попытался оправдаться, что это тренировка! — пробормотал он, не замечая, как старшие обменялись взглядами над его головой, и как каменело лицо его шидзуня, когда он пролистывал руководство. — Сяо Син, — мягко позвал его шидзунь, наклоняясь и выпутывая его из ханьфу Ян Сянъяня, его главный ученик сердито посмотрел на него, когда обнаружил, что у него нет шиди. Его милый маленький шиди охотно вцепился в своего шидзуня, как коала, и всхлипнул. — Где сейчас твой Ло-шисюн? — спросил он успокаивающе, проводя рукой вверх и вниз по спине своего младшего ученика. — На восьмой тренировочной площадке, с Нин-шицзе, Тянь-шицзе, Чжу-шицзе и Сун-шисюном. Мы тренировались, — жалобно объяснил он, вытирая лицо, когда его выносили из кабинета и дальше по коридорам, возвращаясь тем же путем, которым он пришел. Он фыркнул. Ему должно быть стыдно. Но ему не было. Он ненавидел хулиганов. А Мин Фань дал Ло-шисюну руководство, которое могло убить его, и попытался переложить вину на Шэнь-шишу. Он был ужасным мальчиком, который не заслуживал быть старшим учеником. Главные ученики должны быть как Ян-шисюн, заботиться о своих боевых братьях и сестрах.       Когда они добрались до тренировочной площадки, никто не занимался, все нервно разговаривали, сжимая мечи. — Чжанмень-шибо! Шидзунь! — их голоса слились в удивлении, когда он вышел на поле.       Учитель вежливо улыбнулся и кивнул, прежде чем обратить внимание на гостей с Цинцзин: — Сяо Син показал мне очень интересную книгу. Не могли бы вы составить нам компанию в пути на Цяньцао, вы оба? — добавил он, взглянув на Нин Инъин и Ло Бинхэ. Ло-шисюн выглядел сильно сомневающимся, но все же кивнул и поклонился, пробормотав согласие. И просто чтобы убедиться, что никто не убежит, Юэ Цинъюань приказал им идти впереди, пока сам нес Сяо Сина, который даже не пытался вырваться, как обычно.       Сердце Юэ Цинъюаня сжалось от гнева, когда он прижал своего ученика к себе. Когда-то Сяо Син говорил только хорошее о главном ученике Шэнь Цинцю. В те первые несколько недель уроков цинь он рассказывал ему обо всем, что произошло, и изображал Сяо Цзю так смешно, что ему потребовалось все его самообладание, чтобы не рассмеяться. Радость растекалась в его груди от того, что кто-то еще знал, что Сяо Цзю скорее лает, чем кусается, что кто-то понял, что он был просто острым на язык, потому что у него были большие ожидания от учеников и он часто боролся со своей неуверенностью и ревностью. Сяо Син не принимал колючесть Сяо Цзю на свой счет, но считал это забавным и восхищался им за это (Юэ Цинъюань попросил не передразнивать его Шэнь-шишу, и Сяо Син заверил его, что не будет, он недостаточно умен придумывать такие потрясающие оскорбления).       Сяо Син также рассказал о том, как Мин Фань вел его по Пику, показывал ему библиотеку и даже помогал с некоторыми техниками, с которыми у него были проблемы. Но потом он резко перестал упоминать Мин Фаня вообще, он перестал говорить о многих учениках Цинцзин, за исключением Нин Инъин и Ло Бинхэ. А теперь это руководство, разговоры о травле. Его это очень беспокоило. Если бы Мин Фань что-то сделал со своим шиди…       Му-шиди был совершенно сбит с толку, когда один из его учеников подбежал к нему с приветствием, а позади него появился Юэ Цинъюань с двумя учениками Цинцзин и своим младшим, цепляющимся за его плечо, по-видимому, не желая, чтобы его опускали, судя по хватке, которая измяла всю одежду его шидзуня. — Му-шиди, этот Мастер хотел бы, чтобы ты тщательно обследовал этих учеников Пика Цинцзин, их тела и их Золотые Ядра на предмет любых повреждений, растяжений или аномалий, — серьезно попросил Юэ Цинъюань, когда Сяо Син повернулся в его руках и с любопытством посмотрел на Му-шиди, показывая ему свой типичный подозрительный взгляд, который он считал нормальным для использования при встрече с новыми взрослыми.       Му-шиди взглянул на трех учеников, прежде чем кивнуть. — Конечно, Чжанмэнь-шисюн. Ученица Нин? Как насчет начать с тебя? Прошло несколько лет с тех пор, как этот Мастер видел вас в последний раз, — предложил он с доброй улыбкой, жестом приглашая девушку следовать за ним в комнату для осмотра.       Нин Инъин шла достаточно легко, улыбаясь.       Остался только Ло Бинхэ и они вдвоем.       Сяо Син наклонился, чтобы погладить голову Ло Бинхэ, вырвав старшего ученика из его молчаливого беспокойства. — Му-шишу все исправит, Ло-шисюн, — по-детски пообещал он.       Юэ Цинъюань хотел, чтобы у него была такая же вера. Даже щидзунь Му Цинфана не смог починить сломанное ядро ​​Сяо Цзю и рушащийся фундамент. Его преследовало слишком много Демонов Сердца, и с каждым годом, с каждым отклонением ци его фундамент только разрушался. Он может жить долго, но… Не вечно. И Юэ Цинъюань, и Му Цинфан ничего не могли сделать, чтобы остановить это. — Исправит что? — с тревогой спросил Ло Бинхэ, тревожно смотря темными глазами.       Ах. — Руководство по совершенствованию, — мягко прервал его панику Юэ Цинъюань, — было опасно для твоего здоровья. Если бы ты интенсивно занимался по нему, ты бы искалечил свои духовные корни и вверг себя в смертельное отклонение ци еще до своего двадцатилетия. Этот осмотр у вашего Му-шишу должен выяснить, что ты не пострадал, а если да, то мы узнаем об этом достаточно быстро, чтобы все исправить, — объяснил он, наблюдая, как глаза ребенка расширились, а затем потемнели, наполняясь яростью, предательством и болью, прежде чем они полностью закрылись, и он кивнул. Такой маленький, несчастный и преданный. Ни намека на кипящую палящую ярость.       От этого волосы на затылке Юэ Цинъюаня встали дыбом.       Поскольку он знал, какой эмоциональный контроль необходим для этого, так как он был вынужден культивировать его сам. Его шидзунь вбил в него это, когда годы, проведенные на улицах, еще не научили его должным образом. — Мы достанем тебе еще одно. Я вежливо спрошу у Шэнь-шишу и все такое, — серьезно пообещал Сяо Син, все еще поглаживая голову Ло Бинхэ из объятий Юэ Цинъюаня.       Учитель усмехнулся, проводя рукой по спине своего ученика: — Сяо Син не должен спрашивать. Когда Шэнь Цинцю узнает о том, что произошло, он не оставит это без внимания.       Но Ло Бинхэ только напрягся и сглотнул, сжав руки в кулаки и сдерживая слезы.       Они постояли в тишине еще некоторое время, прежде чем Нин Инъин вышла из смотровой с Му-шиди на буксире, ее щеки были розовыми, и она явно была немного смущена, но ничего серьезного. Она просияла, увидев их, и поспешила к Юэ Цинъюаню, чтобы схватить Сяо Сина за руки. — Сяо-шиди был прав! — с энтузиазмом воскликнула она. — Эта ученица — боевой культиватор! — выпалила она. — Ее ядро ​​​​очень сбалансировано благодаря методам духовного совершенствования, которым она следовала последние несколько лет, но если она хочет продвинуться дальше, ей нужно гораздо серьезнее относиться к своим боевым тренировкам, — объяснил Му-шиди с доброй улыбкой, прежде чем повернулся к Ло Бинхэ: — Хочешь пойти следующим? — мягко спросил он, заметив, как мальчик с тревогой сжимает пальцами края рукавов ханьфу.       Когда Му Цинфан увел Ло Бинхэ, Юэ Цинъюань повернулся к Нин Инъин: — Пожалуйста, пойди и позови для меня одного из учеников Цяньцао.       Она отдала честь и быстро поспешила сделать это. Как только ученик вошел, он отправил его лететь в Цинцзин за Шэнь Цинцю. — Почему Чжанмэнь-шибо не послал эту ученицу? — с любопытством спросила Нин Инъин. — Так быстрее. Ваш шисюн с Цяньцао сможет очень быстро добраться до твоего шидзуня. Кроме того, его не настигнет стремление к справедливости, — многозначительно добавил он, бросив на нее снисходительный взгляд, когда она покраснела и слегка хихикнула, смущенно потирая затылок.       Вскоре появился Шэнь Цинцю в водовороте зеленого и белого, выражение его лица было безмятежным внешне, но его глаза были яростными, требовательными и обвиняющими.       Юэ Цинъюань крепче обнял Сяо Сина на долю секунды, прежде чем осторожно опустить своего ученика на землю, однако, вместо того, чтобы убежать, как обычно, ребенок продолжал цепляться за его одежду. Нехарактерно липкий. Что-то, что немедленно заставило глаза Сяо Цзю сузиться, когда он осмотрел всех присутствующих. — Цинцю-шиди, — поприветствовал он, — спасибо, что пришел так быстро. — Они мои ученики. Неужели Чжанмэнь-шисюн предполагает, что этот Мастер не поторопится, когда узнает об их потенциально плохом самочувствии? — резко спросил он, обиженный. Как всегда. Юэ Цинъюань сглотнул, его постоянно поражало, как ему удавалось сказать что-то не то и расстроить Сяо Цзю. Сяо Син уткнулся лицом в его живот с тихим звуком, от которого Сяо Цзю нахмурился еще больше, но тем не менее прикусил язык. — Шидзунь, — неуверенно пожаловалась Нин Инъин, заламывая руки. Шэнь Цинцю оказался прямо перед ней, его руки неуверенно зависли над ее головой и плечами. — Ты в порядке, Ин-эр? — мягко спросил он, говоря так нежно, как никогда не будет говорить с мужчиной.       Она кивнула: — Да, шидзунь. Ин-эр в порядке. Му-шишу даже подтвердил, что у этой ученицы есть талант к совершенствованию в боевых искусствах! Золотое ядро ​​Ин-эр сбалансировано и сильно! Шидзунь очень хорошо научил Ин-эр! — быстро похвасталась она ему, схватив его руки и крепко сжав их, чтобы успокоить и себя, и, вероятно, своего учителя, который никогда не осмелится коснуться ее. Даже когда она плачет. Сяо Цзю ужасно воспринимал слезы, никогда не зная, что в такой ситуации делать. Он так обижался, когда сам плакал в детстве. — Тогда что случилось? — спросил Лорд Пика Цинцзин, гораздо спокойнее теперь, когда он убедился в благополучии своей любимой ученицы.       Как долго он будет оставаться спокойным, еще неизвестно.       Юэ Цинъюань решил рискнуть и сунул руку в рукав, вытащив руководство по совершенствованию. Он увидел момент, когда Сяо Цзю узнал его, он колебался за мгновение до того, как взять руководство в руки. Юэ Цинъюань искренне думал, что эта книга была уничтожена, он думал, что Сяо Цзю сжег ее, и все же… — Сяо Син нашел это в руках одного из твоих учеников, — объяснил он, когда его шиди открыл руководство, чтобы перепроверить, а затем посмотрел на него с упреком. — Ученик, о котором идет речь, получил его от Мин Фаня. Это слухи, но твой главный ученик якобы сообщил этому ученику, что руководство было от тебя. — Я бы никогда, — яростно прошипел Сяо Цзю. — Этот Мастер знает, — пообещал он, подняв руку, чтобы попытаться успокоить его. — Какой ученик? — спросил он, сузив глаза. — Шидзунь, это А’Ло, — сказала ему Нин Инъин, ее лицо было слезливым и искренним, когда она сжала его руку. — Мин-шисюн ужасно обращался с ним, заставляя его спать в дровяном сарае — ему запретили посещать мужские спальни, а скоро зима! Он выполняет работу за всех, потому что ему сказали, что шидзунь накажет его и только его, если она не будет выполнена, потому что Мин-шисюн скажет, что А’Ло был единственным, кто не выполнил свою часть. А все остальные мальчики согласились бы с ним, потому что так они могли отлынивать от своих обязанностей! — воскликнула она, наконец позволив своим переживаниям вырваться наружу теперь, когда у нее была аудитория, и не было никого из присутствующих, ради кого ее шидзунь должен был держать лицо. Были только она, учитель, Сяо-шиди и Чжанмэнь-шибо. — Мин-шисюн даже украл у него кулон, и они продолжают нагружать его работой, и затевают драки! Но он сказал А’Ло, что если он попытается рассказать учителю, то он солжет, и все поддержат его, поэтому, конечно, учитель поверит ему, потому что он главный ученик, поэтому А’Ло никогда ничего не говорил! Но Ин-эр знает, что шидзунь не позволил бы чему-то подобному продолжаться, если бы он действительно знал! — Да! — Сяо Син согласился, выглядывая из-под бока Юэ Цинъюаня. — Шэнь-шишу страшен и иногда может быть злым, но он умен. И он ненавидит ленивых людей. Эти богатые детишки очень ленивы, перекладывая все свои обязанности на Ло-шисюна, чтобы сделать домашнее задание в последнюю минуту!       Глаза Сяо Цзю сузились, глядя на самого маленького в комнате: — И откуда Син-шичжи* это знает? — спросил он ласково. — Потому что этот ученик однажды увидел, как это произошло после уроков цинь. Он задержался допоздна, чтобы помочь Ло-шисюну со стиркой, потому что в противном случае он остался бы там до темноты. Этот научил его липкому талисману, шидзунь! — воскликнул он, дергая Юэ Цинъюаня за ханьфу. — Теперь ему не нужно сидеть с бельем и следить, чтобы оно не слетело с горы! Никто из старших его не учил!       Му-шиди и Ло Бинхэ вернулись до того, как Сяо Цзю успел что-то сказать в ответ.       Выражение лица Му-шиди было серьезным. — У ученика Ло впереди долгий путь к выздоровлению, — серьезно сообщил им целитель, — Его основа несовершенна, к счастью, это можно вылечить. Ему еще предстоит сформировать Золотое ядро, его духовные корни все еще достаточно эластичны для этого. Мы обнаружили проблему как раз вовремя. К сожалению, похоже, что в детстве у него были и другие трудности, за которыми Шэнь-шибо нужно будет внимательно следить в будущем, — спокойно уточнил целитель. — О? И какие же? — потребовал ответа Сяо Цзю, распахивая веер, чтобы скрыть лицо, когда он посмотрел на целителя и жестом пригласил своего ученика подойти поближе.       Му Цинфан недовольно засунул руки в рукава: — Похоже, что ученик Ло подвергся смертельному воздействию абортивного средства, ориентированного на Инь, когда развивался в утробе. Его мать, должно быть, была заклинательницей, потому что оставшиеся в нем количества яда ничтожны, их было слишком мало, чтобы сработать. Этот Мастер считает, что она использовала свое совершенствование, чтобы впитать яд в себя, а не позволить ему повлиять на своего сына. Проблема, однако, в остатках. В настоящее время они находятся под довольно сильной печатью, но эта печать, вероятно, сломается либо во время полового созревания, либо после него. Из-за присутствия яда и ущерба, нанесенного им во время развития в утробе, ученик Ло не может культивировать энергию Инь. В настоящее время он перенасыщен Ян, и с возрастом она будет только концентрироваться.       Юэ Цинъюань окаменел.       Но это было еще ничего, так как глаза Сяо Цзю сузились с явным неудовольствием.       Единственным другим человеком с такой насыщенностью Ян был Лю Цингэ, Владыка Пика Байчжань. Но даже он мог культивировать Инь в небольших количествах во время боя, убивая своих врагов, этого было достаточно, чтобы предотвратить отклонение Ци и сохранить его здоровье во время совершенствования. Ло Бинхэ же не мог взрастить даже крохи Инь.       Ему понадобится партнер по совершенствованию, чтобы делиться с ним ци.       И Шэнь Цинцю скорее сбросит мальчика с горы, чем позволит ему искать партнера по совершенствованию среди других своих учеников. — Шидзунь, что это значит? — тихо спросил Сяо Син, дергая его за рукав ханьфу. — Этот Мастер объяснит, когда мы вернемся в Цюндин, это сложный и несколько деликатный вопрос, — ответил он, похлопав ребенка по спине и совершенно не планируя что-либо объяснять. Сяо Сину не нужно знать о таких вещах. Ни сейчас, ни когда-либо. — Это действительно так, — согласился Му Цинфан, — этот Мастер напишет свои рекомендации для Шэнь-шибо, если он готов дождаться, пока этот мастер закончит обследования? — спросил он у своего боевого брата, который снисходительно помахал веером, его суровое выражение лица слегка смягчилось, когда он посмотрел на своих учеников. — Замечательно. Теперь твоя очередь следовать за мной, — сказал он, любезно улыбаясь Сяо Сину, который напрягся и крепче сжал ханьфу Юэ Цинъюаня. — Моя?! Но этот не нуждается в проверке! — воскликнул он, глядя на учителя широко раскрытыми глазами. — Правда? — Мягко спросил Му-шиди, недовольно взглянув на Юэ Цинъюаня. — Если этот Мастер не ошибается, Син-шичжи сейчас восемь лет, не так ли?       Ребенок немного надулся: — Девять, недавно исполнилось, — признался он, заставив Юэ Цинъюаня моргнуть и посмотреть на него сверху вниз. — Ты не упоминал об этом.       Сяо Син сморщил нос: — Этот день такой же, как и любой другой, зачем беспокоиться? — сказал он с раздражением. — Как бы то ни было, — прервал его Му-шиди, — Син-шичжи девять лет, но он вдвое меньше, чем должен быть. Этот Мастер хотел бы убедиться, что с его телом и развитием все в порядке. — Иди, — настаивал Юэ Цинъюань, слегка подтолкнув своего младшего ученика вперед. Он не был специалистом по детям, Сяо Цзю всегда был меньше его, и годы исказили его воспоминания о том, насколько большим должен быть восьмилетний ребенок. Они приняли так мало детей этого возраста в Цанцюн. Просто казалось… естественным, что ребенок будет таким маленьким, ведь он еще совсем юный. Но если Му-шиди считал это необычным, значит, так оно и было. — Этот мастер будет здесь и поговорит с твоим Шэнь-шишу, — пообещал он, когда целитель взял ребенка за руку и увел его из комнаты, глаза мальчика были полны предательства и ужаса. — Вы двое останетесь здесь, пока этот Мастер не закончит свои дела с Чжанмэнь-шисюном, — решил Сяо Цзю после долгого молчания, захлопывая веер и глядя на своих учеников. — Этот Мастер ожидает рассказа. Честного. От вас обоих. Вы меня поняли? — резко спросил он. — Да, шидзунь! — двое хором поклонились.