Степень желания

Ян и Вика ещё не успели скрепить себя брачными узами, но толком не разыгравшаяся свадьба помотала всем нервы с самого утра. Всё началось с Яна, обнаружившего, что жилет от свадебного костюма сел после неудачной стирки. Добрых полчаса он пытался втиснуться в него, теша себя надеждой, но пуговицы предательски не сходились на груди. Костя, приехавший помочь со сборами, скептически смотрел на мучения племянника, которые в итоге привели к весьма плачевному результату. Пуговицы сошлись, но стоило Яну чуть повернуться, как раздался довольно красноречивый звук рвущейся ткани. Он обречённо закрыл глаза, не желая даже знать, где именно разошлись швы. Ну, теперь можно и выдохнуть, хуже-то уже не станет. — Так… А с пиджаком тоже всё плохо? — уточнил Костя. — Нет, а толку? — Ян со злостью сорвал чертов жилет, который, видимо, стирали и отпаривали отдельно, что и стало проблемой. — В варианте «двойка» не смотрится. — Давай хотя бы попробуем, — продолжал уговаривать Костя. Это не дело, Ян даже не дошёл до брачного алтаря, а настроение уже подпорчено. — Так, ну… — мужчина подвел племянника к зеркалу и накинул пиджак на плечи. Ян повёл плечами, недовольный тем, что общий вид отличался от первоначальной задумки. — Не то, — пробубнил он, снимая и оставаясь в одной рубашке. — Вот скажи, Кость, у тебя в день свадьбы тоже всё наперекосяк с самого утра пошло? — Ты лучше у отца спроси, у меня свадьбы не было. А вот папочка твой так нервничал, боясь, что Майя передумает, что мы едва успевали ловить его из обмороков. Ян невесело усмехнулся. Отказа Вики он не боялся, но волнение захлестывало с головой. Это было странно и вызывало внутренний диссонанс: Ян ждал этого дня, желая увидеть на пальце Вики не только помолвочное, но и обручальное кольцо. Желание сделать её счастливой грело и его самого. Так откуда же взялся этот комок нервов, вставший поперек горла? Боялся ли Ян непредвиденных ситуаций? Нет. При таком скоплении людей они неизбежны, но всё можно урегулировать. Опасался осуждения Викиной семьи? Нет. То, что мог, он получил давно. Или… Поток мыслей прервался из-за появления отца, заглянувшего поинтересоваться, как дела. Ян только расстроенно махнул рукой. — Что такое? — нахмурился Артем, взяв в руки валявшийся на кровати жилет. — Порвали?.. Как? — Неправильная эксплуатация при стирке, сел, — Костя пожал плечами. — И даже будто выцвел немного. Костюм Яна был приятного светло-синего цвета в холодном оттенке, что красиво оттеняло кожу и глаза. Но цвет жилета и правда смотрелся инородно. — Ты из-за этого что ли расстроился? — спросил Артем, касаясь плеча сына. — Ну-ка, какой у тебя размер? — мужчина быстро нашёл бирку, заодно ища и модель. — Всё, увидел. Сейчас всё решу. А заодно заеду в химчистку и поотрываю головы всем, кто учинил это безобразие. Или лучше руки? Да, это будет логичнее. — Тебе лишь бы кому-нибудь что-нибудь оторвать! — воскликнул Костя, отбирая у брата вещь. — Сиди. Я сам съезжу. Ян шумно выдохнул, закрывая ладонями лицо. А ведь день только начался. Интересно, у Вики происходит такой же цирк или ей повезло капельку больше? Ян потряс кистями рук, сгоняя напряжение. — Не знаю, от чего я так волнуюсь, — пробормотал парень, решив поделиться переживаниями с Артемом. Кто поймёт его лучше, чем родной отец, почти тридцать лет назад испытав то же самое? Когда самый счастливый, казалось бы, день превращается в самый нервозный. Когда потеют ладони и перехватывает дыхание, а из душевного равновесия может вывести любая мелочь. — Это нормально, — произнес Артем, — переход на новый жизненный этап — это всегда волнительно. — Пап, а вдруг я не справлюсь? Кто даст мне гарантии, что через год мы не разведемся из-за какой-нибудь глупости? Я не хочу этого, — в глазах на мгновение мелькнул страх. — А разве брак строится на одних только гарантиях, Ян? Нет. Брачный союз стоит на других китах: любовь, уважение и понимание. Твоя задача — не дать обрушиться ни одному из них. А там… Если всего бояться, то можно и не жить вовсе. Яна осенило: он боится не разлада их брака. Он боится разочаровать Вику. Многие считали, что штамп в паспорте ничего не меняет, но для Яна он менял всё. Больше ответственности, больше терпения. Они не могут позволить себе разбежаться при первом же порыве, чтобы потом так же легко сойтись, как это было до свадьбы. Для Яна семья — это нечто сакральное, что хотелось уберечь. Через полчаса вопрос с костюмом был решён. Костя справился оперативнее, чем мог бы Артем, оставив все разборки на потом. Майя же тем временем улаживала организационные вопросы, за утро успев набегаться больше, чем кто-либо. От помощи Артема она отказалась, а Влад, к чьей руке женщина привыкла больше, и вовсе решил не присутствовать на свадьбе. Ян приглашал его лично, но Влад своего решения не изменил, что-то пробормотав о необходимости отъезда к родителям. Наседать Ян не стал, понимая, что Владу будет просто некомфортно, но от колкости не удержался: «Вот что становится с мужчинами, которые с женщинами-майорами связываются — два внятных слова не связать!». Ильяс в свадебной суматохе не участвовал, но ему было не менее весело. Ник задал отцу жару сразу же, как открыл глаза. Ему всё было не так: каша слишком манная, вода слишком мокрая, солнце слишком светящее. На любую просьбу Ила Ник отвечал одним и тем же: «Не хочу». — Пойдем умываться, — просит Ильяс. — Не хочу! — Ник, давай за стол. — Не хочу! — Сынок, надо причесаться, тебе волосы в глаза лезут. — Пусть лезут, не хочу! Ильяс сидел с расческой в руках и, не мигая, смотрел на темную макушку сына. Стоило коснуться волос хоть пальцем, и начинались протесты. Обычно с Ником легко договориться, но сегодня был не тот случай. «Это на него так взгляд Инги повлиял? — с раздражением подумал Ильяс, сам не заметив, как назвал его просто по имени, не подбирая синоним. — Сглазил, собака». Ник сидел на низкой табуреточке у ног отца, усердно пытаясь оторвать крепкую нитку от рукава новой кофты, но ничего не получалось. От приложенных усилий Ник порезался и, увидев тоненькую полоску крови на пальце, громогласно заревел. Он тут же повернулся к папе, уткнувшись лицом ему в колени. — Ну я ж тебя предупреждал, — вздохнул Ильяс, успокаивающе гладя ребёнка по спине. — Ник, тебя какая муха во сне укусила, что ты у меня такой вредный? — Злая, — отозвался Ник и шмыгнул носом. — Да ты, наверное, просто не выспался, уснул-то поздно… Ник, солнышко, если у тебя не появится настроение, то мы оба останемся дома. У дяди Яна на свадьбе будет очень много гостей, которых твои слезы могут… эээ… отвлекать. И тогда впечатление от праздника подпортится. Но мы же этого не хотим? Ник помотал головой. Однако он больше опасался расстроить папу, нежели дядю Яна, которого совсем не знал. Представления о нем были максимальны расплывчаты, но ради того, чтобы порадовать папу и подольше погостить у бабушки, Ник был готов потерпеть и вести себя очень, очень хорошо. Он даже согласился собрать резинкой пряди улица и не пикнул, когда папа нечаянно задел расческой лоб. — Ты мне вот тут царапнул, — не удержался и всё-таки оповестил отца Ник, нахмурившись и показывая, где именно. — Прости, пожалуйста, — Ил шутливо щелкнул сына по носу, и у того сразу же появилась улыбка на лице. — Зато ты теперь не лохматый. Смотри, какой красивый мальчик. Ник с открытым ртом застыл у зеркала. И правда красивый, папа не соврал. Ильяс, найдя ребёнку занятие хотя бы на пять минут, постарался как можно незаметнее переместиться в другую комнату. Оставалось не так много времени, чтобы погладить одежду себе и Нику, а если Ник будет путаться под ногами, то драгоценных минут останется ещё меньше. И как же так получилось, что Ильяс встал ощутимо раньше, чем нужно, но всё равно опаздывал? К моменту выхода у Ильяса разболелась голова. Он буквально чувствовал, как в головном мозге пережало сосуды, а таблетка не спешила действовать. Но спешить нужно было ему. Подхватив Ника на руки, Ильяс пулей вылетел из квартиры. Ник же, немного повеселев, по своему обыкновению болтал без умолку. Ради интереса Ил даже поставил себе галочку посчитать, сколько вопросов в день задаёт этот ребёнок. Кажется, подошло самое время для энциклопедий и чем больше там будет картинок, тем больше понравился Нику. Уже сейчас Ильяс больше склонялся к тому, что Ник визуал и воспринимает информацию глазами лучше, чем на слух. У Ильяса создалось чёткое ощущение, что он приехал самым последним. На месте регистрации уже собралось приличное количество гостей, а Ева даже успела поругаться с Юрием. Ил, держащий курс к невесте, резко сменил маршрут. — А я сказала, что мои фигуристы не будут выступать в таких поганых условиях! — видимо, Еву довели окончательно. Ильяс настолько редко видел её кричащей, что это было сродни чему-то необычному. — В поганых?! — не уступал ей Юрий. — Десятилетиями так катаются, и ничего! Сказал, не будет верхнего света, значит, не будет! Ничего, другие в софитах прыгают и твои прыгнут. — Тебе на голову, да прыжком ультра-си, — прошипела Ева, — я разрешу! Не будет нормального освещения, не будет и спортсменов, это моё последнее слово, ни одного не пущу! Ильяс лёгким движением коснулся плеча крестной и увёл её в сторону, подальше от скандала. Не хватало ещё всем переругаться в такой важный для Яна день. К Юрию тоже подоспела старшая дочь, только она церемониться не стала и почти отчитала его за непристойное поведение и несдержанность. — Ты вовремя, — улыбнулась она Ильясу и тут же переключила внимание на Ника. — Как дела, Николенька? — Хорошо, — немного засмущавшись, ответил он. К Еве Ник питал особую симпатию, очень уж ему нравилась её яркая внешность, рыжие волосы и лёгкий характер. Сегодня она была по-особенному красива, не оставляя ребёнку и шанса оторвать восторженного взгляда. Ник завороженно протянул к Еве руки. Ильяс только улыбнулся, видя, как бережно Ева берет Ника на руки и прижимается к нему щекой. Если в семье кто и любил маленьких детей так же сильно, как Ильяс, то только она. — Ты присмотришь за ним? Буквально несколько минут, мне бы к Вике заглянуть. — Можешь и не на несколько минут, — отозвалась Ева, не глядя на Ильяса. Очень уж активно ей строил глазки Ник. — Мы справимся. И заодно найдем Арсения, который ходит тут где-то, ходит… Да? С этими словами Ева удалилась. Ильяс хмыкнул. Ева так усердно скрывала то, что их с Арсением отношения вышли за пределы рабочих, что об их совместном сожительстве стало известно аж через три месяца. На вопросы зачем да почему пряталась, Ева ответила безапеляционным: «Я не шифровалась. Я просто не трепалась». Но все были за неё очень и очень рады. Чего стоил один только глубоко влюбленный взгляд Арсения, и сомнений в правильном выборе не оставалось. То, что у них с Евой не будет детей, мужчину не смущало совершенно. «На льду куча детей под нашим крылом катается, — отвечал он, — и все наши. За каждого душа как за родного болит». И это было сущей правдой. Родители с радостью доверяли таким тренерам своих чад. К Вике Ильяс заходил довольно нерешительно, боясь отвлечь от чего-то важного. Но Вика сидела в одиночестве, полностью готовая, и смотрела в телефон. Почувствовав чье-то присутствие, девушка подняла голову. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы провести идентификацию гостя и понять, кто именно стоит перед ней. Как только это произошло, она радостно ахнула, вставая. — Здравствуй! — воскликнула Вика, шагнув к Ильясу и протянув ему руку. Ил с улыбкой погладил аккуратные пальчики, обходя гипс. Он вызвал много вопросов вопросов, озвучивать которые парень не стал. — Представляться, думаю, не нужно? Вика отрицательно качнула головой, не переставая улыбаться. Выглядела она в высшей степени счастливой, что наталкивало на мысли о заслугах брата в этом. Если Вика так сияла, значит, действительно была счастлива. И Ян вместе с ней. — Мы ждали тебя. Здорово, что получилось приехать, — искренне произнесла она, с интересом рассматривая Ильяса. Тот делал то же самое, неловкостей не возникало. — Наше знакомство произошло немного позже, чем должно, но… — Ильяс не договорил, что-то доставая. Но это было очень приятное знакомство. Не «любовь» с первого взгляда и не ощущение, что знакомы веками, а ощущение комфорта и перспектива развития теплых дружеских отношений. Ильяс почему-то не сомневался, что Ян привёл в семью не только жену для себя, но и подругу для всех них. И пусть он знал Вику не очень хорошо, но где-то в глубине души чувствовал, что она впишется в их семью так же идеально, как подходящая в выемку деталька пазла. Ильяс вручил Вике тонкий прямоугольный футляр. Та, не успев увидеть внутреннее содержимое, тут же поблагодарила за свадебный подарок. Внимание Ильяса осело приятной вуалью. — Говорят, что на невесте должно быть что-то синее, — проговорил Ильяс и покрутил кистью руки в воздухе, описывая то самое «что-то», — вот я и подумал, что… Хотя я в таких вещах вообще не силён… Короче, это белое золото. Буквально каждая из моих родственниц сказала, что оно будет смотреться красивее. Вика достала из футляра браслет с сапфирами. Её лицо озарило такое по-детски искреннее удивление, что Ильяс невольно вспомнил Ника, выгребающего из-под новогодней ёлки подарки. Ничего не говоря, Вика сразу же надела браслет на руку — и это было наиярчайшим проявлением благодарности. Появление второго гостя в комнате было куда тише, чем Ильяса. Или они переисмеивались так громко, что не услышали его? — Стоило мне оставить свою невесту всего на одно утро, а с ней уже кто-то заигрывает, — произнёс Ян, с преувеличенной осторожностью закрывая дверь. — Да, Ильяс? Ян и Ильяс одновременно, с поразительной точностью до секунды, посмотрели друг другу в глаза. Это был самый близкий их контакт за последние три года. Ил не знал, что чувствовал Ян, но осознание совершенных ими ошибок и потраченном времени кольнуло невралгической болью под рёбрами. Родное сердце стояло так близко, а Ильяс не мог обнять его, боясь, что сломает уже поломанное ещё больше. Да и Ян не особо спешил как-либо проявлять себя. Лишь протянул ладонь для рукопожатия, но и оно вышло суховатым. — Привет, — сглотнув, произнёс Ильяс. — Ага, привет, привет. Ты мне лучше скажи, как там мелкий? — Нормально… — Ильяс не сразу смог собрать мысли в кучу, настолько не ожидал этого вопроса. — Мама говорит, болтает дитёнок как не в себя. — Есть такое. Как начал говорить в два года, так теперь и не замолкает. Речевой аппарат хорошо развит. — Отлично, теперь у меня есть интересный собеседник. Так, а ты чего один, куда Ника дел? — Он остался с Евой. — А, хорошо. Я тогда чуть позже ещё подойду. Ильяс кивнул, но Ян, вывалив словесный ураган, уже ушёл. — Вот что хотел? — вздохнула и развела руками Вика. Ил что-то ляпнул в ответ и тоже вышел, только на улицу. Можно сказать, что их первый полноценный разговор даже прошёл гладко, но на душе остался осадок. Ильяса радовало внимания Яна к Нику — всё же это его крестный и родной дядя, но вопросами исключительно о ребенке Ян будто старался подчеркнуть, что Ильяс больше не интересен ему. Что он для Яна не более, чем приложение к Нику. — Ладно, ладно… — хрипло сказал Ильяс самому себе, зажмурившись. — Надо идти к Нику. К Нику… Ил прекрасно знал, что Ева справляется и без него, да и нянек вокруг было более, чем достаточно. Ник — единственный ребёнок на свадьбе, к нему приковано едва ли не столько же внимания, как и к молодоженам. Родственники, друзья — все пылали желанием поиграть с ребёнком, а тот и не был против, прокачивая навык под названием «вить верёвки из взрослых». Исключением была, пожалуй, только Мила, которая с момента приезда в Москву отдыхала, как могла и сложила свои полномочия по Нику. Но она и напиться успела раньше всех, взяв уже третий бокал шампанского с подноса. Ильяс не особо и торопился, давая сыну вволю наобщаться вне зоны родительского внимания. Открыв глаза, парень понял, что моргнул крайне неудачно. Зрение немного поплыло. Или уже так и было, а он просто не обратил внимание на то, как чуть расплываются очертания у предметов вокруг? Ильяс решил, что дело в съехавшей линзе, но обе были на своём месте. Даже после повторного надевания лучше не стало. «Глаза устали», — решил Ильяс, но когда успели — непонятно. Решив не забивать себе этим голову и решить вопрос с глазами по возвращении в Питер, Ил отыскал Майю. Вот кто действительно устал так устал. Оперевшись на один из столиков, на котором располагались закуски и фрукты, она флегматично смотрела прямо перед собой. — Если ты когда-нибудь вздумаешь жениться, — вздохнула Майя, ещё не видя, но спиной чувствуя приближающегося к ней сына, — то я… То что я? Ничего. Буду помогать так же, как и Мие с Яном. — Брось. Я не женюсь. — А вот и зря. Не всю же жизнь тебе оплакивать свои чувства к Инге. — При чем тут вообще… Мама, блин! Я имел в виду, что не хочу причинять дискомфорт Нику, который может появиться из-за моих отношений, только и всего! Я не настолько в них нуждаюсь! Глаза Ильяса забегали, его оправдания звучали для Майи как минимум глупо. Человеку нужен человек. Особенно такому, как Ильяс. Он создан для любви, он создан любить и получать эту любовь в ответ. Майя искренне надеялась, что после двух неудачных отношений Ильяс, переехав в Питер, наконец-то встретит достойную партию, но он будто забыл, что когда-то существовал отдельно от Ника. Не учится, не работает, не гуляет. — Ладно, — согласилась женщина, решив, что место для таких разговоров крайне неподходящее. — Ты уже познакомился с Викой? — Да. — Хорошо, что я подала тебе идею зайти к ней перед церемонией. А теперь смотри туда, — Майя указала вперёд, и Ильяс прищурился, — видишь, вон там? Это старшие сёстры Вики. Ил присмотрелся. Одной было около сорока, а вот вторая выглядела значительно младше. Ничего сестринского среди них не проглядывалось, из чего Ильяс сделал вывод, что кто-то из трех сестёр похож на маму, кто-то на папу, а кто-то — смесь обоих. У старшей были красивые черные волосы, гладкие, как зеркало. Ильяс сразу же связал её образ с пантерой. Вторая тоже напоминала представительницу кошачьих, только более домашнюю белую кошку. Такая же холеная. — Старшая — Елизавета. У них с Викой довольно большая разница в возрасте, 18 лет, — начала краткий экскурс Майя. — Красивая, да? Негласно, но очевидно самая большая Юрина гордость. Я бы даже не побоялась сказать, что самый любимый ребёнок. — Почему? — Старшая дочь, первый ребёнок, — Майя пожала плечами, — упертая, как не знаю кто. Если за что-то берётся, то доводит до конца и добивается своего, женщина с железной хваткой. И сына, очевидно, воспитывает в этой же хватке, но зато у мальчишки уже в 10 лет есть чёткие представления о том, чего он вообще хочет от жизни. — Ого… — пробормотал Ильяс, удивившись тому, насколько точной оказалась его ассоциация. Тот случай, когда внешность не обманула. — Вот тебе и «ого». У неё своё мебельное производство, представляешь? Слышала, что при заключении договоров партнеры штаны по два раза меняют, потому что Лиза всё лично проверяет, а её обмануть — себе дороже. Теперь понял, почему у Юры к старшенькой такое отношение? Она ни разу его не разочаровала. Школа с золотой медалью, два красных диплома о высшем и ни единого случая пользования папочкиными связями. Всё с нуля, всё сама. Правда, Лиза очень на него обижается. Так и не простила ему… ммм… скорое рождение Киры. Посчитала это предательством. Хотя понять-то её можно… После смерти мамы чуть больше года прошло, а новая женщина отца уже беременна. Юра всё прыгает вокруг неё, пытается дочкино расположение получить, а ей всё равно. — Ничего себе, мам, откуда такие знания? Майя загадочно улыбнулась. Ах да, одернул себя Ильяс. Майору полиции и до повышения было подвластно всё, а после — уж тем более. — У меня сложились очень хорошие отношения с Викой, — всё же дала пояснения она. — Полученная информация плюс личные наблюдения — и я имею полную картинку. Вторая — Кристина. С ней разрыв в возрасте не такой большой, она старше Вики всего на шесть лет. Тоже не глупая, но, как бы выразиться… С ветром в голове. Никто до сих пор не понимает, чем именно она зарабатывает, но от папиных денег давно не зависит. Очень разношерстая семейка. — А мы-то как тростиночки, один к одному, — иронически хмыкнул Ильяс. — Два врача, два фигуриста, два журналиста. По-моему, всё складно. — Зато в характерах черт ногу сломит. Майя цокнула, закатила глаза и повела Ильяса к стульям, до церемонии оставалось всего ничего. Сев, Ил быстро отыскал глазами сына. Тот сидел через ряд, устроившись на коленках у Евы и что-то рассказывая ей на ухо. Арсений рядом смеялся. «Секретничают», — подумал Ильяс и повернулся лицом к арке. Он так увлекся разглядыванием цветочной композиции, что очнулся лишь тогда, когда там появился Ян. Ветер растрепал волосы, но это не портило его внешний вид. Ян светился изнутри, а когда вышла Вика, то от него едва не полетели искры. Ил не отрывал от брата взгляд, не помня, когда в последний раз видел его в таком экстазе. Ещё немного — и Ян взорвётся искрами восторга. Его настроение было настолько заразительно, что под сердцем сладко заныло, потянуло. Юрий вёл дочь к алтарю медленно, неспешно. Подведя, он чуть задержался и как-то очень уж тяжело вздохнул, глядя ей в глаза. — Счастья тебе, — проговорил Юрий так тихо, что услышали только первые ряды, и передал её руку Яну. Два простых слова заметно растрогали Вику. Несколько раз она оглянулась на отца, но тот уже опустил глаза в землю. Во время бракосочетания было сказано много красивых и главное правдивых слов. Ян ни на миг не отпустил Вику, а та в свою очередь держалась за его руки так крепко, будто от этого зависела судьба целого мира. *** Яну казалось, что он попал в воронку информационного шума. Сидя за столом, он все равно слышал всё и всех. Подперев подбородок рукой он усердно пытался абстрагироваться от обсуждений, но они против воли заползали в уши. Стать предметом обсуждений было легко. Например, для этого достаточно родить ребёнка и не потерять фигуру, как это сделала Мия. Эта роскошная женщина не выглядела той, из кого совсем недавно появился новый человек, а потому на неё постоянно косились. Ян вновь попытался отвлечься, но нет. В этот раз ему довелось слушать чьи-то рассуждения на тему того, почему на свадьбе не появилась Кира. Это было действительно печально, потому что Вика ждала её, но Ян мог понять девушку. Он не злился, понимая, что в случае Киры советчиком выступало сердце, а не мозг. — Уже не рад женитьбе? — шутливо спросила Вика, положив руку Яну на колено. — Пригорюнился, смотрю. — Не пригорюнился, — возразил он, переводя фокус внимания. — Просто… Думаю. — О чем? — О твоей семье, — честно ответил Ян и провел тягучим взглядом по столам новообретенных родственниках. — Интересный ответ, — сдержанно отреагировала Вика. Хотела ли она знать, что именно думал Ян? Едва ли. Но тот жаждал поделиться. — Ты посмотри, — парень сделал короткий обводящий жест рукой, — половина твоих родственников сидит с лицом, будто дерьма обожрались. — Ян! — А ты считаешь, что это прилично, что это нормальное поведение? Твоя мачеха вообще смотрит так, будто я трахнул не только Диму, но и… Ладно, не буду говорить, а то ты обидишься. — Вот и помолчи лучше. Молчания Яна хватило ровно на две минуты. Ему было глубоко плевать, что думали о нем, но портить постными рожами свадьбу — это уже перебор. Со стороны Яна такого не позволял никто. Наиболее прилично вели себя сестры Вики, но и те, не желая разделять поминальное настроение близки, переместились к Разумовским. Подружки Вики постоянно шушукались, косясь на Викины пальцы и вопрошая, не Ян ли их переломал. Он едва держал себя в руках, чтобы не сказать пару ласковых. Залпом опустошив бокал с шампанским, Ян поднялся с места. — Ты куда? — встрепенулась Вика. — Постою немного на свежем воздухе. Может, когда я вернусь, все успеют нажраться и повеселеют. Кстати, а где этот дурак? — парень посмотрел по сторонам. — Только что же здесь был. — Кто? — Дед в пальто. У меня один дурак в семье. — Ильяс?.. — несмело предположила Вика. — Я могу спросить у твоей мамы и найти его. Я быстро! — она едва не подпрыгнула на месте, с такой прытью встала. Вика как никто другой понимала чувства Ильяса — она и сама оказалась на его месте, а упрямая Кира вела себя в точности как Ян. — Сиди, — Ян придержал её за плечо. Идя к выходу, он заметил какое-то движение у стены и повернул голову. Так и было: Ник, стоя у больших ваз с цветами, с интересом крутился на месте, рассматривая то ли астры, то ли хризантемы. Ян был слаб во флористике и так и не научился их различать. Он тут же сменил курс и, не думая ни о чем, направился к ребёнку. Важно лишь одно — не напугать. Опустившись на корточки, Ян осторожно тронул мальчика за плечо. Сердце замерло в предвкушении. — Ева, а я тут… Ой, — Ник осекся, поняв, что перед ним не она. Взгляд тут же изменился, став более растерянным. Ник не убежал и не спрятался от Яна, но явно почувствовал себя не в своей тарелке. — Понравились? — с улыбкой спросил Ян, кивая на вазу. Ник застенчиво приподнял уголки губ. Ян вынул один из цветов и, стряхнув стебель от воды, протянул его племяннику. — А можно? — спросил Ник, касаясь пышных лепестков пальчиком. — Конечно. Держи. Ник немного помолчал, пряча нос в хризантеме, прежде чем решился произнести: — Меня зовут Ник. Папа говорит, что я Никлаус, а деда иногда зовёт меня Колей. — А тебе самому-то как больше нравится? — Все нравится. Ник не делал ничего особенного, но сердце Яна затопило нежностью к ребёнку. Из крохотного, вечно пищащего комка вырос просто чудесный мальчишка. Ян ощущал непреодолимое желание обнять, взять на руки и вновь ощутить единение с маленьким человеком, но смущение Ника останавливало. Всё, что позволил себе Ян — легкое поглаживание по щеке, после которого ребёнок залился румянцем. — Дракуленок… — пробормотал Ян. — А меня зовут Ян. — Я знаю. — А меня знаешь? — Нет… — Конечно, ты же совсем меня забыл… Но я тебя помню. Тогда давай знакомиться снова? Ты — Ник, а я — Ян, твой крестный, — парень протянул Нику руку и тот, замешкавшись на пару секунд, вложил в неё свою ладошку. Ник испытывал весьма двойственные чувства, объяснить которые не хватало знаний. Он видел Яна впервые, но из всех незнакомцев в мире он казался самым близким. Будто когда-то давно они уже были знакомы, просто Ник, как и сказал этот очаровательный дядечка, забыл. Но больше всего Нику понравился запах. От Яна пахло папой, но дело было не в парфюме. И улыбался он так же открыто, как папа. И вообще ощущался Ником так же, как Ильяс. Это подкупало. — Ты пахнешь, как мой папа, — шёпотом поделился малыш, решив, что Яну можно доверять. — Невероятно, — голубые глаза сверкнули. — Пойдёшь ко мне? Я так сильно скучал по тебе, Ник. Ник добровольно шагнул в объятия крестного. Ян испытывал ни с чем не сравнимый трепет. Ник всё ещё осторожничал, но с первой же встречи пошёл на контакт. Это дорогого стоило. Повернувшись лицом к залу, Ян вдруг обнаружил, что за этой сценой наблюдало не меньше половины гостей. Откуда-то вышел Ильяс, и теперь Ник смотрел на него, но с рук Яна не слезал. Ил постоял, переглядываясь с матерью, и всё-таки подошёл к брату. Ник создал им прекрасный предлог. — У всех на руках посидел, липучка, — произнёс Ильяс, не зная, с чего начать разговор и начал с Ника. — Пусть, — коротко ответил Ян, но тут подоспела Ева и шустро забрала Ника, оставляя братьев для разговора. Ведущий попросил прибавить музыку, и внимание постепенно ослабло. Хмыкнув, Ян, как и хотел, вышел на улицу. — Ян, давай поговорим, — неожиданно твёрдо сказал Ильяс, проследовав за ним. — Сколько можно? — Сколько нужно, столько и можно. — Хорошо, я виноват! Ты это хотел услышать? Только вот я в упор не понимаю, в чём! — Ну как поймёшь, так и возвращайся. Хотя в этом уже нет необходимости. Я научился справляться без тебя. Гуляй дальше. — Это я-то гуляю?! В воздухе повисло напряжение. Ильяс, всё это время и правда ощущающий на плечах всю ответственность за ссору, понял, что больше не может и не хочет быть виноватым во всех грехах. Они оба не поняли друг друга, оба судили со своих колоколен, но неужели Ян готов самостоятельно обрезать связывающую их нить? Ян, стоящий спиной, рывком повернулся к Ильясу, окатив брата жаром злости. Но Ил не повёл и бровью, будто всё так, как должно. — Ты, блять, не имеешь никакого права читать мне мораль, но я знаю, что именно для этого ты и явился! — Да Боже упаси, — Ильяс приподнял руки. — «Сколько можно», говорит! — продолжал Ян, слыша только себя. — Да что ты! Прости, милый, я забыл, что только тебе всё позволено, а мой функционал ограничен! Только тебе можно вести себя как последняя мразь, но когда так поступают с тобой, то… — Как мразь? — рыкнув, переспросил Ильяс, вплотную подойдя к Яну и переставая держать контроль. — Может, мне ещё в ноги тебе поклониться, чтобы мразотой не оказаться? — А поклонись, сделай для меня хоть что-то в этой никчемной жизни! Удар возмущения разом выбил весь воздух из легких. Но Яна понесло. — Я, мать его, двадцать лет вокруг тебя кружил, я всегда был рядом! Я вникал в твои проблемы, даже когда у самого полон рот горечи был, я поддерживал, я подставлял тебе плечо! А что сделал ты, когда был так сильно нужен мне? Вот и проваливай туда, откуда приехал, я по горло сыт твоим безразличием! Иди ты нахуй, Ильяс. — Ну и черт с тобой, — почти плюнулся Ильяс. — Я все дела отложил, как последний дурак, чтобы к тебе приехал, но если тебе нравится давиться желчью и обидами прошлого, то пожалуйста. Я умываю руки. — Так ты уедешь? — Уеду! — Правильно, не изменяй себе, и даже не пытайся создать вид человека с совестью! Прямо сейчас свалишь? — Прямо сейчас! Ты прав. Чего мне стоит-то? Пошёл нахер со своим прощением и своей поддержкой, в которую тыкаешь меня носом, как котёнка! Тебе не надо, ты без меня проживёшь, а я тем более! Мощный удар пришёл на челюсть. Ильяс тут же пригнулся к земле, сплевывая кровь и чувствуя, как гудят зубы. Ян ударил с таким чувством, словно все три года мечтал сделать это — дать брату по роже. Горько усмехнувшись, Ил послал Яну короткий взгляд из-под бровей и замахнулся. Попал в нос, но не сломал. Уже через минуту оба катались по асфальту, сцепившись так сильно, что уже не понимали, куда наносят удары. Обида, злость, расстройство — всё смешалось в одно, отключив разум. «Хорошая свадьба без драки не бывает», — подумал Ян, когда вокруг собралась толпа и братьев буквально оттащили друг от друга. Пока Ева ощупывала Яна на предмет повреждений, Костя увёл Ильяса. Когда тот покачнулся, у Яна мелькнула мысль, что, возможно, он переборщил, но беспокойство тут же загасилось отголоском последних сказанных им слов. Всё сожаление как рукой сняло.  — Голова, ребра, руки, ноги? — перечисляла болевые зоны Ева. — Что молчишь?!  — Зуб, — ответил Ян, сплюнув верхнюю четверку на ладонь. — Видимо, вместо свадебного подарка и вставлю себе новый.  — Ты охренеть какой спокойный!  — А что, поплакать? Еве очень захотелось добавить Яну и дать ему по лбу. Или в лоб, особой разницы не оказалось бы, всё равно то, что ещё можно было сотрясти в его черепной коробке, уже сотрясено Ильясом.  — Хотя бы пристыдиться! — воскликнула Ева. — Ты хоть видел, в каком состоянии сейчас отец и мать сидят? Это для вас драка, а для них — трагедия! Бестолочи эгоистичные, вот как дала бы…  — У меня есть четкое ощущение того, что сейчас лучше ничего не говорить. Да?  — Да. Помолчи, зайчик, будь добр. Ева постаралась привести Яна в настолько приличный вид, насколько это вообще было возможно, но скрыть опухший нос, выбитый зуб и царапины на лице было сложно. Ворот рубашки благополучно порвался, зашивать пришлось наскоро. Вернув Яна невесте, Ева оставила их в одиночестве. Вика молча возила вилкой по тарелке, перекладывая несчастный листик салата из одного края в другой. Не упрекала. Не ругалась. Молчала. Для Яна это было невыносимее, чем скандал.  — Прости? — на одном выдохе сказал он, не зная, имеет ли вообще право просить прощения. Может, сразу на кол?  — У меня просить прощения не за что.  — Я испортил свадьбу. Вика задумчиво покрутила бокал с вином, наблюдая, как плещется красная жидкость, а затем сделала аккуратный глоток.  — Можно считать, что постные рожи моих родственников, как ты выразился, это просто невероятный подарок. Особенно на фоне того, что ты учинил.  — Прости. Прости, пожалуйста, — Ян уткнулся Вике в плечо, совершенно не заботясь о том, будет ли на них кто-то смотреть и что при этом думать.  — Я прощу. Ян знал, что Вика очень отходчивая. А ещё знал, что она жила по замечательному принципу «все люди разные». Согласно этому принципу она не ждала от людей чего-то сверхневероятного, считала, что каждый имеет право на испытываемые эмоции, сколь бы нелогичны они не казались. Почему? Потому что все люди разные.  — Знаешь, Ян… Это было страшно, — призналась Вика. — Когда я увидела, с каким остервенением вы наносите друг другу удары, мне захотелось закрыть глаза и заткнуть уши. Я испугалась, как маленькая, поэтому ушла.  — Правильно сделала. Тебе там не на что смотреть.  — Самое страшное ведь даже не в крови, которая капала на асфальт. В какой-то миг мне показалось, что я совсем тебя не знаю, что передо мной чужак. Я никогда не видела эту сторону тебя… О, привет, маленький, — тон Вики сразу же изменился. Возле неё стоял Ник, деликатно коснувшийся края платья, чтобы привлечь внимания. Он смотрел снизу вверх, часто моргая.  — Что тут у тебя? — спросила Вика, заметив, что Ник что-то держит. Ян с интересом вытянул шею, улыбаясь племяннику. Что бы ни наговорил Ильясу, но был рад, что Ник остался на празднике.  — Деда сказал, что надо отдать и поздравить. Вот, — Ник отдал небольшую коробочку и несмело добавил: — Поздравляю. С чем именно Ник поздравил, он так и не понял, но если дедушка сказал, значит, надо.  — Спасибо, — Вика отложила подарок в сторону, решив, что посмотрит потом. — Ты такой молодец, Ник.  — Точно, — Ян посадил Дракуленка на колени. — Но это у него явно не от отца. Ни от одного из них.  — А?  — Поздравляю, говорю. С тем, что теперь ты моя жена.