Ледяное сокровище в своих руках

" Ну даааа, Феликс, конечно, сказочный…». Настолько противоречивый: на постоянке делает упражнения, чтоб иметь пресс и стройное тело, при этом бухает как черт с ангельским личиком; задвигает про различные зависимости, вредные для здоровья, в то время как сам дымит как паровоз; огрызается злой собакой в защиту себя, своих принципов и желаний, а после урчит мягким маленьким котенком под боком и все ближе льнет к теплу чужого тела — что никогда не дает Чонину заскучать. Впринципе их отношения сейчас не похожи на что-то максимально серьезное с кучей клятв любви и обещаний верности до гроба, и, впрочем, обоих это полностью устраивает. Главное, не запарно и, когда вместе, им хорошо. Но кое-что Чонина начинает напрягать. Их встречи чаще проходят в двух местах: а - на улице, б - в квартире Чона — и всегда заканчиваются сексом в последнем. Это вроде неплохо, но очень странно и местами немного неприятно, что на предложения Чонина остаться вместе посмотреть какой-нибудь фильм или полежать в обнимку позалипать на глупые шоу по телеку, он всегда получает уклончивые ответы.  — Прости, пушистик, — Фел нежно трепал Чонина по и так сильно взлохмаченным волосам, — не сегодня...  — Не могу. Мне нужно идти...  — В другой раз, — отвечает он всегда. Невероятно мягко, с лёгкой улыбкой и даже ноткой грусти, но отказывается. Каждый раз. «И когда же наступит этот раз?!» Чонин узнал, что Феликс живёт где-то недалеко от его дома, поэтому ждал, что скоро его туда ответно пригласят. Но когда этого так и не случалось, стал намекать. Неумело, делая в разговорах нелепые вбросы, которые после милого смешка Феликса были им же проигнориваны. Чон уже было подумал, что может Феликс стесняется показать ему свои жилищные условия, ведь он всегда жил только на квартирах, а это куда лучше обшарпаного как внутри, так и снаружи от старости общажного здания. Но Фел вроде не из стеснительных и пугливых, поэтому эта версия быстро отпала. А после появилась идея просто нагрянуть без предупреждения, так сказать, сюрпризом, с кучей закусок и хорошим настроением. И вот Чонин уже стоит в магазине, долго пялясь на стеллажи с огромным количеством сладостей. «Не знаю, какие вкусняхи ему нравятся…нужно будет потом узнать, — задумался Чон, в размышлениях постукивая себя пальцем по губе, — А пока, возьму всего понемногу», — решил он, одним щедрым движением сгребая первые пачки сладких товаров с одной понравившейся ему полки. По итогу на кассе вышел перебор по сумме, на которую он рассчитывал. «Ну и ладно». Он устал и теперь после стольких отказов хочет увлечь любимое златоволосое очарование в целый киномарафон. Не меньше. Когда Чонин подошел к обежитию, то хотел написать Феликсу, чтоб тот встретил и впустил его, потому что знал о строгой пропускной системе общаг. Но увидев приближающихся молодых парней слегка навеселе, он замедлился. Группа веселых, скандирующих что-то молодых парней буквально сбила его с ног и сама собой занесла в это общежитие. Чонин не стал противиться, лишь стараясь слиться с толпой. И у него это получилось, а вот самостоятельно пройти мимо злой женщины на вахте вышло бы вряд-ли. На его удивление вся эта толпа молодежи направлялись в одну комнату на третьем этаже. «Подождите, это же вроде как номер комнаты Феликса или я что-то путаю? Номер 309 кажется?» Зайти в комнату получилось само собой, потому что она открылась и будто поглотила поток входящих людей, и Чона заодно. Он попал в комнату, где моргала, установленная чьими-то корявыми руками, диско-лампа. «Это ж надо было постараться так криво поставить…» — вскользь подумал Чон. Повсюду, будто на всех возможных плоскостях небольшого пространства сидели/лежали уже «готовые"подростки. На матрасе бутерброд из уже, по виду, в жопу убуханых людей, валяющихся на полу в полном отрубосе. На кровати находится переплетение из нескольких курящих тел. Мини-балкончик заполнен теми, кто скорее всего привык курить на воздухе или вот-вот блеванет. За столом сидит с десяток человек, пытающихся играть в «пьяные» карты. В целом атмосфера мутная. Разум затуманивает уже нахождение в такой морально давящей грузной атмосфере. А лёгкие при этом складываются в гармошку от переизбытка разряженного дыма в воздухе. Пока Чонин все это время стоял у входа и пребывал в некотором лёгком шоке, потому что подобного ещё ни разу не лицезрел, те, кто пришли с ним, успели уже куда-то разбрестись и слиться с толпой. Взгляд зацепился за ярко развернувшуюся в углу картину, которую остальные полностью игнорировали, будто у них это обыденность. Девушка, правильнее сказать даже девочка возраста уж точно меньше совершеннолетнего, закатив глаза, громко скулила от того, как какой-то парень буквально нырял в ее глубокое декольте. Он, совершенно стесняясь, уже засунул свои гадкие руки под ее майку, доставая грудь и сразу слюняво препая к соску.  — Блять! — гаркнул громкий грубый голос, — ебитесь в другом месте! Тут и другая комната есть. «Ох, слава богу, очень вовремя», — хотел было облегченно выдохнуть Чон, но не смог, потому что разыгравшая под окружающим его дурманом фантазия вместо этих двоих нарисовала его самого вместе со своим парнем.  — Там уже занято, — не отвлекаясь от своего занятия, лениво ответил парень тому, кто до них с этой «юной леди» доебался.  — Чонин? — услышал Чон с противоположной от этого диалога стороны. Чонин повернулся. К нему с другого конца комнаты приближалась знакомая по силуэту складная фигурка.  — Оооооо, — зашумела гулким басом в основном пацанская тусовка в один голос, — к нам вернулся наш король вечеринок, Феликс! Выпьем же за это. Все, у кого было из чего пить, накатили, звякнув перед этим стекляшками. А кто-то, кто пил из бумажного стаканчика, зашипел громкие проклятья, потому что пролил все содержимое на себя, при этом уже плохо работающим речевым аппаратом проговорив: «бляяя, я теперь к-как обоссИКаный».  — Ну что, как отлил? — спросило какое-то лежащее тело Феликса, который и шел к Чону, с усилием отрывая свою голову и приостанавливая того за лобышку.  — Да, нормас, — брякнул Фел, при этом виновато стрельнув глазами на все ещё стоящего слолбом Чонина.  — Хах, — парень на полу понятулся рукой выше, дёрнув Феликса за штанину шорт, — ширинку застегни, петушок улетит.  — Ой, — спохватился блондин, застегивая шорты. Он бы высказал ещё пару ласковых своему другу или знакомому или просто послал нахуй за такие выражения, но не когда на него смотрел Чонин. Почему-то сейчас его присутствие здесь смущало, — у тебя петушок, а у меня ястреб, — только и смог из всего нецензурного потока в голове выдавить Феликс, продолжая идти к своему парню, которого тут как не должно быть.  — Что ты здесь делаешь, — спросил Фел, перед этим щёлкнув пару раз пальцами перед лицом Чонина, чтобы тот не тупо на него пялил, а ещё и начал работать мозгами.  — А…я… — Чон поднял руки, на одной из них вовремя заметив висящий доверху набитый пакет, — я пришел к тебе. Думал фильм посмотрим. Вот, — сказал он, вручая сладости Феликсу.  — О. Ладно. Ты бы хоть предупредил…  — Так ты бы опять…  — Стой, — перебил Чона Феликс, ехидно улыбаясь. А после наклонился к его уху ближе, чтобы его было слышно, потому что-то кто-то очень вовремя решил включить корявую музыку из своего плейлиста, — идём за мной, – сказал он, утягивая Чона за собой. Оказалось, Феликс живёт в общежитии блочного типа, потому что он вывел его в небольшой квадратный коридорчик со слабо горящей лампочкой, откуда и правда было очень четко слышно, как во второй кто-то громко трахался. Фел обошел эту комнату и зашёл в туалет, сперва заводя туда Чонина, все ещё пребывающего в лютом тупняке, потом зашёл зам и закрыл дверь.  — Прости, в ванной уже кто-то наблевал, — сказал он, мило улыбнувшись в качестве извинения. А потом опустил вниз глаза, уведомляя Чона, — у тебя стояк.  — Что? — тут Чонин наконец-то будто очнулся, ощутил яркость освещения туалетной комнаты метр на метр, в которой обы находились, стоя друг к другу лицом к лицу, и тоже посмотрел вниз, — блять. «Когда?! Когда это успело случиться?» Он поднял на Феликса, ошарашенные произошедшим со своим телом без своего ведома, глаза, на что тот лишь ухмыльнулся.  — Милашка, — улыбнулся он, сверкнув пугающим блеском глаз, — я тебе помогу, — и стал медленно опускаться на колени, — а нет, — остановил себя, — давай лучше так. Феликс опустил крышку унитаза, решительно усадив Чонина на неё, удобно усаживаясь на пол на колени между собственноручно разведёнными ногами Чона. Чонин только смотрел на Феликса. Ничего не делал. А нет, разве что подхватил раздевающие его ниже пояса руки и, располагая их на своих бедрах, сжал в ладонях. На секунду Фел растерялся, тут же умилился от такого действия и быстро вернул свой настрой, стретившись носом с чужим растущим возбуждением мере собой. Ничего, чтобы чужой член больше окреп, руками он делать не стал, потому что ему понравилось то, как крепко, но нежно Чонин держал его маленькие ладони в своих. Поэтому пришлось сразу работать головой, вернее ртом. Держа их обоюдно любимый зрительный контакт, он соблазнительно медленно облизал свои губы и взял несколько секунд на то, чтобы накопить во рту достаточно слюны, параллельно пожирая Чонина голодными глазами. Чону в этот момент так нетерпелось побыстрее получиться эту самую помощь от своего всегда, а сейчас особенно, горячего парня, стоящего на коленях перед собой. Тем более, что в глазах напротив он уже видел и свой искроментный огразм. И хоть они спали до этого не один раз, и каждый Чонин помнит очень красочно, но не разу Феликс ему не отсасывать. Это ещё больше усиливало нетерпение. Сильно спотнув, Фел сразу вакуумом туго насаживается на любимый член. Но при этом так правильно, оттягивая крайнюю плоть вниз, тягуче и медленно, опускаясь через самый кончик, что Чонин не смог сдержать стона облегчения и молотом ударившего в голову резкого наслаждения. При этом Феликс так охуительно красиво стрелял глазками из-под блондинистой челки и старательно втягивал щеки, что Чон уже готов был обкончаться только от этого. Вид повиновавщегося, но в тоже время полностью управляющего ситуацией парня невероятно распаляло настолько сильно, что дикие мурашки по телу Чона будто добрались до самой макушки, щекоча ещё и там. И в тоже время вид Феликса, который так прилежно вытягивает уточкой и дует свои завлекающие блеском губы, разгонял тепло по груди.  — Мх-ыыых… Ф-феликс, солнце... — Чон очень громко сглонтул слюну, одной рукой дотронулся до впалой щеки блондина, отрывая того с громким чмоком от своего уже полностью эрегированного органа, и помог привстать. Феликс слегка растерялся, не понимая, что он него хотят, но тут же удивился, когда в его не совсем чистые губы жадно впились. Как же сильно Чонина присосался к таким пухлым сейчас любимым губам. Долгую минуту он не отпускал Феликса от себя, кусаясь и облизываясь, пока, кратко разок влезая в чужой рот языком, не оторвался. Фел не хотел целоваться, потому что понимал, что его рот сейчас «немного» грязный. Но Чонина это, вроде как, не напрягло. Поэтому он расслабился и вновь опустился, возвращаясь к своему делу. Влажность теперь была и на губах Чона, которые он рефлекторно облизнул. Сразу же почувствовался горьковатый привкус. «Суууууука. Надеюсь, что это Феликс курил сигареты, а не вкус…» Фел быстро насладился вновь, тут же выбив эту противную мысль из головы Чонина, теперь отводя пристальное внимание тому, как он поднимался с чужого стояка. Блондин старался каждый раз делать головой своеобразные отрывистые кивки назад, каждый раз сползая с головки на уздечку. «Как же это прият- но», — даже мысли Чона прерывались.  — Какой же ты… — хотел было сказать Чонин, но не продолжил, когда столкнулся с заинтересованными глазами Феликса. «Вот черт!»  — Какой? — спросил Феликс, мурча это себе под нос и доставая член изо рта, стал игриво шлёпать им по своим припухлым губам. За все ночи с Чонином он успел насладится его властвующей стороной, а вот пошлую пытался вытащить не раз, и все не удавалось, — ну же, мой хищник, скажи мне что-нибудь пошлое. Прошу тебя, мурррр. В слабеньком сердце Чонина с больной аритмией сейчас точно что-то оторвалось в момент, когда он услышал от своего парня, которого до этого сравнивал с котиком и только представлял с кошачьими ушками на голове и пробкой с хвостом, такое приятное просящие урчание. Тут же захотелось выполнить то, о чем он попросил.  — Ты так по-шл-шлюшечьи сейчас выглядишь, — попытался он, увидев постепенно прикрывающиеся веки довольного златоволосого Очарования, которое возобновило движения головой.  — Ещё. Больше. Чонин, ты можешь лучше, — говорил блондин после каждого качания. Чонин попытался собрать обрывки мыслей, чтобы слить их во что-то вразумительное, необходимое сейчас Феликсу.  — Хватит испытывать мое терпение, — получилось как-то даже слишком резко, что оба немного дернулись от слабого испуга, — заткнись и засунь мой член обратно в свой отвратительно жаркий рот! Изумление. В глазах Феликса появилось изумление. Он сделал то, что ему сказали, как пластинку проматывая в голове эту произнесенную фразу, которая одновременно и резанула по слуху, и стала усладой для веснушчатых ушей. Феликс с новой силой стал делать теперь не только движения головой, но и поддевать уздечку крючковидным языком, которым он невероятно умело работал. Опускание очень туго сжатого горячего рта вниз, и вверх уже с дразнящие твердым мазка по щели языком. Чонина аж затрясло.  — Д-да…феликсссс…д-да, — задыхался Чонин. А Феликса то состояние, до которого он давел «хищника», так нуждающе скулящего сейчас щеночком, подстегнуло на то, что он принялся отпружинивать, даже отталкиваться от головки уже уставшим от усилия языком, которым он со стальным терпением продолжал напрягать, работая и теперь помогая ещё и рукой. Головка члена, которой было уделено так много внимания, уже из миленько розоватой превратилась в раздражённо-багряную, начиная потихоньку пульсировать, как и весь орган. Феликс точно сегодня хочет полной и бесповоротной кончины своего парня, раз делает такой роскошный минет, добивая ещё и своим потемневшим за весь процесс убийственным взглядом снизу-вверх.  — Можешь кончить мне в рот, — не спрашивает, а скорее утверждает он, совершенно не подбирая нужную интонацию. Прикосновение языком и губами более нежные, чем ладошкой, но Чонин от таких ловких и резких движений по своему будто горящему стояку готов боготворить и язык, и губы, и ладони, и все золотце целиком. Он уже так несказанно близко, буквально отрываясь от земли, что даже не замечает, как член оказывается у него в руки, и теперь он уже своей рукой в быстром темпе водит по нему. Но этого спавшего темпа, очевидно, не будет достаточно, поэтому Феликс, накладывая и свою руку поверх другой, помогает ускориться. Фел, до этого воспринимающий сперву на лицо и в рот как некоторое унижение себя, почему-то сейчас очень захотел почувствовать это самое некое доминирование такого замечательно парня Чонина над собой. Предстаящая разрядка того со семяизвержением ему в рот настолько распалило, что он, статично уложив свой натруженный широкий язык на губу, рукой потянулась к своим намокшим шортам. Не могло не удивить то, насколько сильно на него повлияли те звуки, которые Чон всеми силами пытался сдержать, выпуская лишь слегка окрашенный звучанием воздух сквозь сжатые зубы.  — Мгаааааааххх…аххаааа…ах, — с такими яркими стонами Чонин кончил, от чего и Фела передёрнуло судорогой, потому что это стало добивающем и в его разрядке, когда он одной рукой доводил до конца парня, при этом второй неистово-быстро радрачивая и себе. Полупрозрачными горячими каплями сперма упала на язык и губы Фела, от чего он, немного жмурясь и по-кошачьи облизнувшись, убрал их все до единой со своего лица. Какого-то четко выраженного вкуса он не почувствовал, но некую кислинку, которая и до этого присутствовала в выделяющемуся предэякулянте, почувствовал.  — Можно в следующий раз мы с ребятами устроим тусовку у тебя, — мило спросил Феликс, разделяя сейчас в Чонином один немного спертый воздух, одинаково тяжело вдыхая в унисон. Сложно было не согласиться.