Вик. Борьба за жизнь.

      Повинуясь крепкой руке провожатого, Вик, мелко семеня, вышел из комнаты. Открывшийся за портьерой огромный зал подавлял величиной. Ряды колон, теряющихся в перспективе, люди... Десятки, сотни лиц, обращенных в его сторону. Такого количества людей, собранных под одной крышей, мальчик ещё никогда не видел. И все смотрят на него. Как здорово, что сейчас его лицо скрыто за сеткой, никто не видит смущения. Спрятанный под покрывалом, чувствуя себя защищенным от этих взглядов, Вик скованно семенил за слугой, только краем уха услышав последние слова повелителя. Его отдают? Другому человеку? Ещё один, новый хозяин. Кто? Мальчика подвели к человеку, стоящему перед троном. Среднего роста мужчина. Нет, юноша, едва старше его на два или три года. Его новый хозяин? Мальчик во все глаза смотрел на человека, от которого теперь зависела его жизнь и смерть. Красивое лицо, гордый нос, волосики на припухлой ещё по-юношески губе, обещающие со временем превратиться в густые усы. Плечи, чья ширина подчеркнута тонкой талией, казалось, разрывающие в своем развороте богато украшенный кафтан. Длинные сильные ноги, обутые в сапоги из мягкой кожи. Кинув взгляд, проникнувший, как показалось Вику, сквозь покрывало, юноша поклонился в сторону трона и скользнул рукой в прорезь, быстро нашел запястье мальчика, сильной ладонью сжал его, потянув назад. Вик послушно попятился, изо всех сил стараясь не споткнуться и не запутаться в цепи, скользящей по полу между ног. Достигнув одной из групп людей, стоящих перед троном, они остановились. Мальчик не смотрел по сторонам и совсем не слушал, о чём говорит тот, на троне, который снова поступил с ним как с вещью, который вот так просто, сделав подарок, отдал его другому человеку. Возмущение заставило сжаться грудь, но наученный горьким опытом, мальчик старательно его подавил. Удерживаемый горячей рукой нового хозяина, он стоял, выпрямившись ровно, с высоко поднятой головой. Ну и что, что она покрыта тяжелым покрывалом, Вик не будет её по-рабски склонять, не будет радовать этих, вокруг, раздевающих и насилующих глазами, которые, как чувствовал мальчик, старались рассмотреть того, чье тело было милостивым даром. И вот сидящий на троне встал и скрылся за портьерой. Толпа заворочалась, потоки людей потянулись к широко распахнутым дверям. Вика дернули за руку и повели. Юноша, ускоряя шаг, вел наложника к выходу. Чтобы не отставать, мальчик мелко семенил рядом, стараясь успеть... Уже приближаясь к выходу, до которого осталось всего-то с десяток шагов, Вик запнулся, наступив ногой на цепь, и, вырывая руку из захвата, растянулся на мраморном полу. Падение на мгновение оглушило мальчика. Неожиданная милость повелителя, его дар ошеломили Тахара. Сжимая одной рукой тонкое запястье, сунув в карман ключ и тут же забыв о нём, юноша напряжённо гадал, чья рука в его ладони. Нежная плоть, приятно ощущаемая под грубой кожей пальцев, привыкших с детства к мечу и поводьям мало что могла подсказать. Девушка? Покрывало укутывало стройную фигурку. Или... мальчик? Тахар искоса посматривал на подарок. Он слышал о вкусах повелителя, но в гареме, как рассказывали шепотом, у него много как наложниц, так и наложников. Нетерпение охватило юношу. Прием уже утратил свою прелесть, Тахар рвался домой. Не обращая внимания на происходящее вокруг, он размышлял: «Надо приказать подготовить комнату на ночной половине. Ещё надо купить евнуха. Нет, наверное, хватит тех трех, что оставлены отцом доживать свой век на ночной половине после смерти матери. И всё-таки, кто там, под покрывалом? Вон как стоит, не опуская головы. Наверное, избалованная повелителем любимая игрушка. А я вот не привык баловать рабов и, наверное, придется ставить на место. Тут мысли юноши приняли другой оборот. - А если это была любимая забава повелителя, тогда, наверное, много умеет в любовных...» В чреслах юноши сладко заныло, он вспомнил рассказы своих приятелей, некоторые из которых уже имели собственных наложниц. Хорошо, что полы кафтана опускаются ниже паха. Вот была бы стыдоба, покажи он нетерпение побыстрее оказаться наедине с подарком. Когда повелитель, наконец, закончил прием, Тахар в толпе выходивших из зала, потащил своего нового раба к выходу. Уже около дверей фигурка под покрывалом запнулась, тонкая рука выскользнула из ладони, и подарок грохнулся на пол. Застыв на несколько мгновений, юноша смотрел на выглядывающие из-под сильно задравшегося покрывала зеленые шальвары, почти не скрывающие под своей тончайшей тканью стройные бедра и голые лодыжки, скованные серебряными кандалами. Опомнившись, он быстро наклонился и первым делом одернул покрывало, скрывая ноги своей собственности. Затем, схватив за плечи, резко дернул вверх, поднимая на ноги раба. Возникшую злость подогрели смешки проходящих мимо гостей дворца. Сдерживая желание ударить по угадываемой щеке, Тахар зло прошипел: - Ты что, не умеешь держаться на ногах? Один из выходящих остановился, и ещё раз окинув взглядом того, кто под покрывалом, предложил: - Не желает ли доблестный, - слово "доблестный" прозвучало с почти незаметной насмешкой, - уступить этого раба? Я готов заплатить за него цену утреннего рынка. Золотом! Говоривший представился, коротко кивнув: - Ормузкал, управитель крепости Руни. Тахар так же коротко кивнул в ответ, представился: - Тахар, сын Претора, - затем, отрицательно качнув головой, продолжил. - Я пока не собираюсь расставаться с подарком повелителя. Ведь сказано: береги дары высшего, и золото не заменит их. Ормузкал, скрывая разочарование, ещё раз кивнул и развернулся к дверям. Снова схватив раба за руку, Тахар рванул его за собой, но вспомнив о цепи на ногах наложника, немного умерил свои шаги. У конюшен, получив свою лошадь, он на мгновение задумался. Если гнать подарок домой пешком, то он так и до вечера не доберется. И медленно плестись с тем, кто под покрывалом через весь город Тахар не хотел. Подхватив фигурку за плечи, он перекинул её через спину лошади, ощутимо хлопнув по тому месту, где угадывался зад, уже успокоившись, сказал: - Если попробуешь упасть, я с твоей спины шкуру спущу! Вскочив в седло и уравновесив лежащего перед ним на лошади, Тахар стал, наконец, выбираться из дворца. Дорога домой показалась уже не такой длинной, как утром, когда он ехал на прием. Предвкушая кислое лицо Айгула при виде подарка, а ещё более - сегодняшнее развлечение, Тахар пришел в превосходное настроение. Он гордо поглядывал по сторонам, временами, когда опустевшие улицы позволяли это, пуская лошадь в галоп, изредка кидая медяки в сторону тянущих руки нищих. Вот и дом. Въехав в распахнутые при его приближении ворота, он, бросив поводья, спешился во дворе, послал крутившегося во дворе мальчишку-раба за Айгулом. Сняв наложника с лошади, скомандовал: - Иди за мной. Приведя своё новое обретение в спальную комнату и оставив посреди неё, позволил слуге начать переодевать себя. С удовольствием глядя в лицо вошедшего Айгула, юноша кивнул в сторону закутанного в покрывало. - Повелитель и Властитель Заребшана сегодня одарил меня своей милостью. Он передал мне в дар вот это! Позови ко мне Саркита и пусть приготовят на ночной половине комнату. Объяви - с этого дня всем, кроме евнухов, запрещается появляться там, - после паузы, любуясь побагровевшим лицом управляющего, добавил: - Тебе тоже! Айгул, подавив слова, которые хотел произнести, молча поклонился и вышел. Переодевшись в домашний легкий полукафтан и широкие штаны, не став опоясываться, позволил слуге надеть на босые ноги мягкие тапочки, знаком руки отослал его уносить одежду. Вспомнив о ключе, Тахар приказал старику вернуться, и достав его из кармана кафтана, подкинул в руках. В спальню, кланяясь, вошел высокий худой мужчина средних лет - старший евнух Саркит, служивший уже шестнадцать лет семье Тахара. - Мне сегодня подарили вот это, - юноша посмотрел на наложника. - Сними покрывало! Евнух поднял края тяжелей материи, скинул её на пол, затем настала очередь белого шелка. Перед Тахаром оказался светловолосый, дивно голубоглазый мальчик, чье лицо показалось юноше завораживающе красивым. Серебряный ошейник, указывающий на его положение, свободно лежал на шее. Розовая парчовая рубашка, завязанная на животе красивым узлом, так, чтобы оставлять открытым пупок, ничуть не скрывала хорошо вылепленный торс, бусинки сосков, окруженных темным ореолом, изящно очерченный живот. Стройные ноги в зеленых шальварах были обуты в низкие туфли, едва прикрывающие узкие ступни. И одежда, и весь облик мальчика обещали грядущее наслаждение для того, кто им обладал. А мальчик стоял, опустив руки, и сам с любопытством стрелял глазами по сторонам, быстро осматривая комнату, сидящего перед ним нового господина, евнуха, возящегося с покрывалом. "Он меня совсем не боится", - с удивлением подумал Тахар, чувствуя, как снова пришло возбуждение. Кинул ключ Саркиту, приказав: - Сними с него это, - кивнул на кандалы. Мальчик, наклонив голову, наблюдал, как евнух опустился у его ног на колени, вставил ключ в отверстие замка, отомкнул серебряные браслеты, сковывающие ноги. Дождавшись, когда евнух поднимется с колен, Вик согнул одну ногу в колене и растер покрасневший след на лодыжке, затем другую. Тахар подавил смех. Его начинало развлекать то, как вел себя этот мальчишка. Наложник, чей рабский статус, казалось, ниже некуда, чьим телом его господин может пользоваться как захочет, чья смерть была в его руках, вел себя так непосредственно, так просто, что Тахар оказался просто обезоружен. "Неужели во дворце, в гареме повелителя рабы чувствуют себя так вольно? А рассказывали об ином... Или тут другое? Может быть, считая себя любимцем повелителя, мальчишка ещё не понял, что он теперь моё имущество? Вон как, не опуская глаз, смотрит по сторонам", - мелькнули мысли в голове. - Как тебя зовут? - хлестнул вопрос. Мальчик, опустив руки вдоль тела, поклонился: - Вик, господин. - Вик, - повторил юноша, пробуя имя на вкус и решая оставить его без изменения. - Ты долго был в гареме повелителя? Мальчик пожал плечами: - Наверное, три месяца. - А до этого? - У меня был другой господин, - мальчик опустил глаза. - Разве твои предыдущие хозяева не учили тебя, как должен вести себя раб? Вик вздрогнул: - Учили, - негромко произнес он, потухнув глазами и опускаясь на колени. Тахар удовлетворенно посмотрел на мальчика. - Саркит, проследи, чтобы его комната была надлежаще подготовлена, - юноша махнул рукой, отсылая евнуха прочь. - Покажи, чему тебя учили, - проговорил юноша ставшим вдруг совсем низким голосом. Наложник поднялся, подошел к юноше и снова, опустившись на колени, не поднимая головы, положил свои ладони на его бедра. Проведя по ним, одной рукой скользнул по обнаженной груди, виднеющейся в распахнутом кафтане, другой, проведя по выпуклости в паху господина, оттянул его штаны, высвобождая торчащее вверх головкой каменно-твердое копье. Тахар вздохнул, шире разведя колени. Мальчик наклонился, лизнул головку, провел по ней языком, облизнул губы и погрузил ствол в рот, скользя по нему губами, принимая в себя почти весь. Держа губы плотным колечком, двинул голову назад, высвобождая ствол из их плена. Снова лизнул головку, и тут Тахар, простонав, задрожал, и, не имея ни малейших сил удержать рвущееся из него, разрядился в лицо мальчишке, поливая его лоб, глаза, нос и губы тягучими струями, вырывающимися из него раз за разом. Наслаждение быстро схлынуло, казалось, у юноши отнялись ноги. Откинувшись назад, на локти, он с трудом перевел запаленное дыхание, не отрывая глаз от того, кто только что сделал ему так приятно. Наложник безучастно сидел на пятках, с его опущенного вниз лица стекали густые капли, пачкая шальвары. "Да... Друзья не врали. Это и вправду гораздо приятнее, чем самому с собой... Но как быстро всё кончилось..." Тахар прислушался к себе и понял, что несмотря на небольшую усталость, пришедшую неизвестно откуда, на какое-то мимолетное отвращение, он совсем не удовлетворен. - Вытрись, - юноша пошарил рукой и кинул в наложника платком. Мальчик, всё так же не поднимая глаз, стал тщательно вытирать лицо. Закончив, не забыв подтереть и мокрые пятна на шальварах, он бросил взгляд по сторонам, не зная, куда девать испачканную ткань, не смея возвращать её хозяину и тем более положить на ложе. - Сделай так ещё раз! - приказал юноша. Наложник, отложив платок на пол, снова приник к полунапряженному мужскому органу. Взяв его полностью в рот, мальчик начал ритмично двигать головой, успевая щекотать языком ствол. Сейчас ощущения были уже другие. Разрядив первое, сильнейшее напряжение, не покидавшее Тахара последние часы, он наслаждался движениями ловкого язычка, влажной глубиной рта, а больше всего любовался красивым лицом наложника, так старательно ласкающего ртом его копье. Очень быстро мужской ствол снова отвердел почти до той же каменой крепости. Теперь надо было попробовать то, о чём так много рассказывали приятели. - Хватит, теперь разденься. Мальчик отодвинулся, и, развязав узел, стянул рубашку с плеч. Встал, снял шальвары, разулся. Тахар, полулежа, наблюдал, как обнажается стройное и сейчас такое желанное тело. "Он не возбужден..." - отметил юноша. - "А собственно, какая разница, хочет он или нет." - Иди на ложе! - приказал хозяин. - Господин, позвольте мне немного подготовиться? - тихо попросил наложник. - Подготовиться? - вскинул удивленно бровь. Мальчик покраснел: - Мне надо там смазать, а то вы такой большой и порвете меня... - Ну и что? - холодно поинтересовался юноша. - Что мне до этого? Ведь ты и предназначен, чтобы я тебя брал для своего удовольствия, а что будешь испытывать ты, меня не интересует. Наложник взмолился: - Господин, если я себя смажу, вам будет гораздо удобнее делать это, и я останусь целым, чтобы и дальше служить вам, - мальчик покраснел ещё больше. - Хорошо, что тебе для этого нужно? Вик быстро огляделся и, не найдя ничего подходящего, поднял с пола платок. Посмотрев вопросительно на Тахара и получив разрешающий кивок, опустив голову и невыносимо стыдясь, выбирая самые мокрые и скользкие места платка, стал проводить ими между ягодицами. Потом, опустившись на колени перед юношей, остатками семени смазал торчащий член. Закончив приготовления, наложник забрался на ложе, встал на колени и опустился грудью на сложенные руки. Тахар, пристроившись сзади, положив ладони на спину, направил себя между ягодицами и уперевшись головкой, резко толкнулся вперед. Наложник вскрикнул, вцепившись пальцами в покрывало. Тахар, не прекращая движения, проникал всё дальше и глубже, с наслаждением чувствуя, как под его напором, его давлением, раздвигаются узкие горячие стенки. Войдя наполовину, он поудобнее ухватил бедра наложника руками, с силой толкнулся ещё раз, входя полностью. Вик закричал... Откинувшись на спине, наслаждаясь томной негой, пришедшей после наслаждения, Тахар протянул руку, положив её на мокрую ягодицу ещё сотрясаемого сдерживаемыми рыданиями, свернувшегося в клубок мальчишки. Думать ни о чем не хотелось. Просто лежать, чувствуя рядом это сладкое тело. Даже сейчас Тахар ещё не насытился, он снова хотел этого раба.