Медный таз из костей

— Вы следили за мной? — услышал Анджей гневный голос Вейлы, когда приближался к их домику в лесу. Он поторопился, прибавляя скорость. — Зачем… Зачем вы меня преследовали? Вы… Анджей подошёл совсем близко, спрятавшись в большом кустарнике, и заметил с ней стоявшую рядом мужскую фигуру. — Может ты уже перестанешь говорить так со мной, будто я убью тебя, если не услышу официальности? — оборвал её раздражённый низкий голос. — Вейла, я не требую от тебя обращения на «вы», пойми это наконец! — Я… — Она запнулась. — Ладно, только ты должен мне сказать, зачем за мной след… Она не успела договорить: её остановили, поскольку чёртова сухая ветка треснула прямо под ногой Бастарского. Мужчина заткнул ей рот рукой, смотря прямо туда, где спрятался парень, замерев. — Кто здесь? Покажись! — рявкнул высокий мужчина, всё ещё зажимая рукой рот Вейлы, но она резко дёрнулась, освобождаясь. — Это ты, Анджей? — прозвучало напряжённо. — Не переживай, он не знал, что ты придёшь. Смысла прятаться больше не было. Бастарский вышел из тени, чувствуя, как на лице отображалось лунное свечение, и сделал несколько шагов по направлению к ним. Вейла сразу повеселела, облегчённо выдыхая, а мужчина насторожился при виде парня. — Кто он, Вейла? — негромко обратился к подруге Анджей. Он не смотрел на человека, который стоял рядом, но ясно ощущал, что ему нельзя доверять. Кем бы он ни был. — Он причинил тебе зло? — Нет-нет! Ни капли, Анджей! — оглянувшись на мужчину, пролепетала девушка. Она резко двинулась к Бастарскому. — Бернар, он… Бернар… Бернар! Боже. Он вспомнил, где впервые услышал это имя. Кем оно было произнесено. И для чего… Не разбирая травы под ногами, он оттолкнул Вейлу и, даже не думая, чем всё может закончиться, пошёл с побелевшими кулаками от ярости на мужчину. Тот отступил назад, предупреждающе и вопросительно глядя на Вейлу. — Нет, Анджей! Послушай! Он не… — Урод! — закричал Бастарский, не слыша собственного голоса разума. А он говорил остановиться. — Как вы посмели? Парень замахнулся, когда подошёл к нему совсем вплотную. Кулак так и не смог проехаться по его острому лицу, перехваченный сильной мускулистой рукой. Анджей выругался, с презрением вырывая кисть. — Ты не прав… — попытался объясниться Бернар. Короткая чёрная борода на аккуратно вычерченном квадратном подбородке вызывала образ другого воина. Это ещё сильнее воспламенило гнев Анджея. — Замолчите! Вы не могли так с ней поступить! Она же… она же невинна! — Анджей долго всматривался в лицо мужчины, находясь в буквально нескольких сантиметрах от его лица. Он тяжело дышал, разглядывая его. Тот тоже рассматривал Бастарского с явной заинтересованностью, даже когда находился в таком невыгодном для себя положении. Глаза вот были не те… В них не было той подлости и самодовольства. В них, к удивлению, сверкало добротой и спокойствием. Он был одет в зеленый костюм болотного оттенка, достающего до пят. На голову был закинут объёмный капюшон, а на лоб свисали каштановые пряди волос. Он не похож на Марила, тогда почему… Длинные, проворные пальцы рывком отдёрнули его от Бернара, который уверенно и спокойно перенёс испепеляющий взгляд Анджея. Вейла увела его в сторону, чтобы дать прийти в себя. — Прости… — сказала подруга, опустив голову. — Я хотела тебе это сказать; Бернар меня и пальцем не коснулся… Ничего не было. Бастарский недоверчиво оглянулся на притихшего мужчину возле одной из деревянных колонн. Он вылупился на свои чёрные сапоги. — Но почему? Тогда, на крыше, Мар… — он прикусил язык и поморщился. — Их командир приказал отвести тебя к нему. Девушка медленно кивнула, сглатывая. Похоже, ей было трудно вспоминать это. — Так и было, — тихо согласилась она. — Когда меня привели в его спальню, я была уже изнурена. Я удивилась, когда Бернар подошёл ко мне, стал успокаивать… — Вейла чуть улыбнулась, чем вызвала немой вопрос у Бастарского. — Тогда он и сказал, что не будет меня… трогать. Мы, словом, пока я там находилась, разговорились; оказывается, что девушек у него было немало, и каждую он не смел трогать. Анджей поражённо застыл, удивлённый рассказом. — Об этом кто-то знает? — Нет, только я. — Она заглянула в глаза друга, невинно улыбнувшись и взяв его за руку, чтобы окончательно успокоить. — И теперь ты… Знаешь, Анджей, я так рада, что мы смогли увидеться. Мне тебя не хватало в эти дни. — Она несильно толкнула его плечом, рассмеявшись. — Мне тебя тоже, — улыбнулся Анджей, оценив её примирительный жест. Они оба рассмеялись. Тогда на периферии взгляда юноша увидел, как из-за притемнённой колонны Бернар смотрел на Вейлу. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он посмотрел на хохочущую девушку и подумал, что пока ей не стоит знать остальных вещей: того, что произошло между Гарсером и Анджеем и того, что он заметил прямо сейчас. Вскоре они вернулись к месту, где облокотившись о столб в расслабленной позе, стоял мужчина. Его веки были прикрыты. Когда друзья подошли, его глаз приоткрылся, однако совсем скоро он вновь сомкнул его. — Ты ему объяснила, надеюсь? — спросил Бернар, всё ещё с закрытыми глазами. Его крупные руки свободно разместились в карманах; казалось, что он наслаждался нахождением здесь. — Да… — Она старательно отводила глаза от фигуры Бернара. Даже Анджей невольно присмотрелся к нему. Действительно: он был спокойным, уверенным в себе, молчаливым и… невероятно горячим. Парень нахмурился, прогнав эти дурные мысли, когда увидел, что Вейла смущённо смотрела в пол. — Прошу простить меня за то, что набросился на вас, не выслушав, — чётко произнёс Бастарский, стараясь заглушить повисшее неловкое молчание. Бернар в изумлении выгнул тёмную густую бровь, так и не раскрыв глаза. Рядом с Анджеем послышался резкий выдох, и он продолжил: — И за тот вопрос, что собираюсь задать, если позволите. Господи, как же эта напущенная учтивость ему не шла. — Позволяю, — медленно проговорил мужчина, прибавляя интонации шутливую форму. Бастарский шумно сглотнул, чувствуя внезапный прилив жара в голову. — Вы в дружеских отношениях с Марилом Гарсером? — Вопрос прозвучал так странно, что Анджей заметался на месте. Было ощущение, что его язык свело судорогой. Вот тогда Бернар раскрыл глаза, уставившись на него с прищуром и чуть наклонив голову вправо. Это движение, чёрт. — С чего ты взял? — Обилие какого-то обвинения просочилось на волю вместе с этим вопросом. Мужчина начал обездвиживать его одними словами. Бастарский не нашёл, что ответить. Или не хотел. — Вот и славно, — удовлетворившись реакцией парня, сказал Бернар. — Марил Гарсер мой командир, ни больше ни меньше. Они ещё немного побыли здесь, стоя в темноте. Только маленький тусклый огонь факела освещал их лица, когда они вели разговор. Вейла поведала обоим мужчинам, как прошёл её первый день в качестве кухарки в кафе Наммитцзи, а Анджей, в свою очередь, о том, как прошёл его. Естественно, не упоминая зверств, которые чинили солдаты с людьми. Он прекрасно понимал, что один из них сейчас находится рядом. Однако всё же он не внушал страха: после рассказанного Вейлой (во что, правда, трудно было поверить), Бастарский не ненавидел Бернара, хотя этот человек был из той же армии монстров. Но его отношение к девушкам, которых приводили к нему греть постель, поражало до глубины души. Анджей не мог отрицать очевидного: в отличие от многих, у него было сердце. И оно было добрым. Молодые люди, почувствовав усталость, уселись на холодном полу, оперевшись спинами о деревянные столбы. В один момент Анджей вспомнил, что произошло пару часов назад и не удержался от того, чтобы спросить: — Бернар, вы знаете Дрекстона? — Увидев, как тот задумался, он поспешил добавить: — Высокий, почти серые волосы, не контролирует… — Своё поведение? — резко перебил его Бернар. Бастарский быстро закивал. — Да, знаю такого. Он что-то сделал? Анджей раскрыл было рот, чтобы ответить, но мужчина вновь перебил. — Постой!.. Чудить для Дрекстона Фильмайера — самая основная задача в жизни. — Они сидели рядом друг с другом, и потому Бернар наклонился к парню, прошептав: — Я не сомневаюсь, что он что-то натворил. Я думаю, ты уже понял, что этот заносчивый свинопас — та ещё дрянь и к тому же, он болен. Честно говоря, я сам не знаю чем… — Он развёл руками и, посмотрев мельком на внимательно слушавшую Вейлу, продолжил: — В армии ходили слухи, и эта новость была одной из самых значимых. Хотя, признаться, вскоре она затихла и все перестали обращать на его импульсивность вообще какое-то внимание. — Он не удержался от ехидной ухмылки. Анджею этот мужчина начинал нравиться всё больше. — Так что? Что этот блондин сделал, м? Бастарский вздохнул, прикусив губу, и принялся рассказывать, как Дрекстон сперва чуть не ранил его, затем вызвался научить ковать, а потом взбесился от пары слов, сказанных Анджеем в ответ на его высокомерие. Этот человек его заинтриговал, как бы глупо это ни звучало. — Похоже на него, — заключил Бернар, когда дослушал рассказ. — Просто не бери в голову. И… так уж есть, что Фильмайер страшный ревнивец. Анджей хотел уточнить, что он имел в виду, однако к нему метнулась подруга, что-то завидев на его шее. — Боже, Анджей, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она и принялась осматривать его рану. Кажется, Вейла заметила её только сейчас. — У тебя серьёзный порез на горле! — Это царапина, ерунда, — отмахнулся он. Но подругу это не остановило. Она откуда-то достала липкую повязку и приложила её к порезу с уже застывшей кровью, сразу закрепляя. Она часто лечила его раны, потому что мать этого делать просто не могла. Да и самому Бастарскому не было дела до собственных травм и увечий. Он всегда жил по принципу «скоро заживут» и не собирался этого менять. Но и от упорства Вейлы было тяжело избавиться. — И всегда ты его лечишь? — полюбопытствовал Бернар, пристально наблюдая за действиями девушки. — Думал, Анджей уже взрослый мужчина, чтобы следить за собой самим. — Так и есть, — угрюмо отозвался Бастарский. Он поморщился, когда почувствовал, как липкая смесь на повязке разъедает кожу, щипая. — Просто Вейла… — Ну и ну, с ума сойти можно с такой картины… Все втроём повернулись на голос, внезапно прозвучавший рядом. И когда двое смотрели на прибывшую незваную гостью с непониманием, то один глядел с недовольством. Бернар поднялся на ноги, отряхнувшись, и с вызовом уставился на черноволосую, окутанную во мрак драгоценной меховой накидки женщину, у которой сверкала белоснежная улыбка. Она обворожительно облизнулась, и взгляд карих глаз с Бернара упал на Анджея с Вейлой. Бастарский выпрямился, когда незаинтересованный взгляд женщины с Вейлы переместился на него, меняясь на довольный. Её лицо обрело очертания узнавания. — Вижу, ты уже обзавёлся друзьями, — склонив голову и переведя взгляд на раздражённого мужчину, произнесла она. — Да ещё и какими… — Зачем ты пришла, Сицилия? — Уже время, — приподнимая брови, ответила женщина. — Час веселья настал. Бернар нахмурился и оглянулся на Вейлу через плечо. Она приоткрыла рот, а тёмные глаза засверкали в свете факела, когда она смотрела на него в ответ. — Хорошо, — сквозь плотно сомкнутые зубы промолвил он и обернулся к Сицилии. — Но что здесь делаешь ты? Разве Марил не отправлял тебя в соседнюю деревню за ключом от сейфа? За ключом от сейфа? Анджей напрягся, скрещивая взгляд на женщине в тени. — Он отправил другого, — скучающе сказала она. — Разве ты не знаешь? Марил послал меня за ним… — Её взгляд медленно прошёлся по Бастарскому. Друзья переглянулись, и Вейла сжала плечо Анджея крепче. Наконец, он не выдержал, влекомый уймой скопившихся за всё время стресса и непониманий. — Какого чёрта это всё значит? — Он встал на ноги, вогнав шипы глаз в ухмыляющеюся женщину. — Кто вы такая и что вам нужно от меня? — Не мне, малыш, а Марилу. — Она укуталась в бархатную накидку и отвернулась, сделав несколько изящных шагов вперёд, чтобы потом через плечо бросить: — Он нуждается в тебе и твоём обществе. Волна тревоги окатила Анджея вместе с ужасом, парализовавшим кости. Он в панике развернулся к Вейле, которая в недоумении смотрела на него, и ничего не мог произнести. Ротовую полость заклинило. Как и сердце, которое в противовес начало бешено колотиться в глотке, жаром охватывая шею. Парень хотел возразить, накинувшись с неправдоподобными отказами на женщину, уже отдалившуюся от них. — Молчи, — прервал Бернар так и не начавшийся бессвязный поток слов. — Просто иди за ней. — Анджей не сдвинулся с места: он окаменел. Тогда мужчина прокричал: — Делай, что я говорю, Анджей! Иди! И он пошёл за женщиной. Пошёл туда, куда не хотел возвращаться даже ценой своей жизни. К тому, кто вызывал чёртово цунами внутри него. Туда, где его ждал хаос…

***

Они шли молча. Женщина опережала Анджея на пару шагов. Она грациозно переставляла ноги и виляла бёдрами под накидкой. Он даже не смотрел на неё. Перед глазами представала сухая шершавая земля и его запачканные грязью штаны, закрывавшие своим длинным кроем такие же убогие ботинки. Ветер ни на секунду не переставал завывать, и от этого идти было труднее. И вместе с порывами прилетала морось начинавшегося дождя. Порой приходилось напрягать мышцы, чтобы суметь ступить навстречу ветру. Казалось, таким же было его сердце: неугомонным. Он совсем отчаялся, раз начал сравнивать свои органы с ветром. И тем не менее он до сих пор шёл. Шёл за женщиной в чёрном, звавшейся Сицилией. И кто она вообще такая? Кроме того, что приближённая к Марилу. Они с Бернаром друг друга знали, и он заметил ещё тогда, в лесу, что общались они, словно знают друг друга очень давно. Будто брат с сестрой. Анджей поморщился от этой нелепой мысли. И не успели они ступить на ту самую песочную тропинку, которая рассекала опустевшую местность, окружённую высоченными деревьями, как всё сузилось вновь к одному единственному человеку. Гарсер. Парень поднял глаза и всмотрелся вдаль. Окно горело. В том самом доме окно, чёрт побери, горело. Проклятье, проклятье, проклятье… Господи, он так не хотел туда идти. Снова. Просто ненавидел всё это, касавшееся его. И всё равно продолжал ступать. Идти за Сицилией прямо к единственному дому на поляне. Идти к нему. Если Марил посмеет прикоснуться к Бастарскому ещё раз, то он… А что он? Что он может сделать? Против того, кто обладал властью над всеми ими. Что он может против него? Осколки всё тише рассыпались иголками внутри него, позволяя пуститься во весь полёт безысходности его положения. Анджей был обречён. Или же вознаграждён?.. Ручка щёлкнула и дверь со скрипом отворилась. За столом… Боже… За тем самым столом сидел вполоборота Марил. Его голова была опущена, даже когда дверь открылась. Он будто был не здесь, когда что-то внимательно читал на каком-то листе-документе. Длинные ресницы перемещались от одного предложения к другому. Он был сосредоточен. И на нём была… майка. Тонкая серая майка. Правая рука, согнутая в локте, подпирала его голову, а левая покоилась на колене. Обнажённые мускулистые руки выбили весь воздух из лёгких Бастарского. Кровь самостоятельно приняла решение отлить от лица Анджея, когда Сицилия негромко произнесла: — Он здесь, Марил, как ты и просил. И тогда он медленно поднял глаза, посмотрев пронзительным взглядом на женщину. — Спасибо, Сицилия. — Голос прозвучал несвойственно для него ровно и глухо. — Можешь идти. Сицилия осталась стоять, проделывая в нём дыру глазами. — Ты обещал мне пленного. — Верно, я забыл; тебе нужна восемнадцатая казарма, ищи там. Она по-девичьи обрадовалась, захлопав в ладоши, и выбежала на улицу, перед этим крикнув: — Большое спасибо, Мари! Как только за женщиной хлопнула дверь, вместе с ветром залетел и морок тишины, повиснув в комнате. Анджей замер на месте и внимательно следил за Марилом, рассматривая его настолько бесстыдно, что сам удивлялся себе. Спустя несколько минут он с ужасом ощутил, что в паху заныло, и это свело его с ума. Нужно было сделать хоть какое-то движение, чтобы облегчить этот всевидящий кошмар. Бастарский сжимал кулаки, а губы в тонкую линию, проклиная себя за это. Твою мать, что на него нашло? Гарсер всё это время неподвижно сидел, рассматривая документы. «Сидишь… Сидишь, сволочь?..» — Он больше не отдавал отчёта своим мыслям. Всё превратилось в туман, и он окутывал Анджея с головой. «Почему ты это делаешь?! — Злостный поток не прекращался, намереваясь довести его до действий. — Зачем терзаешь меня?» Почему он не встаёт? Почему ничего не делает и не говорит? Сидит в этой чёртовой майке и истязает его! Марил это специально устроил. Приказал привести его, чтобы своим бездействием свести с ума. Как бы он не старался, как бы не обещал себе не срываться, не переходить от мыслей к действиям… А в итоге оказался бессильным против него и всего этого. Чёртов Марил и его игры! Тяжёлыми шагами разгорячившийся юноша двинулся на воина. Тот и бровью не повёл. — Почему вы ничего не говорите? Вы должны что-то сделать, раз велели привести меня сюда! — прорычал Бастарский и в то же мгновение увидел результат. Анджей осознал, что от гнева, переполнявшего его, подошёл очень близко. Вот дерьмо. Марил поднял голову, задержав взгляд на нём лишь на миг. Потом его глаза медленно поползли ниже, пока не остановились на выпирающем бугре из штанов Анджея. Юноша сильно покраснел, наплевав на непреодолимое желание прикрыться. Он продолжил стоять смирно, не сводя глаз с Гарсера. Вот тогда мужчина расплылся в ухмылке и посмотрел на Бастарского с нескрываемым восторгом. — Уже сделал. Анджей еле сглотнул, чувствуя, что не на шутку завёлся. Член пульсировал в штанах. Точно такая же ситуация была у Марила. У обоих глаза застлало возбуждением. Вскоре штаны были наспех сняты и полетели на пол. Марил развернул Анджея к себе спиной и, как и в прошлый раз, облокотил на кухонный стол. Парень вцепился пальцами за край и опять инстинктивно зажмурился, никак не преодолев эту привычку. Никто из них не хотел оттягивать, поэтому в следующее мгновение воин толкнулся в Бастарского, пальцами упираясь в ягодицы. Как и в прошлый раз. Анджей вскрикнул, тут же выдыхая, когда Марил толкнулся напористей. Грубая рука водила по его спине, а другая хваталась за задницу, пока он вколачивался с каждым разом сильнее и жёстче. На этот раз Анджей не думал помалкивать. Он вскрикивал, когда мужчина толкался резче, и стонал, когда всё тело дрожало от блаженства, которое растекалось по артериям и капиллярам, доводя его до умиротворительного измождения. До безумного желания кончить. Гарсер прижимался настолько близко, что Бастарский чувствовал его пылающее огнём тело. Лёгкая волосатость щекотала ноги, прибавляя ласковой неги и удовольствия. Жар переходил от Марила до Анджея, варьируя, вызывая громкие стоны и ярость, которая бушевала вулканом с восходящей наружу лавой. Марил обхватил поясницу Анджея, гневно толкаясь ещё сильнее. Сокращеннее. Мокрее. Кроме этого они ничего не ощущали. Мира сейчас не существовало. Был только этот дом и они, находившиеся в нём. Пожар возрастал до гигантских размеров, норовя вылезти наружу. Анджею необходимо было больше, чтобы дойти до грани и переступить. Он начал сам направлять толчки, двигая ягодицами в такт. Гарсер протяжно застонал, почти скуля. Ему это определённо понравилось. Инициатива невинного мальчика. Мальчика, под маской невинности. На самом же деле он был беснующимся ураганом. И понимание этого возбуждало воина ещё больше. Он ухватился вспотевшей рукой за спутанную чёрную копну Бастарского, чтобы оттянуть его голову. — Великолепен… — шёпотом вырвалось с его уст, когда он вытянул голову вперёд, чтобы заглянуть в залитые страстью глаза Анджея. — Святые небеса, как же ты великолепен… Разрядка случилась резко, вызвав у обоих дрожь. Ноги Анджея затряслись, не в силах долго простоять. Это случится скоро… Его первый оргазм. Настоящий, вызванный Марилом. Это будоражило рассудок. Он ускорил движения, всё ещё направляя Гарсера, и собрал последние силы, чтобы довести себя к концу. Когда мужчина вошёл неожиданно, глаза парня закатились от невероятного чувства, переполняющего каждую клетку в теле. Мышцы обоих резко сократились, волна мурашек прошлась по коже. — Марил… — выдохнул он с блаженством. Он сильно задрожал, ощущая, как живот приятно тянуло, а между ног текло нечто тёплое. Сил больше не осталось, и Анджей на подогнувшихся ногах пошатнулся, готовый упасть. Как тут горячие руки подхватили его. Вместе с Марилом он осел на пол, почти задыхаясь и судорожно глотая ртом кислород. Прошло не меньше десяти минут, пока им удалось более или менее восстановить сбитое дыхание. Оба поднялись с пола, подбирая вещи, и молча оделись. Промокшая майка Гарсера просвечивала точёный пресс, когда он всё равно продолжал неровно дышать. Бастарский приблизился к нему. — Полагаю, теперь всё кончено, — сказал негромко и сразу заметил, как лицо Марила побледнело, искривившись в гримасе боли. Он отвернулся. — Ты меня больше не тронешь. — Почему ты так думаешь? — надорванным голосом послышался вопрос. Он всё ещё не разворачивался. — Потому что с меня хватит! Я устал от этих преследований! — выкрикнул с отчаянием парень. — Оставь меня в покое! Он рывком дёрнул его за плечо, разворачивая лицом к себе. И отшатнулся. Лицо Гарсера изменилось… Он как-то болезненно улыбался, а в глазах сверкала злоба и удовлетворение. Какого чёрта с ним происходит? — Я не оставлю тебя в покое, Анджей, — спокойным голосом промолвил мужчина. — Никогда. У Бастарского вырвался нервный смешок, и он зарылся дрожащими руками в мокрые волосы. В груди теребило. — И как это понимать?.. — выразительно спросил он и покачал головой. — Нет. Ты оставишь меня навсегда, Марил. Я не позволю больше этого бесчинства ни себе, ни тебе. Гарсер склонил голову, проникновенно пройдясь по нему нечитаемым взглядом. — Да что ты? На твоём месте, я бы не спешил с таким решением, — с расстановками проговорил воин. Его глаза блестели, и самым странным было то, что мерцание светильников такого отсвета не создавало. — И почему же, позволь узнать? — Твоя семья пострадает. Юноша застыл, стараясь найти в его глазах что-то похожее на то, что это была лишь шутка. И когда этого так и не произошло, он нервно рассмеялся, отойдя совсем далеко: в другой конец комнаты. — Угрожаешь моей семье? — Смех быстро закончился, а надежда на то, что он солгал, ещё была. — Именно так. — Вот теперь непереносимая боль возникла внутри Анджея. И он не понимал, почему так остро среагировал. От этого человека подобного можно было с лёгкостью ожидать. — Ты не посмеешь… — предупреждающе начал парень, спиной чувствуя прохладную стену, на которую опёрся спиной. — Я — нет, — ухмыльнулся мужчина. — но вот Сицилия ещё как посмеет… Ты же запомнил её, правда? Она может исполнить не только мои просьбы, знаешь ли… Юноша в приступе ярости оттолкнулся от стены. — Подонок! — он в несколько шагов оказался вплотную к Марилу и вдавил его крупное тело в стену. Анджей свирепо вглядывался в него, сомкнув челюсти до скрипа зубов. Тот оскалился, оценив реакцию Бастарского. — И ты тоже, раз допустил всё, что сейчас произошло, — втянув воздух носом, прошептал Гарсер, опаляя его жгучим дыханием. Быть виновным не так страшно, как всю жизнь винить себя за то, что сделал. В порыве бесконтрольной ярости Анджей нащупал в кармане острое лезвие своего кинжала. И, не разбирая что совершает, полоснул Марила по обнажённому плечу. Мужчина скривился, зашипев от боли, и прижал руку к глубокому порезу. Между пальцев сочились белые струи крови, стекая на дощатый пол. Парень в ужасе замер, уставившись на молочного цвета капли у своих ног. Кап. Кап. Кап.