Алон

1

      Экипаж вернулся к часу ночи. Фонари среди аллеи кленов разбудили Ноэля. Он потянулся. Стук копыт затих, карета остановилась. Послышался скрип массивной двери. Кучер взял на руки барона, отнес в зал, усадил на кресло и уложил его ноги на столик. Тенью вошла Катерина. Лампадка в ее руке подчеркивала светом острые черты. Казалось, что служанка светилась, что ей совсем не нужен огонь чтобы освещать путь. Распущенные серые волосы лились туманом до пояса. Просторная ночнушка колыхалась при каждом шаге. Она казалась призраком, душой трагически погибшей графини, неприкаянно бродившей в стенах усадьбы. Ноэль на мгновение испугался, ведь ему показалась, что она – это смерть, но у смерти не бывает таких встревоженных глаз.       – Не спиться вам?– спросил Ноэль.       Катерина не ответила, поставила лампадку на столик и села напротив. Она осторожно развязала платок.       – Что случилось? – шепотом спросила служанка.       – Упал, – ответил барон.       Она тяжело вздохнула, прикрыла уставшие нечеловеческие глаза. После молча поднялась; оставив лампадку, вышла.       Кучер перенес барона в комнату, уложил на постель, помог раздеться. Ноэль приподнялся, взял со стола спички и зажег свечу. Ветер из приоткрытого окна колыхнул огонек. Кучер сходил за сумкой, поставил ее рядом с кроватью и, поклонившись, ушел. Барон вынул стопку писем и стал их рассматривать. Первым в руки попался конверт, подписанный А. Л. В письме этот самый А.Л. просил у Жана внушительную сумму на покупку "необходимых средств". Следующим был конверт от Кристена Дюрана. Ноэлю долго не хотелось его открывать, но интерес взял над ним верх. Размашистым четким почерком он описывал свой быт и любовные похождения в ярких красках, и все это заняло у него два листа. На третьем он высказал сожаление больному графу и поздравил Жана с будущим вступлением на место отца. А дальше то, что и нужно Ноэлю: Дюран предлагал план убийства Августа и просил выделить ему, после завершения дела, крупную сумму.       Дверь скрипнула. Ноэль поднял голову. С лампадкой в руке вошел Август. Просторная рубашка спадала до колен, в свете огонька блестели кольца, а обычно старательно уложенные волосы падали ему на лицо. Круглые очки на цепочках неизменно сидели на горбатом носу.       – Извини, что я без стука, – граф сел у ног барона. – Дай посмотрю, что у тебя там.       – Завтра уже разберемся, не важно. Идите спать.       – Катерина сказала, что похоже на перелом, – Август строго посмотрел исподлобья на Ноэля. – И переходи уже на ты, сколько раз прошу, – граф наклонился к ране. – Упал говоришь?       – Именно. С лестницы. Пьяный, – усмехнулся барон.       Август прикрыл глаза и провел пальцами по переносице.       – Все не так плохо, как кажется, – продолжил Ноэль. Он взял стопку писем и помахал ею. – Старый граф мертв, а у меня есть улов, – он протянул письмо Дюрана. – С третьей страницы, в первых двух ничего путного, если ты, конечно, не любишь пошлых романов.       – Терпеть их не могу, – Август взял письмо и положил на стол, рядом поставил лампадку.       Граф наклонился и потрогал руками ногу.       – Больше похоже на растяжение или разрыв, кости, кажется, целые. Не больно?       – Не очень.       Август взял лампадку и поднес к лицу Ноэля. Несмотря на свет, зрачки барона не сужались.       – Не мудрено, что "не очень." И чем же он тебя, стесняюсь спросить, поил? – поинтересовался граф.       – Черт знает, – устало и тихо ответил барон.       Август передвинул свет к ноге и стал рассматривать и щупать, а после поднялся и вышел. Он вернулся с кожаным чемоданчиком в одной руке, досками – в другой.       – Гроб колотить будешь? – засмеялся Ноэль.       – Если не заткнешься.       – Молчу. Хотя, знаешь ли, помереть от твоих рук – не худший исход. У тебя они хотя бы красивые.       Послышался тихий вздох. Граф поставил лампадку рядом с кроватью и раскрыл чемоданчик, набитый разными баночками, мешочками, бинтами и ватой. Комната наполнилась запахом сушеных трав и спирта.       – Не знал, что ты по медицине, – сказал барон.       Август перебирал баночки, поднося их к свету, чтобы рассмотреть этикетки. Найдя нужную, он нанес мазь на ногу, дальше туго замотал бинтом.       – Не крепко?       – Нормально.       Граф нарвал длинных полосок бинта и уложил их под ногу. По бокам приложил две доски и привязал их, чтобы зафиксировать раненую конечность.       – Вот и все. Нечего до завтра тянуть.       – Спасибо. И сколько я буду в таком состоянии, доктор?       – Лежать будешь минимум недели две, – граф сел за стол, поставил рядом лампадку и развернул конверт. – А если продолжишь себя вести подобным образом – сам лечиться будешь.       – Плохо, – вздохнул Ноэль.       – Что сделаешь. Больная голова – страдают ноги.       Он снял очки и помассировал переносицу.       – Нет, в этом мраке я ничего не увижу. Утром прочитаю.

2

      – Значит, они планируют убить меня на похоронах старого Леклера.       –Именно, – ответил Ноэль, потягивая чай. – Выманить из поместья на свою территории и под шумок, – он провел пальцем по шее, щелкнув языком.       Солнечные лучи освещали стены комнаты. Холодный осенний воздух сочился сквозь окно. Ноэль сидел на кровати, опершись спиной на спинку. Темные глаза лениво скользили по комнате, время от времени останавливаясь на сидевшем рядом с кроватью Августе. Граф задумчиво смотрел через окно в сад.       – Если я пойду, – он размышлял вслух,– то скорее всего, убьют. Если не пойду, – он потирал правой рукой кольца на левой, – заподозрят, что я все знаю. Из-за этого... Либо он свернет дело, что навряд ли, либо не будет церемониться и прибьет где-нибудь в лесу, когда я покину усадьбу. У него много сообщников, – Август взглянул на стопку писем, – не факт, что это все. Он может подослать человека, на кого и не подумаешь. А там... – он скривился. – Отравят, задушат, ножом пырнут, если что изощреннее не придумают.       Август вздохнул и потер лицо руками.       – То есть, либо задушат тебя они, либо ты себя от паранойи, – подытожил Ноэль, допивая чай.       – И что мне делать? – растеряно произнес Август, потирая кольца в пальцах.       – У тебя есть человек, которому ты можешь доверять?       – Нет, – не задумываясь ответил Август. – Если только Катерина, но ты, я думаю, о других.       – Да, я имел ввиду из высших сословий, – Ноэль поставил чашку на стол. – Хотя, тоже неплохо.       Август вопросительно посмотрел на него.       – Нет ничего странного в том, что ты явишься со слугой, – продолжал барон. – Только сможет ли она помочь. Хотя...Кучер рассказывал, что она чувствует намерения людей. Это так?       Граф кивнул.       – Тогда она сможет предупредить тебя.       – И что мне это даст? Я не буду знать где и когда они меня подловят.       – Все равно лучше, чем ничего. А еще, – Ноэль потянулся к сумке и достал из нее балисонг, одним движением раскрыл его, оголив клинок. – Умеешь пользоваться?       – Предлагаешь мне на похоронах устроить поножовщину?       – Как они, так и ты. Так умеешь?       – Нет.       Ноэль сложил нож и подманил к себе Августа. Граф сел на край кровати.       – Смотри.       Барон медленно показал, как раскрывать. Он взялся рукой за одну из рукоятей, зафиксировав внимание графа на ней.       – Только за эту. Возьмешь за другую – останешься без пальцев.       Придерживая рукоять большим пальцем, он разжал ладонь, и вторая створка вместе с лезвием повисли в воздухе. Затем Ноэль медленным движением перевернул рукоять. Клинок зафиксировался, и осталось только схватить другую створку.       Август взял нож, неумело и так же медленно раскрыл его. Как и ожидалось, он изначально взял не за ту рукоять, но после вздоха барона перехватил уже за правильную.       – Неплохо, потренируешься еще. Теперь смотри, – Ноэль крепко схватил ручку. – Вот так, – он медленно провел лезвием по воздуху,– так наносишь режуший. А так, – он повернул запястье, – колющий. Запомнил?       Ноэль передал нож Августу. Тот повторил.       – Запомнил.       –Тогда не пропадешь, если научишься все делать быстро, – улыбнулся Ноэль и похлопал его по плечу. – Раз медицину учил, то бить знаешь куда.       Август кивнул, встал и положил сложенный нож на стол.       – Чего ты? Забирай и тренируйся, – сказал Ноэль.       – Спасибо. Но я вот о чем подумал, – он постучал тонкими пальцами по столу. – У меня еще есть пистолет, не будет ли он эффективнее?       – Только если ты с него отлично стреляешь. Извини конечно, но я очень в этом сомневаюсь. Он может сработать как угроза, но не более того.       Август забрал нож и вышел. Он подошел к двери, первой от гостиной. Одной рукой он крепко сжал нож, другой постучал. Дверь медленно отворилась, в проеме показалось встревоженное лицо Катерины. Она приоткрыла рот, поморгала и предложила войти. Август осмотрелся.       – Нужно здесь ремонт сделать, – сказал он, уставившись на обсыпавшуюся штукатурку.       Катерина стояла в углу, сложив руки.       – И почему ты не говорила, что у тебя нет стула? – поинтересовался граф, осматривая стол.       – Мне и не нужно, – сконфуженно ответила служанка.       – Что ж, я за другим пришел.       Катерина предложила Августу сесть на кровать, он отказался и рассказал о готовящемся покушении.       – Так вот, – граф перевел дыхание,– я хотел бы, чтобы ты пошла со мной.       Катерина опустила глаза и поджала губы, ничего не ответив.       – Ты согласна?       – Вы не должны спрашивать моего желания, – она сжала пальцами передник. – Нужно – пойду. Я только не понимаю, чем я могу помочь.       – Ноэль сказал, что твое предчувствие может помочь.       – Ему виднее, – она пожала плечами.       Август ничего не сказал и отправился в свою комнату, представлявшую собой просторное помещение, обклеенное сине-зелеными обоями. Каждый угол был чем-то занят: в одном стоял шкаф, в другом – стол, заваленный книгами и листами, в двух других, по бокам двери, – горшки с крупными растениями. Между столом и шкафом расположилась широкая кровать, слишком большая для одного человека. По бокам кровати – золотые канделябры на длинной ножке. В том, что ближе к столу, свечи были низкими и почти сожженными, а в другом – практически не тронутыми. За кроватью – большое окно, выходившее в сад, с тяжелыми бархатными занавесками. На полу лежал светлый ковер, напоминавший цветочную поляну обилием вышитых на нем растений. На потолке лепнина, такая же, как и в комнате Ноэля.       Август сел за стол, положив на него нож. Он спустил очки и зарыл лицо в ладони.       – За что мне все это? – простонал он.       Ответа граф, к сожалению, не знал. Август снова задумался о правильности своих действий. Он поднял голову, надел очки и посмотрел на нож. Рубиновые маки походили на капли свежей крови. Август протянул руку, взял железный прямоугольник в тонкие пальцы. Он медленно, но уже увереннее, раскрыл нож. Граф только сейчас рассмотрел позолоченные буквы Н и M на клинке. "Почему М? – подумал он. – Если это инициалы, то должна была быть Э. Или изначально этот нож не Ноэля?" Август закрыл нож, а потом снова раскрыл. Он проделывал это, пока не научился раскрывать быстро. Упражнение с ножом помогли избавиться от навязчивых мыслей.       Вспомнились юношеские уроки фехтования. Август никогда не был хорош в этом, из-за чего его ругали родители, а он всегда старался добиться успеха, чтобы похвастаться перед ними. Не успел. Отец погиб на войне, когда Августу исполнилось шестнадцать. Мать не перенесла горя. Она прожила еще три месяца, а потом повесилась на яблоне в саду. Первым приказом молодого графа было срубить и сжечь ту яблоню.       Август сложил нож, положил его на стол и сел на кровать. От воспоминаний у него разболелась голова. Несмотря на то, что за двенадцать лет боль притупилась и воспоминания стали размытыми, они время от времени беспокоили графа. В кошмарах он видел проклятую яблоню и безвольно повисшее тело матери, а порой он видел в петле и себя.       Послышался короткий стук в дверь.       – Входи, – крикнул Август.       – Ваше Сиятельство, – скрипучим голосом начал Франц, переступая порог, – вы в порядке?       – В полном. Что ты хотел?       – По поводу похорон его с...       – Я поеду, – твердо сказал Август, поднимаясь.       – Пожалуйста, не нужно! – дворецкий бросился графу в ноги, стал целовать руки. – Они же... Они же!.. Как я буду на том свете вашим родичам в глаза смотреть?       – Пусть они сразу посмотрят мне в глаза, – Август вырвал руки из трясущихся пальцев Франца.       Старик закрыл лицо руками и расплакался. Граф провел рукой по редким седым волосам.       – Не хорони меня раньше срока, – усмехнулся Август. – Что-нибудь придумаем.       Дворецкий поднялся и посмотрел покрасневшими маленькими глазками на графа. Август достал из кармана платок и утер ему глаза, от чего Франц чуть не расплакался вновь.       – Обещайте... – плечи старика затряслись. – Обещайте, что вернетесь.       – Постараюсь.

3

      Карета медленно двигалась, временами подскакивая на камнях. Август смотрел в окно, подперев подбородок кулаком. Катерина сидела напротив, в длинном коричневом платье и в накрахмаленном кружевным платком на голове. Она нервно перебирала подол платья в пальцах. Все время поездки никто не произнес ни слова. Даже обычно разговорчивый кучер молчал, а его улыбчивое лицо стало печальным. Он заговорил только тогда, когда карета остановилась.       – Приехали, – сдавленно произнес он.       Август вышел, поправив темно-серый сюртук. Кучер подал руку Катерине, но она не взяла ее. Нечеловеческие глаза смотрели в одну точку и будто ничего не видели. Возле калитки их встретила служанка и проводила в гостиную, полную народа. Казалась, что никто и не скорбил – только несколько старух в углу утирали лица платками. Август сунул руку в карман и нащупал холодную сталь ножа. Меж гостями сновала Адельта, одетая в черное легкое платье. Заметив Августа, она вздрогнула и подошла к нему.       – Здравствуйте, Ваше Сиятельство, – вздохнула она. Август кивнул.       Она отвела взгляд с лица графа и посмотрела на Катерину. Ее темные глаза заслезились, она поджала губы и произнесла:       – Здравствуй, Катерина.       Лицо служанки оставалось спокойным, она отвела взгляд и поклонилась.       – Здравствуйте, виконтесса.       –Ваше Сиятельство, можно вас на минутку? – Адельта повернулась к Августу.       – Конечно. Катерина, останься.       Они вышли в сад, Адельта отослала садовника в дом.       – Зря вы приехали, очень зря, – виконтесса села на качели и опустила голову.       – Вариантов было не много.       Налетел ветер. Листья падали на дорожку. Август поднял глаза в небо. Серое облако разложилось в высоте, готовое задавить своим монолитным телом. Оно потихоньку плыло, еле заметно меняясь.       Адельта подняла голову. Она ломала пальцы и покусывала бледные губы.       –Госпожа, вы здесь? – раздался из глубины сада голос слуги.       –Иду! – крикнула виконтесса, поднявшись и поправив платье. – Будьте осторожны.       Август ничего не ответил, только проводил взглядом удаляющийся тучный силуэт. Он вернулся в зал и стал рядом с Катериной. Послышался звон колокольчика. Толпа обратилась к середине зала, где на табурете стоял Жан. Новый костюм и аккуратно зачесанные редкие волосы делали его сухое и желтовато лицо комичным. Голубые стеклянные глаза обежали толпу, остановившись на время на Августе. Жан откашлялся в платок и заговорил:       – Дорогие родственники, друзья... – речь пусть и была громкой, но слова были еле различимы из-за заплетавшегося языка виконта. – В этот день мы собрались на столь скорбное... мероприятие... – временами он делал долгие паузы, вспоминая текст, но еще чаще он сгибался и смотрел на человека перед ним, видимо, державшего листок с речью. – К сожалению...       Август не слушал его. Дышать было тяжело, то ли от буйства духов гостей, то ли от тревоги, а то и от всего в совокупности. Мысли путались, хотя, сложно сказать, думал ли сейчас граф вообще. Он почувствовал прикосновение, обернулся и встретился взглядом с беспокойными нечеловеческими глазами.       – Вы в порядке, Ваше Сиятельство? – спросила Катерина.       –Я, пожалуй, выйду. Будь здесь.       Август проскользнул мимо гостей и вышел в сад. Звуки из зала не доходили сюда, только ветер шелестел в листве, а небо все прижимало к земле своим серым телом.       Тихо ступая по дорожке, граф направился к качелям. Он тяжело сел, задрал голову и не моргая смотрел на небо сквозь ветки. Удушье не проходило. Сердце билось чаще, отзываясь в ушах. Он не услышал приближавшихся шагов.       – Здравствуйте, Ваше Сиятельство, – протянул женский голос.       Август дернулся и посмотрел на говорившую: это была низкая худощавая женщина в синем шелковом платье. Ее полуприкрытые глаза смеялись.       – А, это вы, госпожа Рейн, – Август постепенно успокаивался. – Здравствуйте.       – Что ж вы ко мне по фамилии, не чужие же люди, – причитала она, присаживаясь рядом.       – Будете Анной, если пожелаете.       – Желаю, – улыбнулась она.       Когда-то Август и Анна в правду были близки. Граф много времени проводил в ее имении, и даже увлекся ей. Но вскоре он остыл, осознав, что ошибся. Созданный в голове образ разнился с действительностью, и намечавшаяся помолвка была разорвана. Анна не была опечалена этим фактом, потому что никак не могла представить Августа своим мужем. Она после писала графу, что после разрыва у нее как камень с плеч скатился. Пусть общение и стало более отстраненным, между ними сохранились дружеские чувства.       – Я слышала, у вас гостит господин Эдегор, – начала Анна. – Расскажете о нем?       – Откуда такой интерес?       – Я знаю, что вы не терпите игроков, а сейчас один из самых знаменитых гостит у вас. Это меня озадачивает.       – Он сделал мне интересное предложение, от которого не было смысла отказываться, – ответил Август.       Граф заметил, что за время разговора дыхание выровнялось и мысли пришли в порядок.       – А я вот недавно узнал, что вы уже три года замужем и родили, – Август поднял брови и посмотрел на Анну, – а мне и словом не обмолвились.       Госпожа Рейн сразу побледнела, потом раскраснелась и закрыла лицо руками.       – Я ... подумала, – она замялась. – Мне было неловко об этом писать.       – Вы даже не поправили меня. Вы уже не госпожа Рейн, а госпожа Дюран.       Как только Август произнес эту фамилию, внутри все сжалось. Как случайное прикосновение напоминает о ране, так собственные слова напомнили о покушении. Теперь он не мог доверять Анне, даже несмотря на давнее знакомство.       Госпожа Дюран убрала руки с лица и побледнела.       – Вы знаете о планах своего мужа?       – Простите... – она осеклась, услышав шорох кустов.       Из высоких хризантем вышел невысокий мужчина с короткими светлыми волосами и густыми усами. Он надменно посмотрел на Августа, усмехнулся и поправил черный фрак.       Август встал и сделал шаг назад. На мгновение он почувствовал холод внутри, но его тут же бросило в жар. Ярость закипала в крови. Анна вскрикнула и бросилась к усатому мужчине.       – Кристен, пожалуйста, не надо!       – А это уже не твоё дело, – он толкнул ее в хризантемы, с хрустом сломавшиеся под ней. – А ты умеешь портить планы, вот только и я не промах, – захрипел Дюран. Август осмотрелся в поисках других заговорщиков, но, видимо, Кристен был один.       – И этот сученок Эдегор, – усмехнулся Дюран. – Умело ты выбираешь пешек. Но уже все. Твоя песенка спета.       – Это мы еще посмотрим, – холодно произнес Август, нащупывая в кармане нож.       – У тебя хоть есть чем отбиться? А то так не интересно.       Звякнула сталь. Кристен вытянул из-за пояса кинжал. Он бросил взгляд на Анну. Та, всхлипывая, поднялась и бросилась прочь.       Волнение сдавливало Августу легкие. Он достал нож из кармана и разложил быстро его.       – Так-то лучше, – Дюран сделал шаг на втречу.       Август повторил за ним. Шаг за шагом расстояние между ними сокращалось, пока они не стали на расстоянии чуть больше вытянутой руки. Кристен взмахнул кинжалом. Август ушел в сторону и попытался полоснуть его ножом. Дюран уклонился. С каждым выпадом Кристен становился уверенней, а граф чувствовал, что вот-вот – и уже не успеет. Ни один его удар не увенчался успехом. Дюрану удалось оставить несколько порезов на сюртуке графа.       Следующий удар пришелся в руку. Правое предплечье пронзила боль. Август отскочил и приложил руку к ране. Ладонь покрылась кровью. Пальцы немели, готовые отпустить нож. Сердце глухо отозвалось в ушах.       –Ну, что? – рассмеялся Кристен, наступая. – Чуть окровился и уже готов от страха сдохнуть.       Хватая ртом воздух Август поднял глаза на соперника. А потом резко рванулся. Нож вошел Дюрану под ключицу. Он ошарашено посмотрел на Августа. А потом полоснул его кинжалом. Граф отскочил. Но слишком медленно. Кровь брызнула из раны на груди. Кристен зашипел. Кровь толчками лилась из его раны. Дюран уверенно шел на Августа. "Все, – пронеслось у графа в голове, – конец." Глаза не фокусировались, ноги дрожали. Сердце бешено билось.       За спиной Кристена показалась коричневая тень. Она схватила его за шею одной рукой. Дюран дернулся, тень ударила его в затылок. Он застонал и упал. Август пошатнулся, сделал пару шагов и рухнул на землю. Нож выпал из руки.       – Ваше Сиятельство! – послышался знакомый голос, но он никак не мог понять чей.       Руки тени схватили его за плечи и слабо встряхнули. Август поднял голову. Перед глазами он увидел бледное расплывчатое лицо с большими серыми глазами.       –Ваше Сиятельство!       Тень сняла что-то с головы, порвала это и один кусок завязала на предплечье, а другой прижала к груди графа.       – Анна, принесите воды, – послышался другой знакомый голос. – и возьмите в моих покоях сумку...       Больше Август ничего не слышал.