Алон

1

      Ноэль лениво читал оставшиеся письма. В большинстве из них не было ничего, относившегося к покушению, в основном дружеские рассказы и приглашения на попойку. Барон дочитал последнее и положил на стопку рядом с кроватью. Он уставился взглядом в потолок. Каким бы не было красивый оформление, Ноэля уже тошнило от него. Барон закрыл лицо руками и застонал от бессилия.       Почти две недели он бессмысленно валялся в постели, что, несомненно, раздражало. Август говорил о положительной динамике, но Ноэль никак не мог с этим согласиться ввиду невозможности подняться и, хотя бы с тростью, ходить.       Раздался тихий звон. Ноэль приподнялся и повернул голову в сторону окна. На подоконнике качнулась и замерла хрустальная ваза с желтыми хризантемами. В саду застучали шаги, зашуршали кусты.       –Эй?! – растерянно произнес барон.       Шаги затихли, а потом появились вновь, еле слышные. Под самым окном раздался шелест. Ноэль, не сводя глаз с цветов, улыбнулся. Тепло разлилось в груди от этого небольшого жеста внимания.       Краем глаза он заметил берет, возвысившийся над подоконником, а под ним пару темно-зеленых глаз. Берет тут же скрылся, осознав, что выдал себя.       – Не прячься, – ласково сказал Ноэль. – Я не кусаюсь.       В окно просунулось покрытое веснушками и родинками лицо. Рот и нос казались комично маленькими по сравнению с большими круглыми глазами. На гнезде коротких, дубового цвета волос лежал клетчатый берет. Среди запутавшихся в кудрях пожелтевших листьев торчали овальные уши.       – Жорж, верно? – Ноэль сощурил глаза и нагло улыбнулся.       – Можно и Жорж, – протянула садовница. Её голос был слишком низким для почти детского лица. – А можно и Жоржетта, – её голос стал выше, но было слышно, что такой тембр для нее непривычен. Она продолжила снова низко: – А лучше Жожо.       –Да, – протянул барон, сконфуженно, – лучше Жожо.       Садовница уперлась руками в раму, подтянулась и запрыгнула внутрь. На ней была зеленая рубашка и серые, в цвет берета, клетчатые брюки на подтяжках.       – Извините, что я так неприлично врываюсь.       Барон махнул рукой. Глаза садовницы загорелись. Она уверенно уселась на подоконник и заговорила:       – Не скучно вам здесь?       – Не представляете как.       Жожо удивленно заморгала.       – Так непривычно когда обращаются на вы...       – Буду на ты.       Садовница кивнула.       – И как мне вас развлечь? – она сильно наклонилась, вцепившись пальцами в подоконник.       Барон задумался.       – Лучше всего меня развлечет возможность ходить, но не думаю, что ты меня в миг излечишь.       – А зачем мне лечить? – Жожо спрыгнула с подоконника.       Ноэль поднял бровь, следя за ней взглядом.       – Ждите, я скоро.       Садовница выбежала, хлопнув дверью. Барон вздохнул и прикрыл глаза. Он успел задремать, когда дверь вновь хлопнула. Ноэль лениво поднял веки. В проеме стояла Жожо с костылями под мышками. Она подошла к кровати. Ноэль сел и довольно улыбнулся. Садовница дала ему костыли и помогла встать.       – Ну вот, считай, что ничего и не ломали, – рассмеялась она.       – А болит то все ровно, – с улыбкой покачал головой барон. – Но так лучше, спасибо.       Жожо счастливо и добродушно улыбнулась, вскинув голову вверх. Придерживая берет, она рванулась к выходу.       –На прогулку? – поинтересовалась она.       –Пожалуй, да.       От дверей усадьбы тянулась каменная дорожка. Вдоль неё лежали голые кусты-шары. Дорожка вела прямиком к ажурной беседке. По бокам строение будто обнимали раскидистые гибискусы. От беседки шли еще две дорожки. Вправо вела аллея груш и яблонь, а влево – розовых кустов.       Ноэль сел в беседку отдохнуть. Его глаза бегали по отверстиям в беседке. Все кругом горело желтыми и красными листьями. Жожо села напротив. Садовница вцепилась пальцами в каменную лавочку и сильно наклонилась вперед. Она не сводила пытливого взгляда с лица барона. Осмотревшись, Ноэль произнес:       – Красиво.       Жожо вскочила и подошла к нему.       – Вам столько всего показать нужно, – протараторила она. – Пойдёмте.       – Подожди, передохну немного, – улыбнулся Ноэль.       Жожо кивнула и снова села. Она бегала взглядом по беседке и теребила подтяжки. Садовница выглянула из беседки, прислушиваюсь к ритмичному стуку по камню. С каждой секундой он становился громче.       – Франц идет, – она быстро заморгала.       Дворецкий подошел к беседке. Он не обратил внимания на Жожо и обратился к Ноэлю.       – Это вам, – он сказал это резко, четко и быстро, подрагивающей рукой протянув конверт.       Барон нахмурился и взял письмо. Он долго осматривал конверт в нерешительности. Письмо было от Адельты. Садовница нависла над бароном, прикусив губу.       – Не случилось ли чего? – она посмотрела на дворецкого.       Франц взглянул на нее так, что она отвернулась.       Ноэль вздохнул и раскрыл письмо. Он читал вслух:       "Дорогой Ноэль Эдегор..."       Текст письма казался слегка бессмысленным. Адельта только звала на банкет через несколько недель. Но за этим последовала приписка, куда более интересная.       –Только приглашение? – выдохнула Жожо. – А про господина?       – Не перебивай, – пробубнил Франц. – Читайте, Ваша Милость.       – Сейчас-сейчас, – Ноэль прокашлялся и продолжил читать: – Ваша работа выполнена, господин Эдегор. Его Сиятельство без сознания...       –Без сознания?! –вскрикнул Франц.       –...но и без серьезных ран. Катерина сказала, что он жив благодаря вам, только я не могу понять, каким образом вы повлияли. Не суть. О вашем задании. Очередной визит не потребуется, только если за благодарностью. Адельта Леклер.       Ноэль сложил листок и засунул в конверт. Он бросил взгляд на дворецкого, подрагивавшего и крутившего усы. Франц шумно вдохнул и заговорил:       – Как вы допустили...       – Что допустил? – раздраженно дернул бровями барон. – В моем состоянии все что я мог сделать, это предупредить Его Сиятельство и научить его оборонятся, что я и сделал. То, что Август только без сознания, чуть ли не лучший исход, – Ноэль подхватил костыли и встал. – Надеюсь, вы это и без меня поняли.       Он поковылял в сторону усадьбы, оставив ошарашенного Франца переглядываться с усердно скрывавшей усмешку Жожо.

2

      Август открыл глаза. Зрение сначала было мутным, но позже сфокусировалось. Он оказался в темной комнате с огромным количеством мебели. Казалось, сюда сгрузили все ненужное: два шкафа, три стола и четыре комода. Еще была небольшая кровать, на которой лежал Август.       Граф поморгал и слабо простонал: раны напомнили о себе острой болью. Сидевшая рядом Анна вздрогнула и посмотрела на него.       –Слава богу, жив! – вскрикнула она.       Из глаз госпожи Дюран брызнули слезы.       – Простите, боже мой, простите.       Она взяла в руки ладонь Августа.       – Не голоси, – прогремел вслед за быстрыми шагами голос Катерины. – Как вы? – тихо спросила она, садясь на край кровати.       – Как заметила госпожа Дюран – жив, – прохрипел граф и поправил очки. – И, как я понимаю, вашими силами.       Катерина опустила глаза. На ее голове уже не было платка: он пошел на перевязку. Лицо ее оставалось холодно-спокойным.       – Спасибо, – улыбнулся Август. Он попробовал сесть, что раздалось резкой болью в ранах. Анна помогла ему.       – Может, вам воды? – поинтересовалась она.       Госпожа Дюран не смотрела графу в глаза, а её руки никак не могли найти себе места. Август кивнул, и она вышла.       Он стал осматривать себя: обнаженную грудь плотно стягивали бинты, правое предплечье тоже было замотано. Он пошевелил пальцами. Потом пару раз согнул локоть, дернул плечом. Каждое действия отзывалось болью, но Август даже порадовался этому. "Раз болит, значит есть чему",– подумал он.       Граф посмотрел на Катерину.       – Почему ты не рассказывала, что умеешь драться? – поинтересовался он.       – Не было нужды.       Август вздохнул. Вернулась Анна. Она протянула графу стакан трясущимися руками, чуть не разлив воду. Он отпил и заговорил:       – Анна..       Она рухнула на кровать и закрыла лицо руками.       –Боже, простите меня, боже... Я объясню, я...       –Да успокойся уже! – Катерина вскочила и схватила ее за плечо.       Анна вздрогнула, замолчала и опустила руки. Госпожа Дюран вытерла лицо платком и громко выдохнула.       – Теперь можешь оправдываться, – сказала Катерина и села на стул рядом с кроватью. Ее серые глаза застыли на госпоже Дюран.       Губы Анны дрогнули, она прикрыла глаза и вздохнула, но начать не успела: в комнату вошла Адельта. Она уперла руки в бока, от чего ее фигура стала еще более круглой. Виконтесса осмотрелась и улыбнулась:       – Отлично, тройные похороны устраивать не придется.       – Тройные? – Август подавился водой. Округлившимися глазами он посмотрел на Катерину.       – Нет-нет, с господином Дюраном как раз все хорошо, если можно так сказать, – виконтесса покачала головой. – Жан умер.       – Как?       – А так. Отравился наконец той мерзостью, которую пьет днями. Вот теперь вместе с отцом и лежит.       Август потёр лоб рукой:       – Вы уже графиня, так?       – Еще не совсем, надо пару бумаг оформить.       – Все равно поздравляю.       – На банкете поздравите.       Адельта перевела взгляд на Анну и спросила:       – А вы уже рассказали?       Госпожа Дюран покачала головой.       – В таком случае, не буду мешать.       Адельта развернулась и быстро зашагала по коридору. Август посмотрел на Анну в ожидании. Она кивнула и заговорила:       – Кристен заметил что что-то не так, когда вы ушли с госпожой Леклер. Он сказал мне вывести вас в сад. Я не хотела этого делать, но вы пошли туда сами и... – она задрожала, губа задергалась. – Он угрожал, что убьет нашу дочь, если я откажусь, – Анна закрыла лицо руками и расплакалась.       Август только вздохнул.       – Госпожа Леклер разрешила мне остаться у неё, – всхлипывая произнесла госпожа Дюран. – Может и вы останетесь?       – Зачем?       – Вам восстановиться надо, и, может, я как-нибудь искуплю свою вину.       – Нет, я поеду к себе. Франц изведется, если я не появлюсь как можно раньше.       Анна кивнула, поднялась и вышла. Август встал, Катерина подала ему одежду.       – Прикажи запрягать лошадей и предупреди госпожу, – сказал граф, надевая рубашку.       – Ваше Сиятельство, не стоит ехать на ночь глядя.       – На ночь?.. – Август подошел к окну и отдернул шторку.       Небо было темно-синим. Из расщелины в тучах выглядывал кончик месяца. Август широко раскрыл глаза и завесил окно.       – Я пролежал так долго, – протянул он, садясь. – Ужас.       – Вам нужен отдых, Ваше Сиятельство, – покачала головой Катерина.       – Отдохну на кладбище.       Когда Август уснул, Катерина тихо выскользнула из комнаты. Она тенью прошла по коридору, остановилась у комнаты Адельты. Желтый свет из щели стелился по полу тонкой полосой. Катерина заглянула в приоткрытую дверь.       – Заходи, – прохрипела Адельта из комнаты.       Служанка медленно вошла и посмотрела на виконтессу: каштановые волосы спадали на шелковую сорочку, маленькие глазки потемнели, губы сжались. Ее черты опустились, сделав лицо задумчиво-печальным. Катерина сделала шаг вперед, Адельта подняла голову.       – Чего ты хотела? – спросила служанка.       – Я хочу, чтоб ты вернулась, – виконтесса отвела взгляд с лица служанки.       – Этот разговор давно окончен, – покачала головой Катерина. – Что-нибудь еще?       – И когда же мы его окончили? – нахмурилась Адельта. – Все изменилось с тех пор, и ты это знаешь, – она поднялась и подошла к Катерине.       – Не вижу изменений, – губы служанки дрогнули.       – Могу показать, – виконтесса улыбнулась и протянула руку.       Катерина покачала головой и развернулась, направляясь к двери. Адельта дрогнула и попятилась. Служанка обернулась, сощурила холодные глаза и долго смотрела на трясущуюся виконтессу. Свечи в комнате задрожали, метнулись вверх. Пламя будто боролось за жизнь на тонком фительке. Ветер стукнул в ставни, дернул занавеску с еле слышным шорохом.       – Тогда уходи, – наконец прошипела Адельта.       Катерина вышла. Дверь громко захлопнулась. Адельта осталась у окна, из которого сочился прохладный осенний ветер.