Алон

      Ноэль сидел в беседке, подставив лицо осеннему солнцу. Ветер налетал порывами, срывал листья и плоды с яблонь и груш. Жожо суетилась под деревьями, собирая фрукты в корзинку. Ветер притих, послышались скрип и стук, а потом возглас:       – Ваше Сиятельство!       По голосу это был Франц. Ноэль дернулся, встал, подхватив костыли, и поковылял к подъезду. Когда он подошел, Август тихо разговаривал с трясущимся дворецким. Заметив барона, граф кивнул. Ноэль подошел ближе.       – Спасибо, – Август отдал ему нож. – Помогло.       – Это хорошо, – усмехнулся Ноэль.– Не сильно тебя порезали?       – Терпимо. Франц, сделай чаю.       – Слушаюсь, – дворецкий заметно оживился и побежал в усадьбу.       – Так что там, всё-таки, случилось? – поинтересовался барон.       – Сейчас расскажу. А ты, я вижу, решил переместиться в вертикальное положение? – граф слегка улыбнулся.       – Я думал, что помру от скуки. Кстати, уже наизусть помню рисунок на потолке.       Граф прыснул от смеха, и они вместе пошли в зал. Ноэль внимательно выслушал рассказ, потягивая напиток из фарфоровой кружки.       – Только вот что теперь делать со всей этой шайкой во главе с Дюраном? – таким вопросом закончил Август.       – Думаю, он пока дергаться не будет, – барон нахмурился. – Но выпускать его из вида не стоит. Что он может сделать? – Ноэль потер лоб. – Ни о какой доле не может быть и речи, только если тебя не заставят завещать на него имущество.       – Не видать им этого.       – Я и не сомневался. Дюран, думаю, тоже. Просто отомстить будет слишком ожидаемо и бессмысленно. Что он еще может сделать? Я даже не знаю.       Август закусил губу и нахмурился. В гостиной повисло напряженное молчание. Нарушалось оно только стуком веток в окно.        Август сделал глоток, дернул бровями и заговорил:       – Он может начать действовать на балу у Адельты?       – Может, – кивнул Ноэль. – Пойдешь?       – Пойду. Когда он?       – Двадцатого. Как раз успею тебя подучить.       – Да, – протянул Август. – Это понадобится.       Раздались шаги. Дверь гостиной открылась и вошел Франц. Он, покручивая ус, подошел к графу.       – Ваше Сиятельство, еще чаю?       Август посмотрел на Ноэля. Тот покачал головой.       – Не нужно, можешь уносить.       Дворецкий поклонился, забрал поднос и вышел. Ноэль проводил его взглядом сощуренных глаз.       – Подслушивал, – сделал вывод барон.       Август тяжело вздохнул:       – Опять будет упрашивать остаться.       Ноэль усмехнулся, постукивая пальцами по подлокотнику.       – Как нога? – поинтересовался граф.       – Пока не отвалилась.       – Дай гляну.       Барон положил замотанную конечность на стол. Август осторожно развязал бинты. Кожа под ними чуть покраснела, остались синяки и ссадины. Он ощупал ногу, внимательно наблюдая за движением мышц.        – Скоро плясать будешь, – улыбнулся граф, поднимаясь. – Только стопу разработать и привести в нормальный режим.       – Даже так? – Ноэль радостно улыбнулся. – Когда начнем?       – Перевяжу свои раны и подумаю, как лучше сделать.       Барон кивнул. Август поднялся по лестнице, зашел в комнату. Он вытянул из шкафа чемоданчик, чуть не опрокинув на себя несколько пыльных картин. Он запихнул их подальше и закрыл дверцу. Чемоданчик Август положил на кровать и раскрыл. Он достал моток бинта, ножницы и почти пустую бутылочку. Затем снял рубашку, развязал повязки. Он вновь раскрыл шкаф, вытянул зеркало и стал рассматривать в нем рану на груди. Темная красная полоса тянулась ниже правой ключицы и до плеча, пересекая грудь. Август перевел взгляд на руку. Короткая, но глубокая рана на предплечье немного опухла. Граф, наложил мазь, оторвал бинт и замотал им рану.       В дверь постучали. Август проигнорировал гостя и продолжил заниматься увечьями. Стук раздался снова. Граф все еще не отвечал. Тогда послышался хриплый голос Франца:       – Ваше Сиятельство, вы здесь?       – Здесь.       Август медленно забинтовал предплечье и перешел к груди.       – Я хочу с вами поговорить.       – Я не хочу.       Дворецкий замолчал. Август закончил перевязку и надел рубашку. За дверью послышался стук каблуков и тихое: "Извините". Граф покачал головой и спустился в зал. Ноэль успел задремать, но резко раскрыл глаза, как только Август подошёл. Во всем его теле чувствовалась настороженность, которая быстро прошла, стоило разуму взять верх над рефлексом.       – Извини, не хотел тебя пугать, – сказал граф, опускаясь в кресло.       – Это просто старая привычка, – махнул рукой барон. – Как твои раны?       – Терпимо. Давай с тобой разбираться. Попробуешь встать?       Август встал и протянул ему здоровую руку.       –Я и так могу.       Ноэль сконфуженно посмотрел на графа, но в итоге принял предложение. Август не предполагал той силы, с которой опёрся на него барон, от чего его рука невольно пошла вниз.       – Крепко держи, раз предложил, – буркнул Ноэль, медленно опускаясь на раненую ногу. – Мы, в конце концов, не вальсируем.       Он стоял ровно, как будто не было никакого растяжения. Барон высвободил руку и сделал несколько шагов.       – Непривычно, но, в целом, не страшно. Только холодно с одной босой ногой, – он рассмеялся.       – Сейчас принесу.       Ноэль даже не успел возразить, а граф уже скрылся за поворотом. Он быстро вернулся, и барон выхватил туфлю из его рук.       – Совсем не уважаешь мое личное пространство, – он шутливо пожаловался, обуваясь. – Ладно, все равно там смотреть не на что.       – Попробуй по лестнице походить, – Август явно пропустил его сетования мимо ушей.       – У меня будет экскурсия на второй этаж?       Ноэль взлетел по лестнице, остановившись на середине.       – Там не на что смотреть.       Барон качнул головой и поднялся на этаж. Мрачный коридор освещался только окнами на обоих концах. Внимание тут же привлек большой портрет. Светловолосый мужчина в синем мундире холодно и строго смотрел с холста, сжимая пальцами спинку стула, на котором сидела чинная дама с цветком георгина в короне темных волос.       Ноэль, внимательно рассмотрев изображение, обернулся на поднявшегося по лестнице Августа. Одно лицо, что и на портрете, вот только в глазах не строгость и холод, а скорее бесконечная печаль. Да и мундир графу не к лицу.       Август смотрел на картину с толикой отвращения, но не к работе мастера, а к изображённым людям.       – Почему нет твоего портрета?       – Он есть, но не вижу смысла его вешать.       – Покажешь? – Ноэль дёрнул бровями.       – Нет.       Барон только пожал плечами. Он сделал несколько шагов по коридору, к следующей картине. Мужчина на портрете уже меньше походил на Августа, хоть и оставались светлые волосы и орлиный нос. С каждым следующим изображением сходство улетучивалось.       Ноэль дошел до конца коридора и обернулся на оставшегося на прежнем месте Августа. Он задумчиво всматривался в чересчур похожее лицо. Барон тихо приблизился, что не сразу вывело графа из мыслей.       – Есть ещё такое "не на что смотреть"? – поинтересовался Ноэль.       – Тебе правда интересно?       – Узнавать тебя – да, а эти седые дядьки меня не особо волнуют.       – С чего бы? Закончишь дело, отыграешься и забудешь все как страшный сон, меня в том числе.       – Во-первых, – барон поднял палец, – я думал завести с тобой дружбу, во-вторых – я помню все свои кошмары. Ты от меня так просто не отделаешься, не думай, – он сощурился. В черных глазах заплясали бесы.       Улыбка дернула губы графа. Он молча развернулся и пошел по коридору. Ноэль поспешил за ним. Они остановились у громадной двери, распахнувшейся со скрипом. Барон осмотрелся с восхищённым вздохом. До потолка тянулись стеллажи, заполненные бесчисленным количеством книг. По объему библиотека была почти как две гостиные. Некоторые книги выделялись своей отделкой из драгоценных камней. Ноэль достал одну такую и внимательно покрутил в руках, не прикасаясь к украшениям. Обрез книги блестел золотом, расписанным растительным узором.       – Я первые вижу такое, – он посмотрел на Августа широкими от восторга глазами.       Он осторожно вернул драгоценность на место и вытянул книгу поскромнее. Барон раскрыл ее на случайной странице и начал читать вслух:       – Смежая веки, вижу я острей. Открыв глаза, гляжу, не замечая, Но светел темный взгляд моих очей, Когда во сне к тебе их обращаю...       Август продолжил его, читая наизусть:       –И если так светла ночная тень — Твоей неясной тени отраженье, — То как велик твой свет в лучистый день, Насколько явь светлее сновиденья! Каким бы счастьем было для меня — Проснувшись утром, увидать воочью Тот ясный лик в лучах живого дня, Что мне светил туманно мертвой ночью. День без тебя казался ночью мне, А день я видел по ночам во сне.       – Ты отлично рассказываешь. Мед для ушей, – Ноэль широко улыбнулся.       – Не подлизывайся.       – Хорошо-хорошо, – барон прикрыл веки и покачал головой,возвращая книгу на место.