Алон

1

      Время до бала тянулось мучительно долго, но назначенный день все равно пришел неожиданно. Томимый мыслями, Ноэль заснул под утро и проспал совсем мало. В голове вертелись планы, волнения, перебиваемые мечтаниями. Он как мог привел себя в порядок, но кроме красного костюма ничего не спасло вида. Барон достал из мешочка кольцо и снова осмотрел его. Он повторял это действие столько раз, что его уже тошнило от украшения. Ноэль вздохнул и спрятал кольцо в карман.        Он посмотрел в окно. Снег искрился, переливался тысячей мелких камней, аж резало глаза. Небо было чистым, прозрачным и нежно голубым. Воздух дрожал. Ноэль отвернулся и вышел. Он остановился в наполненной грохотом столовой. Слуги двигали стол и убирали стулья, а за всем этим следил Август. Он был в новом молочного цвета фраке с бутоньеркой из незабудок. На руках не было колец: их заменили белые короткие перчатки. Заметив барона, он еле заметно улыбнулся.       – С днем рождения, – усмехнулся Ноэль, взял руку графа и положил в нее кольцо.       Улыбка сошла с лица Августа.       – Ноэль, зачем?       –Надеюсь, тебе понравиться, – бросил барон, разворачиваясь.       Он быстро вышел из столовой, прикрывая рукой покрасневшее лицо. Все его тело дрожало, как дрожал за окном воздух. Он прошел зал, не замечая стоявшую там Катерину, и вернулся в комнату. Он рухнул на кровать с тихим стоном. На потолке все так же плясали птицы и звери среди все той же позолоченной растительности. Ноэлю вспомнилась первая ночь в этом доме. Он тогда лежал так же, и так же смотрел в потолок, но поменялись его мысли. "Это невыносимо, – думал барон. – Я не смогу больше оставаться с ним. Надо уезжать, не важно куда, главное – как можно раньше."       К вечеру стали собираться люди. Август встречал всех с усталой улыбкой и обменивался с ними короткими разговорами. Ноэль наблюдал издалека. Знакомых лиц было мало, только Адельта и госпожа Дюран с дочерью. Людей собралось не так много, как предполагал барон. Ноэль подошел к Адельте.       – Миледи, можно вас на пару слов?       – Можно и не только на слова, можно и на танец, – усмехнулась графиня.       Они отошли. Адельта села на диван, поправив темно-фиолетовую юбку.       – Я бы хотел погостить у вас какое-то время, – заговорил барон.       – Вы решились взять с меня долг, – протянула графиня. – Приезжайте когда пожелаете.       – Спасибо, – Ноэль кивнул и собирался уйти, но Адельта остановила его.       – Так что на счет танца?       Барон задумался, но позже согласился. С первых звуков инструментов он подошел к графине. Хоть барон и старался отвлечься на танец, его мысли сосредоточились на другом.       – Хорошо танцуете, – заметила графиня. – Как ваша нога?       – Не дает повода для жалоб.       Остальную часть танца они молчали. Адельта, считай, вертела Ноэля, а ему оставалось только переставлять ноги. Он был и не особо против. Так проще.       Когда мелодия стихла, они кивнули друг другу и разошлись. Ноэль стал у окна, наблюдая. Август танцевал с неизвестной барону дамой. Как и на прошлом балу, граф двигался изящно, но не проявлял интереса. Адельту Ноэль заметил стоящей рядом с высокой темной фигурой, в которой узнал Катерину. Служанка стояла отвернув голову и скрестив руки, пока графиня говорила с ней. Изредка губы Катерины двигались, роняя короткие фразы. Ноэль нахмурился и подошел к ним ближе. Слова стали различимы.       – Что я должна сделать, чтобы получить твое прощение? – вздохнула Адельта.       Катерина ничего не ответила, развернулась и удалилась. Барон отошел, чтобы не быть замеченным. Странное чувство появилось у него в груди. Оно давило и ныло. Ноэль ушел в свою комнату и оперся руками в стол. Чувство не проходило. Оно тянуло, мешало дышать. Он расстегнул воротник рубашки и потер рукой грудь. Ничто не уменьшало сдавленности. Звуки, доносившиеся из столовой, становились громче, но менее четкими, превращаясь в какофонию. Из этого месива выделился стук ног, а потом голос.       –Ноэль, ты здесь?       Барон не сразу узнал голос, но осознав, кто говорил, он вздрогнул. Дверь скрипнула, и вошел Август, и вместе с ним проник запах парфюма. Сладкий цветочный аромат наполнил комнату. Он бегло оглядел Ноэля и подошел ближе.       – Тебе плохо?       "О, если бы ты знал как," – подумал барон, но сказал обратное:       –Я в порядке, сейчас вернусь.       Граф покачал головой. Он протянул было руку, но, не дотронувшись до Ноэля, отвел.       – Как скажешь, – Август сжал губы и вышел.       Барон согнулся к столу. Руки дрожали. Чувство в груди усилилось. Он уперся лбом в стол и тяжело, хрипло выдохнул.       –Надо уезжать. Обязательно надо.

2

      Поздней ночью почти все гости уехали, за исключением Адельты и Анны с дочерью. Август сидел вместе с графиней Леклер возле камина, и оба держали в руках по бокалу вина. Граф выглядел расслаблено: он откинулся на спинку кресла и лениво глядел из-под полуприкрытых век. Анна стояла позади Адельты, следя за дочерью и время от времени поглядывая на Августа. Графиня Леклер крутила в руках бокал. Ноэль стоял у окна в задумчивости.       Адельта заговорила:       – Слушайте, Ваше Сиятельство, вам ведь тридцатый год пошел, – она говорила немерено медленно, растягивая слова. – И вы одни. Неужто никого на уме нет?       –А к чему, собственно, вопрос? – поинтересовался граф, прищурившись.       Ноэль напрягся, следя за каждым словом. Он тут же подумал, что ему должно быть все равно, ведь ему претендовать не на что. Он сжал губы – сжалось и все внутри него.       – Просто интересно, – усмехнулась графиня. – И не сгубило вас еще одиночество?       Август вздохнул, отпил и отвел глаза в сторону окна.       – Наверное, сгубило. Совсем сгубило.       – У вас много вариантов, кем его разбавить, – усмехнулась Адельта. – Один даже пока-что здесь, – она сделала глоток, и, не дав сказать слова, перевела тему. – Господин Эдегор, вы случайно не поменяли своих намерений?       Ноэль повернулся и бросил короткое "нет". Граф напрягся. Барон подошел ближе.       – Я намереваюсь уехать, – пояснил он.       Август опешил и чуть не выронил бокал.       – Куда? Зачем? – торопливо говорил он.       – Его Милость решил немного погостить у меня, – ответила Адельта. – Вы сейчас поедете? – спросила она барона.       – Нет. Завтра, – твердо ответил Ноэль.       – Хорошо. А мы тогда с госпожой Дюран отправимся домой, – улыбнулась графиня. – Благодарю за прием.       Она опустошила бокал, поднялась и, кивнув, увела Анну. Барон и граф остались наедине. Август тер одной рукой другую. Он нахмурил брови, опустил глаза.       – Неужто я тебя чем обидел? – с дрожью спросил граф.       – Ни в коем случае. Просто не хочу тебя более стеснять.       Август открыл рот, чтобы возразить, но Ноэль продолжил речь.       – Я и так тебе репутацию подпортил, да и кто знает, какие еще проблемы я могу принести. Так будет лучше, – не ясно, хотел ли он последней фразой уверить Августа или же себя самого.       Граф вздрогнул и отвернул лицо.       – Тогда, – заговорил он. – У меня есть последняя просьба.       – Я всегда к твоим услугам, – кивнул Ноэль, а после добавил: – Даже если я буду далеко, одно слово – и я примчусь.       Август поджал губы.       – Останься со мной в эту ночь.       Барон дернулся. Он хотел переспросить, но осознал, что услышал все правильно. Граф поднялся, не дожидаясь ответа. Он оставил на столе недопитый бокал и направился к лестнице.       – Хорошо, – неожиданно громко, даже для себя ответил Ноэль. – Я сейчас приду.       Август кивнул и поднялся. Ноэль свалился на кресло. Если несколько минут назад он был уверен в своем решении, сейчас его охватили сомнения. "А может?" – крутилось в его голове. Раньше он бы отмахнулся от этой мысли, но не с таким предложением. Мимо него проскользнула Катерина. Она собрала со стола посуду и обратилась к барону.       – Подумайте хорошенько над своим решением.       Она бесшумно удалилась, будто была лишь тенью. Ноэль еще какое-то время просидел в гостиной, и наконец направился в спальню Августа. Он бегло оглядел комнату, освещенную одной единственной свечой. Граф уже спал. Ноэль разделся, оставшись в одной рубашке, и сел на край кровати. Он посмотрел на Августа: его плечи медленно поднимались, а на руке было одно кольцо, то самое, с синими камушками. Ноэль закусил губу и отвернулся. Он потер лицо, задул свечу и лег.       Сон не шел. Шли только мысли, сомнения. Барон смотрел в потолок, где был все тот же рисунок, и ему казалось, что даже в темноте он мог различить цвета каждого животного в лепнине. Он пролежал так, пока небо не начало бледнеть. "Нет. Все-таки нет. Уеду," – решил Ноэль. Он поднялся и тут же услышал шорох, а потом почувствовал прикосновение.       – Ноэль, прошу, выслушай меня, – хрипло произнес Август.       Ноэль застыл. Граф молчал.       – Я слушаю, – тихо произнес барон.       – Что ж, тогда, – Август тяжело вздохнул. – Все сказанное в твоей власти, и душа моя тоже. Делай что угодно: можешь ненавидеть меня, можешь опозорить, но... Я люблю тебя. И никого я не любил так, как тебя. Ни с кем я не чувствовал себя так хорошо и спокойно, как с тобой. Прости, если я тебе теперь противен, но я не мог не сказать этого.       Ноэль задрожал и рухнул на кровать. Он закрыл лицо руками, тихо всхлипывая.       – Прошу, прости меня... – робко произнес граф.       – Дурак! – вскрикнул Ноэль. – Какой я дурак! – он повернулся и бросился обнимать Августа. – Полный дурак, понимаешь?       – Не понимаю... – дрожащим голосом сказал граф.       Барон взял его лицо в руки и коротко поцеловал.       – Теперь понимаешь? – тихо спросил Ноэль.       Слезы стекали по его щекам. Он утер их рукавом и продолжил:       – Я хотел уехать, потому что боялся, что не смогу держать это в себе, потому что я тоже люблю тебя. И я думал, что стану тебе противен, если ты узнаешь. Видишь, какой я дурак? – улыбнулся барон.       Август облегченно вздохнул и прижался к Ноэлю. А потом подвинул свое лицо к его лицу и поцеловал, но уже долго, хоть и робко. Барон обвил его шею руками, и не отстранялся, пока вдоволь не насладился.       – Значит, остаёшься? – усмехнулся граф.       – Конечно.

3

      Ноэль стал часто ночевать в спальне Августа. Слуги то-ли не замечали слишком близких отношений господ, то-ли делали вид. Только Франц был вечно мрачен, но это было скорее от недавнего выговора, и Катерина лукаво усмехалась, когда барон тихо пробирался на второй этаж. Вот и сейчас Ноэль по возвращению оставил вещи у себя, а сам направился к графу. Он застал Августа за чтением. Он лежал на кровати и, заметив барона, кивнул ему и продолжил читать. Видимо, ему осталось совсем немного, и он не хотел отрываться. Ноэль аккуратно забрался на кровать и лег рядом. Граф закончил, отложил книгу и повернулся к барону.       – Как все прошло? – спросил он.       – Неплохо, я бы даже сказал, что хорошо.       Ноэль обхватил руками лицо Августа и поцеловал. Во время поцелуя граф обвил его талию и приподнял рубашку. Барон отстранился и схватил его руку. Легкий испуг читался в его лице.       – Прости, я должен был спросить, – смущенно отвел взгляд Август.       – Я не против, но... – барон сел. – Боюсь, тебе не понравиться то, что ты увидишь.       – В смысле? – граф сел рядом. – Я уверен, что в твоем теле не может быть того, что бы оттолкнуло меня.       – Уверен?       Август кивнул. Ноэль снял рубашку, обнажая испещренное шрамами тело. Он, казалось, собрал на себе все возможные виды: одни были длинные, другие совсем маленькие; у одних край был ровный, у других – рваный; некоторые были глубокими, некоторые – выпуклыми, и были те, которые были просто темными пятнами, и были ожоги. Самый большой шел от ключицы и заканчивался над пупком. Много где были рваные и короткие. Справа на боку был обширный ожог, и его продолжение было на предплечье, поэтому когда его рука легла вплотную к торсу, шрам сложился в одно пятно. На левом плече было несколько ран от укусов. На его тощем и жилистом теле не оставалось живого места, только где-то между увечьями пробивались родинки, как первоцветы в проталинах.       Август молчал, пораженный увиденным. Ноэль печально улыбнулся и хотел надеть рубашку, но граф остановил его. Он обхватил ладонями тонкий стан и прикоснулся губами к самому большому из шрамов. Барон вздохнул, и грудь его вздрогнула. Август проскользнул губами по всей длине шрама и отстранился. Все черты лица графа подрагивали.       – Что же тебе пришлось пережить, – он смотрел мокрыми глазами на тело барона.       – Если ты хочешь, то я расскажу, – бархатно произнес Ноэль. – Но там много весьма неприятных вещей.       – Я хочу знать, – кивнул Август.       – Хорошо, – вздохнул Ноэль. – Начну с того, что изначально я не был Эдегором. Я родился в семье графа Моро.       Брови Августа поднялись, глаза округлились.       – Так это тебя объявили мертвым? За что?       – Я полюбил мужчину, и об этом узнали, – барон скривился. – Как бы это не звучало, но моим возлюбленным стал Кристен Дюран. Я написал ему письмо, а он рассказал обо всем моей семье. Мать сказала, что я ей больше не сын, а отец выгнал меня на улицу в мороз и бросил в меня фонарем, который разбился. Ожог оттуда. Зиму я пережил, наверное, с божьей помощью. Приходилось есть все, что попадало под руку, и драться с собаками за пищу. Собак иногда тоже приходилось есть. Осенью меня подобрала госпожа Антуанетта, но не сказать, что намерения у нее были добрыми. Она и была тем человеком, на котором держались игры на жизнь, и я был у нее в помощниках. И... – он запнулся и скривился. – И в любовниках. За то, что я делал грязную работу и ублажал ее, я смог жить хотя б не думая, где переночевать и удастся ли мне поесть. Вскоре она проиграла Мухе, и тогда я ушел от убийств и стал играть в приличных заведениях. Остальное ты знаешь: я проиграл поместье Дюрану, который, кстати, меня не узнал, и сейчас я здесь.       Ноэль замолчал. Август еле выдавил из себя слова:       – Мне жаль, что с тобой это случилось.       – Все хорошо. Главное, что теперь у меня есть ты, и ради тебя я готов хоть пережить это все еще раз.       Он обхватил руками лицо Августа и поцеловал. Отстранившись, барон прильнул к его груди, прижался обнаженным телом. Граф гладил его по спине, ощущая под пальцами бугорки рубцов.       – Ты еще готов продолжать? – тихо спросил Ноэль.       – Если ты хочешь.       – Теперь, когда я вверил тебе душу, то готов отдать и тело, – барон мягко улыбнулся и вновь поцеловал графа.       Ноэль снял с него пиджак и медленно расстегнул рубашку. Барон прошел рукой по его мягкой, бледной груди с одним единственным изъяном в виде пересекающего ее шрама. Избавившись от одежды, они слились в страстном поцелуе. Август скользил руками по спине Ноэля, потом переместил одну руку на живот. Барон откинул голову со вздохом. Граф целовал его шею, прикасаясь к члену. Ноэль простонал и опустил голову. Он положил руки на плечи Августа и с небольшим усилием опрокинул его на кровать. Барон обхватил его орган и медленно двигал вверх-вниз, постепенно наращивая темп. Граф тяжело и равно дышал, прикрыв глаза. Светлые ресницы дрожали, брови дергались и изгибались. Он чуть подался вперёд.       – Хорошо? – шепнул на ухо Ноэль.       Август приоткрыл глаза. Со вздохом с губ сорвался ответ:       – Очень.       Барон чуть ускорился. Граф запустил руку в табачные кудри и несколько раз коротко поцеловал его.       Пальцы с кольцами сжали простынь. Грудь поднималась чаще, бешено стучало сердце. Август сжал губы и с глухим стоном достиг оргазма. Отдышавшись, он расцеловал щеку барона. Граф сел и прижал к себе Ноэля, который обнял его за шею и выгнулся, как кот. Август с жаром поцеловал его, поглаживая по бёдрам и временами сжимая.       – Ты решил меня помучить, – простонал барон, уложив голову на его плечо.       Граф схватил его член, медленно поглаживая. Ноэль охнул, крепче прижимаясь к нему. Ладони барона сползли ниже по спине Августа, пальцы впились в кожу. Он будто плавился в руках графа, млел и таял от его прикосновений. Сердце громко колотилось в груди. Плечи вздрагивали. Ноэль тихо постанывал, изгибаясь.       Граф ускорил темп. Свободная рука блуждала по талии, временами спускаясь на бедро и поднимаясь к рёбрам.       Барон застонал громче. Его влажные губы касались шеи Августа, горячее дыхание обжигало кожу. Он сжал губы, царапая спину графа.       Ноэль выгнулся, эякулировав с протяжным вскриком, впиваясь пальцами в кожу. Август целовал его плечи, обхватив руками тонкий стан. Тело барона обмякло, он повалился на графа, тяжело дыша. Август уложил его на кровать, поглаживая рукой мягкие кудри. Плечи Ноэля задрожали. Граф отстранился и обхватил его покрасневшее лицо руками:       – Что случилось? – его лицо исказилось испугом.       Барон усмехнулся. По его щеке скатилась слеза.       – Все в порядке, мне просто очень хорошо с тобой.       Он прижался к теплой груди Августа, смахивая со щеки соленые капли. Граф укрыл его одеялом и погладил по плечу. Успокоившись, Ноэль провалился в сон.

4

      –Ноэль, я тут подумал, – начал Август.       Лучи утреннего солнца пробивались в комнату сквозь распахнутые занавески. Из приоткрытого окна тянулся холодный воздух. Ноэль собирался уходить, но после фразы графа остановился и сел на край кровати, где еще лежал Август.       –У тебя есть еще время? – спросил граф, надевая очки.       – Для тебя есть всегда, – улыбнулся барон.       – Ты так много рассказал мне вчера, – вздохнул Август.       –Это сильно тебя волнует?       – Нет-нет, просто... Я подумал, что должен рассказать что-то взамен. Только я не знаю, с чего начать.       Ноэль расслаблено и нежно улыбнулся. Он погладил Августа по бедру.       –Это же не к спеху. Если ты сейчас не уверен, то можешь рассказать позже.       –Нет, раз я заговорил об этом, то надо продолжить, – граф сжал губы. – Может, ты хочешь что-то конкретное узнать?       Барон задумался. Август не сводил с него взгляда. Он пытался разглядеть в нынешнем Ноэле те старые черты, когда еще его лицо не было умыто слезами и кровью, не было обтесано ветром и не знало синяков.        Граф видел его таким только один раз, когда Анна затащила его на бал. Он тогда завидовал этому юноше –шестнадцатилетний Ноэль был красивым, любимым всеми и со светлым будущем. И после Август сильно корил себя за это гадкое чувство, когда через пару дней узнал о его кончине.        Граф почти не находил схожестей: волосы выгорели, вместо наивности в глазах только азартные огоньки, в улыбке оставалась тень грусти, и только наедине с Августом она исчезала, а взгляд теплел. А светлого будущего не было вовсе.       Из раздумий графа вывел голос Ноэля:       – Откуда у тебя такой страх людей?       –Мой отец всегда говорил, что никому нельзя доверять, – со вздохом ответил Август. – "Всегда будут те, кто захочет завладеть твоим положением, как бы мило они не улыбались".       –Он был жестоким?       –Да.Он был военным. И хотел, чтобы я тоже им был, – граф отвел взгляд. – А я никогда не был силен в фехтовании, да и на службу был не годен. Поняв это, он разочаровался во мне и отдал в медицинский университет. Я всегда был для него позором.       –А мать?       –Она была с ним согласна, – Август чувствовал, как к горлу подкатывал ком, и как сложнее становилось говорить. – Она... – граф прикрыл глаза, чувствуя, как подступают слезы. – Она говорила, что лучше б я не рождался.       Август почувствовал теплое прикосновение: Ноэль обнял его и крепко сжал руками. Граф обнял его в ответ и продолжил рассказ.       – Отец умер на войне, когда мне было шестнадцать. А через два года, в день моего совершеннолетия, мать повесилась в саду на яблоне. Тогда на меня легли все обязанности графа, и я бросил учебу, не в силах совмещать эти две вещи. Вот и вся история.       Ноэль разжал руки и, глядя Августу в глаза, заговорил:       – Кто бы что не говорил, не смей считать себя плохим. Не всем дано воевать. На месте твоих родителей, я благодарил бы бога, что ты выбрал другой путь. Я знаю, как страшна смерть, а нести ее – совсем не повод для гордости, – барон продолжил после небольшой паузы. – Я безумно счастлив, что встретил тебя. Я горжусь тобой, потому что ты смог перешагнуть через это все.       –Спасибо, – тихо проговорил граф, улыбаясь.       Ноэль поцеловал его и поднялся.       –Прости, мне нужно идти. Долг зовёт.       – Все хорошо, – кивнул Август. – Буду ждать.