Алон

      Катерина попросила Ноэля подождать неделю перед испытаниями. Ей нужно было получить от Скоха разрешение на их начало. Барон остался в одиночестве в Подземном мире. Вернувшись на площадь со статуей он осознал, насколько много здесь знакомых людей, которых он не хотел встречать. Ноэль прогуливался по улицам, рассматривая архитектуру. Часто он пробегал глазами по толпе в поисках знакомых лиц. И одно такое лицо ему попалось. Это был Артур, первая его жертва. Он тоже узнал Ноэля и с усмешкой направился к нему. Барон застыл от ужаса. Он ждал наказания, в какой-то степени даже желал его, но ничего не мог сделать со страхом. Артур приближался. Светлые кудри пружинно вздрагивали под широкой голубой шляпой, мягкая улыбка не сходила с губ.       – Эдегор! И ты здесь!       Ноэль опустил глаза. Он не понимал его беззаботности и радости. Артур положил руку на плечо барона.       – Ну, не прячься, – вздохнул он. – Или ты говорить не можешь?       – Могу, – сдавленно прохрипел Ноэль.       – Так поговори со мной!– Артур развел руками.       Барон почувствовал тяжесть. Легче было увидеть гнев, ненависть, но никак не эту добродушную улыбку. Ноэль вспомнил лицо Артура при смерти: он улыбался. Ему будто было легко умирать. Сейчас ему тоже было просто, свободно.       – Прости меня, – дрожащим голосом произнес барон.       Артур вздохнул, взял Ноэля за плечи.       – О, как я на тебя обижен! – рассмеялся он. – Так обижен! Я ж сам пошел. Я знал на что иду, и другие знали.       – Не знали! – отрезал Ноэль. – Что шанса нет они не знали.       – Дураки значит. Сами признали, что дураки, когда нас на суде собрали. Поэтому и приговор тебе вынести не могли, потому что жертвы тебя не винят.       Ноэль опустил голову. Он хотел заплакать, но невесомость тела не позволяла. Барон задрожал.       – Нет. Я виновен. Чтобы они не говорили, я виновен и должен понести наказание.       Артур махнул рукой.       – Ты тоже дурак, – с наигранной обидой сказал он. – Будь все так однозначно, совет не собирали, и князь Скох не ломал голову. И нет, даже не пробуй сказать, что он думал над наказанием. Он может придумать изощренную пытку в мгновение ока.       Ноэль молчал. Хоть приговор не вынесли, его можно было считать помилованным. Столько крови на его руках, а все его наказание – распоротое горло, которое тут же зашили. У него даже есть шанс стать князем, быть на равне к с Катериной, Буэр, этим самым Скохом, вероятно мудрым и справедливым правителем. Он – убийца и игрок – будет наводить порядок после смерти, хотя при жизни сеял хаос. Ноэль мог сказать, что недостоин, но не мог отказаться от этой возможности.       Артур смотрел на него в ожидании ответа.       – Да, – наконец произнес барон. – Дурак.       Артур вздохнул чуть ли не с ревом.       – Ну вот скажи, тебя любили за жизнь? – уже зная ответ спросил он.       – Любили.       – Значит, было за что. Значит, ты мог приносить спокойствие и радость.       – Спокойствие? – Ноэль задумался. – Мог ли я его приносить?       Тут же в голове всплыло воспоминание. Бессонная ночь после бала. Август схватил его за запястье, остановил. "Ни с кем я не чувствовал себя так хорошо и спокойно, как с тобой," – говорил граф.       – Да, мог, – прошептал Ноэль.       – Ну вот! – улыбнулся Артур и развел руками.       – Но разве это все загладит?       – Хочешь загладить – будешь работать здесь на благо, –отрезал Артур. – А сейчас нужно тебя со всем ознакомить.       Он схватил барона за руку и повел мимо темных зданий, людей и зверей. Они снова вышли на площадь.       – Видишь статую? Это леди Люцифер, но мы обычно зовем ее Люци. Она была могущественной ведьмой и создала Подземный мир.       – А куда отправлялись души до него?       – Блуждали по миру тридцать дней, а потом рассыпались в прах. Леди Люци настолько любила своего мужа, что создала этот мир для его вечной жизни.       Ноэль посмотрел на статую с восхищением. Работа с камнем была настолько тонкой, что она казалась живой. Лицо Люцифер выглядело спокойно, умиротворенно, с теплой тенью радости. Темная вода, стекавшая с рук, журчала подобно смеху.       Артур повел Ноэля дальше. Барон спросил про потолок.       – А, это, – Артур запрокинул голову. – Когда Подземный мир создавался, часть Наземного засосало внутрь. Вот, как видишь, последствия. Кстати, Черное озеро раньше озером не было. Это Леди Люци загнула реку в кольцо.       После прогулки они вышли к реке, в которую стекали потоки с потолка. Темная вода покрывалась белой пеной, гудела в местах перепадов земли. Ноэль сел на корточки, дотронулся до воды. Вязкая жидкость потекла сквозь пальцы. Он, не оборачиваясь, обратился к Артуру, стоявшему сзади:       – Почему ты так добр ко мне?       – Почему нет? Не это ли благодетель человека – прощать врагов?       Барон опустил глаза, тяжело вздохнул и поднялся. Он посмотрел на Артура темными, как здешняя вода, глазами. Эти глаза выражали боль, но не только свою. В них пряталось черное беззвездное небо, в которые многие отправляли свои мольбы, но не получали ответа.       – Такое не подлежит прощению, – сказал Ноэль, и эти слова разнеслись эхом.       Из реки вылезли две змеи: черная и белая. Они ползли, пересекая пути друг друга и меняясь местами. Барон проследил за ними, а Артур не заметил.       – Я сам решу, кого мне прощать, – непривычно грозно ответил Артур.       На момент его безмятежность пропала, но со следующими словами вернулась:       – Я бы сказал, что даже благодарен тебе. Я всегда искал свободы, а здесь я получил ее настолько полную, что свободен даже от своего тела.       Ноэль опустил глаза, снова посмотрел на змей, приближавшихся к нему. Теперь уже и Артур заметил их. Он то поднимал глаза на барона, то опускал.       – Животные здесь это же тоже люди, только потерявшие облик? – спросил Ноэль, прищурившись.       – Да, но...       Артур не договорил: его прервал крик барона. Одна змея рванулась и заползла в его колошу. Несмотря на то, что кожа не должна была иметь чувств, Ноэль ощущал каждое движение слизского тела. За первой вползла другая. Барон оцепенел. Змеи поднимались выше, и Ноэль чувствовал, как они изгибались, трогали его языками. Они обвились вокруг шеи. Белая змея коснулась языком зашитой раны – волна нестерпимой боли прошла по телу Ноэля. Он согнулся, закричал. Артур подбежал к нему, попытался скинуть рептилий, но ничего не получалось. Черная змея дотронулась до раны на плече. И снова боль. Барон упал на землю, взвыл. Артур стал звать на помощь, но никого рядом не было. Змеи продолжали ползать и облизывать раны.       Боль стала отходить на второй план. Перед глазами Ноэля появилось видение.       Солнце, огромное и жаркое, над раскалённым песком. Множество людей с темной кожей стояли около пьедестала. На нем стоял высокий мужчина в белых одеждах. Его длинные, черные волосы доходили до колен. Причудливым рисунком были подведены глаза. На руках и шее блестели золотые украшения, и так же блестела бронзовая кожа. Он пел на давно забытом языке, поэтому барон ничего не понимал. Слова звучали резко, коротко. Голос поющего гудел. Чередовались резкие, твердые звуки и выдохи. Его голос то становился твердым, как звуки языка, то мягким, и даже эта грубая песня звучала мелодично. Мужчина умолк, вознес руки к небу и запрокинул голову. Черные волосы встрепенулись водопадом. Видение прошло. Вместе с ним ушла и боль. Змеи медленно спустились на землю и уползли обратно в реку. В ушах все еще звенела древняя песня. Сквозь нее Ноэль слышал взволнованные крики Артура. Барон видел его ухоженные руки около себя, но его голос звучал будто в далеке. Ноэль зашелся кашлем. Из горла вышла кровь, но на этот раз реальная, теплая.       И снова видение, но уже близкое, знакомое. Сине-зеленые обои, заваленный бумагами стол. Август сидел на краю кровати, теребил кольца на руках. Раздался стук. Граф пустил Франца в комнату. Ноэль не разобрал слов дворецкого. Август упал на пол с криком, и барон понял, какой была новость. Внутри Ноэля все сжалось. Он хотел обнять графа, утешить. Хуже всего было осознавать, что это все из-за него, и он ничего не мог с этим сделать. Быстро мелькали следующие события. Карета, сад, ремень, крик Жожо, а потом безразличие, отстраненность. Потом кладбище, вино, два мака и злость, холодная решимость.       Видение прервалось, оставив за собой печаль и тяжесть. Зрение барона оставалось мутным. Он ничего не слышал, но кожа стала чувствительной. Ноэль ощущал прикосновение скользкой ткани. В нос ударил резкий запах. Барон дернулся. Чувства вернулись к нему. Он увидел высокий потолок с бирюзовыми, синими и золотыми рисунками. Ноэль повернул голову. На огромном, даже на вид мягком ковре, стояла княгиня Буэр. Она была без капюшона, поэтому можно было увидеть ее короткие черные волосы. Буэр обернулась, прищурила янтарные глаза. Она села на край кровати, пощупала зашитые раны. Ноэль скривился, но стерпел. Буэр покачала головой.       – Потрепал он тебя конечно, – вздохнула она. – Неделю пролежал.       – Кто? – прохрипел барон.       – А здесь много кому?       В комнату вошла Катерина. Она прижала уши, нахмурилась. Буэр подошла к ней.       – Скох дал разрешение на испытания, – сказала она.       Ноэль рванулся, сел на кровать и с радостью посмотрел на Катерину. Буэр закатила глаза, вышла из комнаты. Катерина подсела к барону.       – Предлагаю первое испытание сделать моим.       – Я согласен.