Алон

      Магическое пространство Лечи сильно отличалось от того, что было у Катерины. Вместо вечной ночи здесь – туманный рассвет над цветущим садом. Нежные белые лепестки яблонь и вишен переливались всеми красками встававшего солнца. Теплый ласковый ветерок касался кожи, как молодой любовник впервые касается заветных губ. Воздух дрожал от пения птиц. Кроме звуков пернатых были другие, в которые Ноэль явно не хотел вслушиваться. По сторонам лучше было тоже не смотреть. В магических пространствах тело обретало весомость, а княгиня Лечи впускала всех, потому мертвые здесь беспрепятственно довольствовались плотскими утехами. Катерина явно была не в восторге от нахождения здесь.       На дороге показалась знакомая голубая шляпа. Артур обнимал за плечи женщину с голубоватой кожей и большими черными глазами. Она прижималась к нему, краснела и улыбалась. Артур заметил Ноэля. Он водил глазами с барона на Катерину и обратно. Он ехидно усмехнулся. Катерина вздохнула и обратилась к Ноэлю:       – Догоните меня, когда языками трепать закончите.       Она спешно удалилась.       – Вот это ты уцепил! – Артур развел руками.       Ноэль покраснел. Он хотел оправдаться, но понимал, как выглядит ситуация. Черноглазая женщина дернула Артура за плечо.       – Не смушай человека! Может, он не за этим.       – А сюда много за чем приходят, – он скрестил руки.       – Правда, не за этим, – наконец совладал со смущением Ноэль. – Это раз.       – А два? – поинтересовался Артур. – Хочешь сказать, что она тебе не интересна?       – Именно это и хочу сказать.       Ноэль собирался идти, но Артур остановил его. Он взял руку барона, поднял ее и помолчал некоторое время.       – Из грязи в князи? – Артур еле сдерживал смех.       Черноглазая женщина подошла ближе и взглянула на руку. Раздался отдаленный гул, и все притихло. Улыбка сошла с лица Артура.       –Я думала шутят, что нынешние князь с хранителем продержались только тридцать лет, – женщина опустила глаза.       – Ноэль, – Артур сжал руку барона сильнее. – Если тебе удасться, то постарайся хорошенько. Не знаю, как твоя избранница, но ты явно справишься лучше Станчика.       – Всмысле избранница? – Ноэль удивленно заморгал.       –Ну, хранительница, – недоумевая ответил Артур. – Обычно в князя и в хранителя выбирают людей, которые были близки при жизни, обычно в романтическом плане.       Ноэль похолодел. По телу прошла дрожь. Барон вспомнил видение, которое появилось перед глазами после получения кольца. Это явно был ритуал становления хранителем. Тот же поток, черный, вязкий, бесконечный. И если делать это будет близкий ему человек...       Ноэль не хотел об этом думать, не хотел верить в то, что Августу придется убить. Барон знал, что он на это не способен. Нет, пусть это будет кто-то другой, кто угодно, но не Август. Ноэль опустил глаза, поник.       – Если так, то хранитель, – дрожавшим голосом произнес барон.       – Так ты... – Артур отвел глаза. – Ну, собственно, не важно. Главное – будьте счастливы, – он похлопал Ноэля по плечу. – А кто, если не секрет?       От его слов на душе барона стало чуть легче. Он чуть улыбнулся.       – Август Алон, – ответил Ноэль, и даже от звука его имени на душе стало теплее.       Артур задумался. Черноглазая женщина нахмурилась, а потом воскликнула:       – Вспомнила!       Артур посмотрел на нее, и она начала описывать ему графа. Он нахмурился, а потом удивленно посмотрел на барона.       – Никогда не подумал бы, что вы сойдетесь даже как товарищи.       – Я тоже так думал, – Ноэль усмехнулся. – Ну, бывайте, меня ждут.       Артур помахал ему рукой, барон помахал в ответ. Ноэль побежал по аллее к огромному дворцу, огороженному высокой ажурной калиткой. На дворе затихли звуки, только журчала вода. Барон обошел дворец, остановился около фонтана. На бортике сидел мужчина. Он встревоженно окинул взглядом Ноэля, потом отвернул голову. За фонтаном стояла Катерина и женщина в почти прозрачной одежде. На ее лице не было ни морщинки, ни шрамика,ни родинки,да и вся кожа была гладкой и перламутровой. Светлые длинные волосы, чуть волнистые, спадали до пояса, блестели. Она выглядела неестественно, как фарфоровая кукла.       – О, – протянула женщина. – А вот и испытуемый.       –Лечи, пожалуйста, не сильно, – сощурилась Катерина.       Она подошла к барону, прошептала: "Не прикасайтесь к ней", и отошла.       – Обязательно, – бросила Лечи и подошла к Ноэлю.       Она провела гладкой рукой по его плечу и повела во дворец. Они вошли в богато украшенную комнату. На потолке было много лепнины, фресок. Лечи попросила Ноэля сесть на обитый красным бархатом диван. Барон скрестил руки, закусил губу и старался не смотреть на демоническую княгиню. Он представлял возможные сценарии предстоящего испытания, которые нисколько его не устраивали. Лечи смотрела на него, накручивая на палец тонкую прядь.       – Готов? – усмехнулась она.       Ноэль кивнул. Послышался шорох ткани. Ее прозрачное платье упало на пол. Барон покраснел и закрыл лицо рукой. Именно этого он и боялся. Он вспомнил слова Катерины. Раз он не должен ее касаться, значит даже оттолкнуть не сможет. Ноэль почувствовал тяжесть на ногах, а потом гладкая рука схватила его за запястье. Лечи с силой прижала его к дивану. Барон закрыл глаза, напрягся.       – Не мила я тебе? – усмехнулась она.       Тяжесть на ногах увеличилась, увеличились и руки. Голос стал ниже.       – А так? – звук голоса, знакомого, приятного, вызвал у Ноэля дрожь.       Он открыл глаза. Лечи приняла образ Августа, но настолько идеальный, что Ноэль посчитал это высшим оскорблением к его телу. Не было шрама на груди, на руке, не было морщин в уголках глаз. Была ровная, гладкая кожа, блестящие русые волосы. Даже горбинка на носу, казалось, стала более гладкой. Светлые ресницы стали длиннее и гуще, а глаза потеряли мягкость, стали стеклянными. От этого вида у Ноэля разболелась голова. Он и узнавал образ, и в то же время он был ему незнаком совершенно. Барон отвернулся. Лечи схватила его за подбородок и повернула рукой голову.       – Даже так не нравится? Тебя не возбуждает твой возлюбленный?       Ноэль молчал. Гладкие руки демонической княгини скользили по его груди. С каждым прикосновением Ноэль чувствовал, будто все его тело покрывается грязью. Не смесью земли и песка, а той, что смыть не удастся. Он закрыл глаза в надежде отстраниться от этого, но, как назло, фантазия по вздохам и шепоту создавала картинку уже приятную, от чего барону стало только хуже и противнее, в том числе от себя. Голову наполнили тревожные мысли. А если Август не простит его после этого? Если не пожелает касаться и даже видеть? Но мысли пошли дальше. Он простил ему руки в крови по локоть, но не простит эту грязь? Тем более, что он терпел это ради него, чтобы быть с ним. Стало спокойнее. Все так же противно, но с меньшей тревогой.       Лечи стянула плащ, расстегнула рубашку барона, спустила с плеч. Ноэль еле сдержался, чтобы не оттолкнуть ее. Губы касались шрамов, родинок. Также, как это делал Август. Большие руки, гладкие и без колец, сжали бедра с болью. Барон хотел дернуться, вырваться, но нельзя было. Лечи остановилась, отстранилась, цокнула и отошла. Ее тело преобразилось и вновь стало перламутровым. Ноэль согнулся, сжался, задрожал. Он дышал рвано, сдерживая ком в горле.       – Какой же ты скучный, – протянула она.       Барон поднял голову. Лечи сняла кольцо. Ее тело потеряло гладкость. Волосы стали темнее, короче. По всему ее телу тянулась сыпь, местами были нарывы, особо крупный – на носу, но где-то через минуту это все пропало. Сейчас она казалась Ноэлю куда привлекательнее, чем в изначальном идеальном облике. Лечи подала ему кольцо. Он хотел взять его, но, вспомнив запрет на касания, только вытянул руку.       – Сообразил, – усмехнулась она и положила кольцо на ладонь.       Барон кивнул и бросился из дворца, сжав кольцо в кулак. Когда он выбежал во двор, единственным желанием стало броситься в фонтан, чтобы хоть попытаться смыть прикосновения. Вспомнив про свой вид, Ноэль накинул рубашку на плечи и застегнул пару пуговиц. Он вспомнил, что оставил плащ на диване, но совершенно не желал возвращаться.       Катерина, стоявшая около фонтана, подошла к нему. Из дворца выбежала Лечи с плащом в руках, накинула его барону на плечи.       – Какой же ты скучный, – повторила она.       Ноэль невольно сделал шаг назад. Катерина с осуждением посмотрела на Лечи. Та будто не заметила этого взгляда.       – Ну, что ты дергаешься? – вздохнула она.       Лечи отвернулась и удалилась, виляя бедрами. Катерина положила руку на плечо Ноэля.       – Надевай, – она посмотрела на кольцо.       Новое видение вызвало тревогу с первых секунд. Грязная комната почти без света, изодранный матрас, на котором двое в объятьях. Одним был тот мужчина, которого Ноэль видел возле фонтана. Он плакал, сжимая в руках Лечи, покрытую синяками, нарывами, сыпью. Ее платье было изодрано, шлейки не держались на плечах. Она еле дышала, прижимаясь к его груди. По бедрам Лечи, с внутренней стороны, стекала кровь.       – Мари, моя милая Мари, – шептал мужчина, всхлипывая. – За что?! – он взревел, вскинув голову к потолку.       – После того, как я сюда попала, другого конца нельзя было ожидать, – прохрипела Лечи слабым голосом. – Ах, если б меня тогда не обманули...       Она замолчала, собирая силы для дальнейшего разговора. Он гладил ее волосы, целовал макушку, и слезы непрерывно катились по его красным, дрожащим щекам.       – Пьер, – прошептала она. – Помнишь, ты обещал посадить для меня сад?       – Я сделал его, – ответил он.       – С яблонями? Я их очень люблю.       – С яблонями, – со всхлипом ответил Пьер. – И с вишней.       – Хорошо, очень хорошо, – Лечи слабо улыбнулась. – Спасибо. Я так хотела бы его увидеть.       Пьер открыл рот, желая что-то сказать, но она уже не слышала его. Лечи обмякла. Он заревел, сжимая ее в руках.       Видение прошло. Ноэля трясло. Он посмотрел на сад: на яблони, вишни, на их белые цветы. Катерина молча двинулась вперед. Барон заметил это, но не пошел за ней. Она обернулась, застыла. Катерина нетерпеливо постучала пальцами по бедру. Ноэль опустил голову, сжал губы.       – У меня очень много вопросов, – проронил он.       – Спросите потом, – отрезала она и повернулась. – Идем.