Алон

1

      С каждым днем Августу становилось все сложнее понять смысл своего существования. Умереть – и все станет проще. Он чувствовал обман в плане Адельты и Катерины. Он не особо понимал, почему согласился. Август желал смерти не только из-за потери, но и от страха перед жизнью. Он снова оказался под прицелом. Наверное, нежелание становиться охотничьим трофеем и заставляло согласиться на странную авантюру.       Ожидание перед шабашем томило его, а Адельта все никак не могла назвать точной даты. Графу хотелось скорее покончить с ритуалом. Если все будет так, как ему обещали, то он продолжит жизнь, если нет – закончит ее.       В нем все еще не угасала жажда мести. Приходившие на ум извращения иногда пугали его, но чаще перерастали в зарисовки плана. Единственным недочетом оставалось неумение Августа обращаться с оружием. С фехтованием было совсем плохо, а вот с револьвером можно было попробовать, хоть он не брал его в руки более десяти лет.       Граф зашел в комнату, дверь которой он клялся не трогать – спальню родителей. Он сразу же пошел к правой стене. На ней висела голова оленя, под ней – ружье и сабля. К самой стене был придвинут стол. Ровно под головой оленя – черная коробка. Август зажег свечу на столе, осторожно прикоснулся к коробке. Граф стал на цыпочки, поводил рукой по голове оленя и, нащупав ключ, опустился. Щелчок – коробка открылась. На бархате лежали две "перечницы" и пачка патронов. Август взял один револьвер, покрутил, осмотрел. Он хотел воспользоваться им и раньше, когда ехал на похороны старого Леклера. Ноэль сразу же сказал отказаться от этой идеи. Пистолет долго лежал без дела, да и конструкция была далека от идеала, потому револьвер мог подвести в любой момент.       Август взял один патрон, зарядил "перечницу", снял с предохранителя. Еще немного он покрутил пистолет в руках, а после – приставил к виску. Холодный металл коснулся кожи. Соблазна выстрелить не было. Тогда он подошел к окну, толкнул створки. Оно с грохотом распахнулось, задев ветку одного дерева. Август сделал два шага назад. Он быстро нашел цель – крупную, начавшую распускаться почку. Граф наставил пистолет. Он напрягся, выдохнул. Щелкнул затвор. Грохот, свист. С непривычки руку увело вбок. Август глянул сразу на револьвер, потом в окно. Попал.       Сразу после выстрела раздался вскрик, потом стук каблуков. Август грустно усмехнулся. Дверь распахнулась, и из нее к графу моментально бросился Франц.        – Ваше Сиятельство! – дворецкий побледнел и дрожал.       Август покачал головой с легкой улыбкой. Он посмотрел в дверной проем: в коридоре стояла такая же бледная и дрожащая Анна. Граф молча поставил пистолет на предохранитель и положил в коробку.        – Вы так испытываете нас? – дрожащим голосом прервала тишину госпожа Дюран.        – Ни в коем случае, – Август скрестил руки. – Просто тренируюсь.       Анна нахмурилась, выпятила губу. Дворецкий опустил глаза. Граф вышел из комнаты как ни в чем не бывало и спустился в гостиную. Сидевшая в кресле Адельта улыбнулась, посмотрев на него, и подозвала к себе.        – Шабаш через три дня. Готовьтесь.

2

      Погода в день шабаша выдалась необычайно скверной. Дождь лил непроходимой стеной с самого утра. Адельта и Август сидели напротив в карете. Капли громко барабанили по крыше, кони шлепали по лужам. Карета то и дело подпрыгивала на вымытых ямках, как ни старался их обойти кучер. Граф без интереса смотрел в окно, на бесконечные топи.       Остановились у высокого холма. Август тут же скривился, предчувствуя прикосновение трясины к ступням. Адельта вышла из кареты первой, смело прыгнув в объятия слякоти, одной рукой держа зонт, а другой подбирая юбку. Август ступал осторожно, поджимая губы. Он жался под зонтом, но тот никак не спасал широкие плечи от воды. Граф боялся смотреть под ноги, не желая видеть состояние своих ботинок. Он посмотрел на Адельту. Графиня смело пробиралась по узкой дорожке, шлепая по мокрой земле, при том делала это достаточно быстро. Август тоже старался не медлить – если оставаться на месте слишком долго, коварные топи поглощали ноги по щиколотки. Граф еле сдерживался от того, чтоб вскрикнуть, когда противная жижа заливалась в обувь. Для него не были свойственны ругательства, но теперь каждый шаг сопровождался тихой бранью.       Адельта остановилась на вершине и оглянулась, поджидая Августа. Она коварно усмехнулась, увидев его искривленную физиономию. Граф наконец добрался до верха и стал наравне с графиней. Она повела его к центру холма. В один момент дождь перестал стучать по зонтам. Август оглянулся: сзади была все та же стена воды, а впереди даже земля была сухой и твердой, будто не видела дождя неделями. Он было изумился, но потом пообещал себе ничему не удивляться. Адельта сложила зонт, тряхнула им – то же сделал и граф. Ещё он постучал ногами по земле, сбрасывая комки грязи. Графиня повела его дальше, на поляну в окружении высоких елей. На поляне уже ждали ведьмы. Они непринужденно беседовали, смеялись, но только Адельта приблизилась к ним, веселье кончилось. На вышедшего из тени ветвей Августа ведьмы смотрели настороженно.        – Адельта, ты мало того что опоздала, так еще и привела мужика. На кой черт он здесь нужен?       Август хоть и знал о тяжелом характере Натальи, но не ожидал быть облаянным в первые же секунды.        – Хоть бы красивого привела, а не это чучело, – ведьма продолжила нападение, поднимаясь.       Наталья была девушкой лет двадцати, с оливковой кожей, каштановыми кудрями до плеч и ядовито-зелеными глазами, а самой яркой деталью тянулся от носа и до подбородка тонкий шрам. Одежда ее напоминала пиратскую: широкая белая блуза со шнуровкой, черный кожаный пиджак, накинутый на плечи, и из того-же материала штаны, заправленные в высокие сапоги. В кудрях прятались длинные серьги с изумрудами, на шее висели кулоны, колье и бусы почти до пояса, пальцы пестрели кольцами, будто в насмешку над привычкой графа. Для полноты образа ей не хватало сабли и треуголки.       Наталья сделала несколько шагов вперед, звеня богатствами и стуча сапогами, и безжалостно впилась глазами в Августа. Граф не отвел взгляда, готовый к поединку.        – Что, мальчик, язык проглотил? – усмехнулась пиратка.        – Не похоже, чтоб вы хотели меня слушать. Так зачем мне зря воздух сотрясать? – Август сложил руки на груди и пожал плечами.       Глаза Натальи загорелись. Губы расплылись в улыбке, не столько насмешливой, сколько довольной.       – Значит, решил сострить. Может, язык-то тебе укоротить?        – Спасибо, не стоит. Пока во рту помещается. Может, вам помочь с этим?       Они пытались сожрать один одного взглядом, она – кислотным зеленым, а он – бездонным синим. Улыбка пиратки стала еще шире.       – Неплохо, – Наталья хлопнула ладонью по плечу графа. – Как звать тебя?       – Август, – чуть расслабившись ответил он.       Адельта облегченно выдохнула. Она смело шагнула в кружок ведьм и подсела к ним. Наталья завела туда и Августа. Ведьмы все еще смотрели на него настороженно, может, даже больше, чем прежде. Видно, его ответ пришелся по душе только пиратке. Граф окинул всех присутствующих, но не нашел одного, самого яркого лица. Только он хотел спросить Адельту об этом, как с неба на середину поляны упало пару капель, а за ними полилась сплошная стена дождя. Черные капли сыпались в лужицу, абсолютно круглую. Дождь утих, вода в луже колыхнулась, и из нее поднялась тонкая фигура Эвриномы. От ее вида по спине Августа прошла дрожь: на сильно напудренном лице горела пара темных озер, гордо поднятую голову венчала коса черных волос с красной шляпкой на ней. Граф не мог не склонить перед ней головы. Эвринома усмехнулась и жестом попросила его встать, а потом увела в сторону.       – Господин Алон, рада вас видеть. Надеюсь, вам приятна компания моих подруг, – усмехнулась она, сощурив темные озера глаз.       – Не сомневайтесь, Ваша Светлость.       –Титулов не нужно, мы этим не пользуемся. Вы уже знакомы с процедурой?       –Ритуал? – уточнил Август, на что Эвринома кивнула. – Нет, ещё нет.       – Я так и думала, – она, сощурившись, посмотрела на Адельту. – Имейте ввиду, что это дело очень грязное.       –Я готов на все, – заявил граф и посмотрел ей в глаза.       Его слова не вызвали эмоций на лице Эвриномы, не качнулась гладь темных озёр. Она продолжительно посмотрела в глаза Августа, будто прочитав в них что-то, а потом отвела и уставилась на кружок ведьм. Если быть точнее, то смотрела она на Мадлен. И глаза уже не были ровной озерной гладью – они превратились в штормящее море.       Женщины в кружке смеялись. Все, кроме одной: Мадлен понуро сидела на камне. Время от времени она поднимала взгляд на Августа, и тогда ее серые глаза метали молнии, подобно летнему пасмурному небу. Граф невольно накрыл левую руку правой, чтобы скрыть кольцо на безымянном пальце, когда-то принадлежавшее Мадлен.       Эвринома резко повернулась к графу.       – Вам, возможно, придется убить. Вы точно готовы?       – Да, – не задумываясь ответил Август.       Она нахмурилась, потирая запястье.       – Мы стараемся уйти от таких методов. Если вам самому придется стать жертвой? Если вам придется наполнять чашу собственной кровью?       – Повторюсь, я готов на все. Если я смогу встретиться с одним человеком, то ради этого я готов вырвать себе сердце.       – Хорошо, – алые губы Эвриномы растянулись в улыбке. – С таким настроем вы обязательно встретитесь с господином Эдегором. Или он предпочитал зваться Моро?       – Он предпочитал по имени, – тяжело вздохнул Август.       Граф задумался, и мысли испугали его. Как много она знала? Можно ли ей доверять? Посмотрев на Эвриному, он понял: она знала даже его мысли. На второй вопрос он тоже нашел ответ: ему ничего не остается, кроме как довериться, потому что только она могла помочь. А если и не она, то подобный ей, читающий людей, как книгу, всего за несколько секунд. Эвринома направилась к кружку ведьм. Август поплелся за ней. Он посмотрел на Мадлен: глаза ее стали еще злее, но в них читалось кое-что еще – бессилие.       – Ну, все, – провозгласила Наталья, когда граф сел в круг. – Твоя песенка спета! – она посмотрела на Мадлен ядовитыми глазами.       Она молча встала с камня и подошла к центру круга, встала в лужу, оставшуюся после появления Эвриномы. Сама же княгиня ехидно улыбнулась и сложила руки на коленях. Адельта подвинулась к графу и шепнула:       – Это наказание для хранителей, продержавшихся очень мало на посту. Вы вряд-ли под это попадете.       Мадлен окинула яростным взглядом всех, и дольше всего ее глаза задержались на Августе.       – Успокойся, милая. Никто не виноват, кроме тебя и твоих двух любовников, – улыбнулась Эвринома и встала. – А теперь – начинай.       – Отойдите, – шепнула Адельта на ухо Августу.       Он кивнул и поспешно отошел на пару шагов. Ведьмы встали, начали хлопать в одном, медленном ритме и пошли по кругу. Мадлен скривилась, подхватила рукой край юбки и пошла в противоположном направлении. Ведьмы то расширяли, то сужали круг, а неудачливая хранительница шлепала туфлями по воде, вздрагивая и морщась. К хлопкам добавился смех, с каждым мгновением становившийся громче. Раскатистый хохот разлился по холму. Август невольно прикрыл уши руками. Странный танец ужасал, но он не мог оторвать взгляда. Мадлен добавила движения свободной рукой и очень быстро получила по ней от Эвриномы. Но, видимо, она успела сделать то, что хотела. Она залилась смехом и остановилась. Пока слабый, но стремительно разгоравшийся огонек пошел по краю ее юбки. В несколько мгновений она вся запылала, подобно фитилю свечи. Воздух наполнился запахом жженого мяса.       – Куда собралась?! – крикнула Наталья и толкнула ее в лужу, навалившись на нее сверху.       Огонь с хранительницы метнулся к пиратке, и она взвизгнула. По щелчку Эвриномы с неба повалил дождь. Пламя потухло с шипением. Мадлен закричала. Капли били по ее красной, обгоревшей коже, причиняя невыносимую боль.       – Сама себе наказание ужесточила. Терпи теперь, – шикнула Наталья, поднимаясь.       Ее предплечья покраснели, рукава рубашки и концы волос подгорели. Она рывком подняла Мадлен с земли. Август пожелал забыть увиденное. На красной коже хранительницы вздулись пузыри, волосы сгорели почти до корней, а ресниц и бровей не было вовсе. Платье осталось кусками, прилипшими к ее телу. Она тяжело дышала, громко всхлипывая. Из покрасневших глаз лились слезы. К ней подбежала Терезия и тряхнула за плечи, от чего Мадлен вскрикнула.       – Дура! – крикнула процентщица. – Что ж ты делаешь!       Адельта отделилась от ошарашенных ведьм и подошла к Августу.       – Пора уезжать, – спокойно сказала графиня, будто знав, что так и будет.       Август кивнул и, возвращаясь по липкой грязи к карете, спросил:       – Почему Эвринома не предотвратила это? Мне казалось, она может узнать намерения человека.       – Это так, – ответила Адельта. – Но хранитель – не совсем человек. Над такими она не властна.       Сидя в карете Август не смотрел ни на Адельту, ни в сторону холма. Он, может, уже ничего и не видел, погрузившись в мысли.