Алон

1

      Август проснулся не от кошмара и даже не знал, радоваться ли этому. Он поморгал, пока силуэты не стали различимы во тьме. Сквозь небольшую щелку между штор пробивались золотые лучи утренней зари. Граф осознал, что его разбудило: негромкий, мерный гул раздавался неизвестно откуда. Он звучал снизу, но в то же время раздавался от стен, и будто даже звучал изнутри грудной клетки. Август сел, накрыл уши ладонями – звук остался таким же четким. Но как только он опустил руки, гул исчез. Он обежал глазами комнату, будто в поиске источника звука, хоть и понимал, что его здесь нет. Граф вздохнул и тихо прошептал:       – Схожу с ума.       Его глаза остановились. Август застыл, глядя в одну точку, пока время медленно тянулось. В голове не проскользнула ни одна мысль – он просто сидел, вцепившись руками в край кровати и свесив ноги, уставившись неморгающим взглядом в пустоту.       Из транса его вывел скрип двери – Франц пришел проверить его. Заметив графа бодрствующим, он вздрогнул и попятился:       –Ваше Сиятельство, простите, что без стука.       Август махнул рукой, то ли таким образом говоря "неважно", то ли с просьбой заткнуться и выйти. Дворецкий решил не допытываться и тихо закрыл дверь.       Граф закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он решил не возвращаться к прежнему занятию: он и так знал стены вдоль и поперек. Август встал, надел очки, укутался в шелковый халат и спустился в гостиную. К своему удивлению он застал там Анну. Госпожа Дюран скрючилась в кресле, закрыв лицо руками и тихонько всхлипывая, а перед ней лежало письмо. Граф неслышно подошёл,тронул ее за плечо и тихо произнес:       – Анна, что случилось?       Она охнула, быстро обтерла лицо рукавами и отвернулась от Августа. Совладав с дыханием, она молча протянула ему письмо. Граф взял листок в руки и пробежался глазами по тексту. К середине его руки затряслись от злости, а к концу захотелось смять письмо и бросить в камин.       – Я не знаю, что мне делать, – дрожащим голосом сказала Анна. – Я боюсь встретиться с ним, вдруг он меня убьет? Но если я не пойду, – она дрогнула, – это может сделать все намного хуже. Что мне делать?!       Август все ещё смотрел в листок. Как можно писать такое своей жене? Граф думал, что не может ненавидеть Дюрана сильнее, чем после убийства. Август положил письмо.       – Я знаю, что делать, – его глаза потемнели, стали подобны туче, предвещающей бурю. – Поедем вместе.       Август привел себя в наилучший вид. На нем не осталось ни следов усталости, ни безжизненности – только злоба и холод. Он снял все кольца: вместо них на руках красовались перчатки. В карманы сюртука он положил только две вещи: нож и револьвер. Он оделся полностью в красное, с черными перчатками, рубашкой и лентой в волосах. Такой вид насторожил Анну, но она ничего не сказала.       К поместью Дюрана приехали быстро. Окружение замерло: не щебетали птицы, не трещали кузнечики и даже ветер еле-еле ласкал зелёную листву. Сероватые облака застыли на небосводе, солнце зависло сквозной дырой на синем полотне. На момент остановилось дыхание Августа, чтобы вырваться сквозь приоткрытый рот с тихим звуком. Ветер дунул ему в спину, и он двинулся вперёд, к дверям поместья. Анна поплелась за ним, стараясь казаться меньше и прячась за спиной графа от взгляда застывшей природы. Перед входом она остановилась. Август обернулся: она смотрела на него круглыми глазами, со страхом и надеждой. Он ответил ей сочувствием, развернулся и открыл дверь. В лицо ударил запах спирта и табачный дым. Граф закашлялся, прикрыв рот ладонью. Анна не обратила на запах внимания. Она прошла вперёд, дрожа и сутулясь, будто шла на плаху.       –Вернулась, блудная жена!       В дверях появился силуэт Дюрана. Он опёрся плечом на косяк, отведя одну руку, как бы приглашая в объятья. В глазах не читалось ничего, кроме того, что он вусмерть пьян. Стеклянные глаза двинулись с Анны на Августа, и Дюран в момент протрезвел. Его лицо исказилось, неприятно скривилось. Он на момент стал грустным, опустил руку и стал ровно.       – Вот как, – процедил он сквозь зубы. – Я тебя понял, Анна.       – Это... Нет! – пролепетала она и бросилась к мужу.       Дюран отпихнул ее и быстрыми шагами приблизился к Августу. Граф смотрел на него с насмешкой. Кристен схватил его за воротник сюртука и притянул к себе:       – Как смеешь ты, сволочь, обольщать мою жену!       – Как смеете вы использовать такие слова в мой адрес? – Август говорил спокойно. – Я пальцем ее не тронул.       Граф сжал руку Дюрана на воротнике, убирая ее с ткани.       – Врешь! Я не слепой! Он отшатнулся, глянул на Анну.       – А ты что скажешь?       – Я верна тебе, несмотря ни на что, – ответила она дрожащим голосом.       Кристен дрогнул. Он поверил, но только на минуту, потому что после его снова захлестнул гнев. Но он не успел сказать ни слова – ему не дал Август.       – Господин Дюран, вы сильно оскорбили меня своим поведением, – он сощурил глаза и легко улыбнулся.       Анна остолбенела. Она поняла, к чему клонит граф.       – Ваше Сиятельство, прошу, не надо!       Август не обратил внимания. Он медленно и демонстративно стянул с руки перчатку и бросил ее под ноги Кристену. Глаза Дюрана широко распахнулись, уголки рта поползли вверх.        – Ха! Да хоть здесь и сейчас!       Он медленно наклонился, не сводя взгляда с Августа и поднял перчатку.       – Я хочу отстоять свою честь, как подобает дворянину, а для этого нужны свидетели, – ответил граф.       – Будь по-твоему. Но приведем только по одному секунданту. Лишние глаза нам ни к чему.       – Согласен.       Кристен развернулся, сжимая в пальцах перчатку, и вышел. Анна посмотрела на Августа с осуждением.

2

      – Ваше Сиятельство, вы с ума сошли? – Адельта ворвалась в гостиную после разговора с Анной.       – Похоже на то, – Август пожал плечами.       Он хотел подниматься наверх, но остановился, держась одной рукой за перила. Графиня тяжело вздохнула. Она села в кресло, опустила голову, постукивая пальцем по виску. Граф отошел от лестницы и сел напротив.       – Вы хоть подумали, кого возьмете в секунданты? – она подняла на него маленькие глазки.       Август отрицательно помахал головой. Адельта чуть расслабилась.       – У меня есть хороший кандидат. Я вам его вечером приведу, – она улыбнулась и поднялась.       Графа волновала только сама дуэль, а не ее свидетели. Он мог вполне взять первого встречного в секунданты, но раз графиня предложила, он согласился. Вечером Адельта действительно вернулась с "кандидатом".       "Из каких баллад она его достала?" – проскочило в голове Августа при виде секунданта. В гостиной стоял рослый мужчина, на голову выше графа, с гривой дубовых волос, короткой бородкой и нечеловеческими искрами в серых глазах. Непонятно, зачем его обрядили в шелк и бархат, если он создан для кольчуги и лат. Он и сам считал модный прикид насмешкой над ним, о чем свидетельствовала распахнутая наполовину рубашка, обнажающая могучую грудь, что выглядело настолько естественно, что не казалось пошло.       Он протянул графу руку с толстыми и короткими пальцами. Август пожал ее.       – Князь Валериан фон Штейн, – улыбнулся он.       – Рад знакомству, – кивнул граф. – Присаживайтесь.       Адельта тихо удалилась.       –И чем же вас обидели? – поинтересовался Валериан, развалившись в кресле.       – Господин Дюран обругал меня и схватил за воротник.       Секундант нахмурился и одними губами произнес: "Серьезно?" Август усмехнулся. Он посмотрел Валериану в глаза и подумал: " Я знаю: вы можете читать мои мысли. Не думайте, что все так просто. Он убил самого дорого для меня человека и остался безнаказанным – вот причина вызова."       – Господин Алон, ну что это такое? – взвизгнул князь, разводя руками. – Вы так быстро меня раскусили!       Граф рассмеялся, прикрыв рот рукой.       – Я очень рад, что вы раскрыли мне истинный мотив, а то я уже испугался, что вы из тех дуэлянтов, которые стреляются за любой писк в их сторону. Я, конечно, и так знал всю ситуацию, но все же. Хотя, с самосудом вы, может, и поспешили, – Валериан говорил с лёгкой ухмылкой. – Кстати, с вашим дорогим человеком я встречался.       – Как он? – Август резко подался вперед, будто вот-вот броситься князю в ноги, лишь бы тот рассказал.       Граф тут же мысленно поругал себя за несдержанность. Секундант улыбнулся ещё шире: он явно ждал такой реакции.       – Как обычно, – он пожал плечами. – корит себя за прошлое. А еще безумно скучает по вам.       Август смутился и отвел взгляд.       – Он – хороший парень, – добавил Валериан. – Так, что-то мы ушли от темы. Вы не знаете, кто секундант у Дюрана?       Граф отрицательно помахал головой.       – Что ж, тогда сам найду. Князь поднялся и направился к двери. Август проводил его взглядом.       Валериан вернулся на следующий день к вечеру. От него несло пивом, но явных признаков опьянения не было: шаги оставались ровными, а речь связной. Вот только о предстоящей дуэли он говорил просто, как о дружеской встрече, а не как о предстоящем кровопролитии.       – Завтра в шесть утра, мои пистолеты, три выстрела, на пятнадцати шагах, до смерти или ранения, после которого один из вас не сможет сражаться. Стреляете произвольно, первого выберем жребием, – князь зевнул и потянулся. – Секундант у него конечно противный.       Август ничего не ответил, только кивнул и ушел в спальню. Он сел на край кровати и предался размышлениям. На ум сразу же пришла фраза Адельты, сказанная этим утром: "Я не могу вас остановить, поэтому прошу – не умрите и не изуродуйте Кристена. Вы знаете, каково видеть вместо любимого груду мяса, не позвольте же узнать Анне." Хоть граф и мечтал раскидать мозги Дюрана по всей округе, а внутренности развесить по елкам, как мишуру, он признавал ее правоту. Почти каждую ночь Август видел окровавленное тело Ноэля и надеялся, что Кристен видит то же самое, но вот Анне он не желал подобного.       Граф лег на кровать. Уже давно стемнело, но сон не шел. Август смотрел в потолок, сложив руки на груди. Тревожно билось сердце. Все решится с рассветом.       Он посмотрел в окно. Черное полотно ночи накрыло верхушки сосен. Звезды мерцали алмазными гвоздиками, вбитыми в небосвод. Тонкий серп луны завис над лесом. Может, Август видит это небо в последний раз. Этим далеким светилам все равно, они вернуться на места и завтра. Они видели множество смертей и слез, какое им дело? Да и вряд-ли его смерть заметят люди: им столько же все равно. Поплачут только те, кто с ним сегодня, и то не долго.       Граф отвернулся. Нет, рано умирать. Он должен провести ритуал. Он вытянет Ноэля из бездны и покажет ему это чудесное небо.       Август вытянул к потолку левую руку и посмотрел на кольца – ту память, которую он всегда носил с собой. Сердце сжало от тоски. По щеке скатилась слеза, а за ней другая. Граф снял очки и закрыл лицо руками. Грудь лихорадочно вздрагивала. С губ срывались вздохи и всхлипы, приглушенные ладонями. Хотелось кричать, но он не стал.       В памяти всплывали теплые моменты, объятья, поцелуи и слова, пока не встала перед глазами ночь, когда Ноэлю приснилась смерть. " Я ведь мог его тогда успокоить, но вместо этого – довел до истерики. Я мог обнадежить, а вместо этого решил сказать правду. Зачем?"       Слез не осталось, и Август лежал, уже убрав руки с лица и глядя в пустоту. Внезапно подкралась усталость, и будто чья-то призрачная рука закрыла ему веки.       Граф спал недолго. Лишь небо тронули утренние сумерки, он уже сидел в гостиной. Вскоре там появился и Валериан с чемоданчиком под мышкой.       – Пойдем? – секундант улыбнулся.       – Пойдем.       На заре они уже стояли на крутом берегу бурной реки. Над водой клубился туман, окрашенный красным солнцем в кровавую пену. Август бросил взгляд на Валериана и его сердце замерло. Перед ним стоял не просто секундант, а истинный бог войны. Красное солнце вставало нимбом за головой князя. Он нес на затылке сияние бесконечной славы, а за плечами победоносные лучи-знамена. Он прошел тысячи сражений и победил в каждом. И этот бог сейчас благословлял Августа, стоял на его стороне. Граф знал: он еще посмотрит на ночное небо.       Небо рыжело, вместе с тем растворялся туман. Со стороны леса показались темные силуэты. Когда они подошли, граф еле удержался, чтоб не ругнуться. Секундантом Дюрана оказался Язва. Валериан не скрывал неприязни – он скривился и закрыл глаза.       Секунданты отошли в бок. Август посмотрел на Кристена: он выглядел уставшим и нервным. Дюран сощурился, недовольно глядя на графа. После короткой беседы к ним подошел князь с раскрытым чемоданчиком. На бархате лежали два револьвера. Август позволил Кристену первым взять пистолет и забрал оставшийся. Затем подошел Язва с монеткой в руке.       – Ваше Сиятельство, выбирайте сторону, – он противно улыбнулся.       – Орел.       Монетка со свистом взлетела в воздух. Она приземлилась на желтую ладонь. Решка.       – Первым стреляет господин Дюран, – Язва улыбнулся еще более гадко.       Август мысленно ругнулся. Его уверенность пошатнулась. Секунданты измерили шаги и поставили дуэлянтов на места. Валериан похлопал Августа по плечу:       – Главное – не волнуйтесь, а то руки затрясутся. И дайте сюда сюртук, удобнее будет.       Граф кивнул, снял верхнюю одежду и подал князю. Утренний прохладный ветер обжигал кожу под тонкой рубашкой. Валериан забрал сюртук и ушел.       Август не сводил взгляда с бурной реки. Он сосредоточился на мерном журчании темной воды, чтобы не думать ни о чем. Но вот, прозвучала команда: "Стрелять!" Граф повернулся, быстрым и точным движением взвел курок. Он не успел прицелиться, как прогремел выстрел. Пуля со свистом пролетела возле уха. Август напрягся, вытянул руку вперёд. "Не думай, что будет быстро. Я всажу в тебя все три пули," – подумал он и нажал на спусковой крючок. Раздался оглушающий грохот, за ним – вскрик. Пуля угодила Дюрану в правое плечо. Кристен закрыл рану ладонью свободной руки, направил пистолет вперед и выстрелил еще раз. Снова промах. Граф осмотрел противника, выбирая следующую цель, и спустил курок. Кристен упал на колени, попутно выстрелив в воздух. Растерянность на его лице говорила о том, что пулю он выпустил случайно. Он отбросил пистолет в бок и прижал рану на колене. Дюран закрыл глаза и сел неподвижно, готовый к третьему выстрелу.       Будь еще пули, Август расстрелял бы его во все конечности. Но раз осталась одна, он не торопясь навел пистолет на грудь Кристена. Он медленно и плавно жал на крючок, смакуя каждое мгновение победы. Щелчок. Ничего не произошло. Граф посмотрел на пистолет, на Дюрана, на Валериана. Князь сделал шаг вперед, развел руками и объявил:       – Три выстрела совершено. Дуэль окончена!       Кристен дернулся, осознав, что он все еще жив, и повалился на траву. Язва медленно подошел к нему.       Август отвернулся. Прошел азарт битвы, и он остался наедине с осознанием: он почти убил человека. Он желал этой смерти, радовался в предвкушении. Графа парализовало от ужаса, от самого себя.       – Вам холодно? – спросил Валериан, заметив дрожь Августа.       Он накинул графу сюртук на плечи и увел в сторону. Золотое небо затягивало тучами, а вода неизменно журчала, скрытая от глаз крутым берегом.

***

      – Следователь Шарль Роше, – представился мужчина, появившийся на пороге поместья. – Господин Алон, верно?       Август окинул его взглядом и пригласил внутрь.       – Какое ко мне дело? – поинтересовался граф, усаживаясь в кресло.       – Вы подозреваетесь в поединке с господином Дюраном, – следователь впился карими глазами в Августа.       Граф нахмурился и подпёр голову рукой.       – С чего такие выводы?       – С показаний господина Дюрана.       – Тогда запишите и мои: я знать не знаю ни про какую дуэль.       – Господин Дюран утверждает, что вы в ней участвовали и нанесли ему два ранения. Он даже показал мне их.       – Тогда точно не ко мне, – улыбнулся Август. – Что в фехтовании, что в стрельбе – я везде позорил отца. Если я не мог попасть с десяти шагов по манекену, что уж говорить о живом человеке.       – Хотите сказать, что он сам выстрелил себе в плечо и колено?       – Хочу сказать, что мне абсолютно все равно, и что я к этому не имею никакого отношения, – граф на мгновение отвернулся к окну, но после обернулся к следователю. – Стесняюсь спросить: кого господин Дюран назвал моими секундантами и опрашивали ли вы их?       – Ещё нет. Хотел у вас спросить адрес князя Валериана фон Штейна.       Август рассмеялся. Роше сконфуженно наблюдал за заливавшимся хохотом графом.       – Если сам Штейнский берсерк был на моей стороне, – Август сделал перерыв, чтобы отдышаться, – удивительно, как господин Дюран умудрился поговорить с вами. До чего я дожил! Назвали дуэлянтом, так ещё и в секунданты выдали генерала чужой страны, так ещё и тысячу лет мертвого. Вот это новости! – граф развел руками.       – Господин Алон, будьте серьезнее.       – Я серьезен как никогда, – Август сложил пальцы в замок. – Одного не понимаю: какой смысл господину Дюрану говорить о дуэли, в которой он участвовал? Я понимаю, почему он может клеветать на меня...       – Значит, у вас был мотив вызвать его на дуэль? – следователь подался вперед, глаза его загорелись.       Граф побледнел, поджал губы.       – Вы не так все поняли. Он состоял в заговоре против меня, который сорвался, и теперь он может пытаться довести дело до конца, – он посмотрел на Роше круглыми, напуганными глазами.       – У вас есть доказательства?       – Есть, да-да, есть.       Август задышал чаще, поднялся с кресла и... рухнул на пол. Следователь дернулся, приподнялся. Раздались торопливые шаги. В гостиную вбежала Адельта и, заметив графа без чувств, охнула. Она склонилась над ним, обмахивая рукой:       – Что вы с ним сделали? У Его Сиятельства и так слабое здоровье!       Роше опешил.       – Господин Алон подозревается в поединке, я опрашивал его.       – Балбесы! – крикнула графиня. – Вы, господин Дюран и все остальные. Вы хоть видите, кого обвиняете?! Выбрали самого зашуганного и неумелого мужчину в округе и обвинили в насилии!       Следователь нахмурился, тяжело вздохнул.       – Я узнал, все, что хотел от Его Сиятельства. Могу я ещё поговорить с госпожой Дюран?       – Вы ещё одного человека решили довести?! – графиня достала из сумки на поясе веер и обмахивала графа им. – Все что вам надо знать – господин Алон не покидал приделов поместья последних месяца три, за исключением выездов на кладбище. Последних две недели он даже из своей спальни не выходил.       Следователь кивнул и удалился. Как только дверь хлопнула, Август распахнул глаза и сел.       – Вам в актеры надо, – буркнула Адельта, поднимаясь с пола. – И к чему весь этот цирк, если можно было решить деньгами.       – Пускай Дюран помучается. А то с подкупом его и повесить могут, это скучно.       Граф довольно улыбнулся. Он поднялся, вышел, но через время вернулся с бутылкой.       – Будете? – он протянул сосуд с вином Адельте.       – Откажусь.       Август откупорил бутыль и принялся пить. Он сделал несколько крупных глотков и опустил руку. Он свалился в кресло, все ещё держа бутылку.       – Надо было его добить.       – Не надо было его матери трахаться с его отцом, – вздохнула графиня. – А вам не надо делать дурость на эмоциях. И пить тоже не советую.       – Не волнуйтесь, это разовое, – граф вновь приложил бутылку у губам. – Просто сегодня настроение напиться вдрызг.