Алон

1

      Катерина нашла Ноэля на площади. Она долго смотрела в темные глаза, в попытке прочитать хоть что-то, но тщетно. Барон только ухмыльнулся. Катерина опустила бесцветные глаза на его руки.       – Значит, дальше к Мальфасу, – она развернулась и приготовилась залить в чашу воду.       – Минуточку, – спокойно, но громко сказал Ноэль.       Она дрогнула и обернулась.       – Есть возражения?       – Только вопросы, – махнул головой барон. – Хочу про Эвриному послушать, а то Буэр о ней смолчала.       Катерина медленно и раздражённо прикрыла глаза.       – Так, значит, она все это время проболтала, – вздохнула Катерина. – Очень похоже, –тихо и раздражённо она продолжила: –Сами не говорят, но обвиняют меня в молчании. Хорошо, я расскажу про Эвриному, – она повернула голову. – Идём.       Барон закатил глаза и со вздохом двинулся за ней. Катерина остановилась у реки, оглянулась.       – Кристина Леблан родилась в семье бедного дворянина и, как обычно это бывает, вышла замуж за человека побогаче. Ей повезло – она полюбила мужа и была вполне счастлива, – Катерина сжала губы. – Но вот одному вашему предку это не понравилось. Кристина очаровала Карла Моро. Не знаю, как было на самом деле, но в итоге ее муж умер. То ли сам, то ли с помощью Моро – не важно. Карл принудил Кристину выйти за него. Ее трехмесячную дочь он убил и забальзамировал, как напоминание о победе. Кристине ничего не осталось, кроме как смириться. Она готовила месть, страшную и жестокую, постепенно училась магии и стала весьма сильной ведьмой. В один момент она узнала об измене Карла, обезумела и сбросилась со скалы в озеро, предварительно подговорив дочь, старшего ребенка от брака с Моро, провести ритуал. Став княгиней, Эвринома жестоко издевалась над Карлом, и не оставила его даже после смерти. Но ей не хватило этого, поэтому теперь она мстит всем его потомкам, а ещё учит девушек колдовству. Перед тем, как дать им силу, она лишает их детородной функции, чтобы ни одна из них не предала ее – не продолжила род Моро.       – Очень... целеустремлённая женщина, – протянул Ноэль.       Катерина повернулась с загадочной улыбкой и разведёнными руками.       – Настолько, что воскресила свою забальзамированную дочь, – ее рот искривился.       Барон поджал губы и опустил глаза.       – Мое молчание кончилось, – она опустила руки, а лицо ее приобрело спокойный, даже скучающий вид. – А теперь попробуйте разговорить Бегемота. Тоже много нового узнаете.       – Что ж вы так любите гонять из одного угла в другой, – Ноэль тихо застонал и прикрыл глаза.       – Идите, мне ещё Мальфаса уговорить надо.       – Можно ещё вопрос? – барон дернулся в ее сторону. – Со слов Буэр, я мог толком не проходить испытания, но не до конца понял, что она имела ввиду.       – Вот здесь ее не слушайте, – Катерина прищурилась, проходя мимо. – Потом я объясню все. Сейчас делайте то, что я прошу.       – Понял, – вздохнул Ноэль.       До площади они шли вместе, молча. А там их встретила одна личность, которую не ожидал увидеть ни один. Адельта, в том облике, который барон помнил по видению, стояла на площади, перетирая в пальцах край юбки.       – Что ты здесь делаешь? – разделяя каждое слово прорычала Катерина, приближаясь.       – Я не собиралась тебе докучать, – графиня поджал губы. – На верху проблемы с Эвриномой, я здесь только по этому.       Катерина недоверчиво сощурила серые глаза, но широко и удивлённо раскрыла их, увидев подошедшего человека. Это был мужчина среднего роста, бритый наголо. Бронзовую грудь будто обнимала шкура леопарда, а до колен спускалась белая набедренная повязка. Ноэль на мгновение принял его за Скоха, сравнив с описанием Бегемота, но этот человек был значительно ниже, а не выше свина, потому не подходил. И, кажется, князь показывал наличие волос, которыми мужчина не отличался.       Ноэль сразу определил, что человек не имел отношения к князьям. Он хоть и имел пронзительный взгляд, но не вглядывался в самые недра души, не мог прочитать сокровенных мыслей. А ещё не было нечеловеческих элементов: ни рогов, ни звериных ушей – только странная одежда, будто из сотен лет назад.       – Первочернокнижник, скажите ей! – Адельта жалостливо посмотрела на него.       – Зачем это долгое название, – выдохнул чернокнижник, остановившись напротив Катерины. – Не люблю я этого. "Сфинкс", черт возьми, приятнее звучит. Я уж не говорю о "Нефер". Я, черт возьми, слишком стар, чтоб пользоваться титулом, и, в отличие от некоторых, мое имя при мне.       – Так что там, в Наземном? – спросила Катерина, явно желая прервать бурчание Нефера.       Сфинкс махнул рукой, скривив пухлые губы.       – Да как всегда. Сама знаешь – там одна ересь твориться. Я, право, не могу подобрать вежливых слов, а по-другому выражаться не желаю.       – Она хочет знать про Эвриному, – мягко, но с нетерпением сказала Адельта.       – А я о чем? Ересь! Страх! – Нефер развел руками, и зазвонили браслеты на них. – Подбивает учениц сорвать ритуал, как я понял.       Ноэль напрягся. Нет, личное оскарбление он готов ей простить, но этого не позволит. А потом подумал: он ведь ничего не может сделать.       – Чья идея выдвинуть отпрыска Моро, зная, черт возьми, о последствиях! – буркнул Сфинкс.       Он тут же осекся, осознав, что этот самый "отпрыск" стоит здесь. Нефер отвел черные глаза, подобные пятнышкам на шкуре.       – Моя идея, – вздохнула Катерина. – Вы скоро поймёте.       – Очень надеюсь, Катиш, что я пойму. Потому что пока для меня это – темный лес, – его маленькие глазки забегали по барону, изучая. – Не похож он на Моро. Тот чернобровый был и широкоплечий, – Сфинкс сощурился и сделал шаг вперёд – А глаза похожие – осколки обсидиана с садистскими нотками.       – Весьма поэтично, – подал голос барон. – Но причинение боли мне удовольствия не приносит. А ещё, как мне кажется, самое время решать проблему, а не языком чесать.       – Никакого уважения, – помахал головой Нефер. – Не будь ты прав, я бы даже обиделся. Идём, девочки, усмирять шальную ведьму.       Чернокнижник щёлкнул пальцами, и пространство перед ним будто разорвалось, оставив черную дыру. Она закрутилась, жужжа и треща, пока в один момент не остановилась, и в трещине, как за стеклом, не показался лес, в котором сновали силуэты. Нефер шагнул вперёд, за ним – Катерина и Адельта. Проход тут же исчез. Барон выдохнул и подошёл к потоку, чтобы набрать воды в чашу Бегемота.

2

      Крики и музыка ударили по ушам. Ноэль пробивался сквозь толпу. Он остановился у сцены, на удивление пустой. Рядом с ней тоже никого не было. Барон замер, обдумывая предстоящую беседу. Краем глаза он заметил, как на сцену вскочила рябая кошка. Она скользнула зелёными глазками по толпе, остановилось на мгновение на Ноэле, а затем спрыгнула и побежала в сторону усадьбы. Барон поспешил за ней. В один момент он отстал от кошки, но все равно вышел в нужное место. Он вздохнул, толкнул дверь и оказался в просторном зале.       Внутри оказалось на удивление тихо, только отдаленно звучал разговор. Ноэль пошел за голосами, остановился и прислушался, когда они стали различимы. Один, низкий и печальный, пренадлежал Бегемоту, а другой, высокий и похожий на урчание, – женщине, которая говорила с ним.       – Я так долго тебя ждал, а ты пришла меня поругать, – он тяжело вздохнул.       – Не думай, что я зачерствела и не скучала, но все происходящее выбивает меня из колеи, и я не могу не злиться на все. И на тебя в том числе.       – И ты тоже причисляешь меня к виноватым.       Повисло тяжёлое, давящее молчание.       – Чтож, видимо, оно так, – сдавленно произнес Бегемот. – Я признаю – виноват. Ошибся. Но какой смысл сейчас мне устраивать выговор, когда есть дела поважнее?       – Тебя все равно к ним не допустят, – отрезала женщина. – Уже есть люди, которые разберутся.       – Ты согласна с тем, что разборки поручили Ламии? Говори что хочешь, а я не поверю в ее чистые помыслы. Она либо заодно с Эвриномой, либо готовит нечто ещё страшнее. Что-то она получило слишком много власти в последнее время, не находишь? И конфликты решает, и выдвигает кандидата в князья. Не многовато ли?       – Не могу сказать, что это не подозрительно, но будто у нас есть варианты. Два князя у нас создают проблемы – это Станчик с Эвриномой. А решать их некому: Буэр и так еле выносит всю ответственность, Мальфас никогда к делам не притрагивался, и явно не собирается, за тобой никто не пойдет, а Скох уже месяца два не выходил в свет. Остаются Лечи, Ламия и Астарта. Из них только Ламия проявляет инициативу. Тем более сейчас она под присмотром Нефера, а ему точно можно это доверить.       Бегемот вновь умолк. Раздавалось только нервное постукивание пальцами по дереву. А потом заскрипело, застонало под тяжестью кресло – князь рухнул в него со вздохом.       – Даже ты от меня отвернулась, – наконец прервал тишину дрожащий голос.       Она не ответила.       – Тогда скажи что я, мать его, должен сделать? Сейчас я даже высказаться не могу. Сделать – не позволят. Что? Что?! Чего ты от меня хочешь?       – Успокойся! – рявкнула она, и будто сама испугалась. – Я не против тебя, и не прошу подвигов, – ее голос звучал уже мягче и был еле слышен.       – Понял. Сложить ручки и в деревянную коробочку.       Раздалась пара тихих шагов. Вновь скрипнула кресло, зашелестела ткань. Она что-то сказала, но так невнятно, что ни слова не получалось разобрать. Ноэль мысленно поругал себя за неудачно выбранный момент. Он развернулся, собираясь уходить.       – К тебе кто-то пришел, – сказала она громко и ясно. – Я пойду, не буду мешать.       Барон вернулся к двери. Через момент она раскрылась, и из проема выскользнула кошка. Она сощурила глаза, махнула хвостом и поплелась прочь. Ноэль сжал губы и вошёл в кабинет. Бегемот стоял, заложив руки за спину и потупив глаза. Он на мгновение поднял растерянный взгляд на барона.       – Я надеюсь, ты здесь, чтобы составить мне компанию в выпивке.       Князь, не дожидаясь ответа, направился к буфету, достал бутыль коньяка и закурил.       – На самом деле нет, но можем совместить, – Ноэль сел за стол.       Бегемот разлил алкоголь по стаканам и, махом выпив, рухнул в кресло. Терпкий дым заполнил кабинет.       – Как жить, если твоя любимая женщина больше любит решать мировые проблемы, чем тебя? – князь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – А, ты ж не скажешь, – он махнул рукой.       Бегемот налил ещё алкоголя и так же быстро выпил. Он зажмурился, потирая переносицу. Когда серые глаза раскрылись, они все ещё хранили печаль, хоть лицо стало расслабленным.       Ноэль пригубил напиток и отставил стакан. Он сложил руки, собираясь с мыслями. Но Бегемот освободил его от надобности подбора слов – он сам начал разговор:       – Ты тоже меня поругать хочешь?       – Может быть, если б знал, за что.       – Тогда не скажу, – князь поморщился и снова потянулся за коньяком.       Барон раздражённо прикрыл глаза. "Ничего, – подумал он. – Ещё выпьет и станет мягче." Ноэль взял стакан, отпил и слегка улыбнулся.       – Понимаю, у меня тоже много моментов, о которых не хочется вспоминать.       Князь, сощурившись, посмотрел на барона. В его глазах появился тот поиск, который был у Катерины. Бегемот хотел заглянуть в мысли барона, но не смог. Тогда он откинулся на спинку и затянулся.       – Ну-ну, – изо рта повалили клубы пара. – Тебя за это не изолируют.       – Я это делаю сам.       Бегемот опять поморщился. Он смотрел в пустоту, явно копаясь в туманном разуме. Время от времени кривились его губы, пока наконец не раскрылись для слов:       – Сдаюсь. Расскажу, – Ноэль на это мягко улыбнулся. – Я в свое время предложил Кристину на роль княгини, – князя не особо заботило, понял ли Ноэль, о ком речь. – Она скрыла часть воспоминаний и мыслей, правда не знаю, каким образом. Я вот не понимаю, в чем я виноват, если никто другой тоже этого не заметил. Хотя, может, Фараон знал. А потом ещё раз ошибся в выборе и взял на себя Луи, в надежде, что он переиграет Эрика, которого без ведома других князей испытывала Эвринома. Но, по итогу, их соединили в одного князя, Станчика, и теперь они творят некий ужас. Третья моя ошибка – я вмешался в сделку другого князя, как раз таки Станчика, – в серых глазах на мгновение вспыхнул огонек. – Вот за это ты меня можешь поругать.       Ноэль навострил уши. Он невольно наклонился вперёд, поближе к князю. Где-то на задворках разума было предположение, но барон, непонятно от чего, боялся его подтверждения. Пальцы с множеством мелких шрамов стучали по стакану.       – Антуанетта Эдегор...       После этих слов Ноэль прикрыл глаза и сжал губы. Догадка подтвердилась. Бегемот продолжил:       –...она пожелала иметь безграничную удачу в азартных играх, и Станчик были готовы дать ей это за совсем небольшую плату. Заиграла у меня в заднице справедливость, и я вмешался. Я позволил свершиться сделке, но с условием – удачу получит бродяга, которого она возьмёт себе на попечение. И попался ты.       Князь умолк, ожидая ответа. Но его не последовало. Барон молча отпил из стакана. На душе бушевал ураган чувств и мыслей. Снова и снова мелькали перед глазами страшные картины.       Сразу вспомнился холодный осенний вечер. Ноэль плелся по темному переулку, завёрнутый в подранные тряпки. Сквозь прорехи в обуви чувствовалась мокрая, слизская листва. Он остановился, опершись на стену. Хриплый, громкий кашель заставлял согнуться. Ужасно болело в груди. Ещё чуть-чуть, и он, вероятно, выплюнет лёгкие. Сплюнув, Ноэль поплелся дальше, к своему скромному убежищу – сгоревшему дому, где осталась только печь. Если удастся найти по дороге пару веток, можно закинуть в топку и прижаться спиной к почерневшим кирпичам. А там соберутся ещё бездомные, может, удастся выпросить у кого шматок чёрствого хлеба. В последнее время Ноэль совсем не везло: даже очистки ему не попадались. Он уже планировал сдать свое единственное сокровище – складной нож с рубиновыми маками. Если бы он не спасал так часто, давно бы ушел в ломбард.       Внезапно из переулка выплыла светлая фигура знатной дамы. Ноэль не испытал к ней ничего, кроме отвращения. Пришла, видите ли, либо потешиться с бедняков, либо бросить корку хлеба как великую добродетель. "Беспечная! – пронеслось у него в голове. – Тебя обкрадут и прирежут." Появилось желание доказать ей это. Рука скользнула в карман, нащупала холодный прямоугольник. А она двинулась навстречу. "Дура, – пронеслось в мыслях. – Богатенькая дура."       – Стой! – рявкнула она. – Ты мне нужен.       Ноэль замер, глядя на морщинистое лицо с множеством пудры. Черные глаза чуть расширились от удивления, но скоро снова стали безразличными.       – Идём.       Ему ничего не осталось, кроме как плестись следом.       Всплыло другое воспоминание. Темное, сырое, пропахшее гнилью и дешёвой выпивкой помещение. Барон дрожал, сжимая в руках нож. " Лучше бы я правда сдал его в ломбард," – пронеслось в голове. Перед ним на полу лежал Артур в луже собственной крови. Светлые кудри покрылись алой жидкостью и слиплись. Голубые глаза затуманилось и закатились кверху. Из маленькой ранки все ещё сочилась кровь, окрашивая одежду и пол. Ноэль не смог удержаться от слез. Ноги подкосились, и если б он не держался за стол, то рухнул бы в лужу крови.       – Сопляк, – бросила Антуанетта, закурив.       – Свыкнется, – ей ответил Язва.       И ещё одно. Ноэль сидел на краю кровати, сложив руки в замок и бессмысленно глядя в стену. За его спиной лежала обнаженная Антуанетта.       – Как же я ошиблась в выборе, – хрипло произнесла баронесса. – В тебе даже мужской силы нет. Хоть резать научился, и на том спасибо. А то так совсем взять нечего.       Барон смолчал. Он вытер о простынь мокрые пальцы, поднялся и вышел, хлопнув дверью. Быстрым шагом он добрался до гостиной: просторной, бурой, как засохшая кровь, комнаты, с массивным дубовым столом посреди и большим количеством обитой красным бархатом мебели. Ноэль рухнул в кресло, быстрым движением выдвинул ящик из тумбочки. Столь же быстро и легко он достал и разложил нож. Освободив запястье от ткани, он прицелился. Барон долго рассматривал сеточку вен и наконец приложил холодное лезвие. Чуть надавить – и брызнет вишнёвая кровь, испортив это чудесное бархатное кресло. "Может, как по-другому?" – пробежало в голове. Ещё можно в сердце, в шею, вскрыть бедренную артерию. Ноэль всё-таки надавил, но совсем слабо. Пара алых капель скатилась по руке. Он поморщился от боли, сильнее сжал нож и метнул его в сторону. Барон поднес руку к губам и слизнул кровь. Металлический привкус наполнил рот.       – Ещё и паркет мне портишь, – пробурчала вошедшая Антуанетта, выдергивая нож из пола.       Она сложила его и с лязгом бросила на стол.       – Подожди. Сейчас ещё сыграешь, а там можешь вскрываться. Плакать не буду.       – Как будто меня это волнует. Можешь даже не хоронить.       – Чудесно. Хоть здесь не транжиришь мои деньги.       – Я их, к твоему сведению, зарабатываю, – барон откинулся на спинку и запрокинул голову.       Скоро на пороге появился Муха. Они с Антуанеттой недавно серьезно поссорились, да так, что выбрали сыграть на жизнь в качестве решения спора. Он появился с самодовольной улыбкой и моментально сел за стол. Барон не двинулся с места.       – Ноэль! – прикрикнула на него баронесса.       – Иди на хер, сама играй.       Муха только посмеялся на такой ответ.       – Что, стары кости стали, не смогла на нем нормально попрыгать?       – Если б там что стояло, – фыркнула баронесса, усаживаясь за стол.       – Как жаль, как жаль, так молод, а уже проблемы, – Муха взял в короткие толстые пальцы карты. – Могла ко мне прийти, у меня проблем не замечалось.       – Я б с радостью задушила тебя сиськами, – усмехнулась Антуанетта и бросила на стол карту.       – Десятка пик, – Муха покрутил карту в руках. – Хорошая карта.       Ноэль смотрел на происходящее, подперев кулаком щеку. Скучающий взгляд скользил с одного игрока на другого. Он чуть встрепенулся, когда баронесса вскрикнула, и лицо ее исказилось ужасом. Муха рассмеялся.       – А я как раз яду захватил, – он бросил на стол мешочек.       Барон тихо поднялся, неслышно стал за спиной Антуанетты.       – Думаешь, ты выйграл? – улыбнулась баронесса и удивлённо похлопала глазами, повернув голову и не заметив барона на месте.       Руки сжали ее тонкую шею. Антуанетта захрипела, царапая пальцы Ноэля. Он сдавил только сильнее. Хоть руки у него тонкие, силы им не занимать. Баронесса извивалась, как гадюка, и ужасно хрипела. Наконец она обмякла, и барон, ещё чуть подержав, для уверенности, отпустил шею.       – О, какая драма, – протянул Муха.       – Передай Язве, что я не вернусь, – заявил Ноэль.       Он сел на стол, взял нож и покрутил в руках. Муха помахал головой.       – Как скажешь, но он же отправит гонцов.       – Разберусь.       Муха пожал плечами и удалился. Барон долго смотрел на труп баронессы. Мучения кончились, но он не ощущал торжества, как и не чувствовал вины за совершенное.       – А ты даже хороша, когда не дышишь, – заметил Ноэль.       Он замер, поднял глаза к потолку и сложил руки в молитве.       – Отче наш, если такие подонки попадают в рай только потому, что помолились, то катись к хуям собачьим со своей святостью. Аминь.       Картинки прошлого растворились. Барон все ещё молчал, сжимая в руке стакан. Бегемот поёрзал в кресле, отведя глаза и скривив губы.       – Покричи хоть, а то молчишь так страшно, – почти умоляюще сказал князь.       – Я свое откричал, – Ноэль вздохнул. – Меня только одно интересует: ты ведь видел, как все это происходит? Знал?       – Знал, – с горечью ответил Бегемот. – И ничего не сделал, совершенно верно. Я боялся снова вмешиваться.       – Ясно.       Он залпом опустошил стакан. Барон поднялся.       – Спасибо за рассказ. Я, честно, все то время мечтал, что кто-нибудь узнает о моей ситуации и поможет. Оказывается, об этом знали... Ничего, я, может быть, даже понимаю тебя. Или пойму, когда стану князем. А теперь – что было, то прошло.       Бегемот опустил глаза. Он затушил сигарету и помахал головой.       – Лучше б ты меня уже обматерил.       – Сволочь ты.       – На том спасибо, – князь облегчённо улыбнулся.       Ноэль ответил ему горькой усмешкой.