Алон

      Темный лес принял вышедших из портала в зловещие объятья. Нефер сощурился, оглядывая округу.       – Нет, совсем, черт возьми, глаза испортились. Ни зги не видно.       Адельта молча смотрела на Катерину. К графине вернулся прежний облик, и в нем она казалась неуклюжей, несобранной. Катерина нарочно отвернулась, сжав тонкие губы.       Из мрака выплыл силуэт – все трое встрепенулись. Три пары глаз следили за каждым движением. Ночную тишину разрывал звон побрякушек. В свет луны вышла Наталья, нервно рыская ядовитыми глазами.       – Наташа, что ж ты так пугаешь! – сплюнул Сфинкс. – Долго ты что-то.       Пиратка приложила палец к губам,закрыв длинный шрам. Чернокнижник тут же умолк. Она стала двигаться настолько плавно, что ни одно украшение не издавало звуков. Подозвав рукой всех подойти ближе, она заговорила:       – Она сейчас у озера, с ней Мадлен и Терезия, – Наталья задышала чаще и громче, следующие слова она как бы выдавливала из груди. – Эвринома собирается наполнить чашу кровью и... разшевелить ... озеро...       Она схватилась за горло. Лицо стремительно краснело. Пиратка ловила ртом воздух. Адельта схватила ее за плечи, испуганно глядя то на Нефера, то на Катерину. Сфинкс, громко ругаясь, раскрыл портал и нырнул в него. Наталья без сознания рухнула в руки графини.       – Она серьезно решила задушить свою ученицу, – скривилась Адельта. – Я уже отвыкла от методов Кристины.       – Останься здесь, пока Сфинкс вытаскивает ее душу с того света, – Катерина тронула ее за плечо, холодно глядя в лицо.       Графиня кивнула. Катерина вскинула руки. Тело стало деформироваться, излучая слабое сияние. Волчица напрягла лапы и рванулась прочь. Адельте ничего не оставалось, кроме как жалостливо смотреть ей в след. А Катерина бежала, огибая древние стволы, ударяя лапами по твердой почве. Ветер звенел в ушах. В высокой траве стрекотали сверчки.       Холодный воздух пробирался в шерсть, морозил кожу. Волчица остановилась, едва заметив озеро на горизонте. Она встала на задние лапы и снова стала человеком, если ее можно назвать этим словом. Катерина пошла к озеру. Уже стали различимы три силуэта. Волчица слышала, как шурхнули их юбки, как встрепенулись и зашептались ведьмы. Эвринома двинулась ей на встречу. Это стало ясно по тому, как на мгновение озарились в холодном лунном свете алые шелка. За ней двинулись и два других силуэта, но вверх поднялась рука Кристины, завернутая в темную перчатку, и движение прекратилось. Катерина быстро приблизилась с Эвриноме.       – Катиш, ты здесь, – мягко, с улыбкой сказала она, протягивая руки к волчице, и всем телом подавшись вперёд, желая прижаться к ней. – Я рада, – сказала она тише, с ещё большей нежностью в голосе.       Катерина доверчиво положила тонкие, почти прозрачные руки на ладони в перчатках. Кристина сжала их. В темных озёрах глаз застыла радость.       – Я боялась уже, что ты предашь меня, когда привела за собой Моро...       – Я не могу предать вас, мама, – обыденно сказала волчица, хоть и звала Эвриному матерью впервые в жизни. – Прошу, остановитесь. Позвольте мне закончить задуманное.       – Хорошо, хорошо! – Кристина выпустила ее руки и почти побежала к озеру.       Путь ей преградила Терезия. Эвринома смерила ее взглядом.       – Нет! – вскрикнула процентщица. – Нет, ты не остановишь нас из-за пары слов этой блюдницы. Кто, кто из твоих дочерей помогает тебе во всем? Она?! – она показала пальцем на волчицу. – Открой глаза! Она покровительствует этому щенку Моро, она предала тебя!       – А я думала, ты помогаешь мне из собственного желания, а не для того, чтоб доказать мне что-то, – на лице Кристины не дрогнул ни один мускул. – Оказывается ты хотела показать свою значимость, как мило. Не забывай – ты тоже с кровью Карла, но почему-то живёшь весьма хорошо и спокойно, не так ли? – болотные глаза сощурились. – Марта, я люблю тебя не меньше Катерины. Если бы так пришла ко мне, я отреагировала бы так же. Даже если ты предашь меня – я буду любить тебя. Как и Катерину. Я хоть и схожу с ума, но все ещё мать, для которой дороги мои дети, даже если они от человека, который превратил мою жизнь в ад.       Эвринома медленно положила руки на плечи Терезии.       – Я благодарна тебе за помощь. Особенно когда ты помогла мне с ритуалом, – Кристина мягко улыбнулась.       Процентщица сжала губы и шмыгнула носом. Она обняла Кристину и уткнулась лицом в ее плечо. Эвринома усмехнулась, поглаживая ее по волосам.        Катерина и Мадлен обменялись скучающим взглядами. Волосы хранительницы чуть отрасли и обрамляли круглое бледное лицо, похожее на полную луну. Госпожа Озера постучала пальцами по чаше, а потом, не дождавшись действий Эвриномы, удалилась в глубь леса.       Терезия наконец отлипла от Кристины, вытирая пальцами под носом. Эвринома посмотрела на Катерину, шепнула:       – Потом поговорим.       Волчица кивнула. Ведьмы удалились: Кристина поглаживала Марту по спине, успокаивая.        Катерина застыла, глядя на чёрную гладь озера. Оно оставалось спокойным: не колыхалось и не издавало ни звука – но в то же время гул отдавался у волчицы в грудях, будто не сердце билось между ребер, а черная вода собралась в комок и бу́хала, завывала, ударялась о грудную клетку. Чтож, так и было – не кровь текла по ее венам, а эта темная жижа разливалась по телу. Как жаль ту волчицу, которая не вовремя показалась Эвриноме. Что же приманило бедную к Черному Озеру? Может, настолько она отчаялась без волчат, что согласилась выносить человека, хоть и знала – умрет.       Катерина часто задумывалась, как сейчас, о том, жила ли она когда-либо. Даже если она выросла и топтала землю ногами, дышала, говорила, ела на ведьмовских трапезах – жила ли? Она всегда воспринимала то, что сделала Адельта, как предательство, как акт ненависти, но в то же время со смертью пришло облегчение. Как будто все стало на свои места. Она теперь уже точно мертва, и нет в этом сомнений. Одна только проблема: она ужасно сильно захотела жить. Как обычный человек. Самый обычный: не князь, не граф, не путешественник, не менестрель, гуляющий из города в город, не изобретатель и не колдун – а самый обычный, уставший человек, который каждый день выходит на работу, ради семьи, из нужды и из чувства долга. Она, почему-то, правда захотела им быть – самым человеческим из людей. Катерина старалась попасть в какую деревушку, но оказалась никому не нужна. Одни боялись ее, другие только качали головой – слабая, мол, даже ведра с водой не поднимет. А она поднимала, и другие тоже пугались. Тогда она пошла к помещикам, чтобы найти службу у них. И нашла. После долгих поисков попала к осиротевшему Алону.       Она как сейчас помнила как он, разбитый и потерянный юноша, которому только исполнилось восемнадцать, окинул ее скучающим взглядом. Катерина уже приготовилась уходить, знакомая с подобным: сразу посмотрят, потом вздохнут и, качая головой, попросят удалиться. А он только пожал плечами:       – Если хочешь – оставайся. Не понимаю только, чего ты ищешь у меня. Кругом куда более смышленые и зрелые люди, у них тебе ещё что-то да и светит, а тут...       Катерина не особо слушала его, только тихо радовалась выпавшей возможности. Он оказался удобным – многого не требовал, вопросов лишних не задавал– поэтому она спокойно совмещала попытку жить и титул демонической княгини.       Но попытка оказалась неудачной. Она так и не поняла, как это. Пыталась читать в чужих глазах: что такое жизнь? Ответа не было, потому что у всех она оказалась разной, совсем не похожей одна на одну. У Франца она прочитала верность, у Августа – разочарование, у Жожо – веселье и свободу, и наконец у Ноэля – постоянную жестокую борьбу за каждый вдох. И что из этого жизнь? А теперь подумала: а что если она самая живая из всех них? У нее было все это, пожалуй, кроме последнего. Только было кое-что ещё – зависимость. Она не могла выходить в Наземный мир, пока здесь не было Адельты. Только ее сила могла подпитать жизнь Катерины, и это ее, несомненно, раздражало. Волчица не хотела иметь ничего общего с этой предательницей, с этой грязной лгуньей, которая обещала ей волшебные миры. Хотя – нет, тут не лгала. Правда это оказался мир мертвых.       Катерина тяжело вздохнула, выплывая из роя мыслей, и, вскинув руки, обернулась волчицей. Снова побежала, ударяя мощными лапами по остывшей земле. Она скоро оказалась на поляне, где оставила Адельту с Натальей. Здесь же был и Нефер. Он молча поглаживал пиратку по спине, пока та ловила ртом воздух. Адельта стояла в стороне. Она первая заметила приход Катерины. Она обратилась и замерла, осматривая поляну.       – Ну, что? – Сфинкс поднял на нее глаза.       – Ничего, – ответила волчица. – Все спокойно.       Чернокнижник довольно улыбнулся.       – Чудесно. Я там такой переполох устроил, пока искал душу Наташи, ты б видела. Все писари носились по кабинетам с бумажками, ловили всех попавшихся, чуть рога друг другу не обломали. Даже Буэр вылезла поглазеть, в итоге махнула на меня и ушла в свою одинокую келью, – он добавил тише: – спасибо, что в задницу не послала, – голос Нефера стал опять громче. – А Скох даже не дернулся, – он скривился, и лицо его приняло вид наигранно обиженный, но с тенью реальной грусти. – Ещё Лечи со своим питомцем вышла. Помогла, кстати. Удивительно хорошо она умеет успокаивать людей.       Катерина кивнула. Наталья стала спокойнее, поднялась и поблагодарила чернокнижника.       – Что ж, – вмешалась Адельта, до этого тихая и державшаяся поодаль. – Конец?       – Он самый, –ответил Сфинкс.       И каждый направился в разные стороны, не прощаясь. Катерина напряглась, сосредоточилась и разорвала ночное пространство, открыв портал и прыгнув в Подземный мир.