Алон

      – Ещё одно такое испытание я не переживу, – вздохнул Ноэль, опершись руками на край каменной чаши.       – Потерпите, всего три осталось, – Катерина пронесла в ладонях темной воды и вылила.       Пространство вокруг преобразилось, превратившись в чересчур знакомые барону улочки. По бокам выросли каменные дома, на одном из которых красовалась надпись "Ломбард", а на другом, справа от первого, "Кабак". Лицо барона исказила причудливая гримаса, сочетавшая в себе отвращение, удивление и подобие улыбки: глаза округлились, одна бровь поднялась вверх, другая – наоборот, опустилась, а губы растянулись и чуть раскрылись.       –Что ж, здесь я буду как рыба в воде, – хмыкнул он.       Волчица шагнула вперёд, к кабаку. Внутри это оказалось просторное, новое помещение, ещё сохранившее лёгкий аромат свежей древесины, но запах этот еле улавливался среди табачного дыма и спирта. Со всех сторон Ноэля окружили знакомые лица азартных игроков. Все они, на его счастье, запомнились в безопасных играх. Интерес блестел в их глазах, пока они провожали барона к столику в середине. За ним сидел шут и с довольной ухмылкой обыгрывал очередного игрока. Правая часть костюма была абсолютно черной, а левая – красной, с белыми ромбиками на причудливой шапке, напоминавшей уши кролика. Шут стукнул ладонями по столу, бросив на сукно карты.       –Выиграли! Мы выиграли!       Игрок досадливо слез с кресла. Станчик подняли черные глаза со стола на барона. Ноэль, гордо запрокинув голову и чуть улыбаясь, шагнул вперёд и сел напротив шута. Он положил на сукно локти и посмотрел им в лицо. Вблизи стали заметны слегка не совпадавший контур губ, родинка с плоским краем на середине лба и двигавшиеся не совсем одновременно глаза. Ещё голос звучал причудливо: два звука то накладывались, становясь громче, то рассоединялись, и один становился эхом другого. Их брови поползли у переносице, а веки задергались.       – Ламия! – голоса начали разъединенно, а потом соединились в один. – Ты ищешь нам замену?!       Станчик совсем не смотрели на барона, но пожирали взглядом Катерину. Она ответила безразличным, холодным и безучастным выражением, не сказав ни слова. Это вызвало в шуте новую волну негодования. Поток ругани лился изо рта, пока их пальцы сжимали зелёное сукно.       – Заткнитесь, блять, и делайте что положено, – не выдержав, стукнул по столу Ноэль, поднявшись перед Станчиком.       Шут застыли, вылупившись на барона.       – Что ты себе позволяешь, щенок! Ты знаешь, кто мы?       – Знаю, по этому и говорю так, – наглая усмешка растянулась по губам Ноэля.       Боковым зрением он заметил, как Катерина приблизилась и хотела одернуть его, но это нисколько не остановило барона. От ярости у Станчика затряслись глаза. А Ноэль вдруг совершенно спокойно сел и скучающе осмотрел окружающих. Игроки перешептывались, изумлённо пялясь на происходящее.       –Господа, давайте решим это недоразумение как взрослые люди, – барон развел руками, откинувшись на спинку стула.       Станчик на мгновение застыли, а потом по правой стороне лица поползла улыбка.       – Давай!       Кабак стал преображаться. Вместо запаха дыма с лёгким оттенком древесины появилась тошнотворная вонь разлагающихся тел. Ноэлю сдавило горло, и его б точно вырвало, если б было чем. Он все ещё сидел за столом, а на против стояли Станчик, но оказались они в "заведении". Мертвые тела горками лежали вокруг: на полу, на столах. Пол покрывала липкая жижа. Шут щёлкнули пальцами. В них появился складной нож с маками. Они улыбнулись, бросив его перед Ноэлем.       – Если найдешь все тридцать шесть карт – так и быть, дадим кольцо, – они рассмеялась, заливаясь двумя голосами.       Барон схватил нож, моментально раскрыл его и поднялся. Быстро обежав взглядом помещение и не заметив ни одной карты, он направился к ближайшему трупу, лежавшему лицом в бурой жидкости. Ноэль осмотрел сложенные вдоль тела руки, но в них ничего не оказалось. Тогда он толкнул мертвеца и перевернул. По спине прошла дрожь от вида его лица. Станчик продолжали смеяться, что делало картину ещё ужаснее. Барон ощупал тело руками и нашел заветную карту. Крестовый туз затыкал маленькую ранку на груди. Руками никак не получалось достать ее, пришлось подковырнуть ножом. Струйка крови брызнула, и карта поддалась. Ноэль взял ее и положил на стол. Станчик проследили за ним дергающимися глазами, сидя на стуле.       Барон направился к другому трупу. По светлым кудрям и широкополой шляпе он тут же опознал Артура. Чуть скривившись, Ноэль поднял его со стола, на котором он лежал туловищем, и усадил на стул. На этот раз предсмертной раны не оказалось. Барон поискал в карманах, под шляпой и осмотрел руки, но так ничего не нашел. Тогда, тяжело вздохнув, он покрепче схватил нож, расстегнул его рубашку и сделал небольшой надрез. Кровь брызнула на лицо, от чего барон скривился. Поток вымыл из глубин тела бубнового вольта. Эта карта тоже скоро оказалась на столе.       Следующей жертвой стал Муха. И опять – ничего в карманах и отсутствующая рана. Тихо ругнувшись, Ноэль вспорол ему живот. Внутри тела будто взорвалась бомба, разбросав во все стороны алые капли. Карты все не было видно. Ещё раз ругнувшись и зажмурившись, барон опустил руку в брюшную полость. По коже скользили слизкие внутренности, заставляя Ноэля то и дело вздрагивать и морщиться. Он наконец нащупал заветную карту и вытащил на поверхность пиковый туз.       Чуть отдышавшись, барон принялся за следующее тело – улучшенную Антуанетту Эдегор. Осознав, что она умерла без открытых ран, он осторожно опустил ей челюсть и залез пальцами в рот. Угадал. Из горла Ноэль вытянул пиковую десятку.       Снова и снова повторялись действия. В глубинах каждого следующего трупа таилась карта, и барон весьма ловко вскрывал тела и доставал их, бросая на стол перед Станчиком. Шут только довольно улыбались, когда на стол шлепалась окровавленная карта.       Наконец, на скатерти оказалось тридцать пять карт. Ноэль растерянно повертел головой: все трупы уже были осмотрены. Станчик расхохотался.       – Сдаешься?       – Не дождетесь.       Он подходил к каждому телу, обыскивал и делал новые надрезы, покрывая себя ещё большим количеством брызг. Оставшись без результата, он рухнул на колени и стал искать в грязной жиже. И опять ничего. Барон вновь повертел головой, считая мертвецов. Всего тридцать пять. Покопавшись в памяти он насчитал столько же. Паника начинала душить. Неужели выхода нет?       Глаза Ноэля раскрылись шире и глупая улыбка появилась на лице. Он поднялся, посмотрел на Станчика и рассмеялся с ними в унисон. Лёгкое движение – и барон вспорол себе горло. А затем осторожно влез внутрь пальцами и достал последнюю карту. Действительно, он сам и оказался тридцать шестым трупом в комнате.        На стол упал пиковый валет. Рана быстро затянулась, а шут скривились. Они сняли кольцо с пальца, и свеженький кабак вернулся. Шутовская одежда потеряла яркость и блеск, а ровно посередине у них появился шов. Ноэль схватил кольцо и с облегчением надел.       Видение появилось перед глазами. Все в том же кабаке друг напротив друга сидели двое парней, ужасно похожих один на одного. Только по большой родинке на лбу у одного можно было их отличить. На соседнем столе сидела Мадлен, завороженно глядя за их игрой. Они то брали, то бросали на стол карты, сопровождая процесс громкой руганью. В момент все затихло. Они встали друг перед другом, напряжённо глядя в лицо, а руками полезли в карманы. Мгновение – и каждый воткнул нож в живот другого. Мадлен вскрикнула, но не столько от страха, сколько от восторга.       Ноэль приготовился раскрыть глаза, но появилось другое видение. Станчик стояли возле камина, напротив человека в кресле. Барон тут же узнал его. Кристен устало сутулился, уставившись на трещавший огонь.       – Так что? – прервали тишину шут. – Значит, обыграть Ноэля Эдегора?       – Да, – вздохнул Дюран. – По-другому я не выкручусь.       – И что ты готов отдать в замен?       – Что угодно. Мне и так дали отсрочку – два года жизни – можете хоть ее забрать.       – Нет, – со сладостной улыбкой протянули Станчик. – Я хочу твою душу.       Кристен молча вытянул руку вперёд. Шут обхватили ее руками и крепко сжали.       Видение растворилось, оставив бурлящий гнев в груди барона. Он не для того давал Дюрану отсрочку, чтобы тот ломал жизнь себе, своим близким и всем окружающим. В конце концов, Ноэль четко сказал: "Если не сможешь все сразу – неси по частям".       Это был пасмурный осенний вечер. Барон только-только "разобрался" с одним из клиентов и теперь сидел на столе, вытирая салфеткой руки. В дверь постучали. Язва тяжёлыми шагами пошел открывать. Муха рассмеялся:       –Этого тоже тебе.       Ноэль кивнул с обречённым выражением и спрыгнул со стола.       –Проходите, господин Дюран, – булькающие проговорил Язва.       Барон вздрогнул. С одной стороны он больше всех остальных хотел убить этого человека, с другой понимал, что с ним это будет труднее всего. Кристен осмотрел Ноэля, явно не узнав. Он прошел к столу, понуро глядя в пол. Барон сел напротив, перекладывая карты из рук в руку.       – Баккара, три игры, – хрипло произнес Дюран.       Ноэль молча кивнул и сунул колоду Мухе.       – О, доверяешь мне раздачу, – улыбнулся он.       – Будешь язвить и рожу корчить – придушу.       – Не дорос ещё.       Муха раздал каждому по две карты. Каждый в сумме получил семёрку.       – Дай сюда, – барон схватил две карты из колоды, одну швырнул Кристену, а вторую взял сам.       Ни одна мышца не дрогнула на лице Ноэля, от чего Дюран побледнел, и, казалось, вот-вот его сердце не выдержит. Он дрожащей рукой перевернул карту и положил все три перед собой: семёрку, двойку и короля. Со стороны барона на стол упал туз, шестерка и девятка.       – Даёшь слабину, Эдегор, – рассмеялся Муха, сгребая карты со стола.       – Мешай получше, – буркнул Ноэль.       Искра надежды загорелась в глазах Кристена. Ещё одна игра. И снова проигрыш.       –Муха, ответь мне, из какого, блять, места у тебя руки растут, – прорычал барон, медленно подымаясь из-за стола.       Рука невольно поползла в карман, с лязгом раскрылся нож. Дюран дрогнул, его глаза забегали по помещению. К сожалению или к счастью, зрителей не было. Ноэль, неожиданно для Кристена, направился ни к нему, а к Мухе.       – Умерь пыл, малец, ты же знаешь, как это делается. Или у тебя честь в заднице заиграла?       – Нет, ты просто меня бесишь, и я горю желанием вспороть тебе брюхо.       Барон резко отвернулся и сложил нож.        – Слушай, – протянул Ноэль, глядя на Язву. – Ты говорил как-то про игры с отсрочками, – широкая улыбка расплылась на лице барона. – Надо попробовать, вдруг я во вкус войду. Тем более, что сегодня без публики, зачем добро терять?       – А почему бы и нет? – противно усмехнулся Язва. – Господин Дюран, вы готовы взять деньги, но дать бой потом?       Кристен активно закивал. Ноэль подозвал его в кладовую. На уродливых полках стояли шкатулки и мешки, наполненные драгоценностями мертвых и ставками зрителей. Это все – только за неделю, позже будет разделено по заслугам.       – Сколько? – барон обернулся на Дюрана.       – Пять тысяч, – несмело ответил тот.       Ноэль сунул ему в руки деньги и шепнул:       – Если через два года вернешь – будешь жить. Если не сможешь все сразу – неси по частям.       Барон настолько ушел в вспоминания, что не сразу заметил приблизившихся Станчика. Они пристально смотрели ему в лицо с широкой улыбкой на губах.       – Надеемся, тебе пригодиться увиденное, – шепнули шут. – Если ты, конечно, способен на самостоятельные решения.       – С чего вы взяли, что нет?       – Ты – пешка в большой игре. Не более того. Всегда был ею.       – Не новость, – пожал плечами барон. – Но, хочу сказать, что иду я вполне неплохо, может – дойду до конца поля и стану фигурой более значимой.