Алон

      Катерина задумчиво уставилась вдаль, а после, легонько дернув плечами, повернулась к барону.       – Я хочу, чтоб на следующее испытание вы пошли в одиночку.       – К кому?       – К Фараону.       В темных глазах Ноэля заплясали искры: игривые, азартные и уже мало похожие на человеческие. Волчица приняла это за "да". Чаша наполнилась темной водой. Барон оказался в песчаной пустыне. Палящее солнце тут же заставило зажмуриться и прикрыть лицо рукой. Когда всё-таки удалось раскрыть глаза, это мало чем помогло сориентироваться. Кругом на мили растелалось только жёлтое полотно песка. Жар опалял кожу. Ноэль пошел наугад. Песок скрипел под ногами. Солнце, казалось, становилось все жарче и жарче, а бесконечная пустыня все не заканчивалась и не менялась. Воздух дрожал, почти плавился. Барон прикрывал голову руками, чтобы не получить солнечного удара, но очень скоро родилось сомнение, что это его не спасет. Ноэль остановился, чтоб отдышаться, и прикрыл глаза. Пот ручьями скатывался по лицу, намочив волосы и одежду.       Резко поднялся ветер. Песчинки взмыли в небо, завертелись. Барон откашлялся, выплевывая залетевшую в рот грязь. Песок прилип к влажной коже, остался на слипшихся табачных кудрях. Ветер снова и снова налетал и отпускал всего на пару мгновений. Ноэль продолжил движения, прикрывая лицо и жмурясь. Ноги ослабли от жары и движения и почти не слушались.       Стихло. Барон раскрыл глаза, и перед ними, будто из ниоткуда, вырос огромный дворец из песчаника. Все его поверхность заполняли иероглифы и красочные фрески, а колонны подпирали человеческие фигуры со скрещенными руками. Ноэль остановился, завороженно глядя на монументальное здание. Все же, начавшая болеть от долгого нахождения под солнцем голова заставила двинуться и войти внутрь. Приятная прохлада окутала тело, заставив с облегчением выдохнуть. Теперь на первый план вышла боль в пересохшим горле.       Барон пробежал взглядом по тускло освещенному залу, остановившись на приоткрытых огромных дверях напротив. Ноэль как мог отряхнул с себя песок, но это нисколько не сделало его вид лучше. Да и запах был не лучше. Он вздохнул и двинулся вперёд, проскользнул в щель между дверей и оказался в комнате поменьше. Здесь оказалось куда светлее: повсюду горели черные свечки. В центре стояла каменная лавка, развернутая спинкой ко входу. Вокруг нее выросли стопки книг и свитков, беспорядочно валялись всевозможные инструменты. По комнате тянулся терпкий запах табака, а из-за спинки взлетали клубы дыма. Ноэль впервые встретился с настолько крепким табаком.       – Раз пришел, то не стой как истукан, – прогремел низкий, тяжёлый, как звон метала, голос.       Барон сделал несколько робких шагов вперёд, обошел скамью, чтобы рассмотреть Скоха. Этот высокий, широкоплечий мужчина с грубыми чертами лежал безжизненной тушей на камне, держа одной рукой золотую трубку. На бронзовой коже блестели золотые украшения и ручейками вились черные волосы. На нем не было одежды, кроме белой набедренной повязки до колен. Он двинул желтыми глазами со змеинимы зрачками и черными склерами, подведенными черной краской и с выведенными причудливыми узорами. Фараон пристально посмотрел в глаза Ноэля. Он уже и забыл, какого это, когда копаются в твоём разуме. Барон хотел отвести взгляд, но заставил себя смотреть. Из пучины черных волос медленно поднялись две змеи, пробовавшие раздвоенными языками воздух. Ноэль дрогнул от их вида. Скох прикрыл веки и отвернул лицо, став абсолютно безразличным. О жизни в теле напомнила только рука, подвинувшая трубку к широким губам. Барон терпеливо ждал, глядя за движениями Фараона.       – Ты ещё здесь? – хрипло произнес Скох.       – Я хочу пройти испытание, – неожиданно тихо и хрипло ответил Ноэль.       Фараон медленно раскрыл змеиные глаза, двигавшиеся, казалось, со скрипом: так медленно и нехотя они меняли положение. Он неторопливо сел, будто все его кости – заржавевший механизм, готовый или развалиться, или застыть навечно. Мышцы двигались под кожей, переливались в теплом сиянии свечей. Он вытянул вперёд руку и показал барону за спину. Ноэль развернулся, с недопониманием глядя на две двери.       – Выбирай. Налево – просидеть сутки и выжить в одной комнате с убийцей более тридцати людей, направо – буду взвешивать твое сердце.       Барон задумался. Выбора, как такового, не было. Его сердце явно тяжелее перышка. Со вздохом он шагнул к левой двери и вошёл в комнату.       В небольшой комнатке друг напротив друга стояли два стула. Один – пустой, а на другом – зеркало. Ироничная улыбка появилась на губах Ноэля. Он подошёл к стулу и устроился напротив зеркала. На гладкой поверхности появилось изображение барона. Ничего особенного: все ещё мокрые волосы прилипли ко лбу, на уставшем лице застыло спокойствие, а черные глаза бесцельно бегали из стороны в сторону. Ноэль откинулся на спинку и закрыл глаза. Если ему действительно придется просидеть сутки в пустой комнате наедине с собой, это явно станет худшим испытанием. Все те тяжёлые, болезненные вещи хотя бы было быстрыми, а сидеть сложа руки, при том так долго, – сродни пытки. Барон открыл глаза, снова и снова всматриваясь в отражение. Здесь явно должен быть подвох. Он рассматривал каждую чёрточку в зеркальной поверхности, но не находил никаких отличий с реальностью. А время тянулось так ужасно медленно, а пересохшее горло не давало покоя. И худшее в этом – в комнате не было часов. От скуки Ноэль стал ходить по кругу и прислушиваться к звукам снаружи. На удивление, не раздавалось ни единого шороха. Скох, наверное, все так же недвижно сидел на скамейке и время от времени подносил к губам трубку.       Барон издал усталый, раздраженный стон, запрокинув голову к потолку. Он снова и снова садился, смотрел в зеркало и снова поднимался на ноги, нарезая круги. В один момент он подошёл к стене и стал рассматривать рисунки и иероглифы. Песчаник пестрил глазами, жуками, птицами, людьми в разных позах и непонятными, незнакомыми предметами. Скоро и это наскучило.       Ноэль шлепнулся на стул, даже не глядя в зеркало. Он опёрся лбом на руку и, дёргая ногой, смотрел в одну точку на каменном полу. В уме он начал считать до шестидесяти, и когда проходило последнее число, он начинал с единицы и загибал палец на свободной руке. Когда все пальцы загнулись, он разжал их и начал сначала. Так повторилось раз пять, пока барон не сбился со счета. Он снова наклонился к зеркалу, глядя на свое же уставшее лицо. Рука, ещё подпиравшая лоб, безвольно опустилась. В отражении она двигалась значительно медленнее. Ноэль удивлённо посмотрел то на руку, то на зеркало. Он чуть двинул головой, не сводя глаз с изображения. Действительно, оно двигалось чуть медленнее. А потом и вовсе перестало следовать за бароном. Отражение улыбнулось и встало со стула. Ноэль дернулся и отскочил от зеркало. Медленно сквозь ровную поверхность проходила рука, за ней – и все тело, а совсем скоро перед бароном оказалась его точная копия. "Вот оно что," – подумал Ноэль. Клон все ещё улыбался, медленно приближаясь.       – Стой где стоишь, – рыкнул барон.       – Боишься? – отозвался его же голос.       Копия подошла вплотную и схватила его за лицо.       – Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю, – расхохотался клон. – Но ты мне – вполне можешь.       Он наклонился к уху Ноэля. Барон вздрогнул, ощутив на шее теплое дыхание.       – Я – та часть тебя, которая творила все те ужасы... Ты ведь хочешь от меня избавиться? Ты – невиновен, это всё я. Неужели ты не хочешь очиститься, Ноэль?       Рука отражения скользнула с лица в карман, и перед бароном оказался нож. Тот самый, с рубиновыми маками и с ещё не стёртой позолотой на буквах Н и М. Он смело схватил нож и быстро раскрыл, глядя на тонкое, блестящее лезвие.       – Ну? – теплое дыхание коснулось шеи. – Ударь.       Ударил. Себя. Лезвие вошло совсем немного в живот. Боль растеклась по телу.       –Дурень, – рыкнуло отражение, растворяясь.       – Все намного проще, – послышался голос Скоха.       Ноэль поднял глаза: Фараон сидел напротив зеркала и смотрел на него. Одно лёгкое и, на удивление, быстрое движение – и зеркало слетоло со стула, разбившись на мириады осколков. Барон медленно подошёл к Скоху, придерживая нож, и с мучительным стоном сел на освободившееся место.       – Какого черта при условии выжить ты бьешь себя ножом в живот? – змеиные глаза остались бесстрастными. – Ты с треском провалил испытание, но от твоей аргументации зависит мое решение.       – Я ещё жив, – Ноэль слегка улыбнулся, тяжело и глубоко дыша. – Рана не смертельная, только если мне совсем не повезет и я заражусь. Но даже если так, сутки я протяну. А сделал я это чтоб избавиться от клона, потому что даже если это "злая" часть меня, то это все ещё я.       – В теории – протянешь. Докажи мне на практике, – Фараон медленно поднялся и направился к выходу.       Барон замер, глядя ему в след.       – Стой! – наконец выдавил он из себя. – Дай мне хоть воды. И скажи время.       – Хорошо, – Скох обернулся и кивнул.       Он вернулся с бутылкой вина и небольшими, мерно тикавшими часами. Поставив все на стул перед бароном, он ещё раз обернулся, оценивающе глядя на Ноэля. Барон озадаченно посмотрел на закупоренную бутылку.       – Тебе ещё восемнадцать часов.       Он только кивнул. Ноэль протянул руку к бутылке и постарался достать пробку зубами, но ничего не вышло. Только если ножом открывать, который желательно не доставать из тела, ведь сейчас он выполнял ту же функцию, что и пробка, не позволяя крови беспрепятственно вытекать из пореза.       – Садист, – фыркнул барон, глянув на Скоха.       Фараон не слышал. Он застыл, окаменел, глядя в никуда. Даже змеи в волосах не двигались, не дёргали язычками. Ноэль, ругнувшись, ещё раз попробовал открыть бутылку, но безрезультатно.       – Понял! – радостно воскликнул Скох, разведя руками. – Понял!       Барон посмотрел на него как на умолишенного и медленно поставил бутылку на пол. Фараон подбежал к нему, наступая босыми ступнями на осколки зеркала.       – На, – он протянул кольцо. – Очнешься – расскажу.       Ноэль покачал головой, насунув перстень на палец.       Два солдата тащили жреца по улице. В один момент он упал на землю, подставляя, подобно змее, свое тело палящему солнцу. Солдаты снова подхватили его и поволокли на площадь. Жреца заволокли на помост, где уже стоял человек с причудливой короной на голове и в яркой одежде. Рядом с ним стоял палач, с долей жалости глядевший на будущего мертвеца. Царь поднял руку, пригласив к чтению приговора:       – Жреца Финехаса приговорить к лишению имени и растерзанию крокодилами за измену фараону...       – Помолчи, – хрипло прервал его жрец. – Я проклинаю тебя, тварь, – улыбнулся он, глядя на царя. – За все то, что ты сделал и сделаешь. Ты никогда не будешь любим, никогда не продолжишь свой род и сдохнешь в муках. Ты будешь каждый день стонать от невыносимой боли и молить о смерти, которая не придет очень долго.       Послышался громкий удар. Один из солдат щёлкнул кнутом по спине жреца. Тот с криком свалился на колени.       – Правильно, преклонись передо мной, гадина, – равнодушно сказал царь.       В его темных глазах читался страх, который явно забавлял Финехаса.       – Я ещё не закончил...       И снова щелчок. Но и это не остановило жреца.       – Ты и после смерти не получишь блаженства, ибо там мы встретимся, и я отыграюсь на тебе!       Фараон замахал головой, оскалившись и выпячив глаза. Жреца тут же подхватили и потянули к реке. Он безжизненно болтался в руках солдат, потратив последние силы на слова. Финехас рухнул в темную воду, запрокинув лицо к небу, желая в последний раз напитаться солнцем.       Видение исчезло. Ноэль не чувствовал в теле боли. Рана исчезла, и жажда не мучала. Скох мягко улыбался. Видение оказалось достаточно долгим, чтобы бесследно исчезли демонические черты. Он будто ожил, расцвел. Исчезло уставшее, измученное тело, вместо него – мудрый, могучий правитель с горящими глазами. Барон почувствовал себя с ним спокойно, безопасно, как под крылом заботливого покровителя.       – Что вы хотели рассказать? – поинтересовался Ноэль, дёрнув бровью.       – Все не скажу, будет не интересно, – рассмеялся Фараон. – Сам увидишь. А, нет, не увидишь. Тогда ту часть расскажу постфактум. Кратко – все проблемы Подземного мира уже решены благодаря Катерине и твоей послушности.       – Пешка в большой игре, да?       – Я б сказал, что ход конем. В общем – не так важно, – Скох поднял с пола бутылку и легко откупорил. – Черт, это так хорошо, что аж жить хочется!       И он сделал несколько мощных глотков, после чего поставил посудину на место.       – У тебя, наверное, накопилось вопросов?       Жрец медленно поднялся и позвал за собой барона. Ноэль медленно поднялся за ним в зал. Скох остановился в центре и обернулся, ожидая слов барона.       – Что становится с человеком, который отдал душу?       Глаза Фараона округлились. Он поднял руку и крикнул:       – Иммануил!       В момент в расписной стене появилась дверь, и из нее вышел демонический писарь. Он недовольно посмотрел сразу на Скоха, потом на Ноэля.       – Неси дело Кристена Дюрана.       Иммануил кивнул и скрылся за дверью. Жрец скрылся в одной из комнат и вернулся с небольшим столом. Писарь, ворча под нос, вынес папку и, небрежно бросив на стол, вышел, и дверь исчезла. Скох быстрыми движениями раскрыл дело, перевернул несколько страниц и уткнулся в текст. Ноэль несмело подошёл и заглянул в желтоватые листы. Всю страницу заполняли маленькие тонкие надписи с описанием каждого действия Кристена.       – Такое на всех есть? – поинтересовался барон.       – Да. Если очень захочешь, я тебе свое покажу потом. Частично конечно, потому что там уже томов двадцать минимум.        Он водил громадной рукой по странице, пока не остановил палец на одной строчке. Фараон отошёл к каменной скамье и ловко выудил из моря вещей железное перо и чернильницу. Положив инструменты на стол, он ещё раз перечитал пару строк, после чего подчеркнул их и сделал пометку сбоку.       – Как и думал, как и думал, – пробубнил жрец, обводя имя Станчика на листе. – И так, что становится с человеком без души, – сказал он уже громко, захлопнув дело и бросив к скамье. – Обычно он теряет способность испытывать любые эмоции, поэтому ищет их в сомнительных авантюрах. Если что и пробивается, то только гнев и страх. Все остальное – смутный отпечаток, пародия на былые ощущение. В конце концов, у такого человека один путь – гибель, и чем раньше, тем лучше. Душа в это время храниться у князя, заключившего такую сделку. После смерти она высвобождается, но имеет свои особенности. Часто загробный облик таких горе дельцов – тело с трещинами, как на глиняной вазе, изготовленной неумелым гончаром. Здесь к человеку все чувства возвращаются.       Ноэль кивнул, задумчиво глядя в даль.       – Ещё вопросы?       – Какими будут мои обязанности на посту князя?       – Это позже, – махнул рукой Фараон. – Да и приступишь ты к ним не сразу, а минимум через год, – он, предугадав следующий вопрос, ответил: – Надо ж тебе дать свободно пожить.       – Думаю, на этом все, – барон сдержанно улыбнулся.       – Тогда у меня есть вопрос. У тебя каждый новый этап жизни сопровождается сменой фамилии. Какая будет на этот раз? – он сощурил глаза, уже зная ответ, но желая услышать его.       Барон ответил не задумываясь:       – Алон.       Фараон кивнул с легкой усмешкой.       – Скох! – раздался из комнат низкий мужской голос.       Жрец лукаво улыбнулся и дотронулся пальцем до больших губ. Ноэль с недопониманием уставился на него. Голос он узнал сразу – это был Бегемот. Из глубины дворца раздались тяжёлые шаги. Бегемот позвал ещё раз. И ещё раз. Слышно стало, как быстрее стали шаги и взволнованней голос.       – Финехас, где ты, блять!       Бегемот появился в проёме, широкими глазами глядя на Скоха.       – Зачем ты меня пугаешь! Я думал, ты уже того...       – Мы тут все уже того, держу в курсе, – лицо жреца приняло суровый вид.       Бегемот рассмеялся и бросился к нему.       – Ожил! Я скучал по такому тебе, – он крепко сжал шею Фараона. – Стой,стой! Не поднимай меня!       Не смотря на протест, Скох приподнял его в воздух и быстро опустил, рассмеявшись. Ноэль улыбнулся, глядя на эту картину.       – Мне бежать радовать Акашу? – дёрнул бровями Бегемот.       – А вы что, уже на мои поминки собрались? Чего не пригласили?       – Да иди ты. Сто с хером лет ходил с рожей кирпичом, а тут совсем закрылся, и что нам прикажешь делать? – он сложил руки, положив на выпирающий живот. – Что ж тебя сподвигло выйти, монашка наша?       – Догадайся. Если я у меня опустились руки от ошибки в выборе князя, а именно Кристины, что ж меня может обрадовать?       – Правильный выбор?       – Не совсем. Потом скажу, – Скох посмотрел на Ноэля.       – Я, пожалуй, удалюсь.       Барон отвесил поклон. В проёме его окликнул Бегемот.       – Хотел сказать, что твой кавалер очень хорош в стрельбе, – улыбнулся он.       – Что? – Ноэль удивлённо посмотрел на князя.       – Да так, пришлось видеть в деле.       Фараон толкнул его локтем в бок, заставив замолчать, и махнул рукой барону. Ноэль ушел с тревогой на сердце. Одна мысль успокаивала: " Раз стреляет хорошо, значит, он должен быть в порядке".