Алон

      Тихо. Безумно тихо. А ещё темно, да так, что нет ничего темнее. Спокойно...       Ноэль открыл глаза. Моментально перед ним вырос новый мир. Круглый остров, окоймленном кристально чистой водой. Яркое солнце горело в чистом небе, а лёгкий весенний ветерок ласкал кожу.       Посреди острова он заметил женщину с огненно-рыжими волосами – Леди Люцифер. Свет играл на ее обноженном теле, и она как будто светилась изнутри. Все в ее фигуре было светлым и величавым, в каждом лёгком движении чувствовалась огромная сила.       И не оставалось сомнений: она – богиня. Нет, скорее – матерь богов, ласковая к каждому своему детищу.       Она медленно, скользяще двинулась к Ноэлю, навевая чувство восхищения. Она мягко улыбнулась. Ее светлые глаза смеялись. Люцифер медленно обошла барона, с интересом рассматривая его. Он покраснел и невольно вздрогнул.       Ее настрой быстро изменился. Светлое лицо вытянулось, она схватилась руками за грудь.       – Что они сделали? – яростный крик сорвался с губ. – Они убили Кристину! Как посмели они тронуть мою девочку?!       Кристальные слезы выступили на глазах. Люцифер вцепилась пальцами в голову Ноэля и продолжила кричать ему в лицо:       –Ты знал! Ты помог им!       Барон чувствовал, что вот вот ее руки сломают ему череп. Приходилось судорожно думать, что ответить, чтоб не превратиться в мокрое место. Ещё и Скох, сволочь, словом не обмолвился о происходящем.       – Я не знал, – сдавленно произнес Ноэль. Лучше он все равно ничего не придумал, а глаза, по ощущениям, вылазили из орбит.       Сработало. Она разжала руки. Люцифер отошла, вытерла слезы. Барон понял, что она не умела читать мысли, но видела или чувствовала то, что происходило с князьями.       Он помассировал болевшую голову, но это мало помогло. От напряжения из носа пошла кровь. Пара капель упала на сочную зелень под ногами.       Ноэль не сводил темных глаз с Люцифер. Она замерла, глядя в прозрачное небо. Свет ее тела потускнел, как догорающая свеча. Ещё одна слеза скатилась по ее щеке.       Лёгкий ветерок стал холоднее. Он уже не ласкал, а скорее кусал и царапал теплую кожу. Одинокое облако прокатилось по небу, закрывая солнце.       – Хорошо, – наконец выдавила из себя Люцифер. – Я должна обратить тебя.       Она присела, набрала горстку земли. В ее руках она стала мягкой, как глина. Люцифер обманула пальцы и провела по телу Ноэля. За прикосновением тянулось ощущение жжения. Барон прикрыл глаза, сжав губы. Она провела пальцами по его прикрытым векам, небольшие комки прилепила на голову. Вся кожа горела, и он уже мало понимал, где ещё она касалась.       – Теперь у тебя новое имя, – нежно шепнула она. – Леонард.       Голос Леди Люцифер растаял. Перед глазами замелькали видения.       Комнату наполнял мрак, и только маленькая свеча отгоняла его. Люцифер сидела на краю кровати, а Мальфас склонился над ней и гладил рукой ее круглое лицо.       – Не уходи, – шепнула она, сжав его руку.       – Я очень скоро вернусь. Обещаю, ты даже не успеешь соскучиться.       – Я умру от тоски как только ты перешагнешь порог.       – Всегда ждала, а сейчас не дождешься? – он мягко улыбнулся, скользнув пальцами в рыжие волосы и прижавшись губами к виску.       Люцифер молчала. Она обхватила его шею руками в надежде оттянуть момент расставания.       – Финехас! – раздалось из коридора.       Жрец не поднял головы от папируса. Он внимательно вчитывался в каждый символ, прокручивая в пальцах палочку.       – Я конечно все понимаю, – Нефер остановился в проходе, скрестив руки. Финехас повернул к нему голову. – Место верховного жреца отнимает много времени, но ты мог бы и уделить своему брату хотя б две минуты.       – Прости, я тебя не услышал, – на его лице появилась усталая, но мягкая улыбка.       – Смотри.       Нефер достал из-за пояса тростниковую палочку, щёлкнул пальцами и зажёг ее.       – Как ты это сделал? – Финехас наклонился, завороженно глядя на огонек.       – А тебе все скажи, – рассмеялся в ответ Нефер.       Акаша стояла у повозки, в которой сидела богато одетая женщина. В ее сари блестели золотые узоры, запястья пестрили браслетами, пальцы – кольцами. Она поднесла к лицу ажурный платочек.       – Каришма, – позвала ее Буэр. – Пожалуйста, не сопротивляйся.       – Они убъют тебя тут, – голос Каришмы дрогнул. – Поехали со мной...       – Мы ещё встретимся. Ты знаешь, что делать.       Акаша наклонилась к ее руке, исписанной узорами из хны, и коснулась губами. Она сделала несколько шагов назад. Колеса заскрипели, и повозка покатилась.       Валериан спешился с коня и встал на узкую песчаную дорожку. Привязав его у забора, он пошел дальше, к небольшому огражденному саду. Тихо открыв калитку, он бесшумно скользнул на вытоптанную тропинку. Бегемот осторожно крался мимо яблонь к самому дальнему уголку, где девушка собирала с земли яблоки в корзину. Когда он был всего в нескольких шагах, прямо перед ним с грохотом упал крупный плод, сорвав все планы Валериана. Девушка тут же обернулась и широкими от удивления серыми глазами уставилась на него.       – Андреа, ты обещала мне поцелуй, если я вернусь с войны, – он по-дурацки улыбнулся и расставил руки.       Она выронила из рук корзину и бросилась к нему. Он вздрогнул, когда она коснулась губами его губ. Андреа отстранилась, посмотрела в его лицо и крепко обняла. Валериан рассмеялся.       – А когда я могу получить второй?       – Когда отправишь сватов.       Его глаза загорелись. Он не сдержался и прильнул к ее губам. Андреа шутливо ударила его ладонями в грудь.       – Я же сказала, только после предложения! – рассмеялась она.       – Смотри! – восхищённо шепнула Лечи.       На ее палец приземлилась цветастая бабочка. Она медленно складывала и расправляла стоящие красные с синим крылышки. Пьер осторожно приобнял Лечи за талию и прижался губами к ее уху:       – Она выбрала самый красивый цветок на этой поляне.       Она покраснела и опустила голову. Бабочка махнула пёстрыми крыльями и поднялась в воздух.       Столбы черной воды рухнули. Астарта приняла человеческий облик и посмотрела на девушку посреди круглого острова. Та обтерла окровавленные руки о юбку и беззаботно улыбнулась.       – Франческа, верно? – она протянула руку Астарте. – Надеюсь, сдружимся.       Франческа сделала несколько шагов вперёд и пожала руку.       – Тебе не идёт имя Анжела.       В ответ она рассмеялась, опершись на чашу, на которой покоился проткнутый труп.       – О, нет, я несу страшный суд на своих белых крыльях, – все ещё хохотала она. – Зачем же мне ещё магические силы?       Франческа невольно улыбнулась.       – А с чего ты в княгини подалась? – поинтересовалась Анжела, дёрнув светлыми, почти белыми бровями.       – Хотела вернуться к своей любимой женщине, но поздно поняла, что она отвернулась от меня. А я ради ее чести на костер пошла, – вздохнула Астарта. – Значит, буду с тобой нести возмездие.       Кристина тяжело поднялась из-за стола. Она устала осмотрела только что заполненные бумаги. Она сжала край стола и раздражённо прикрыла веки.       – Этим должен заниматься Карл, какого черта я вообще... – Кристина не закончила мысль, только оттолкнулась и пошла к двери.       Она прекрасно знала: он сейчас в этом доме с другой женщиной. Хотелось ворваться, нарушить их сладкую идиллию, но она остановилась.       Слезы невольно покатились по бледному лицу. Кристина рухнула в кресло посреди зала. Она бессильно уронила лицо в ладони.       Послышались тяжёлые шаги. Эвринома быстро вытерла лицо руковами и поднялась. Руки коснулись ее талии. Кристина шустро развернулась и со всей силы толкнула Карла грудь. Его темные глаза запылали гневом.       – Матушка! – послышалось из дальних комнат.       – Я скоро приду! – отозвалась Кристина.       Лицо Карла перекасило от злобы. Он схватил ее за горло и крепко сжал. Она раскрыла рот, хватая воздух, царапая его руки. Моро на момент разжал пальцы, дав ей сделать вдох, а потом толкнул на пол. Эвринома сильно ударилась головой и застонала. Карл скривился и вышел.       Кристина пролежала так несколько минут. Потом она тяжело поднялась, держась за голову, и поплелась в другую комнату. Марта сидела возле клавесина, пробегая пальцами по клавишам, но не нажимая их. Заметив вошедшую мать, она встрепенулись.       – Играй, – улыбнулась Кристина.       Марта кивнула и ударила по клавишам. Громкая мелодия полилась из-под пальцев. Кристина прижалась к стене и сползла по ней на табуретку, все ещё держась за голову. Слезы невольно потекли из темных глаз. Она не заметила, как Марта доиграла и подошла к ней.       – Я разочаровала вас, матушка? – испуганно спросила девочка.       – Нет, что ты, – Кристина опустила руку. – Меня черезвычайно растрогала твоя игра.       Она прижала дочь к груди и поцеловала в лоб.       Катерина легла на зелёную траву. Ее серые глаза скользили по сотням ярких звёздочек на ночном небосклоне. Адельта приземлилась рядом. Она обвила колени руками и задумчиво уставилась вдаль.       – О чем думаешь? – поинтересовалась Катерина, коснувшись рукой ее спины.       – Ни о чем, – она вздохнула в ответ. – Устала просто.       Адельта свалилась в высокую траву и прижалась щекой к плечу Катерины. Волчица гладила ее по темным волосам, пока она не уснула.       Два почти одинаковых парня сидели напротив за столом. Они увлеченно спорили.       – Тебя выберет, у тебя нет этой гадости, – парень, скривившись, указал на родинку на лбу.       – Нет, Эрик, тебя, – покачал головой Луи. – С тобой ей интереснее.       Их разногласие решилось появлением Мадлен. Она вбежала в кабак и села на стол между ними.       – У меня радостные новости, – рассмеялась она.       – Если ты скажешь, что выходишь замуж, то хорошей новостью станет только направленное на меня ружье. У меня даже мишень готова, – рассмеялся Эрик.       – Нет-нет, – Мадлен мотнула головой. – Я придумала, как решить вашу проблему.       Она ехидно улыбнулась, спрыгнула со стола и положила на скатерть колоду карт...       Видения исчезли. Ноэль медленно раскрыл глаза, увидев перед собой темные своды Нижнего мира. Кожу обжигал холодный камень. До ушей доходило журчание воды. Он сел неожиданно резко. Тело наполнилось силой, не до конца поддававшейся контролю. На краю алтаря сидел Скох, держа в руках кусок черной ткани.       – Добро пожаловать в мир, Леонард, – усмехнулся он и бросил ткань барону.       Внешний вид Ноэля преобразился. На голове появилось три рога: два торчали сверху, а третий выходил из виска и завивался. Склеры почернели, а радужки пожелтели. Его глаза стали похожи на глаза Скоха, только у барона зрачки остались неизменны. Руки и ноги почернели, будто обуглились. Шрамы на теле пожелтели и легко светились. За спиной вырос тонкий черный хвост, заострённый на конце.       Ноэль завернулся в черный плащ и слез с алтаря. Прохолодная темная вода скользила по ступням.       – Честно, – заговорил барон медленно. – У меня сейчас огромное желание тебя прибить, – горящие глаза скользнули по жрецу. – И я не буду пытаться только потому, что не изучил свои силы, а ты явно опытнее.       – Правильно делаешь, – Скох медленно поднялся. – Но мне немного непонятно, чем вызвано твое желание.       – Люцифер чуть не превратила меня в лепешку из-за смерти Эвриномы. А ты меня даже не предупредил, что ее собираются убить.       Одно мимолётное движение – и Ноэль стоял совсем близко к Скоху. Он обхватил черными когтистыми руками его голову и слегка надавил.       – Вот так. Я думал, что мой череп треснет, как скорлупа грецкого ореха.       Фараон скривился и разжал его пальцы.       – Тебе ещё нужны объяснения?       – Что случилось я знаю, а как – меня не волнует. Почему так случилось – уже интереснее. Хм, – Ноэль снова невероятно быстро переместился. – Значит, князя можно убить. Сложно, наверное, но практика показала, что можно.       – Не особо сложно, – Скох сел на алтарь и сцепил руки в замок. – Катерина вырвала ей сердце и распылила. Тот же процесс, что и при обращении в прах любого другого человека. Кстати, – на его лице растянулась ехидная ухмылка. – Если б не это все, тебе хватило бы пяти испытаний.       Ноэль недовольно поморщился.       – Девять нужно было, чтоб лишить князей сил. Кольца, конечно, хранят не все. Порядок тоже был особый. Ламия первая, чтобы первой получить кольцо. Лечи вторая, потому что она слаба и мало что сделает. Бегемот третий, он очень редко надевает кольцо из-за своего облика, поэтому вряд-ли успеет среагировать. Эвринома четвертая, чтоб растянуть время до остальных, а ещё Катерина думала, что успеет за это время нанести удар. Она немного просчиталась, но я ей помог. С Буэр вышла промашка, она должна быть позже, потому что она всегда противилась таким мерам. Я предлагал раньше, но она мне не позволила. Но это так, лирическое отступление. Дальше, на взгляд Катерины, самые опасные. Мальфас, потому что он строго следует наказам Люцифер, а она, как ты сам видишь, явно против. Потом Станчик. Их с Эвриномой можно назвать союзниками, хотя они ее, как оказалось, не особо жалуют. Потом я. Здесь она промахнулась, я был только за. И Астарта, самая сильная физически.       Тебя она тоже выбрала не случайно. Во-первых – громкий суд. Это привлекло внимание к твоей персоне, а от действий Катерины – отвлекло. Во-вторых – ты потомок Моро. Озабоченность Кристины истреблением этого рода ослабила ее бдительность. В-третьих – крепкие отношения с живым человеком, на которого она имеет влияние. Августа было достаточно просто склонить на ритуал, хотя он и не особо поверил. И в-четвёртых – твои качества. Ты достаточно силен и вынослив, чтобы пройти все девять испытаний. По истине красивый ход!        О, а цель совсем благородная! Избавлять мир от грязи не в ее интересах, а вот остановить мучения медленно сходящей с ума матери – вполне. Кристина переборщила с заклинанием, позволяющим скрывать воспоминание, из-за чего они начали стираться. Она забыла, кому и зачем мстит, осталась только фамилия – Моро. В итоге,у нее не осталось личности как таковой, только жажда мести. Хотя проблески разума бывали, и последнее время даже достаточно часто.       – Это все очень чудесно, – вздохнул барон. – Надеюсь, ты выговорился, потому что не особо приятно слушать подробности того, как тобой пользовались. Меня больше интересует другое: когда я смогу выйти на поверхность.       – Прояви терпение. Ещё нужно создать твое пространство и закатить небольшую пирушку, тогда уже можно. К первому можем приступить уже сейчас.       – Тогда чего сидим?       Ноэль сделал шаг вперёд, к краю, и рухнул вниз. Скох тут же телепортироваться за ним, но барон успел переместиться с места приземления к разрушенной чаше. Он с интересом прикасался к сколотой половине.       – Значит, разрушилось и магическое пространство. А кольцо тоже? Хотя, – он выпрямился. – Глупый вопрос. Конечно да.       Хвост новоиспечённого князя дернулся. Он удивлённо замер, ещё не успев привыкнуть к новой части тела. Лицо Ноэля стало сосредоточенным, и хвост снова изменил положение, но уже медленнее, а главное – осознаннее. Барон довольно улыбнулся, взглянув на Скоха.        Жрец недовольно осмотрелся. На площади собирались люди, с любопытством рассматривающие Ноэля.       – А ну кыш отсюда! – Фараон махнул рукой, и вокруг статуи выросли песчаные стены, скрывшие новоиспечённого князя от лишних глаз.       Барон поплотнее укутался в плащ. Он пробежал взглядам по чашам и заметил, что среди них появилась новая. Скох подошёл к ней и упёрся руками.       – Наливай, – его взгляд застыл на темной воде.       Барон набрал темной жидкости в ладони и залил в сосуд.       – А теперь представь свое пространство. Если что, после можем его видоизменить.       Ноэль закрыл глаза. Он решил не врать себе и представил именно то место, где сейчас хотел быть больше всего.       – Я думал, ты что поинтереснее выдумаешь, – вздохнул жрец.       Барон взглянул на свое пространство с мягкой улыбкой. Долгая аллея клёнов тянулась к поместью. За мгновение он уже оказался у массивной двери и коснулся ее темной рукой.       – Не спеши так, – пробурчал Скох. – Я слишком стар для такого темпа.       Ноэль совсем его не слушал. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. Камин, два кресла, маленький столик, лестница на второй этаж... Все на месте. Барон невольно рассмеялся, осматривая каждый уголок комнаты. Он вскочил по лестнице, повертел головой, осматривая картины. Потом Ноэль заглянул в спальню: та же кровать, тот же стол с бумагами, та же лепнина на потолке. Каждая деталь была именно такой, какой он запомнил. Барон спустился вниз, к Скоху, который развалился в кресле и устало посмотрел на него.       – Набегался?       – Пожалуй, да.       – Побудь здесь, – Фараон поднялся. – Надо принести тебе одёжку.       Он растворился в воздухе. Ноэль продолжил осматривать поместье. Он старался двигаться плавнее и медленнее. Выходило не всегда успешно: огромная сила еле поддавалась контролю, все спешила вырваться. Также тяжело было управляться с длинными когтями, чтобы ничего не повредить. Барон заглянул в свою комнату. Здесь не хватало только его вещей, все остальное на месте. Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, Буэр вошла в помещение и вручила Ноэлю костюм. Она выглядела замученной и уставшей.       – Что-то не так? – поинтересовался барон.       Она только покачала головой, поправив белое сари, и исчезла. Ноэль оделся и с удовольствием осмотрел себя. Черный бархатный сюртук спадал до колен, кружевные рукава прикрывали кисти рук. Он приколол к пышному воротнику рубиновую брошь. Барон поправил волосы, снепривычки стукнув пальцами по рогам и царапнув их ногтем.       Он мимолётно вернулся в гостиную, забыв о контроле сил. Скох, сидевший в кресле, дернулся. Он медленно поднялся.       – Тебя явно нельзя выпускать в люди до того, как ты сможешь совладать с собой. Это совсем кошмар.       Ноэль расхохотался, громко и звонко. Жрец скривился, невольно прикрыв уши ладонями. Барон быстро умолк и ехидно усмехнулся.       – Пошли, там, наверное, стол накрыли.       В пространстве Бегемота стоял огромный стол. Слуги сновали с подносами. Валериан внимательно следил за процессом, держа в одной руке список блюд, в другой – сигару. Он поднял серые глаза, в которых заиграли озорные искры.       – Какие люди! – Бегемот улыбнулся и развел руками.       Ноэль чрезвычайно быстро оказался рядом с ним, заставив Валериана дернуться. Скох рассмеялся. Бегемот гневно глянул на него, зажав сигару в зубах.       Скоро стол заполнился множеством блюд. Ноэль глянул на Валериана:       – На этот раз блюда те же?       – Ты обо мне такого плохого мнения? – Бегемот скрестил руки. – Конечно нет.       Стали подтягиваться другие князья вместе с хранителями. Барон с удивлением обнаружил, что многие места оставались пустыми. Незанятыми остались стулья рядом с Мальфасом, два места рядом с Катериной, которые должны были быть заняты Адельтой и Эвриномой. Терезия сидела как можно дальше от волчицы, время от времени настороженно глядя на нее. Ещё одно пустое место осталось возле Ноэля, во главе стола. Рядом с Бегемотом тоже никого не оказалось, но барон чувствовал, что это временно. Его догадка подтвердилась. Он заметил вбежавшую кошку, которая в момент обернулась человеком. Валериан поднялся, и подбежал к ней, и заключил в объятия. Андреа усмехнулась, толкнув его в плечо.       – Не смущай меня.       – Буду, – Бегемот отстранился и отвёл ее к месту.       От этой сцены у Ноэля потеплело на душе. Он знал, что совсем скоро точно так же прижмёт к себе Августа и долго не отпустит. Его взгляд остановился на стуле рядом. Когда-нибудь граф будет сидеть здесь, рядом с ним. Как будто только сейчас на барона свалилось осознание ответственности этого решения, но уже ничего не изменишь.       За раздумьями он не заметил, как Бегемот объявил о начале праздника. Сейчас Ноэлю меньше всего хотелось находится в шумной компании. Он почти не ел и не слушал разговоров князей.        Из мыслей барона вывело прикосновение. Станчик наклонились к его уху и шепнули:       – Пойдем, подышим воздухом.       Ноэль принял предложение. Несмотря на то, что пространство Бегемота представляло собой вечную ярморку, здесь нашелся тихий уголок ввиде парка за усадьбой. Барон все равно не смог спокойно вздохнуть: предложение Станчика казалось неестественным.       – Ты обижен на нас? – они расстянулись в улыбке.       – С чего бы? – Ноэль дёрнул бровями, скрестив руки.       – За все те сделки, которые эти напыщенные дурачки считают неправильными. А мы что? Это ведь человеческая природа, мы никого не подговаривали воспользоваться нашими "услугами".       – И продать душу Дюрану тоже не вы сказали, – его горящие глаза потемнели.       – Сам посуди. Как мы возьмём с него жизнь? – Станчик развели руками. – Точнее, когда? Сразу после сделки, а ты попрешься и отдашь все добро? Или сразу после выйгрыша? Тебе было б ещё хуже, потому что ты б стал бездомным, так ещё и подозреваемым. В случае через время после выйгрыша – результат тот же, что и во втором случае, только плюс одна загвоздка: в какое время это сделать? Через пять минут, через час, через неделю? Так и пять лет пройти может.       А с Антуанеттой вообще не наше дело, это Бегемот вмешался, и ты это знаешь. Так в чем наша вина, господин Леонард? В том, что два соединённых в одного человека, став демоническим князем, перестали следовать людской морали?       – Все произошедшее не столько чья-то вина, сколько естественный порядок вещей, – ответил Ноэль. – В природе, хоть и редко, но встречаются двухголовые змеи, которые, понятное дело, ползут не так, как их сородичи. Даже представители одного вида, не имея отклонений, не всегда ведут себя одинаково. Проблема только в том, что некоторые желают всех всунуть в одинаковую форму, а некоторые "не такие" вредят своим поведением остальным, укореняя это желание.       – Красиво говоришь, только от ответа уходишь.       – Ваш вопрос философский, мой ответ – тоже, – барон пожал плечами, невольно дёрнув хвосто – Да и чего вы хотите, я существую в самом зажатом в рамки обществе, – он улыбнулся, оголив острые клыки. – Здесь без красивой болтовни о высоком не выжить.       Станчик опустили взгляд. Их темные глаза чуть разъехались, пока они обдумывали ответ Ноэля.       – Могу только догадываться, какая дискуссия происходит у вас в голове.       – Не происходит, – послышался за спиной барона голос Скоха. – Только какофония из звуков.       Шут подняли на жреца глаза то ли с благодарностью, то ли с гневом из-за прерванного разговора. Скорее всего, каждая половина лица имела свою точку зрения.       – Кто первый рот завоюет, тот и говорит, – досадливо вздохнул Фараон.       – Закройся! – рявкнули Станчик.       – Значит – Эрик, – только посмеялся Скох. – Дай хоть брату на мир посмотреть.       Они оскалились и зашагали в сторону усадьбы. Жрец покачал головой, провожая их взглядом, а потом обернулся к Ноэлю.       – Озеро не спокойно. Хороший момент, чтоб провести ритуал. У нас есть несколько часов до начала: подождем здесь или идём наверх?       – На поверхность.       Ноэль раскрыл глаза в кромешной тьме. Воздуха почти не было, сердце бешенно колотилось в ушах, а по всему телу ощущались слизские прикосновения. Он попытался поднять руку, но тут же стукнулся ею об что-то деревянное. Барон стал царапать это когтями, и из получившихся дырок стала сочиться земля.        Сверху послышался удар по деревянной доске. В царапинах появился просвет. Ноэля знатно тряхнуло, а потом крышка открылась.       Близились сумерки. Небо темнело, а тучи пылали, как стопки хвороста. На фоне небосвода вырисовалась рука, за которую барон моментально схватился и с ее помощью поднялся.       Он сел в гробу, осматривая себя. Всё-таки, слизские ощущение оказалось не иллюзорным. По всему его телу ползали белые червячки. Ноэль взвизгнул, стряхивая их с себя. К горлу подступил комок, его вытошнило. Изо рта высыпалась горстка опарышей. Барону казалось, что он вот-вот потеряет сознание от этой мерзости.        Его силой вытянули из гроба. Ноэля снова вытошнило. Все его тело затряслось, голова ужасно болела, а сердце неустанно билось о ребра.       – Это так только первый раз, – усмехнулся Скох, хлопая барона по спине.       – Как же больно, блять, быть живым, – простонал Ноэль, вытирая рукавом губы.       Он наконец выровнялся и твердо стал на ноги. Барон отряхнулся, сняв с себя остатки личинок и убрав с темного костюма следы земли. Все тело затекло, и он чувствовал, как с покалыванием стремиться кровь по пережатым сосудам.       Скох подхватил лопату, воткнутую неподалеку, толкнул ногой гроб обратно в яму и быстро ее закидал землёй.       – Как думаешь, быстро пойдут байки про вампиров? – поинтересовался Фараон, отряхивая руки.       – Я ещё при жизни колдуном слыл. Удивительно, что ещё камнем не накрыли.       – У нас ещё есть время, – напомнил жрец.       – Тогда пойдем подкреплять легенды.       Ноэль вел Скоха за собой по вытоптаной тропинке. Высокая трава колола голени жреца, от чего он временами морщился.       – Ты уверен, что он будет там? – поинтересовался Фараон.       – Конечно, Язва просто так не отпускает, – барон вздохнул. – Жалко я пока ещё не могу менять облик, так бы фееричнее появился.       – Надеюсь вы, мисье Моро, не повторите в своей мести ошибок вашей дальней родственницы.       – Не собирался.       – Как-то ты сильно плавно двигаешься, – заметил жрец. – На тебя благоприятно действует опарышевая терапия.       – Ты подкрепляешь мое желание тебя прибить, – отозвался барон.       Они подошли к дряхлому зданию. Ноэль жестом попросил Скоха отойти и позвонил. Он тут же вжался в дверь, чтобы его не видели. Дернулась занавеска за мутным стеклом. Изнутри послышалось бурчание Язвы.       – По хорошему не хотят, – оскалился Ноэль.       Небольшое усилие – и дверь с грохотом повалилась на пол. Барон вошёл медленно, вальяжно. Язва застыл, испуганно вылупившись на него. Одним лёгким движением Ноэль схватил его за горло и поднял в воздух. Шея Язвы хруснула, как сухая веточка. Барон разжал пальцы, и он упал на грязный пол. Редкие гости заведения бросились наутёк. Остался только Кристен. Ему сбежать не позволила раненая нога. Он поднялся, опершись на костыль и круглыми глазами пялясь на Ноэля.       Барон моментально оказался рядом с ним, шлепнулся на стул и повертел в руках первую попавшуюся карту.       – Давно не виделись, господин Дюран, – он мерзко улыбнулся, помахав девяткой пик.       Челюсть Кристена задергалась.       – Не старайся выдавить эмоции, я все знаю. Сядь.       Дюран тяжело сел, исподлобья глядя на барона.       – Вот что я тебе скажу, – Ноэль схватил его за воротник и шепнул: – Убей себя. Облегчи всем жизнь.