Однажды... /Once Upon A Time...

Ибо ничего не говорит, но смотрит. Несколько мгновений Сяо Чжань выдерживает этот пристальный взгляд, потому что было ясно, что Ибо не ожидал такого, хотя его все еще удивляет, насколько ошеломленным выглядит Ибо. Он действительно не знал. И теперь Сяо Чжань удивляется самому себе, потому что он думал, что Ибо знал, или хотя бы догадывался, но очевидно, что тот этого не знал, и он совершенно неправильно истолковал ситуацию… Сяо Чжань поворачивается и идет к шкафу, чтобы положить аптечку обратно. Он тратит на это гораздо больше времени, чем нужно для такой простой задачи, перемещая вещи, которые не нужно было перемещать, и даже после того, как это сделано, он стоит там, словно прячась за дверью шкафа от взгляда Ибо. В конце концов, он закрывает дверь и видит, что Ибо пропал. На мгновение его грудь болезненно сжимается, и он бросается в прихожую, чтобы посмотреть, не ушел ли Ибо. Когда он открывает дверь и выглядывает наружу, там никого нет. Сяо Чжань задерживает дыхание, возвращаясь обратно, а потом слышит звук работающей микроволновки. Зайдя на кухню, он видит, как Ибо достает из микроволновки тарелку и протягивает ее ему. — Я подогрел это. Сяо Чжань приподнимает бровь, собираясь забрать тарелку у Ибо, и говорит совершенно без необходимости, но от той части себя, которая, должно быть, боялась этого разговора: — Я думал, что моя гомосексуальность отпугнула тебя, и ты сбежал. Нейтральное выражение лица Ибо меняется на гневное, и он забирает тарелку. — Это глупая шутка. У Сяо Чжаня пересохло во рту, и он пытается не сглотнуть, снова переводя взгляд на тарелку и протягивая к ней руку. Ибо снова отодвигает тарелку, и Сяо Чжань вздыхает и устало поднимает глаза. — Думаешь, это легко, придурок? Это определенно не тот разговор, который я хочу вести с тобой после того, как мы были в ссоре последние десять дней. Но если ты обиделся и хочешь еще подраться, а затем опять бойкотировать меня? Давай! Сколько еще дней мы не будем разговаривать? 10? 15? Целый месяц? — Цзи Ли знает? — спрашивает Ибо, ставя тарелку на стол. О, Ибо в ярости. И Сяо Чжань понимает, к чему ведут эти вопросы. Поэтому он закрывает глаза и прислоняется к столу. — Давай, продолжай. Перестань разговаривать со мной. Так будет проще. — Думаешь, последние десять дней были легкими? Да пошел ты! — Ибо стискивает зубы, будто стараясь сдержать крик. — Черт, я уже извинился, хорошо? Я ужасный друг. — Цзи Ли знает? — снова спрашивает Ибо. — Да. — Ты сказал ему, но не сказал мне! — Я не говорил ему, Ибо. Он сам догадался, — говорит Сяо Чжань, открывая глаза. — Как? Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на этой Земле! — Ибо утверждает это как факт, а не просто как свое мнение. — Может быть и нет, — возражает он мягко. На лице Ибо на мгновение мелькает потрясение — затем какая-то уязвимость. А потом он закрывает глаза. Это заставляет Сяо Чжаня приблизиться к Ибо, хотя он не уверен, зачем. Прежде чем он успевает что-либо сделать, глаза Ибо распахиваются, он хватает его за руку и прижимает к стене. — Ты думал, что я буду к тебе приставать, если узнаю? Поэтому ты мне ничего не сказал? Это такой странный вопрос, что какое-то время Сяо Чжань непонимающе смотрит на Ибо, но затем отвлекается на то, насколько покраснели кончики ушей Ибо, и тянется, чтобы по привычке потянуть за одно из них. Ибо вздрагивает, пугая его, и отталкивает его руку. — Нет, конечно нет. С какой стати ты стал бы ко мне приставать? Ты самый натуральный натурал, которого я знаю, — наконец отвечает Сяо Чжань, стараясь говорить мягко, зная, насколько может быть взволнован Ибо, когда его уши окрашиваются в красный цвет. Ибо, кажется, озадачен его ответом, и теперь трет кончик уха, которого он коснулся, словно желая, чтобы покраснение рассеялось. — Ты действительно не имел понятия? — снова тихо спрашивает Сяо Чжань. На мгновение на лице Ибо появляется потерянное выражение, и он качает головой. — Я вообще не думаю о тебе в сексуальном плане. Это настолько раздражает Сяо Чжаня, что он закатывает глаза. — То, что я не трахаю все, что движется, не значит… — Нет, — Ибо прерывает его. — Я… — начинает он, а потом останавливается, как будто не зная, как продолжить. — Что, ты думаешь обо мне как об унылом девственнике, пишущем бесполые фантазии, ничего не зная и не имея никакого опыта? — Нет! — Ибо кажется расстроенным. — Тогда что? — Ты такой… романтичный… ждешь настоящей любви, чтобы долго и счастливо, что-то в этом роде… — Ибо жестикулирует рукой, как будто это поможет дополнить остальные слова. Какое-то время Сяо Чжань просто дышит. Он прикусывает язык, когда его горло перехватывает спазмом и на глазах выступает непрошеная влага. — Почему ты так думаешь? — спрашивает он наконец. — Ты пишешь об этом парне, который шестнадцать лет ждет, пока мертвец вернется живым. Без признаний, без обещаний, без чего-либо… просто то, что он сам взрастил в своем сердце… — говорит Ибо, как будто констатируя что-то само собой разумеющееся. — А в другой истории мужчина снова и снова влюбляется в одну и ту же женщину, хотя она его не помнит и, вероятно, возненавидела бы его, если бы узнала, что он стал причиной ее смерти. — Это фэнтези, Ибо, — мягко напоминает ему Сяо Чжань, хотя, блять, сколько его историй Ибо прочитал? — Да, но это ты. Это твоя фантазия. — Ну, я думаю, это то, что хотят читать мои читатели. — Верно. Но это то, что ты сам тоже любишь читать. Сяо Чжань глубоко вдыхает. Слишком много новой информации. Что бы они ни думали, они знают друг о друге далеко не всё. И кое-что, возможно, оказывается более правдивым, чем он предполагал. — Именно поэтому ты думаешь, что я романтик, который хранит себя для подходящей девушки. — Или парня. — Ну, теперь ты это знаешь. Но раньше ты этого не знал. Ибо закрывает глаза, но подтверждает это легким кивком. — И как я должен был найти эту «подходящую девушку», когда ты все время обламывал мне знакомства? Ибо распахивает глаза, и на его лице появляется недоверчивое выражение, когда он говорит: — Ты слишком красив, чтобы не нравиться всем и каждому, и слишком мил, чтобы сказать «нет, спасибо». Я просто делаю тебе одолжение. — Какого хрена? — спрашивает Сяо Чжань, чуть не уронив челюсть. — Это так ты объяснял это все эти годы? — Эй-эй, в прошлом году была та девушка, которой я не мешал. И еще одна была два года назад. И еще одна, может быть, за год до этого. Все они были очень милыми девушками, и я думал, что они будут идеальными для тебя. Я не виноват, что ты даже не попытался узнать их номер телефона. Сяо Чжань едва вспоминает последнюю из девушек, но совсем не помнит остальных, что, вероятно, означает, что притяжение не было достаточно сильным, чтобы произвести на него впечатление. — Ааа, понятно, значит, ты подбирал для меня потенциальных девушек. Он говорит это с сарказмом, но Ибо кивает, как будто именно это он и делал, как будто этого и следовало ожидать. — Ибо, мне не нужно, чтобы ты выбирал мне девушку. — Или парня, — добавляет Ибо. — Или парня, — кивает Сяо Чжань. — Ага, потому что, видимо, ты трахался за моей спиной, в отличие от любого из твоих героев. Даже возбужденный Лань Ванцзи выстоял напор твоей фантазии. — Ой, я не Лань Ванцзи. — Нет. Тебе просто нужен Лань Ванцзи. — Какого хрена! — восклицает Сяо Чжань и резко отталкивает Ибо. — Я хочу есть. И это самый идиотский разговор в моей жизни. Он открывает дверцу микроволновки и отходит назад. Ибо оказывается прямо за позади него, заполняя небольшое пространство между двумя столешницами. Сяо Чжань отталкивает Ибо локтем, чтобы поставить тарелку обратно в микроволновку, но Ибо хватает его за оба локтя и спрашивает: — Я тебя никогда не привлекал? Сяо Чжань чувствует, как его ноздри снова раздуваются, и закрывает дверцу микроволновки сильнее, чем нужно, прежде чем повернуться к ухмыляющемуся Ибо. Он толкает его в грудь и говорит: — Теперь я знаю, почему я не сказал ничего твоей самовлюбленной заднице. Вопреки тому, во что ты искренне веришь, не всем в мире ты нравишься. — Это да или нет? — спрашивает Ибо, ухмыляясь еще шире. — Знаешь что? Ты можешь идти домой. У меня сейчас все хорошо. Спасибо за еду. Я доем обе наши тарелки. Он снова выталкивает Ибо из кухни, но Ибо просто хватает его за руку и притягивает ближе. — Почему ты не отвечаешь? — Ты сейчас всерьез? — спрашивает Сяо Чжань, пытаясь выдернуть локоть из хватки Ибо. — Нет, меня к тебе не тянет. Если бы тянуло, я бы не дружил с тобой. Несмотря на то, что ты думаешь о моих персонажах и историях, я не из тех, кто живет душевными муками и безответной любовью. И я определенно не мазохист. Я бы серьезно задумался бы, прежде чем ввязываться в романтическую связь с тем, у кого такие огромные проблемы, как с верностью, так и с преданностью. Вот так. Тебе полегчало? Ухмылка Ибо исчезает, и на мгновение в его глазах мелькает что-то похожее на боль, но затем он смеется и отпускает его локоть. — Справедливо. Сяо Чжань знает, что переборщил, но слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Кроме того, они не могли продолжать дружить как раньше, если бы Ибо думал, что он тайно влюблен в него. Если бы он когда-нибудь почувствовал что-то подобное к Ибо, он бы разорвал эти отношения. Он говорил правду раньше. Тревога и тоска хороши для чтения, а не для жизни. И в реальной жизни он не собирается быть идиотом, который влюбляется в своего лучшего друга. Особенно если этот лучший друг — Ван Ибо.