Однажды... /Once Upon A Time...

На следующее утро Сяо Чжань просыпается от того, что Ибо расталкивает его. Спросонья он понимает, что его шею свело, а спина явно будет ныть весь день. Но все эти мысли исчезают, когда, открыв глаза, он видит, каким обиженным выглядит Ибо. — Ты хочешь, чтобы я перестал ночевать у тебя? — спрашивает Ибо. — Почему? — Потому что, очевидно, если я буду у тебя ночевать, ты теперь каждый раз будешь так делать? Ты что, боишься, что я тебя совращу или что-то в этом роде? — Нет, конечно нет, — говорит Сяо Чжань, пытаясь сесть, но шея тут же протестующе ноет. Он бережно придерживает ее и, стараясь не делать лишних движений, поворачивается всем телом к Ибо. Но его ребра тут же отзываются болью, и он упирается в них ладонью. — Блять, что ты сделал со своей шеей? — спрашивает Ибо. Он помогает ему опуститься на диван, садится позади него, отводит его руку и начинает разминать шею. Сяо Чжань сидит неподвижно, стараясь почти не дышать, пока Ибо разминает ему шею. — Я делал это уже миллион раз, старик. Не говори мне, что я больше не могу этого делать из-за нашего вчерашнего разговора, — замечает Ибо, слегка надавливая на область, которую он массирует, хотя от этого ощущения становятся только лучше, а не хуже. — У тебя нет фильтра между мозгом и ртом? Хоть иногда? — спрашивает Сяо Чжань, не находя других слов. Еще слишком рано, и он еще не выпил кофе, чтобы снова продолжать вчерашний разговор. — Зачем мне фильтр между мозгом и ртом, когда я с тобой? В отличие от тебя, я не собираюсь скрывать огромные секреты от лучшего друга. Это как-то противоречит самой идее дружбы. — В восьмидесятый раз повторяю, я ничего от тебя специально не скрывал. Это просто не казалось мне достаточно важным, чтобы обсуждать с тобой. Рука Ибо на его шее внезапно замирает. — Подожди, ты думал, что то, что ты спишь и с мужчинами, и с женщинами — не важная информация? Что это не достаточно важная часть тебя, о которой мне нужно знать? Сяо Чжань не отвечает, но слегка наклоняет голову, и Ибо возобновляет массаж. Руки у Ибо сильные и крепкие, размера XL — они точно знают, как расправляться с мышечными узлами. Было бы глупо сопротивляться такой щедро предлагаемой магии. — Чувак, однажды мы с тобой два часа обсуждали, какой кофе лучше — арабика или колумбийский! Черт, мы провели целый день, споря о том, действительно ли жемчужины из тапиоки в bubble tea представляют собой желеобразный пластик, и не будем ли мы, как континент, подсевший на эту штуку, разлагаться дольше всех! Да, Ибо прав. Они действительно обсуждали самые бредовые темы на планете, постоянно подстрекая друг друга на самые нелепые теории. Это было весело. Большой палец Ибо нажимает на узел прямо под черепной костью, и Сяо Чжань невольно прикусывает губы, чтобы не застонать от ощущения того, как уходит накопившееся за последние десять дней напряжение. Несмотря на то, что он молчит, большой палец Ибо останавливается и нажимает немного сильнее, и Сяо Чжань не может сдержать тихий вскрик. — Ты так напряжен, — говорит Ибо. — Надо же, Шерлок, — бормочет Сяо Чжань, почти чувствуя, как губы Ибо кривятся в ухмылке за его спиной. — Ой… это что, невозможность поболтать со мной так тебя напрягла? — спрашивает Ибо, водя большим пальцем по кругу, и это… так приятно. — Тебе полегчает от моего ответа? — спрашивает Сяо Чжань, еще больше наклоняя голову вперед, чтобы Ибо было удобнее. — Ты вчера плакал в душе? — внезапно спрашивает Ибо, его голос звучит так низко и так близко к уху Сяо Чжаня, что он пугается и резко выпрямляется, ударяясь головой об Ибо. — Ой. Бля, Сяо Чжань! — Ибо взвизгивает, и Сяо Чжань с ухмылкой поворачивается, чтобы потереть его по лбу. — Так тебе и надо, — говорит он, когда Ибо раздраженно отталкивает его руку. Но Сяо Чжань не поддается и Ибо наконец убирает свою руку и позволяет ему потереть больное место. — Так ты плакал? — тихо спрашивает Ибо спустя мгновение. — Конечно, нет. — Твои глаза были красными и опухшими, когда ты вышел из ванной. — Да? Такое случается, когда недосыпаешь. — Ты такой засранец. Почему так трудно признать, что ты плакал? Рука Сяо Чжаня на мгновение останавливается, а потом он отстраняется и снова отворачивается. Ибо воспринимает это как сигнал вернуться к массажу шеи. — Если я и плакал, то это не имело к тебе никакого отношения, — замечает Сяо Чжань, снова отдаваясь в сильные руки Ибо. — Я не говорил, что это из-за меня. — Тогда что? — Хорошо, да, может быть. Я думал, ты расстроился, когда подумал, что я ушел. После этих слов Ибо замолкает, но спустя мгновение снова толкает его локтем. — Ты всегда так нуждался в моем внимании, а я просто никогда этого не замечал? — спрашивает он. Сяо Чжань думает, что это разозлит Ибо, но вместо этого слышит его смех, когда тот говорит: — Знаешь, для писателя ты на удивление не наблюдателен. Он смотрит на Ибо сбоку, поднимая бровь, когда тот отвечает: — Да, очевидно, мне все время нужно твое внимание. Это не секрет. Разве тебе тоже не нужно мое внимание? Сяо Чжань ненадолго задумывается и отвечает: — Не всегда. — Неправда. — Ты действительно думаешь, что мне все время нужно твое внимание? — Да, — Ибо отвечает, не колеблясь. — Честно говоря, я удивлен, что ты вообще закончил этот роман без меня рядом с тобой. Хотя после прочтения становится заметно, что я не был рядом. Это заставляет Сяо Чжаня полностью повернуться лицом к Ибо, хватая его за руки. — Что ты имеешь в виду? — Ух, под конец Лань Ванцзи стал просто невыносим. Серьезно, чувак, ты столько времени писал Вэй Усяня и до сих пор не видишь, что этот парень буквально помешан на Лань Ванцзи. Он же считает, что весь мир вращается вокруг него. И только потому, что после того, как они повалялись в постели — или что там у них вообще было, — он сказал «спасибо», Лань Ванцзи распсиховался как мальчишка и выставил его из комнаты? — Он не делал этого! — с некоторой обидой говорит Сяо Чжань, опуская руку Ибо, чтобы тот мог повернуться к нему. — Ну, он действительно не позвал его обратно, когда тот уходил. Куда он собирался идти? Весь гребаный мир был против него. Он как бы полностью зависит от Лань Ванцзи. — Может быть, поэтому он и не любил, когда его благодарили. Ему кажется, что Вэй Усянь чувствует себя перед ним обязанным. — С каких это пор Вэй Усянь дрочит ему из благодарности? — Да ну тебя! — говорит Сяо Чжань, отворачиваясь, чтобы больше не смотреть на Ибо. — Я хочу сказать, что в твоей истории это было подано гораздо изящнее и аккуратнее сформулировано. Но это ведь то, что произошло, не так ли? — Я не буду обсуждать это с тобой, — говорит Сяо Чжань, зная, что его шея начинает краснеть. Проклятье. Но Ибо просто тянет его обратно за плечо, возвращаясь к массажу, как будто ничего особенного не происходит. — Почему бы нет? — Потому что у тебя слишком сильные чувства к Лань Ванцзи, — отвечает Сяо Чжань, надеясь, что Ибо на этом остановится. — Ну да, потому что у тебя слишком сильные чувства к Лань Ванцзи! — Он мой персонаж! Очевидно, я лучше понимаю его характер! Они на мгновение замолкают, когда срабатывает будильник на 6:30, и Сяо Чжань хватает свой телефон, чтобы выключить его. — Ты ревнуешь? — спрашивает он, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Блять, да, — Ибо признается с такой готовностью, что Сяо Чжань невольно хихикает. Это так глупо. Весь разговор такой глупый. Половина их разговоров совершенно нелепы. Они замолкают на какое-то время. Ибо действительно старается, разминая его плечи и шею, пока Сяо Чжань не чувствует, что его мышцы превращаются в пластилин, и он не задумываясь откидывается назад. Он успевает остановиться в последний момент, прежде чем полностью упасть на грудь Ибо, хотя слегка оглядывается и тихо говорит. — Ибо… — Хм? — Мне все слишком нравится, чтобы потерять это. Ибо молчит, медленно скользя руками вниз по плечам и рукам Сяо Чжаня, заканчивая массаж. — Как ты уже сказал, секс… это просто секс. Но он делает все сложнее. Тебе нравится секс без обязательств, потому что так можно просто получать удовольствие и ни о чем больше не думать. — Я нравлюсь тебе именно таким, потому что между нами все просто. Мы всегда можем попросить прощения и помириться, даже если что-то пойдет не так. Но с сексом все иначе. Там ущерб может оказаться непоправимым. — Кроме того, секс может тебе наскучить. Ты захочешь остановиться, попробовать что-то новое. Новых людей. Я тебя за это не осуждаю. Это просто то, какой ты есть. И то, что делает тебя тобой. — Мне это в тебе нравится. Иногда мне кажется, что через тебя я проживаю другую жизнь. Во многом ты честнее, чем я сам когда-либо осмеливался быть. — И, наверное, именно поэтому наша дружба пережила столько лет, несмотря на то, какие мы разные. Поэтому давай не будем портить ее из-за сиюминутного любопытства. — Сиюминутного любопытства? — спрашивает Ибо. В его голосе нет ни тени раздражения. — Хм… — кивает Сяо Чжань. — Ты так привык иметь меня целиком, и вдруг появился новый способ быть со мной. Поэтому тебе хочется узнать, на что это будет похоже. Переспать со мной. Даже если это не то, чего ты обычно хочешь. И ты достаточно открыт и честен с самим собой, чтобы думать об этом без особого беспокойства или осуждения. Ибо, кажется, слушает очень внимательно. — То, что у нас возникают желания, еще не значит, что мы обязаны следовать им всем до конца. А если мы попробуем что-то подобное, и мне станет настолько неловко, что я больше не захочу иметь с тобой ничего общего? — О, пожалуйста, ты не можешь жить без меня, — легко отвечает Ибо. Сяо Чжаня удивляет, как быстро и решительно Ибо делает такое категоричное заявление. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Ибо, и видит улыбку. Не ухмылку, а настоящую искреннюю улыбку — в фирменном стиле Ибо. И это смертельное оружие. Он видел, как Ибо использовал эту улыбку на других. Он регулярно использовал её со своей матерью, чтобы избежать неприятностей. Когда был в настроении потакать ей. Он видел, как Ибо использовал её на девушках, с которыми он хотел переспать. Он использовал её в школе с учителями, чтобы забрать Сяо Чжаня из класса пораньше. Он использовал её и на щенках, и на кроликах, и на котятах. И иногда он использовал её на нем, вот как сейчас. — Ты так думаешь? — спрашивает Сяо Чжань. Улыбка Ибо немного потухла из-за скрытого вызова в его голосе. — Может быть, ты можешь. Я не хочу проверять, ясно? Я не хочу жить без тебя. Вот. Так лучше? Сяо Чжань задумывается на мгновение, а затем сдается и улыбается. — Прибереги красивые слова для своих подружек. Не трать их на меня. Он начинает поворачиваться, и Ибо обнимает его за талию. — Ай! это не просто красивые слова. Я не разбрасываюсь словами. — Нет, ты просто разбрасываешься ими направо и налево, — говорит он, хотя и не пытается высвободиться. В объятии чувствуется легкая нерешительность, будто Ибо не совсем уверен, что ему это позволено. Сяо Чжань слегка откидывается назад, и Ибо тут же крепче прижимает его к себе. — Значит, ты больше не будешь спать на диване? — спрашивает Ибо. — Это зависит. — От чего? — Будет ли у нас повторение вчерашнего разговора в будущем? — Нет, я думаю, ты меня пристрелил, а потом сделал еще пару контрольных выстрелов, чтобы уж наверняка. Так что, думаю, у нас все хорошо. — Тогда ладно. — Ладно? — Хорошо, тогда я больше не буду спать на диване, — говорит Сяо Чжань с ухмылкой, отстраняясь от Ибо и снова поворачиваясь. — Я приготовлю тебе завтрак, прежде чем ты уйдешь. Ибо улыбается своей милой улыбкой. Она немного ослепляет Сяо Чжаня, и он отводит глаза, прежде чем понимает, что этого не следовало делать, но его спасает сигнал телефона. Он смотрит на него и видит, что это ответ от его матери на его сообщение прошлой ночью, в котором он благодарит ее за еду и сладкие булочки. «Рада, что ты воскрес из мертвых, отшельник. Я собиралась зайти проведать тебя, когда позвонил Ибо и предложил принести тебе еду. Должно быть, он принес тебе булочки. Этот мальчик, так неожиданно мил. Может быть, мне стоит сказать Лили отменить свидание, если Ибо действительно не заинтересован». Он поднимает глаза и видит, что Ибо смотрит на него. — Кто это? Твоя мама? Ты должен позвонить ей. Она беспокоилась о тебе. Сяо Чжань кивает и встает с дивана, чтобы пройти на кухню. Достает яйца, сыр и зеленый лук из холодильника, когда Ибо заходит следом за ним, открывая шкаф, чтобы взять соль и перец. — Ты правда не хочешь идти на это свидание? — спрашивает он, включая плиту и ставя на неё чугунную сковороду. Ибо отвечает лишь после долгой паузы. — Я пойду. Сяо Чжань смотрит на сковороду, не чувствуя ни малейшего облегчения, которое, как он думал, он должен чувствовать. — Я не буду заставлять тебя. И поговорю с твоей мамой. Я уверен, что она пойдет тебе навстречу и разрешит участвовать в гонках. — Нет, все нормально. Ведь ты дал ей слово. Я пойду. Как ты и сказал, это всего лишь одно свидание. Верно.