Однажды... /Once Upon A Time...

Ичжоу… Вау. Да… Хм. В это трудно поверить, и Сяо Чжань знает, что он, безусловно, должен быть последним, кто мыслит стереотипами, но… факт остается фактом: представить, что Ичжоу — гей, все равно не просто. И судя по всему, он действительно гей. Полностью. Не би. Никакого другого оттенка радуги. Только гей. Никакого интереса к женщинам. По крайней мере, по словам Цзи Ли. Теперь, когда Сяо Чжань лично увидел Ичжоу, это просто вау. И у него появились вопросы. Почему Ичжоу до сих пор одинок? Почему Цзи Ли сам не захотел встречаться с Ичжоу? Несмотря на это, Сяо Чжань должен признать: он не почувствовал к нему моментального влечения. Ичжоу был из тех мужчин, на которых ему нравится смотреть в журналах, восхищаться ими, и возможно, прикасаться к ним в своих фантазиях, но на самом деле Ичжоу слишком… ошеломляющий. Единственный парень, с которым Сяо Чжань спал, был вполне обычным. С типичным телосложением — не худощавый и не качок, без кубиков на животе, в целом нормальный и пропорционально сложенный. Но ему это нравилось. Не тело — Сяо Чжань почти никогда не влюблялся в кого-то только из-за тела. Ему нравилось, когда в человеке было всё сразу. Тот парень был забавным и милым, и с ним рядом было легко. Сяо Чжань думает, что ему вообще нужно чувствовать себя расслабленно, чтобы настроиться на отношения. Не быть в напряжении — независимо от того, насколько красив парень. А Ичжоу действительно хорошо выглядит. Он просто пугающе хорош собой. И, похоже, обладает манерами святого. Цзи Ли действительно организовал ему встречу с парнем мечты. Что опять заставляет задуматься: почему Цзи Ли не отхватил его сам? Ичжоу был как раз во вкусе Цзи Ли. Может, между ними что-то было? — думает он. Встретились, но отношений не получилось? Нужно будет спросить Цзи Ли, чтобы убедиться. Сяо Чжань не собирается встречаться с бывшим парнем или любовником своего друга. Он не нужны такие осложнения. — Хей… — говорит Ичжоу, когда они наконец подходят друг к другу, чтобы как следует поздороваться. Они договорились встретиться на арене, где народу гораздо больше, чем обычно. За все время, что он бывал здесь прежде, чтобы наблюдать за тренировками и квалификационными заездами Ибо, такой толпы никогда не было. — Хей… — отвечает тот с улыбкой. Вблизи Ичжоу ещё красивее. С низким голосом. Не такой низкий, как у Ибо, но почти. И без той вечной ухмылки, которая была присуща тону Ибо… как будто он находил все в мире слегка забавным. — Цзи Ли предупредил меня, что твоя улыбка может ослепить. Я рад, что был готов к этому, — говорит Ичжоу. Сяо Чжаню требуется мгновение, чтобы понять комплимент, и его щеки вспыхивают от удивления. Не то чтобы это был первый раз, когда кто-то хвалил его улыбку, но это… это был настолько откровенный флирт, что это застает его врасплох. Цзи Ли был прав, он растерял всю практику флирта. И вдруг он пожалел, что предложил провести первое свидание в таком людном месте. О чем он вообще думал? Это была ужасная идея, понимает он, когда замечает вдалеке зеленый цвет костюма Ибо. Он оглядывается на Ичжоу, и Ичжоу, кажется, понимает, что он еще не совсем оправился от комплимента, поэтому он улыбается, смотрит в сторону трека и говорит: — Отсюда прекрасный обзор. Ты знаком с гонщиком? Сяо Чжань кивает и указывает на место, где стоит Ибо. — 85. Тот, в зеленом костюме. Как раз в тот момент, когда Ичжоу оглядывается, кто-то тронул Сяо Чжаня за плечо. Он оборачивается и видит симпатичную миниатюрную девушку с большими глазами. Она выглядит обеспокоенной, когда смотрит на свой телефон, а затем на него и спрашивает: — Сяо Чжань? Он кивает и улыбается. Она на секунду замирает, но потом тоже улыбается в ответ. И он понимает, что она довольно красива. И у нее очень красивая улыбка. — Приятно познакомиться, наконец-то, — говорит он, подтягивая ее к себе, когда кто-то врезается в нее сзади. Она смотрит назад, а затем вперед и кажется немного подавленной толпой. Он осторожно ставит ее между собой и Ичжоу, и Ичжоу эффективно блокирует ее от остальной толпы. — Это Ичжоу, — представляет он, как будто они с Ичжоу не познакомились всего пять минут назад. — Ичжоу, это Занилия, девушка Ибо. Он не уверен, является ли статус «девушки» официальным, но когда Занилия не поправляет его или не выглядит удивленной, он предполагает, что это так. Ичжоу улыбается ей обезоруживающей улыбкой, и она улыбается в ответ. Сяо Чжань облегченно вздыхает и подталкивает ее, указывая в сторону Ибо. — Зеленый. 85. Это он. В этот момент Ибо смотрит в их сторону и он улыбается, увидев его. Он в шлеме, забрало опущено, поэтому Сяо Чжань не уверен, что Ибо действительно смотрит на них, но все равно коротко машет рукой, и Занилия следует его примеру. Это занимает мгновение, но затем Ибо тоже машет в ответ. И спустя секунду он срывается с места. С самого начала он чувствует, как внизу живота скручивается тревожный узел. Тренировки и квалификационные раунды — это одно, но сейчас всё совсем иначе, и на мгновение ему хочется, чтобы здесь был только он один. Чтобы ему не нужно было беспокоиться о других и можно было просто сосредоточиться на Ибо. Он рад, что Ичжоу и Занилия, похоже, одинаково поглощены гонкой и после стартового сигнала почти не разговаривают. Он пишет госпоже Ван каждые пять минут, чтобы сообщить ей, что все в порядке. В гонке всего десять кругов, и к шестому кругу он думает, что к этому моменту должен был бы уже расслабиться. Но вместо этого понимает, что не может сосредоточиться, хотя к этому времени Ибо уже входит в пятерку лучших. Ему кажется, будто в животе прорастают извилистые корни — как в фильмах ужасов, где они душат людей до смерти. Он почти перестает дышать к тому времени, когда Ибо проходит девятый круг и выходит на третье место. Он в энный раз пишет госпоже Ван, что все идет хорошо, и поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ибо входит в поворот, врезается в гонщика перед ним и слетает с мотоцикла. На мгновение ему кажется, что его сердце выпрыгнуло из груди, когда он наблюдает — словно в сюрреалистической замедленной съемке — как Ибо падает на землю и трижды перекатывается, прежде чем остановиться и подскочить. — Боже мой! — он слышит Занилию рядом с собой. Ичжоу в тот же момент резко вдыхает. Его горло будто перестает работать, даже когда он видит, как Ибо идет к другому гонщику, его руки растопырены, он явно расстроен, но все конечности целы и двигаются. Все внутри Сяо Чжаня словно разваливается на части. Шестеренки одновременно выходят из строя, сбиваются, разлетаясь во все стороны. Холод расползается по всему телу. Он наблюдает за тем, как Ибо пытается завести мотоцикл, но терпит неудачу, и думает, что у него, возможно, отказывает сердце. Буквально. Следующие десять-пятнадцать минут проходят как в тумане. Когда гонка заканчивается, начинается суматоха, и товарищи по команде сдерживают Ибо, когда кажется, что он хочет накинуться на кого-то. Телефон Сяо Чжаня продолжает вибрировать в его руке, и он, наконец, смотрит на него, видя все больше и больше сообщений. Многие из них от родителей Ибо и его собственных родителей, но многие из них также от их друзей. — Это мама Ибо. Что я должна ей сказать? — спрашивает его Занилия, показывая ему экран своего телефона. Сяо Чжань невидящим взглядом смотрит на телефон, а затем на Занилию, и ему кажется, что его взгляд возможно ничего не выражает, потому что она явно встревожена. Он моргает и говорит себе собраться. — Я позабочусь об этом, — говорит он перед тем, как позвонить маме Ибо. Она встревоженно отвечает, и ему приходится не забывать делать глубокие и медленные вдохи, чтобы успокоить ее. — Да, да, я вижу его, госпожа Ван. Да нормально он выглядит. Просто зол. Физически кажется, что ничего страшного. О, вы видите его по телевизору? Да, да, хорошо. Да, я попрошу его позвонить вам, как только он выйдет. Да, точно. Затем он завершает звонок и замечает, что Ичжоу и Занилия смотрят на него. — Ну, обычно все не так интересно, — говорит он и разводит руками. Ичжоу сочувственно смотрит на него. — Ичжоу, наверное, нам лучше попрощаться сейчас. Я не думаю, что Ибо будет в хорошем настроении, когда выйдет. Ичжоу понимающе кивает, обнимает его и говорит, что позвонит позже, чтобы узнать о состоянии Ибо. Как только Ичжоу уходит, он поворачивается к Занилии. — Я подожду с тобой, пока он не придет, прежде чем отправиться домой. Он, вероятно, захочет побыть один. Она кивает. И они ждут. Проходит еще пятнадцать-двадцать минут, прежде чем выходит Ибо, уже переодевшийся в обычную одежду, кепка и авиаторы полностью закрывают верхнюю половину его лица. Он поворачивается к Занилии. — Не знаю, видела ли ты его когда-нибудь в плохом настроении. Он не любит много говорить. Просто дай ему время успокоиться. Будь рядом с ним, но занимайся другими делами. Ему просто нужно знать, что кто-то рядом. Он не любит оставаться совсем один, когда расстроен. Возможно, он просто захочет поехать домой. Как ты думаешь, ты справишься с этим? Хочешь, я чем-нибудь помогу? — Все в порядке. Думаю, я все поняла, — кивает она. Он кивает, хотя не может не чувствовать себя неловко. На самом деле она понятия не имеет, как позаботиться о капризном, раздраженном, расстроенном Ибо. Черт, даже мать Ибо не знала, что с ним делать, когда он был в таком настроении. На самом деле было бы самонадеянно с его стороны предполагать, что только он может справляться с Ибо. Занилия может и не знает, но она научится. Вот так и строятся отношения. Не с чрезмерно увлеченными друзьями, которые полагают, что знают все, и пытаются перехватить инициативу. Когда Ибо оказывается достаточно близко, у Сяо Чжаня на мгновение возникает мысль отправить Занилию домой и самому обо всем позаботиться, но, к счастью, это желание быстро проходит. Он видит, как Ибо сначала кивает Занилии, и радуется, что не поддался своему прежнему порыву и не вышел за рамки своей роли. Когда Ибо наконец смотрит на него, он кивает, показывает на свой телефон и говорит: — Позвони мне позже, когда почувствуешь себя лучше. Затем, прежде чем ситуация стала совсем неловкой, он смотрит на Занилию и еще раз кивает, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Ему удается идти достаточно спокойно, пока он не выходит за пределы арены, но затем он бежит к автобусной остановке. Ему нужно убраться отсюда. Он почти не помнит, как добирался обратно в свою квартиру, хотя ему кажется, что всё это время он просто задерживал дыхание, пока лифт поднимался на его этаж. Он видит Ибо, как только выходит из лифта. На нем свободные серые спортивные штаны и черная толстовка с капюшоном. Черная кепка все еще надвинута низко, прикрывая глаза. Ибо стоит, прислонившись к двери квартиры, совершенно неподвижно — настолько, что Сяо Чжань на мгновение задумывается, не спит ли он стоя. Когда Сяо Чжань подходит к двери, Ибо по-прежнему не двигается, хотя теперь видно, что он не спит, а просто наблюдает за ним из-под изогнутого козырька. — Как ты попал сюда раньше меня? Ибо вздыхает. — Она была на машине. Я попросил её подбросить меня. Он смотрит на Ибо еще мгновение, а затем подходит ближе к двери. Или, по крайней мере, пытается. — Подвинься. Мне нужно открыть дверь. Ибо не шелохнулся, и ему приходится отодвигать его. Ибо позволяет это сделать, и на его лице под тенью козырька появляется ухмылка. И только тогда он наконец выдыхает. Но когда он открывает дверь и входит внутрь, Ибо следует за ним и обнимает сзади. Для Ибо это не редкость. Когда он расстроен, ему нужен физический контакт, и Сяо Чжань стоит неподвижно, медленно дыша сквозь глухой стук в груди. Сердце бьется как-то иначе, и он надеется, что это из-за пережитого ранее шока. Когда становится ясно, что Ибо не собирается его отпускать, он наконец спрашивает: — Ты в порядке? Проходит мгновение, и он слышит: — Хм… — Ибо прижимается щекой к его плечу. — Тебя осмотрел врач? Кто-нибудь там проверил тебя? Ты звонил маме? — теперь, когда он начал задавать вопросы, он не может остановиться и поворачивается к Ибо, задирая его толстовку. Синяки сразу бросаются в глаза. Некоторые уже проступают темными пятнами на животе. Когда он поворачивает Ибо, чтобы осмотреть спину, тот тянет толстовку вверх и полностью снимает ее. — Бля, Ибо. Кто-нибудь это проверял? Тебя осматривал врач? — снова спрашивает он. Со спиной все обстоит еще хуже — большие темные синяки видны гораздо сильнее. — Да, врач проверил. Переломов нет. Я нормально двигаюсь, так что вот. Сяо Чжань проводит пальцами по самым худшим из них, пока не чувствует, как мышцы Ибо сжимаются. Он отдергивает руку и отворачивается. — Хочешь принять ванну? Я сделаю тебе горячий компресс на спину. И дам тебе обезболивающее. — Я хочу выпить, — говорит Ибо, направляясь в душ. Ибо долго принимает душ, а затем выходит, уже переодевшись в новые спортивные штаны и футболку, которые подарил ему Сяо Чжань. К тому времени Сяо Чжань уже поговорил с матерью Ибо и своими родителями. Ибо буквально падает на диван, а не в кресло, как обычно, о только тогда Сяо Чжань начинает понимать, насколько ему на самом деле больно. Он звонит госпоже Ван и прикладывает телефон к уху Ибо. Тот не берет его, но позволяет ему держать телефон возле уха, коротко отвечая: — Хм… Хм... Да… — а затем, — до свидания. Он оставляет Ибо с пультом и идет на кухню, чтобы быстро сварить бульон с курицей и зеленым луком. К тому времени, когда все было готово и он возвращается в гостиную, Ибо уже спит на диване. На мгновение он думает оставить его в покое, но знает, что ему нужно поесть, прежде чем принимать лекарства. Ибо не отрывает головы от подлокотника, но и не сопротивляется, когда Сяо Чжань пытается его накормить. На то, чтобы съесть весь суп, уходит вечность, но в конце концов Ибо доедает все, хотя чертовски неудобно кормить его, когда он никоим образом не желает помогать, держа голову только в направлении телевизора, смотря повтор какого-то глупого шоу. Сяо Чжань рад, однако, что он не пытается переключать каналы и не рискует наткнуться на кадры с гонок, показываемые на одном из них. Когда он приносит лекарство, Ибо наконец садится и говорит: — Я хочу водки. — У меня нет водки. — Тогда пива. — У меня нет пива. — Врешь. — Тебе нужно принять лекарство. — Я не буду принимать лекарство. Я пойду в магазин за пивом, если придется, Сяо Чжань. Я не шучу. Какое-то время он смотрит на Ибо. А затем отвечает, блефуя. — Иди. Ибо надувает губы, а потом прикусывает нижнюю губу и закрывает глаза. — Ладно, будь по-твоему, — говорит он через мгновение, вставая с дивана и направляясь в спальню. Сяо Чжань дает ему несколько минут, прежде чем пойти проверить его, и к тому времени Ибо уже лежит под одеялом с закрытыми глазами. После нескольких пинков и уговоров Ибо наконец уступает и принимает лекарство, все еще делая вид, что не хочет его принимать. — Ты испорченный мальчишка, ты знаешь это? — спрашивает он после того, как Ибо допивает стакан воды и отдает его ему. Ибо улыбается и снова ложится под одеяло. Сяо Чжань выходит из комнаты, выключая свет и собираясь закрыть дверь. — Куда ты идешь? — слышит он из-под одеяла. — Мне нужно принять душ. И поесть. И вообще… Когда Ибо не отвечает, он начинает закрывать дверь, но прежде, чем он закрывает ее полностью, слышит тихий голос Ибо. — Не спи на диване. Пожалуйста.