Однажды... /Once Upon A Time...

В ту ночь Сяо Чжаню потребовалось много времени, чтобы добраться до спальни. Он надолго задерживается в гостиной, просматривая комментарии на форуме. Читателям нравится его история, и он рад этому, потому что слишком сильно привязан к Лань Ванцзи, чтобы не воспринимать комментарии о нем близко к сердцу. Заодно Сяо Чжань отвечает всем друзьям, которые засыпали его сообщениями. Он уверен, что никто из них даже не пытался писать Ибо напрямую. Все интуитивно понимают, что тот будет у него дома. Сяо Чжань уже ответил Хайкуаню, Цзи Ли, Юй Биню, Сюань Лу и Мэн Цзыи, заверив их, что Ибо просто немного ушибся, но в остальном все в порядке. Ичжоу тоже отправил сообщение ранее, чтобы узнать как Ибо, и Сяо Чжань отвечает ему только сейчас. Его ответ был кратким и приветливым, но явно не предполагающим продолжение разговора. По крайней мере, не сегодня. Когда время приближается к полуночи, Сяо Чжань понимает, что слишком засиделся и наконец идет спать. Он старается лечь как можно дальше от Ибо — настолько, насколько позволяет его двуспальная кровать. Сяо Чжань обычно спит всю ночь в одном положении. А Ибо быстро перегревается, сбрасывает одеяло и раскидывается по всей кровати. И нет ничего необычного в том, что одна из его конечностей иногда оказывается на Сяо Чжане, который привык просто отпихивать его от себя или отодвигать в сторону. Ибо редко сопротивляется. Обычно он спит, как убитый, поэтому Сяо Чжаню приходится прилагать усилия, чтобы оттолкнуть его. Но сегодня он понимает, что не может так поступить. И надеется, что лекарство, которое принял Ибо, поможет ему не чувствовать боль и спать спокойно. Сяо Чжаню требуется некоторое время, чтобы заснуть — сцены гонки снова и снова прокручиваются у него в голове. Когда он наконец засыпает, сон оказывается беспокойным. Он словно борется со своими кошмарами еще до того, как они приходят, будто заранее зная, что может увидеть. Он почти не спит, балансируя между сном и бодрствованием, поэтому сразу слышит стоны Ибо. Ибо едва сдвинулся с того места, где лежал, и звуки, которые он издает сейчас, звучат как раненое маленькое животное. Сяо Чжань старается держать себя в руках, придвигаясь ближе к Ибо. Тот спит, отвернувшись от него, и когда Сяо Чжань осторожно тянет его назад, он чувствует жар, исходящий от его тела. Кожа Ибо неестественно горячая. Термометр показывает 38°С. Прошло чуть больше четырех часов с момента, как Ибо принял лекарство, и Сяо Чжань знает, что нужно подождать по крайней мере шесть часов. Он идет за холодным влажным полотенцем, чтобы положить его на лоб Ибо, но тот тут же раздраженно его сбрасывает. — Это для того, чтобы снизить температуру, — шепчет Сяо Чжань и снова пододвигается ближе, чтобы положить полотенце ему на лоб. Рука Ибо снова поднимается, чтобы сбить полотенце, но Сяо Чжань перехватывает его пальцы и отводит руку в сторону. — Ты сможешь принять следующую дозу лекарства только через два часа. Потерпи, Ибо. Ибо, должно быть, частично проснулся, потому что он больше не пытается скинуть компресс, вместо этого он вытягивает руку из захвата Сяо Чжаня и обхватывает его за талию, притягивая к себе. Сяо Чжань закрывает глаза и вздыхает, но не пытается отстраниться. Ибо обнимает его еще крепче, и его лоб — вместе с влажным полотенцем — теперь прижимается к его шее. Сяо Чжань старается терпеть сырость и холод, пока постепенно не привыкает к ним, и ему становится легче, когда полотенце, зажатое между лбом Ибо и его шеей, начинает теплеть. Он думает, что не сможет заснуть в таком положении — его тело слишком напряжено в объятиях Ибо, чтобы по-настоящему расслабиться. Но потом он всё-таки засыпает. Намного быстрее, чем раньше. И на этот раз он видит сон. Ему снится Лань Ванцзи, из всех возможных людей. И, вопреки тому, чего он боялся раньше, это не плохой сон. Лань Ванцзи смотрит на него своим особым взглядом, будто пытается глазами показать всё, что он когда-либо чувствовал. И еще до того, как Сяо Чжань ловит свое отражение в его глазах, он понимает, что, должно быть, похож на Вэй Усяня. И он правда похож на него. Это заставляет его еще глубже погрузиться в сон, даже понимая, что Лань Ванцзи на самом деле видит не его, а Вэй Усяня. Он и сам не настоящий Вэй Усянь — скорее гость, живущий в маленьком уголке его сознания. Чем больше он смотрит глазами Вэй Усяня, тем глубже погружается, пока вокруг него не разливается настоящий океан любви. Он слышит, как Вэй Усянь зовёт: «Лань Чжань». И это уже не просто океан — это тепло живого тела, кожа к коже, жар поцелуев на его шее, кончик языка, скользящий по ключице. Он чувствует себя виноватым за то, что отнял у Вэй Усяня хотя бы небольшую часть этого, но даже понимая это, он не может заставить себя вырваться. И когда чувствует настойчивые поцелуи на шее, он невольно стонет вместе с Вэй Усянем. Вэй Усянь зовет кого-то, и имя на его губах звучит тихо и нежно… Вот только он не слышит имени Лань Чжаня… И это не похоже на голос Вэй Усяня… И тут его словно выталкивает из тела Вэй Усяня. Когда его уносит из их мира, они оба поворачиваются, чтобы посмотреть на него: Вэй Усянь — с жалостью, Лань Ванцзи — с выражением, которое он не может понять. Ему кажется, что понимать Лань Ванцзи он может только тогда, когда находится внутри Вэй Усяня. Он открывает глаза в темноте и чувствует горячие губы Ибо на шее; тело Ибо тоже горячее, но уже не от лихорадки. Он пытается понять, проснулся ли Ибо или все еще спит и действует неосознанно. Если Ибо спит, достаточно просто повернуть его на другой бок — и он снова уснет. Не нужно слишком остро реагировать. На самом деле важно вообще не реагировать. Сяо Чжань просто долгое время был без такого рода физического контакта. Вот и все. Ибо прижимается к нему всем телом, и прежде чем их бедра соприкоснутся, Сяо Чжань должен оттолкнуть его и притвориться, что все еще спит. Сейчас ему уже все равно, бодрствует Ибо или нет. Ему просто нужно, чтобы Ибо думал, что он спит — тогда у них обоих будет возможность выбраться из этого, не усугубляя ситуацию. Но Ибо есть Ибо. Когда он вообще вел себя нормально? Когда он делает вид, что отворачивается во сне, Ибо просто тянет его обратно и говорит: — Я знаю, что ты не спишь. Он вздыхает и мысленно набирается сил, прежде чем открыть глаза. — Почему ты не можешь просто оставить все как есть, Ибо? Это был сон. Я просто пытался дать нам возможность не усложнять все еще больше. Просто прими это и спи дальше. — И сделать вид, что этого не было? — спрашивает Ибо. — Да, — говорит он, начиная отворачиваться. — Я не хочу, — говорит Ибо, притягивая его назад. — Боже мой, Ибо. Имей хоть чуточку здравого смысла. — Но мне понравилось тебя целовать. Сяо Чжань мысленно призывает все свое терпение и объясняет ему, словно ребенку: — Поцелуи обычно доставляют удовольствие большинству людей. — Я много целовался. С тобой это совсем по-другому. — А я ничего не почувствовал, — не очень убедительно отвечает Сяо Чжань. — Ты произнес мое имя и застонал. Как ты мог делать это и ничего не чувствовать? — Я не называл твоего имени. Я сказал Лань Чжань. Мне снился именно он. Даже в темноте он видит, что это заставляет Ибо задуматься. Но затем Ибо качает головой. — Ты точно сказал «Ибо». Это даже не похоже на «Лань Чжань». Он качает головой, но Ибо, похоже, совсем не воспринимает это как сопротивление, и снова притягивает его обратно в свои объятия. На этот раз Сяо Чжань не отталкивает его, опасаясь, что Ибо решит: он сопротивляется лишь потому, что чувствует то же самое. Нужно действовать иначе. Попробовать более прямой подход. На тот случай, если лихорадка и события минувшего дня стерли из памяти Ибо воспоминания о другом очень откровенном разговоре, который у них был несколько недель назад. — Нельзя всегда действовать так, как чувствуешь, — говорит он, удерживая взгляд Ибо так долго, как только может в темноте. — С тобой можно, — легко говорит Ибо. Сяо Чжань хочет разозлиться, но вместо этого чувствует что-то совсем другое. Он пытается задвинуть это чувство подальше. — Почему? Ты думаешь, что можешь просто пользоваться моей добротой как тебе вздумается? — Нет. Я хочу поцеловать тебя еще раз. И еще раз. И прикоснуться к тебе тоже. Везде. Как бы давно и хорошо они ни знали друг друга, Ибо все еще иногда умудряется лишить его дара речи. Вот как сейчас. Он даже не знает, как реагировать. — Ты спятил, — наконец говорит он. — Я знаю. Я чуть с ума не сошел, когда сегодня увидел того парня рядом с тобой. Где ты вообще его нашел? Ему требуется мгновение, чтобы понять, о ком говорит Ибо. — Не говори мне… — начинает он. Ибо приподнимает бровь и притягивает его ближе. — Не говорить тебе что? Сяо Чжань даже не знает, что на это сказать. Не может быть… — Очевидно, что не это стало причиной аварии. Я хотел победить. Я намеревался занять второе место, по крайней мере. Хотя бы чтобы покрасоваться. — Покрасоваться перед кем? Ичжоу? Какое ему до тебя дело? Как бы он вообще понял, что ты пытаешься перед ним покрасоваться? Он встретил твою девушку. Ему бы даже в голову не пришло считать тебя угрозой. — Я знаю! — раздраженно говорит Ибо, снова уткнувшись головой в шею Сяо Чжаня. Он сразу чувствует, как это прикосновение отзывается в его теле. Ибо только дай все испортить. — Но ты мой, — легко говорит Ибо, как будто это в порядке вещей. — Меня сводит с ума мысль о том, что кто-то еще прикасается к тебе. А теперь скажи мне — это гетеросексуальное поведение? — спрашивает Ибо, поднимая голову. У него нет слов. По крайней мере, ни одного осмысленного. Потому что такими темпами остановить Ибо можно только двумя способами: либо прогнать его навсегда, либо просто сдаться и позволить ему делать все, что он хочет, пока ему не надоест и он не найдет себе другое занятие. — А как насчет того, что я хочу? — наконец спрашивает он. Ибо поднимает голову. — Ты… не хочешь меня? Он качает головой. — Не в этом смысле. Лицо Ибо мрачнеет. — Разве я обязан давать тебе все, о чем ты просишь, только потому, что ты привык получать все, что хочешь? Однажды ты решишь, что есть еще что взять, и ты захочешь взять это тоже. Если его намерением было отговорить Ибо — а именно этого он и хотел, — это не срабатывает, потому что Ибо не останавливается. — Я хочу отдавать. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Как мне сделать так, чтобы тебе было хорошо? — О, к черту, Ибо, — раздраженно говорит Сяо Чжань, стараясь не замечать, как его тело реагирует на слова Ибо. — Я уже знаю, что тебе нравится долгая прелюдия, может быть, месяцы просто поцелуев и прикосновений. Ничего ниже талии. И это правда. Сяо Чжань отворачивается от Ибо, хотя тот просто обнимает его со спины, стараясь не прикасаться бедрами, словно демонстрируя серьезность своих намерений. — Неправда, — говорит он, не задумываясь толкая Ибо локтем. Ибо резко замолкает, и Сяо Чжань тут же оборачивается и видит, что тот прикусил губу. — О, черт, мне так жаль. Я даже не думал, — говорит он, притягивая Ибо ближе, чтобы осторожно потереть его ребра там, где он ударил его локтем. Когда он поднимает глаза, во взгляде Ибо появляется тепло. Он смотрит в эти глаза и говорит — позже он вспомнит этот момент как тот, когда он окончательно потерял голову: — Три месяца. — Три месяца? — переспрашивает Ибо. — Ты можешь удовлетворять свое любопытство три месяца, а потом мы остановимся. Взгляд Ибо меняется. Мягкость исчезает. — Ты имеешь в виду, что ты позволишь мне быть с тобой физически в течение трех месяцев, чтобы выбросить это из головы? — Я не это имел в виду, — говорит Сяо Чжань, отдергивая руку. — Да. Именно это. Сяо Чжань выжидает мгновение, прежде чем ответить, не желая отступать. — Я же говорил тебе, что секс изменит все. Ибо долго молчит. А потом говорит: — Знаешь что, я не хочу секса. Сяо Чжань кивает. — Хороший выбор. — Ты можешь заниматься сексом с кем захочешь. Будь то Ичжоу или кто-то еще. — Хорошо… — говорит Сяо Чжань, не зная, что еще сказать. — Но я просто хочу тебя. Значит, все может оставаться так как есть. — Что? — спрашивает Сяо Чжань, не понимая. — Понимаешь, я тоже хочу узнать, прав ли ты насчет меня. Станет ли мне скучно или я расстроюсь, если не буду заниматься с тобой сексом. Кроме того, почему я не должен любить тебя только потому, что ты не хочешь любить меня? В этом нет никакого смысла. Ты можешь делать что захочешь. И я буду делать все, что захочу. — Что? — снова спрашивает Сяо Чжань, и в его голосе слышится паника. — Что это вообще значит? — Я буду любить тебя. Вот так. Без секса. Но обнимать тебя я все равно буду. Надеюсь, что мне все еще можно это делать. Но если нет — я постараюсь избавиться от этой привычки. — Ибо, в твоих словах нет смысла. Лихорадка вернулась? — он кладет тыльную сторону ладони на лоб Ибо. — Я много думал последние несколько недель. Правда пытался двигаться дальше. Серьезно думал обо всем, что ты сказал: может быть, мне просто любопытно. Может, я просто собственник. Я не хочу, чтобы кто-то другой имел тебя так, как я не могу иметь тебя, и так далее. Я даже попробовал начать другие отношения. — Ты едва сходил с ней на три свидания,— вставляет Сяо Чжань. — Это не имеет значения. Я сделал это только потому, что думал, что так будет лучше для тебя. Но когда я увидел, как ты стараешься не показывать, как сильно ты волновался вчера, и как ты мирился с моим дурным поведением прошлой ночью… ну… Почему я должен лгать себе? Я вообще никогда не хотел быть в отношениях с кем-либо еще. Потому что у меня всегда был ты. У меня все еще есть ты. Даже если все останется так, как есть, для меня это уже идеально. Он замолкает. Не потому, что ему нечего сказать. Просто какая-то часть его хочет поддаться этому порыву. И позволить себе в нем раствориться. Сдаться — и просто поцеловать Ибо. И проверить, почувствует ли он снова то мимолетное ощущение теперь, когда он полностью проснулся. Но это было бы глупо. Ибо явно охвачен новой страстью — упрямый и настойчивый. Тем более после того, как ему сказали «нет». Ему не следовало устанавливать этот трехмесячный срок. Нужно было просто позволить всему идти своим чередом — а потом быть готовым к тому, что Ибо это наскучит и он двинется дальше. Но теперь, из-за того, как он все сформулировал, Ибо воспринял это как вызов. — Так что ты собираешься делать? — спрашивает он. — Быть ​​с тобой в односторонних отношениях, — отвечает Ибо. На его губах мелькает тень ухмылки, словно его забавляет собственный ответ. — Это так смешно? — раздраженно спрашивает Сяо Чжань. — Думаешь, ты так легко меня покоришь? Ухмылка исчезает. — Нет. Ты самый стойкий человек на свете. Я вполне могу ждать целую вечность. Раздражение сменяется злостью. — Не берись за то, что тебе не свойственно. Я не следующая гора, которую тебе нужно покорить. Ибо замолкает. И хотя его глаза открыты, Сяо Чжань вдруг жалеет, что не может как следует разглядеть их в темноте. — Ибо, — тихо зовет он спустя мгновение. — Хм… — бормочет тот. — Скажи что-нибудь. Ибо некоторое время смотрит на него, а потом произносит: — А что тут еще можно сказать? Его голос звучит так подавленно, что Сяо Чжань не выдерживает. Он придвигается ближе и осторожно приглаживает волосы Ибо назад. — Не губи нас, — тихо говорит он. Глаза Ибо закрываются, и он чуть подается в его ладонь, как щенок, ищущий ласки. А потом он снова открывает глаза. — Я много думал о том, что ты сказал раньше. Что все, что мы делаем друг для друга, — это просто дружба. И я наблюдал за отношениями других людей. Наших близких друзей. Черт, те же Хайкуань и Юй Бинь. Лулу и Цзыи. Никто из них не похож на нас. Ты никогда не задумывался, почему? «Нет», думает он, закрывая глаза. Да… — Мы знаем друг друга намного дольше, чем они. — Едва ли. Мы все выросли вместе. — Ладно, да. Может быть, мы просто ближе, чем большинство друзей, — признает Сяо Чжань. И на этом лучше остановиться. Все остальное было бы очевидной ложью. — Почему ты не сказал мне, что у тебя был парень в колледже? — спрашивает Ибо. Вопрос застает его врасплох, и какое-то время он молчит. Ибо принимает его молчание за разрешение продолжить. — Это довольно серьезная оплошность — скрывать такое от лучшего друга. — Я боялся, что ты все испортишь, — говорит Сяо Чжань. — Но ты сам все испортил еще до того, как я успел с ним встретиться. Проходит мгновение, пока Сяо Чжань погружается в воспоминания. — Иногда отношения просто не складываются. Это не обязательно имеет отношение к тебе. — Если я даже не знал, что у тебя были отношения, значит, ты никогда не давал мне повода это заподозрить. А значит, ты никогда не говорил мне «нет». Каждые выходные ты возвращался из колледжа домой. Позволял мне приходить к тебе когда угодно. Разве он не злился из-за того, что получал так мало твоего внимания? Сяо Чжань закрывает глаза и отворачивается. Ибо придвигается ближе, но не касается его. — Если бы я не знал тебя лучше, — тихо говорит он, — я бы решил, что ты давно в меня влюблен. Сяо Чжань немного отодвигается, увеличивая расстояние между ними, и только потом отвечает: — Хорошо, что ты знаешь меня лучше.