Однажды... /Once Upon A Time...

Ломтики гренок, накопившиеся после всех его утренних стараний, теперь так и лежат, аккуратно сложенные и нетронутые. У одного из них откушен край — единственный признак того, что кто-то вообще проявил к ним интерес. Есть больше не хочется. Сяо Чжаню буквально заставляет себя приготовить кофе, который он медленно пьет в гостиной, устроившись в кресле Ибо. Большой диван он оставляет Ибо — на тот случай, если тот захочет лечь. Ибо ушел в спальню после ванной и до сих пор не вышел. Сяо Чжань ловит себя на мысли, что думает: уйдет ли Ибо, как только выйдет. Нужно ли написать друзьям и перенести встречу на другой день. Сообщить им, что Ибо нужно больше времени на восстановление, прежде чем он будет готов принимать гостей. Некоторое время он прокручивает это в голове, прежде чем понимает: это именно та сторона отношений, которую он терпеть не может. Это то, чего он не хочет в отношениях. По крайней мере — с Ибо. Эту ноющую тревогу. Потерю аппетита при малейшем намеке на конфликт. А потом — хандру и ощущение постоянного хождения по краю лезвия. С другими людьми — пожалуйста. Какой-нибудь воображаемый безымянный человек может заставить его чувствовать себя так. Но он не хочет, чтобы именно Ибо причинял ему такую боль. Часть его думает, что если бы он чувствовал это из-за Ибо, это бы его просто добило. Он едва пережил те десять дней, когда они не разговаривали. Если бы Ибо снова перестал разговаривать с ним на десять дней после… об этом лучше даже не думать. Сяо Чжаню кажется, что тогда ему было бы еще хуже. Возможно, Ибо тоже сейчас страдает — он сам это сказал. Но Ибо обычно не заморачивается и двигается дальше. Ничто не может его остановить. Его буквально невозможно остановить. Ибо просто проходит сквозь препятствия или обходит их. Он так устроен. И этой его способностью можно было только восхищаться. Он был человеком, полностью живущим в настоящем моменте. А Сяо Чжань не знает, как можно так жить. Он видел, читал и пережил достаточно, чтобы понимать: такие люди, как Ибо, их особое внимание действует на окружающих как мощный афродизиак. Когда все это внимание направлено на тебя, невозможно не растаять. И он чувствует себя как Олаф, который впервые открывает для себя лето. Прекрасно. Теперь он сравнивает свое эмоциональное состояние с диснеевскими персонажами. И ведь ничего слишком радикального не произошло. Но если продолжать эту мысль дальше, он легко может представить, в каком жалком состоянии он окажется, если Ибо действительно разобьет ему сердце. Он едва ли выживет. Сяо Чжань думает о том, чтобы налить себе еще кофе, и уже собирается встать, когда слышит, как Ибо выходит из спальни. Но от общения с ним его спасает звонок телефона. Он надеется, что это госпожа Ван или его собственная мать, или, возможно, кто-то из друзей хочет уточнить планы на вечер. Они все собирались принести напитки и закуску, но основное блюдо все равно придется готовить ему. Сяо Чжань рад, что еще не начал готовить. На случай, если Ибо надумает уйти. Он смотрит на экран и видит, что звонит Ичжоу. И неожиданно это приносит облегчение. Ибо проходит мимо гостиной как раз в тот момент, когда он отвечает на звонок. Сяо Чжань не смотрит на него, и отходит к окнам в другом конце квартиры. Он старается сосредоточиться на голосе Ичжоу — и в целом, у него почти получается. У Ичжоу приятный баритон. Ровный. Спокойный. Он спрашивает, как себя чувствует Ибо, и Сяо Чжань довольно подробно рассказывает. Ичжоу говорит, что Цзи Ли спрашивал, не хочет ли он прийти вечером к Сяо Чжаню вместе с остальными друзьями. Но он не хотел соглашаться, не спросив сначала его самого. Сяо Чжань рад тому, что Ичжоу догадался спросить его, несмотря на то, что Цзи Ли просто пригласил того, даже не поинтересовавшись мнением Сяо Чжаня. Бросив взгляд в сторону кухни, он замечает, что Ибо все еще там, а потом говорит: — Да, конечно. Чем больше народу, тем веселее. Я не против. Его, если честно, немного удивляет, что Ичжоу без колебаний готов присоединиться к компании друзей, которые знают друг друга практически всю жизнь. В такую компанию обычно не так легко влиться. Закончив разговор с Ичжоу, он звонит Цзи Ли. Тот настаивает, что лишь мимоходом предложил ему прийти, но тот, очевидно, проигнорировал намек и с готовностью согласился. — Должно быть, ты произвел на него хорошее впечатление, — говорит Цзи Ли. — Каким образом? — спрашивает Сяо Чжань и понижает голос до шепота. — Мы познакомились, наблюдая за тем, как на наших глазах разворачивается катастрофа. Какое-бы впечатление я до этого ни произвел, уверен, после этого, оно быстро исчезло. — Как он, кстати? — спрашивает Цзи Ли уже серьезнее. — Весь в синяках. Но ты же его знаешь — на нем все быстро заживает. — Это точно. Цзи Ли предлагает принести вечером сладкие булочки из пекарни рядом с его домом. — Лучше возьми что-нибудь, что нравится Ибо, — тихо говорит Сяо Чжань, подходя ближе к окну. — А что ему нравится? — спрашивает Цзи Ли. — Кроме уксуса. — Ничего слишком сладкого. — Хм… тебе гораздо проще угодить, чем ему. Почему бы тебе не приготовить то, что нравится Ибо? А я принесу то, что нравится тебе. Ибо на самом деле не такой уж привередливый в еде. Он просто точно знает, что ему нравится. — Тогда как насчет пельменей? Из того ресторанчика, куда мы часто ходим? Сяо Чжань соглашается, и Цзи Ли прощается с ним. Он снова смотрит на кухню и задается вопросом, что Ибо там до сих пор делает. Когда он входит, Ибо стоит у стола, просматривает сообщения на телефоне и ест гренок. Сяо Чжань какое-то время просто смотрит на него. Ибо поднимает взгляд и вскидывает бровь. — Не пропадать же еде, — говорит он. Он уже собирается отвернуться, но вдруг снова смотрит на Сяо Чжаня. И тот понимает, что улыбается. Ибо не улыбается в ответ — просто смотрит на него. Сяо Чжань поджимает губы, пока улыбка не исчезает. Ибо отворачивается к тарелке. Сяо Чжань все еще стоит, не двигаясь, когда Ибо спрашивает, указывая на оставшийся гренок. — Хочешь? — Я в порядке, — говорит Сяо Чжань, отворачиваясь. — Поешь, — останавливает его Ибо. А потом мягче добавляет: — Пожалуйста. Сяо Чжань тихо вздыхает и поворачивается к нему. Ибо достает из шкафа тарелку и протягивает ему. Сяо Чжань тем временем берет кленовый сироп. Он знает, что на вкус Ибо гренки и так слишком сладкие, поэтому даже не предлагает ему сироп. Некоторое время они едят молча. Ибо больше не смотрит в свой телефон. Телефон Сяо Чжаня издает звуковой сигнал, и он проверяет сообщение. — Хайкуань спрашивает, ты будешь пиво или что-нибудь покрепче? — Водку, — отвечает Ибо. — Тогда пиво, — говорит Сяо Чжань, отправляя ответ. Ибо бросает на него взгляд, и Сяо Чжань поднимает бровь. Снова повисает короткая тишина. Напряжение между ними никуда не уходит, хотя они и пытаются его игнорировать. Сяо Чжань хочет, чтобы оно исчезло. Хотя, если честно, в этом напряжении есть что-то, что ему не совсем неприятно. — Мне нужно сбегать в магазин, купить что-нибудь для встречи. Что бы ты хотел из еды? — спрашивает он, стараясь свести разговор на что-то более конкретное, что он может контролировать. — Я собирался вернуться домой, — говорит Ибо. У Сяо Чжаня мгновенно что-то сжимается в груди. Но он заставляет руки оставаться неподвижными, прижимая вилку и нож к тарелке, чтобы не выдать себя. — Оу, — наконец выдает он. Больше ему ничего не приходит в голову. Он кладет вилку и нож на тарелку и смотрит на стену перед собой. — Хорошо. Ладно. Хочешь, я напишу всем, чтобы сегодня не приходили? — Я сам могу это сделать, — говорит Ибо. Отлично. У Сяо Чжаня вдруг заныла внутренняя сторона ладони и он рассеяно трет ее. Ему просто нужно держать себя в руках, пока Ибо не уйдет. Что, как он надеется, произойдет довольно скоро. — Хорошо, — кивает он. Сяо Чжань заставляет себя снова взять вилку и нож и продолжить есть, хотя еда кажется тяжелой и безвкусной, и ему приходится буквально уговаривать себя глотать. После двух укусов он больше не может притворяться. — Мне нужно поработать. Если ты не против — запри за собой дверь, когда будешь уходить. Ибо не отвечает. Но Сяо Чжаню все равно. Он выходит из кухни. — Сяо Чжань, — спустя мгновение зовет его Ибо. Он делает осторожный вдох и оборачивается. — Я говорил тебе, что так будет. Так что… раз уж все сказано, просто возвращайся к своей жизни, Ибо. Живи как раньше. И какое-то время не звони мне.