Однажды... /Once Upon A Time...

Он думает, что тоже будет пить текилу, но, увидев, как Ибо заказывает второй шот, останавливается. К тому моменту, как Ибо берет третий шот, остальные уже слишком пьяны, чтобы это заметить, и он наклоняется к Цзи Ли, шепча, что отвезет Ибо домой. Цзи Ли сочувственно кивает — и при этом улыбается. Когда он пьян, его выражение лица и эмоции никогда слегка противоречивы. Ибо сопротивляется, когда его просят выйти, но Цзыи услужливо поднимается с дивана и помогает увести его. — Я не хочу идти с ним, — тянет Ибо, обнимая Лулу за шею. Лулу что-то шепчет ему на ухо. Ибо на мгновение замирает, уткнувшись в ее шею, но затем, будто смирившись, позволяет увести себя. — Черт, для такого худого парня ты совсем не легкий, — фыркает Цзыи. Сяо Чжань перехватывает Ибо, закидывая его руку себе на плечо. Ибо смотрит на него из-под полуприкрытых век и надувает губы: — Я тебя ненавижу… ты знаешь… — Знаю, — тихо отвечает он. Он ожидает, что Ибо будет сопротивляться, но тот неожиданно послушен. Ибо идет почти не шатаясь, но Сяо Чжань все равно рад, когда они, наконец, оказываются в такси, и ему больше не нужно держать на себе почти весь его вес. Ибо засыпает в такси, хотя до дома ехать совсем недалеко. По дороге от машины к лифту он еще держится на ногах, но в лифте, стоит им остановиться, практически повисает на нем мертвым грузом, и Сяо Чжаню приходится прижимать его к себе. Как только они заходят в квартиру и за ними захлопывается дверь, Ибо рвет — на их одежду и на пол. Хорошо хоть не на ковер. Он усаживает Ибо и быстро вытирает пол. Когда заканчивает, тот уже снова спит, прислонившись к двери. Он без сопротивления позволяет отвести себя в ванную, где Сяо Чжань раздевает их обоих до нижнего белья и оставляет одежду отмокать в мыльной воде. Ибо приходит в себя, когда на него обрушивается поток теплой воды. Он злится, его ноздри раздуваются, пока он пытается выбраться из душевой кабинки. — Ты весь в рвоте. Иди сюда, — Сяо Чжань тянет его назад. Но Ибо отталкивает его, снова пытаясь вырваться. Он не пытается его остановить. Просто поднимает лицо под струи воды, и на секунду закрывает глаза, позволяя ей смывать все — напряжение, мысли, слезы. Он быстро намыливает волосы, а когда начинает смывать пену, не сразу понимает, что Ибо снова рядом. Руки обвивают его сзади — осторожно, но уже не так неуверенно, как раньше. — Прости меня… — шепчет Ибо. И от этого у Сяо Чжаня внутри что-то болезненно сжимается. Он молчит. Только разворачивается к нему, проводя пальцами по его волосам, намыливая их медленно, бережно — чуть дольше, чем нужно. Ибо закрывает глаза и сам подается ближе. А когда вода смывает пену, Сяо Чжань замечает, что он плачет. Нижняя губа дрожит, и он пытается скрыть это, поджав ее и прикусив зубами. — Я люблю тебя, — говорит он тихо. Его пальцы замирают у основания шеи Ибо. Ибо открывает глаза — покрасневшие, влажные. — Я так сильно тебя люблю, — повторяет Сяо Чжань, не отводя взгляда. Он дает Ибо возможность отступить. Потому что если они перейдут эту черту — пути назад для него уже не будет. В глазах Ибо ясно читается уязвимость, но он не отстраняется. Сяо Чжань подается вперед и осторожно, почти нерешительно касается его губ. Ибо отвечает сразу — обвивает его талию и целует жадно, почти отчаянно. Его губы обжигающе горячие, и поцелуй быстро становится глубже и нетерпеливее. Это застает Сяо Чжаня врасплох, но он отвечает уже увереннее — прижимает Ибо к стене, снова и снова находя его губы своими. Он слышит его сбившееся дыхание, а затем ощущает его возбуждение у своего бедра — и это ощущение бьет сильнее, чем он готов признать. Он на секунду замирает. Опускает взгляд. Но Ибо слишком увлечен поцелуями, чтобы это заметить. Сяо Чжань больше не сдерживается и снова целует его — сначала мягко, в уголок губ, спускаясь по линии челюсти к шее, а потом все настойчивее, оставляя влажные следы везде, куда дотягивается. Звуки, которые издает Ибо, становятся все откровеннее, и Сяо Чжаню кажется, что он узнает о нем что-то новое — то, чего раньше не знал. Голова Ибо откинута назад, когда он нежно касается губами его кадыка — вид которого сводил его с ума с тех пор, как Ибо повзрослел. Ибо уже так возбужден, что Сяо Чжань почти чувствует его нетерпение. Он тянется к его трусам и обхватывает член рукой. Ибо вздрагивает всем телом от прикосновения, и тихо рычит, впиваясь пальцами в его волосы. — Так нормально? — шепчет Сяо Чжань, почти касаясь губами кожи у него за ухом. Ибо не отвечает — только сильнее прижимается и толкается в его руку. У Сяо Чжаня почти срывает крышу. Он сжимает его крепче и продолжает уже более уверенно. Дыхание Ибо сбивается окончательно. Сяо Чжань ускоряется, другой рукой скользя ему на поясницу, задерживаясь на изгибе ягодиц. — Блять… блять… — выдыхает Ибо, когда его накрывает волной удовольствия. Его трясет так сильно, что Сяо Чжань прижимает его к себе, удерживая, не давая потерять опору. Ибо обмякает в его объятиях, тяжело дыша. — Боже… — выдыхает он. Сяо Чжань продолжает держать его — чуть крепче, чем нужно. Не отпуская.