Однажды... /Once Upon A Time...

Он просыпается от ощущения губ Ибо на своей шее — мягких,теплых, дразнящих кожу. — Ты сегодня какой-то особенно нуждающийся, — шепчет Сяо Чжань, запрокидывая голову и открывая ему больше доступа. — Я всегда нуждаюсь в тебе. Это ты недостаточно нуждаешься во мне, — говорит Ибо, переходя от легких прикосновений к покусываниям. Он запускает пальцы в волосы Ибо и тянет его за них, заставляя тихо вскрикнуть. — Мы правда сейчас будем сравнивать, кто в ком больше нуждается? Это что, соревнование? Ибо бросает на него взгляд. — Ты меня хочешь. Я в тебе нуждаюсь. Это факт, — говорит он и снова тянется к его шее. — И в чем, по-твоему разница между этими двумя вещами? — Сяо Чжань опять тянет его за волосы, но уже мягче. — Я буду вдали от тебя целую неделю, значит, я нуждаюсь сильнее. — Я тоже буду вдали от тебя эту неделю. И? — Нет. Тот, кто уезжает, имеет право нуждаться сильнее. Тот, кто остается — меньше, — поясняет Ибо с видом человека, для которого это абсолютно логично. И добавляет: — Если я уезжаю, я должен дать больше любви и заботы. Когда придет твоя очередь — я буду ожидать того же от тебя. — А… то есть дело не в том, кто больше нуждается, а в том, чтобы тот, кто остается, чувствовал себя… не таким оставленным? Ибо закрывает глаза и вдыхает у ямки между его ключицами. — Ты для меня как дом. Я буду нуждаться, если покину свой дом. Сяо Чжань смотрит на него и целует в закрытые веки. — Понятия не имею, как такой сентиментальный парень считается самым крутым в нашей компании. — Но тебе нравится моя сентиментальность, — шепчет Ибо, и он чувствует его улыбку на своей шее. В ответ он проводит рукой по обнаженному торсу Ибо, скользит вниз, к пижамным штанам, обхватывая его полувозбужденный член. Ибо замирает на секунду, словно ожидая, и Сяо Чжань медленно проводит по нему рукой через ткань, чувствуя, как он твердеет. — Я обожаю твою сентиментальность, — говорит он, засовывая руку в штаны Ибо и ощущая тепло. — Мм? — отзывается Ибо, продолжая касаться его шеи губами и зубами, хотя теперь это уже скорее реакция на то, что происходит внизу, чем осознанное действие. — Мне нравится, когда ты возбужден, — шепчет Сяо Чжань, сжимая сильнее. Он слышит тихие, сбитые вдохи у своей шеи, пока пальцы Ибо рассеянно ищут его сосок. — Знаешь, сколько сцен секса я написал про Лань Ванцзи и Вэй Усяня за последние две недели, пока ты готовился к турниру? — Мм… — бормочет Ибо. — Весь постскриптум. Целиком про секс. Главы за главами — как Лань Ванцзи сходит с ума и трахает Вэй Усяня в кустах, в библиотеке, рукояткой Бичэня, в ванне, за лестницей, в конюшне, на крыше, в озере… Кажется, я сошел с ума. Там вообще нет сюжета. Только секс. Он думает, что Ибо его почти не слушает — но замечает, что тот уже тянется за смазкой. Он уже настолько возбужден, что течет, и когда влажные пальцы Ибо нащупывают его вход, он легко принимает три. — Не надо, я готов, — шепчет он, стягивая с Ибо штаны и притягивая к себе. Ибо входит в него на следующем вдохе, и он не сдерживает стон — слишком хорошо это ощущается. — Мне нравится, каким твердым ты становишься, — говорит он, приподнимая бедра, заставляя Ибо резко прикусить губу. — Иногда, когда я пишу, клянусь, я будто чувствую тебя внутри — такого твердого и большого… и думаю, что могу кончить просто думая об этом. — Черт… — выдыхает Ибо, начиная двигаться, сбивчиво, рвано. — Может быть, однажды… когда я буду писать… ты будешь внутри меня… или я — внутри тебя. Может, во рту… с этими твоими пухлыми губами вокруг моего… Он сам себя сводит с ума. — Или… ты захочешь засунуть член мне в рот… просто положить на язык… дразнить головкой, слегка постукивая ей по языку… и смотреть, как из нее выступают капли смазки… — Бля… — взгляд Ибо уже совсем расфокусирован. Он начинает двигаться резко и быстро, раз за разом задевая простату. Сяо Чжань замолкает, впивается пальцами в кожу на его бедрах. Ибо стискивает зубы, когда кончает, и он чувствует, как его наполняет горячая сперма. Этого хватает, чтобы самому сорваться через мгновение. Ибо весь в поту, когда выходит из него. Они оба прерывисто дышат. Они лежат в тишине, и когда Сяо Чжань поворачивает голову, Ибо лежит с закрытыми глазами и ровно дышит. Он неожиданно рад этой передышке и взяв салфетку, идет в ванную. Душ оказывается не самым приятным. И он понимает, почему секс без презерватива хорош только в моменте — все, что после, совсем не так привлекательно. Закончив, он еще какое-то время стоит под горячей водой, стараясь не прислушиваться к эху собственных слов. Он надеется, что Ибо их не запомнил. И даже рад, что тот уезжает на неделю. У него будет время разобраться со своими… причудами. В одиночестве. Без поддразниваний Ибо. Он написал почти шестьдесят страниц самых разных, самых откровенных фантазий. Таких, о которых раньше не то что писать — даже думать не решался. И даже сейчас он понимал: этот источник не иссяк. Когда Ибо уедет, и он начнет скучать по нему — как по оторванной конечности — все начнется заново. Его фантазии, сплетающиеся с молчаливой жаждой Лань Ванцзи и восторженной отдачей Вэй Усяня. Когда он писал от лица Лань Чжаня — перед глазами стояла улыбка Ибо. А когда давал голос Вэй Усяню — мог поклясться, что чувствует внутри себя твердый член Ибо, и сходил с ума от желания. Дверь душевой отъезжает в сторону, и Ибо заходит внутрь, разворачивает его к себе и целует. — Чего ты мокнешь здесь один? — спрашивает он, отстраняясь. — Ничего, — отвечает Сяо Чжань, отворачиваясь. — Да ладно. Даже если моему члену нужна передышка, я все равно возбуждаюсь, просто думая об этом, — говорит Ибо, обнимая его сзади. — То, что… — начинает Ибо, и он тут же его обрывает: — Перестань! Ибо смеется. — Перестать что? Восхищаться тем, какая у тебя потрясающая фантазия? — Я тебя ненавижу, — бросает он, толкая его локтем. Этим он только заставляет Ибо сильнее притянуть его к себе и развернуть лицом. Ибо тянется за его спину, выключает воду и опускается на колени. — Не переживай. Я знаю, нам обоим нужно немного времени прийти в себя. Это не про это, — говорит он. И в этот момент его взгляд меняется — исчезает дразнящая легкость. Он наклоняется и проводит языком по выступающей тазовой косточке, а затем втягивает кожу, оставляя след. Место не самое удобное, кожа почти не поддается, но у Ибо все равно получается это сделать. И вдруг Сяо Чжань вспоминает — именно здесь Ибо однажды увидел засос, оставленный Ичжоу. За день до того, как он с ним расстался. — Я же говорил, что я собственник, — говорит Ибо, поднимая взгляд. Сяо Чжань щелкает его по кончику носа: — Ты считаешь, что оставил на мне недостаточно следов? — Да. Но не здесь, — отвечает Ибо, снова целуя это место. — Иди сюда, — говорит Сяо Чжань, поднимая его и разворачивая. Он включает воду — сначала теплую, потом холодную, потом снова теплую. Ибо невольно вздрагивает и смеется. Мокрый насквозь, Ибо обхватывает его за талию, и отводя лицо от потока воды, спрашивает. — Ты правда думал обо всем этом? — Нет, — слишком быстро отвечает Сяо Чжань, отворачиваясь. — Потому что я думал, — шепчет Ибо ему на ухо, проводя пальцем по соску. — После того, как ты сказал мне попробовать с другими мужчинами… я начал смотреть гей-порно. Просто чтобы понять, нравится ли мне это. Ибо замолкает, и Сяо Чжань поворачивает голову, глядя на него искоса. — И? — Мм… сначала это было просто порно. Не лучше и не хуже, чем гетеро. Но мне нравилось, что хотя бы было понятно — оба парня действительно возбуждены. По очевидным причинам. Он делает паузу, подбирая слова. — Иногда, когда я смотрю гетеро-порно, я ловлю себя на том, что пытаюсь понять — девушке это вообще нравится или это только игра на камеру. Я понимаю, что это съемка… но все равно цепляюсь за это. Он усмехается чуть тише: — И да, с парнями тоже — эрекция еще ничего не доказывает. Это тоже может быть игрой на камеру. Но все равно… Он на секунду теряется, будто сбиваясь с мысли. — Но чем больше я смотрел, тем больше втягивался. И в какой-то момент… это стало единственным, о чем я мог думать, когда видел тебя. Он крепче обнимает Сяо Чжаня. — Мне хотелось проверить, понравится ли тебе, если я буду трогать тебя, играть с твоими сосками… или возьму твой член в рот… Я хотел увидеть твое лицо, когда ты возбужден. Очень хотел. Хотел, чтобы это именно я тебя заводил. Он замолчал на мгновение. — Чтобы ты не считал меня… поддельным геем. Сяо Чжань смеется, оборачиваясь к нему. — Поддельным геем? — Ну… — Ибо слегка морщится. — У меня было ощущение, что у тебя есть очень четкие представления о том, как должен вести себя гей или би. И я… не был уверен, что вообще как-то под них подхожу. Он опускает взгляд, потом снова смотрит на Сяо Чжаня. И я подумал, что может, ты считаешь меня просто… извращенцем. Ну знаешь… Будто мне все равно, куда совать член. — Потому что я совсем не такой. Честно. — Ибо… — зовет он, накрывая его руки своими. — Я люблю секс. Правда. Но только с теми, кто хочет того же, что и я. И когда я начал думать о тебе в этом смысле… я не мог избавиться от мысли, что, может, ты никогда меня не захочешь. Или… что, несмотря ни на что, я окажусь недостаточно хорош. — В чем? В анальном сексе? — фыркает Сяо Чжань. — Если ты сверху, разница с гетеро не такая уж большая. — Да, но я не занимался аналом с женщинами. — Что? — он оборачивается. — Я думал, ты знаешь, — спокойно говорит Ибо. — С чего бы мне это знать? Ибо усмехается: — Я рад, что ты был у меня первым. С обеих сторон. Сяо Чжань выключает душ и хватает полотенце. А Ибо продолжает: — Разве ты не рад, что был у меня первым? Сяо Чжань вытирает ему волосы и отвечает: — Я рад, что я у тебя последний. Ибо отодвигает полотенце, чтобы посмотреть на него, и улыбается — мягко, почти нежно. А потом добавляет: — Я, кажется, слишком увлекся порно. Дрочил, думая только о тебе. — О чем именно? — В основном… как отсасываю тебе. Или как растягиваю тебя пальцами. Я очень хотел попробовать и то, и другое. — А анал? — спрашивает он. — Не особо. — Почему? — Не знаю. Наверное, потому что хотел быть уверен, что тебе не будет больно. Я знаю, каково это — быть внутри. Но не знаю, как это — быть принимающим. А пробки, дилдо… это все не то. Просто средство, нужное, чтобы быть готовым — если вдруг тебе это важно. — А если бы оказалось, что тебе это не нравится? — спрашивает он, убирая полотенце. — Это было бы… просто ужасно, — тихо отвечает Ибо. Сяо Чжань вдруг мрачнеет — сам не до конца понимая, почему. Они ведь лишь всего лишь рассуждают гипотетически. — Потому что, если бы мне это не нравилось, ты бы даже не согласился на отношения, — добавляет Ибо. Сяо Чжань в замешательстве поднимает на него взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Есть множество способов быть близкими без… определенного вида секса. Но ты бы в это не поверил. — Почему? — спрашивает Сяо Чжань, хотя где-то внутри он уже знает ответ. — Потому что ты бы зациклился на том, что я «не гей». Хотя, вообще-то любовь к аналу не делает тебя геем. И его отсутствие — тоже. Что бы ты знал. — Я знаю это! — резко восклицает Сяо Чжань. Но Ибо не останавливается: — Знаешь. Но ко мне бы это не применил. У тебя ко мне предвзятость. Ты бы отсеял меня еще на старте, — говорит он, недовольно надувая губы. — Потому что я не хотел, чтобы ты соглашался на то, что тебе не будет нравиться всю жизнь, — отвечает Сяо Чжань, притягивая его за талию. — Ты такой дурак, — спокойно говорит Ибо. — Сколько лет, по-твоему, мы вообще будем озабочены сексом? А теперь представь жизнь без меня. Даже без секса — ты правда не хотел бы, чтобы я был с тобой? Он говорит это так серьезно, что в ответ остается только поцеловать его в нос. — Интересно, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не узнал, что я би, — говорит Сяо Чжань, отстраняясь и покачиваясь вместе с ним. — Точно. Как бы я тогда нашел повод жить с тобой? Сяо Чжань невольно смеется над тем, насколько серьезно Ибо отвечает на его вопрос. — Ты вообще человек? Ибо ухмыляется, обнимая его крепче: — Моя мама так не считает. Она думает, что я какое-то чудовище из ее прошлой жизни, которое переродилось ее сыном, чтобы мучить ее и мстить. Сяо Чжань улыбается и целует его в ухо — в то самое чувствительное место. И, как и ожидалось, Ибо тихо вскрикивает. — Ну, ты и правда любишь ее мучить. — Ничего подобного. Она просто воплощение неразумности. И у меня есть отличный план, как заставить ее понять это. Сяо Чжань отстраняется: — Так. И что это за план? — Не скажу. Ты попытаешься меня остановить. А этого я допустить не могу. — Ибо… — Просто доверься мне, ладно? Это для ее же блага. У нее только один сын. Что будет, если она потеряет меня навсегда? Она будет страдать всю жизнь. Я не настолько бессердечен. Ибо делает паузу, а потом с воодушевлением продолжает: — Поэтому, чтобы сохранить мир и гармонию, и чтобы она спокойно прожила долгую и счастливую жизнь, наблюдая, как мы с тобой по уши влюблены… я придумал идеальный план. — Боже мой… — выдыхает Сяо Чжань. Глаза Ибо сужаются: — Я серьезно. Если ты начнешь нести какую-нибудь благородную чушь, если она узнает о нас раньше времени и попытается заставить тебя меня бросить — клянусь, я пойду за тобой куда угодно. Я не шучу. — Д-да, конечно. Пока это только слова. Посмотрим, что ты будешь делать, когда дойдет до дела. !!! — Ты сомневаешься во мне? — Я просто говорю, что жизнь — это… жизнь. Одних благих намерений и громких заявлений иногда недостаточно. — Вот так и доверяй тебе после этого, — драматично заявляет Ибо, уходя в спальню. — Если бы я не любил тебя так сильно, я бы уже ушел. — Ты голый, — напоминает ему Сяо Чжань. Ибо оборачивается, проводя рукой по своему телу: — Мир должен быть благодарен за такое зрелище. — Боже мой… — Сяо Чжань качает головой. — Ты вообще настоящий?