Однажды... /Once Upon A Time...

Оказывается, это был не первый раз, когда он проснулся. Он уже приходил в себя раньше — но помнит это очень смутно, как сквозь туман. Ему сказали, что он уже две недели находится в больнице. Изначально от обезвоживания, которое в какой-то момент переросло в пневмонию. Госпожа Ван навещает его каждый день. Как и его друзья. С одним заметным исключением. Ибо здесь нет. Он в Корее. Вместе с отцом. Сяо Чжань старается никак не реагировать на эти новость. И поначалу к нему приходит облегчение. Короткое, почти стыдное. А потом — отчаяние. И он позволяет ему накрыть себя, слишком уставший, чтобы сопротивляться. Лулу говорит, что родители отправили Ибо в Корею, потому что он не отходил от него в больнице. Получался замкнутый круг — они только мешали друг другу выздоравливать. В итоге матерям пришлось вмешаться. Они уговорили Ибо дать Сяо Чжаню время прийти в себя. И заняться собственным восстановлением. В конце концов он сдался и уехал. Когда мать наконец дает ему телефон, он сразу проверяет, не писал ли Ибо. Не писал. У него теперь новый телефон — старый разбился во время аварии. Последнее сообщение, которое он отправил, — в тот самый день — было прочитано рано утром. Наверное… еще до того, как Ибо выехал к нему. И теперь это сообщение существует только у него. И это даже… логично. Еще одна вещь в копилке его потерь. Ибо не пишет ни в тот день. Ни на следующий. Или в последующий. Сяо Чжань тоже не пишет. Потому что, если честно, у него нет на это сил. А потом время начинает расплываться. Он перестает за ним следить. Даже простые вещи даются ему с трудом — поесть, встать, дойти до ванной. В какой-то момент его выписывают, и родители забирают его домой. Он смутно помнит, как отказался от своей квартиры. Мать слишком боится оставлять его одного. И он не может ее за это винить. Он и сам не хочет туда возвращаться. Ему кажется, что он снова начнет видеть там Лань Ванцзи и Вэй Усяня. И разговаривать с ними, как с живыми. Поэтому он почти не сопротивляется, когда родители собирают его вещи и распродают мебель. Он только просит сохранить ореховый стол. Забрать его домой. Ичжоу приходит его навестить. Но он отказывается к нему выходить. Он видел себя в зеркале. И он… не похож на себя. Поэтому он никого не хочет видеть. Но друзья все равно приходят. Цзи Ли — почти через день. Лулу тоже. Сяо Чжань мало говорит. Но их это, кажется, совсем не смущает. Они просто сидят рядом. В одной комнате с ним. Когда мать заговаривает с ним о психиатре, он наконец говорит, что собирается переехать. Она тревожится — это заметно. Но он размышляет об этом уже несколько недель. Есть один город в холмах, примерно в шести часах езды на поезде от дома. Он был там однажды, еще в колледже, и тогда ему показалось, что именно так должны выглядеть Облачные Глубины. Он думает снять там квартиру. Мать не спрашивает, почему. Вместо этого предлагает поехать с ним. Когда он отказывается, она говорит, что тогда просто снимет жилье рядом. В итоге он уступает — соглашается, чтобы она пожила с ним первый месяц. А потом, когда убедится, что он не собирается зачахнуть с тоски, не вставая с постели, она сможет вернуться домой. Он до сих пор не получил ни одного сообщения от Ибо. Но госпожа Ван, которая приходит почти каждый день, рассказывает, что он прошел прослушивание и подписал контракт с SM. Значит, он останется в Корее как минимум на два года. Мать Ибо явно чувствует облегчение. Его мать — тоже. Сяо Чжань же не понимает, что чувствует. Если честно, он ощущает мертвую пустоту внутри себя. Кажется, ничто больше его не трогает. И он просто живет день за днем. Когда он говорит друзьям о переезде, Цзыи впервые не выдерживает и безутешно плачет. Хайкуань все это время держит ее за плечи. Даже Юй Бинь, против обыкновения, молчит. Цзи Ли уже ищет билеты, чтобы приехать к нему как можно скорее. Сюань Лу садится рядом и берет его за руки. И тогда он понимает, почему решил уехать. Он всех тянет вниз. Им всем тяжело рядом с ним. Как ни странно — отчаяние оказывается заразным. Оказывается, никто из них ничего не слышал от Ибо. Они регулярно звонят и пишут ему — но он не отвечает. Единственное утешение, что рядом с ним его отец. Он говорит, что Ибо очень занят. У SM изнурительный график работы. И, кажется, в этом даже есть что-то хорошее. Он слишком занят, чтобы вспоминать то, чего не помнит. И чтобы думать о том, вспомнит ли вообще. Корея для него — новое место. Там ничего не должно будить смутные воспоминания, которые только еще больше могут его запутать. И Сяо Чжань этому даже… рад. Он размышлял о том, не мешает ли его присутствие выздоровлению Ибо. И, возможно, несмотря на все, что казалось раньше, они просто не подходили друг другу. Как можно любить кого-то — и тянуть его вниз? В день отъезда он берет с собой всего три чемодана. В квартире, которую он снял, есть мебель, да ему и не нужно много. На вокзал, проводить его приходят все друзья. Ему это совершенно не нравится. Он бы предпочел уехать ночью — один. Но для них это важно. Цзыи в этот раз не плачет — она обнимает Лулу, которая тихо всхлипывает. Сяо Чжань тоже не выдерживает, когда видит это. Обнимает ее, и чувствует, как она дрожит, пытаясь успокоиться. А потом они садятся в поезд. И уезжают из дома. Он тут же поправляет себя. Это верно только наполовину. Ведь часть его дома уже покинула его. Улетела в другую страну, пока он спал. И от этого все кажется каким-то… пустым и бессмысленным. хххххх Что бы он ни думал вначале, оказавшись в Облаках — так он стал называть свой новый дом — он понимает, что рад тому, что мать поехала с ним. Потому что одного желания и намерения недостаточно, чтобы жить дальше. На это нужна энергия. А ее у него нет. В Облаках много холмов и зелени. Каждое утро они с матерью выходят на прогулку. По утрам в воздухе ощущается свежесть, все вокруг затянуто густым туманом, который к их возвращению домой обычно уже рассеивается. За неделю у них вырабатывается что-то вроде рутины, распорядка дня. Она не просит его говорить с ней. И когда он понимает, что она и не будет его об этом просить, он наконец выдыхает. Он не хочет об этом говорить. Никогда. Тем более что, по сути, все эти месяцы тоски и недели блаженства существовали только в его голове. Как и его истории, его любовь тоже оказалась вымыслом. Отец приезжает на первые выходные. Потом еще раз. А когда становится ясно, что по выходным к нему приезжают друзья, мать начинает уезжать домой на эти дни. Так проходит почти два месяца, прежде чем он говорит ей, что с ним все в порядке. Что она может вернуться домой к отцу. Что они смогут видеться, когда захотят. Она колеблется, но соглашается. И Сяо Чжань понимает, как сильно он это в ней ценит. Несмотря на страх, тревогу и боль за него, она все равно его слушает. А не решает за него. Первая неделя без нее дается ему тяжело. Но он этого ожидал. Он заранее составил себе расписание — чтобы всегда было чем заняться. Даже если это что-то простое. Например, складывание белья. И он понимает, что больше всего его пугало в одиночестве — остаться наедине со своими мыслями. Все его мысли сквозят воспоминаниями об Ибо. Некоторые воспоминания он может предугадать. Другие настигают его внезапно. Он открывает микроволновку — и вспоминает, как Ибо обнимал его сзади. Каждое окно напоминает ему об Ибо. Душ. Завтрак. Как он кормил Ибо супом. Гренки напоминают ему об Ибо. Спортивные передачи. Слезы. Улыбки. Тревога. Пустота напоминает ему об Ибо. Все его мысли — о нем. И все, что Ибо когда-либо говорил, теперь звучит как предчувствие. Как предзнаменование того, что случилось. — У тебя даже нет воспоминаний без меня. — Есть. — Ты их все равно забываешь. У тебя остаются только те, что со мной. Теперь создавать воспоминания без Ибо становится для него необходимостью. Тем более, что он понимает, что и раньше почти не замечал жизнь без него. Хотя в его жизни было много всего — если попытаться вспомнить, остаются только обрывки. Даже три месяца с Ичжоу выглядят как несколько черно-белых кадров с редкими вспышками света. А самый обычный завтрак с Ибо — яркий, четкий и живой. Сначала он пытается сдерживать эти воспоминания. Потом устает, и позволяет им приходить. Иногда ему кажется, что он слышит, как Ибо смеется в соседней комнате. Иногда — что вот-вот подойдет сзади и обнимет его, как всегда. Он очень по этому скучает. По самому ощущению. По тому, как это было, когда они были просто друзьями. И по тому, как стало — когда между ними появилось нечто большее… Он скучает по всему, что связано с Ибо. Не только по последнему году — по всем годам, уходящим к самому началу его воспоминаний. И со временем он начинает думать, что если бы этого года не было, хватило бы у него сил — быть сильным для Ибо? Тогда, возможно, этого расставания бы не случилось. К концу января он уже уверенно работает над новым романом. И, похоже, история ВанСяней в телевизионной адаптации все-таки не исчезнет, как несбыточная мечта — появился продюсер, который всерьез заинтересован в проекте. И Сяо Чжаня просят поучаствовать в выборе сценариста. Друзья продолжают навещать его почти каждые выходные, но теперь приезжают по очереди — по двое. Так проще. К началу февраля он понимает, что пора разобраться с тем, что он все это время откладывал. Вернуться домой на китайский Новый год. Мать ничего не говорит о том, приедет ли Ибо в Китай на праздники, и он предполагает: либо тот не собирается возвращаться, либо она просто не знает. В любом случае, он будет дома всего два дня. Родители ничего не упоминали о новогодней встрече, и он думает, что в этом году они будут праздновать втроем — хотя раньше хотя бы один день всегда проводили с семьей Ибо. Поездка домой на поезде навевает ему грусть. Главным образом потому, что он все еще помнит, каким был этот путь, когда он уезжал. Его родители в восторге, увидев его — хотя с последней встречи прошло всего две недели. Он оставляет вещи в своей комнате и спускается на кухню помочь родителям. Они переговариваются легко, не затрагивая серьезные вещи, и ужин проходит по-домашнему — немного церемониально, как того требует традиция, но в целом тепло и спокойно. И он ловит себя на том, что просто наслаждается этим — праздником, домом, их присутствием. Он засыпает у матери на коленях, под какое-то шоу по телевизору. Она так и остается с ним, засыпая в неудобной позе. А отец устраивается на диване рядом. Когда он просыпается рано утром и видит их так, его глаза наполняются слезами. И он дает себе обещание: никогда больше не заставлять их проходить через это. Ничто не стоит того, чтобы причинять им боль. И уж точно не какая-то горькая любовь, о которой никто не знает и которую никто не помнит. На следующий вечер он идет с Цзи Ли в клуб. Тот говорит, что там будет вся их компания. Ичжоу тоже там, вместе со всеми. Сяо Чжань улыбается, искренне радуясь, увидев его — так же, как радуется и остальным. И сразу замечает отсутствие, которое и ожидал. Ибо в Китае, но у WayV новогодний концерт, так что он занят. Наверное, это даже к лучшему. Сяо Чжань извиняется перед Ичжоу за то, что тогда отказался с ним встретиться, но тот только отмахивается. Он остается ненадолго — так как приглашен на еще одну вечеринку, — но даже этого достаточно. Ему приятно было увидеть Ичжоу. От него остались только теплые, спокойные ощущения — и ничего больше. И, кажется, Ичжоу испытывает к нему похожие чувства. Когда Ичжоу уходит, он остается еще примерно на час, а потом решает ехать домой. Его поезд отправляется рано утром и он уже успел оценить, какие чудеса творят нормальный сон и отдых с его беспокойным, переутомленным мозгом. Он решает зайти в туалет перед тем, как выйти из клуба, и пробирается сквозь забитый людьми коридор. В узком проходе толпятся люди — кто-то разговаривает по телефону, кто-то просто стоит, а в самом конце целуется парочка, перекрывая вход. Сяо Чжань уже почти разворачивается, чтобы уйти, но затем думает: все равно кто-нибудь скажет им подвинуться. Так почему это не может быть он. — Извините… — говорит он как можно вежливее, стараясь не поднимать взгляд. Но когда парень отстраняется и поворачивается к нему, он замирает. — Прости… — выдыхает Сяо Чжань, отступая в изумлении. В конце ему приходится проталкиваться через толпу, чтобы выбраться наружу. Но и там он не останавливается — обходит угол здания и только тогда прислоняется к стене, пытаясь перевести дыхание. Воздух на улице холоднее, чем обычно, даже для февраля. Ветер усиливается, и у него слезятся глаза. Возможно, ему просто показалось. Хотя он знает, что скоре всего нет. У него больше нет галлюцинаций — не как в те недели, когда он почти не спал. Теперь его восприятие в основном опирается на реальность. И все же… он допускает эту мысль. В любом случае это не имеет значения. Он выпрямляется, достает телефон и вызывает такси. А затем выходит из переулка — и видит его. Он стоит в нескольких шагах от него, смотрит то в одну сторону, то в другую — пока, наконец, не замечает его. Какое-то время они просто смотрят друг на друга. И вдруг он ощущает то, что видел только в фильмах: когда весь мир размывается, и остается лишь узкий туннель между двумя людьми. Только… когда Ибо делает шаг к нему, он моргает, словно сбрасывая наваждение. Он один в этом туннеле. Ибо вне его. Он в мире, который отделен от его собственного. «Тот, кто уходит, становится нуждающимся. Тот, кто остается — нет». Ибо сказал это однажды. А что насчет того, кто остался позади.