Однажды... /Once Upon A Time...

— Привет… — говорит Ибо, когда наконец подходит достаточно близко. Какое-то мгновение Сяо Чжань не может вымолвить ни слова, разглядывая Ибо. Щеки у него порозовели от холода. Волосы наконец отросли после того, как их сбрили перед операцией. В прошлый раз он видел его только в шапках — Ибо не нравилось ходить лысым. А Сяо Чжаню, наоборот, нравилось, как Ибо выглядел в шапках. Но теперь это уже неважно — их больше нет. Волосы все еще слишком короткие, чтобы их трепал ветер или чтобы они хоть как-то прикрывали лицо. Которое теперь выглядит иначе. Здоровым — но другим. Черты лица стали более четкими. Как будто настоящая работа, новая страна и новая жизнь заставили и его лицо измениться, соответствовать этому. Это уже не тот Ибо, которого он знал. Скорее как старший кузен, с которым он никогда раньше не встречался. И вдруг Сяо Чжаню приходит в голову, что, возможно, он не остался позади. Может быть, тот Ибо, которого он знал, тоже исчез. Теперь ему становится проще ответить: — Привет. — Ты… уезжаешь? — спрашивает Ибо. Он кивает, глядя на дорогу — не подъехало ли его такси. Еще нет. Он надеется, что машина скоро будет здесь. Когда он оборачивается, Ибо тоже кивает. Больше ему нечего сказать. И нет никакого желания продолжать этот разговор. Поэтому он говорит: — Рад был тебя увидеть. Но не буду тебя задерживать. Ибо явно ошеломлен. Но не уходит — остается стоять рядом. — Я подожду с тобой, пока не приедет такси. «Почему?» — хочется спросить ему. Но он не спрашивает. Какой в этом смысл? Почему-то он уверен, что в этот раз, когда вернется домой, с ним все будет в порядке. Возможно, какая-то часть его переживала за Ибо. Но сейчас действительно видно — у него все хорошо. И он рад. Видя, что у Ибо все в порядке, он и сам успокаивается. Теперь ему легче будет двигаться дальше. — Я слышал, ты переехал, — говорит Ибо. Сяо Чжань лишь коротко кивает, искоса взглянув на него, и снова смотрит на дорогу. — Почему? «Почему?» — повторяет он про себя. Он пожимает плечами. Потому что сказать нечего. — Тебе нравилась твоя квартира, — говорит Ибо. Сяо Чжань не отвечает. — Мне нравилась твоя квартира, — добавляет Ибо. На этот раз Сяо Чжань снова поворачивается к нему. На его лице улыбка без тени радости, когда он констатирует очевидное: — Ты больше здесь не живешь. — Это временно, — говорит Ибо. Сначала все переезды временные. А потом к ним привыкаешь — и они становятся постоянными. Сяо Чжань не говорит этого вслух. Вместо этого он говорит: — Можешь снять ее, когда вернешься. — Что? — Ибо удивленно поворачивает голову. Но в этот момент подъезжает такси, и он с облегчением выдыхает. — Вот мое такси. Спасибо, что подождал со мной. Он сходит с тротуара и быстро садится в машину, прежде чем Ибо успевает ответить. Он трет руки, пытаясь согреться, хотя сомневается, что когда-нибудь ему снова станет тепло. Когда он возвращается домой, мать все еще не спит — сидит перед телевизором. Она улыбается и говорит, что нет, она вовсе не ждала его, и вообще еще не так поздно. И это правда — на часах всего одиннадцать. Сяо Чжань все равно уговаривает ее лечь спать, зная, что она встанет в половине пятого утра, чтобы проводить его на поезд. Приняв душ и переодевшись, он собирает свой чемодан и ложится в постель, надеясь, что разум не будет мучить его событиями прошедшего часа и даст ему уснуть. Он слышит стук в дверь и думает, что, возможно его мать что-то забыла. Но когда он открывает, на пороге стоит Ибо. Сяо Чжань расширяет глаза, втягивает его внутрь и выглядывает в коридор — в сторону спальни родителей. Там темно, и он с облегчением выдыхает, закрывает дверь и запирает ее, прежде чем обернуться. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, прислонясь спиной к двери. — Как ты вообще попал внутрь? Он видит, как Ибо сглатывает, прежде чем ответить: — Твоя мама все еще оставляет кухонную дверь незапертой. Сяо Чжань знает эту ее привычку. Сколько раз он уже ругал ее за это. Наверное, она бы больше никогда не забывала запирать дверь, если бы узнала, что Ибо воспользовался этим и теперь стоит у него в комнате. Они какое-то время молча смотрят друг на друга, прежде чем Сяо Чжань спрашивает: — Что… ты здесь делаешь? На мгновние Ибо, кажется, не находит слов, но затем, потирая затылок, говорит: — Я… хотел узнать, как ты. Сяо Чжань не знает, как на это реагировать. — Я в порядке, — отвечает он, не находя лучшего ответа. — Я не знал, что ты будешь в городе на этих выходных, — говорит Ибо. — Ты разве не пришел в клуб встретиться с ребятами? — удивленно спрашивает Сяо Чжань. Было бы странно, если бы кто-то из них не сказал тебе, что я вернулся. Ибо качает головой. — Я с ними больше не общаюсь. — Что? — Сяо Чжань наконец отходит от двери. — Почему? Ибо не отвечает. — Я знаю, что они все еще тебе пишут, — говорит он. — Я больше не захожу в общий чат, — отвечает Ибо. — Почему? — Ты там никогда не пишешь. И не отвечаешь, — неожиданно резко говорит Ибо. Сяо Чжань откровенно ошеломлен. — Какое отношение твои отношения с ними имеют ко мне? И вот он видит первую трещину в этом фасаде — когда Ибо проводит пальцами по коротко остриженным волосам. — Что происходит между нами? — спрашивает Ибо, и в его голосе слышится почти боль. Он с удивлением наблюдает, как Ибо подходит к окну и прислоняется к нему спиной, будто ему нужна опора. — Я сделал тебе больно до аварии? Что-то ужасное… что я сделал и не помню? И в этот момент в голове Сяо Чжаня будто щелкает старый выключатель. Тот самый — в котором не было ни капли самосохранения, когда дело касалось Ибо. Хотя… это уже не совсем так. Теперь у него хватает чувства самосохранения, чтобы не приближаться к нему. Вместо этого он отходит от двери и качает головой. — Нет. Ничего такого. — Тогда почему я довел тебя до такого состояния? — спрашивает Ибо, поднимая взгляд. — Я… ты не довел меня до этого, — отвечает он. — Нет, довел. В те ночи в больнице я был во всех твоих снах. Ты все время говорил: «Нет, не делай этого. Ибо, пожалуйста, не надо». Иногда тебя невозможно было успокоить — тебя удерживали, потому что температура была слишком высокой, и ты говорил: «Я же говорил, что так будет. Но ты не послушал». И еще: «Я правда в аду, Ибо». А иногда казалось, что ты разговариваешь с вымышленными персонажами из своих книг. — Что? — спрашивает он, широко раскрыв глаза. Он ничего этого не помнит. — В конце концов они пригласили штатного психиатра, и тот решил, что я каким-то образом только все усугубляю, — говорит Ибо, снова проводя обеими руками по волосам. И в этот раз Сяо Чжань даже не осознает, что делает шаг вперед, пока не оказывается рядом с Ибо и не убирает его руки от волос. Именно тогда он замечает маленькие проплешины. — Ты… вырываешь себе волосы? — спрашивает он, проводя пальцем по крошечному участку кожи у виска Ибо. Он не успевает среагировать, как Ибо обвивает его руками за талию и резко притягивает к себе, утыкаясь лицом в его грудь, сидя на подоконнике. Сяо Чжань настолько поражен, что сначала не отвечает, хотя слышит: — Я так сожалею о том, что сделал. Я пытался вспомнить, но там только пустота. Белые пятна. Я даже не могу представить, как мог причинить тебе боль… тебе из всех людей… но я правда не знаю, что сделал. — Ты ничего не сделал, — говорит Сяо Чжань, успокаивающе проводя рукой по его волосам. Это его автоматическая реакция на тревогу Ибо. Ибо лишь обнимает его крепче. И это ощущается как тепло у камина после бури. Он даже не подозревал, что ему настолько нуждался в прикосновении Ибо — просто чтобы не завянуть. — Поэтому ты ушел, пока я еще спал? — наконец спрашивает он. Ибо отстраняется, чтобы посмотреть на него. — О, ты же знаешь, я не настолько самоотвержен, когда дело касается тебя. Меня пришлось вырубить, чтобы вытащить из больницы. — Что? — он отстраняется. Ибо кивает. — Как? — Не знаю. Наверное, увеличили дозу одного из снотворных. В любом случае, психиатр решил вмешаться. Сказал, что я только делаю хуже — и тебе, и себе — тем, что постоянно нахожусь рядом с тобой. Мне даже поставили вторую кровать рядом с твоей на несколько дней, когда у меня начались мигрени. Мне, кстати, понравилось. Куда удобнее, чем кресло или диван, от которых у меня болела спина. Сяо Чжань знает, что это чушь. Не так давно Ибо сам неделями лежал на больничной койке. Ибо ненавидит больницы. — А потом? — спрашивает он, опуская взгляд. — А что потом? Они уговорили меня поехать в Корею хотя бы на прослушивание. Отвлечься. Дать тебе передышку. Он ждет, глядя на Ибо. — Ты довольно быстро пошел на поправку после того, как я уехал. С этим трудно было спорить. А потом мне засело в голове, что я сделал с тобой что-то ужасное — просто не могу вспомнить. Родители сказали, что ничего такого не было. Друзья — тоже. Значит, это что-то личное. Я причинил тебе боль так, что никто об этом не знает… — Ты ничего не сделал, — прерывает он. — Чушь. Я знаю, что сделал, — Ибо качает головой. — Я знаю, что могу быть эгоистичным и… может, немного сумасшедшим, когда дело касается тебя. Что бы это ни было, ты… Он накрывает ладонью рот Ибо, не давая ему договорить. — Перестань. Ты ничего не сделал. Ты же знаешь, я немного… странный. Я, скорее всего, говорил о каком-то сюжете, а все решили, что это связано с тобой. — Тогда почему ты отказался от своей квартиры? Переехал так далеко? Я даже не знаю, где ты живешь. Мне никто не говорит. Это озадачивает Сяо Чжаня. — Почему? Кого ты спрашивал? — Моих родителей, — отвечает Ибо. — Что они сказали? — Сказали, что нам обоим стало лучше вдали друг от друга… и что лучше все так и оставить. — Ты не спрашивал наших друзей? — Подожди, они знают? — Ибо отдергивает руку. Но стоит ему начать отстраняться, как Ибо тут же снова обнимает его за талию и притягивает обратно. — Как они могут знать, если я не знаю? — резко говорит он. — Как ты мог рассказать им то, чего не сказал даже мне? Сяо Чжань наклоняет голову, глядя на Ибо. — Ты сам мне не писал. Теперь Ибо действительно злится. — Ты что, не слушал? Они устроили мне чертово «вмешательство». И сказали не связываться с тобой. К тому же они все время сообщали, как ты поправляешься. Как у тебя все хорошо. И пусть они этого прямо не говорили, но смысл был очевиден — тебе стало лучше, потому что я ушел. А я теперь даже не понимаю, как жить без тебя. — Хватит, — обрывает он, когда слова Ибо начинают путать ему мысли. Он напоминает себе, что Ибо всегда был с ним таким — даже когда они были просто друзьями. — По тебе не скажешь, что все так плохо, — говорит он, пытаясь разрядить обстановку. — Правда? — Ибо впервые улыбается. — Ну, по крайней мере, ты, кажется, неплохо проводил время там… загораживая проход в туалет и все такое, — говорит Сяо Чжань со спокойствием, которого на самом деле не чувствует. — А, это, — Ибо небрежно отмахивается. — Эксперимент, можно сказать. Сяо Чжань лишь вопросительно наклоняет голову. Ибо глубоко вздыхает, выдыхает и понижает голос: — Только никому не говори, ладно? Он кивает. — Кажется, после аварии у меня… что-то… повредилось… — он многозначительно опускает взгляд. Сяо Чжань качает головой. Ибо вздыхает, закрывает глаза, потом снова смотрит на него: — Ты же помнишь, каким я был? Я любил секс. У меня всегда все отлично работало, да? Он кивает. — Ну вот. Похоже, это и пострадало. Сяо Чжань смеется, но, заметив взгляд Ибо, качает головой. — Я серьезно. У меня нулевое либидо. Вообще никакого интереса. — Печально, — говорит Сяо Чжань спустя мгновение. — Я знаю, — серьезно кивает Ибо. — И ты решил… проверить? — Ну да. Она одна из менеджеров WayV в Китае. Давно проявляла интерес. Я ее не так часто вижу. Она милая и ничего серьезного не ищет. В моем вкусе, да? Сяо Чжань не кивает. Но Ибо продолжает: — Я подумал, может, Но Ибо продолжает. — Поэтому я подумал, может, маленькому парню просто нужно немного… ну, поддержки. Напомнить: «Ты же раньше это любил». Он замолкает, будто этим все сказано. Сяо Чжань вопросительно наклоняет голову. Ибо пожимает плечами. — В общем, нет. Парень все еще не заинтересован. Все работает… просто топлива нет. — У тебя очень своеобразные метафоры, — говорит Сяо Чжань, высвобождаясь из его объятий. Но Ибо лишь крепче притягивает его к себе. — Думаешь, я отпущу тебя сейчас, после всего этого времени? — Тебе нужно возвращать в Корею. А мне нужно успеть на поезд в пять утра. — Можно я приеду к тебе? — спрашивает Ибо. — Что? Куда? В Облака? — пораженно спрашивает он. — Ты живешь в месте под названием Облака? — Ибо широко раскрывает глаза. Сяо Чжань не отвечает, а вместо этого говорит: — А ты живешь в Корее. И работаешь штатным хореографом в SM. В SM! Не знаю, помнишь ли ты, как повстречал ребят из NCT… — Они мне рассказали, — перебивает его Ибо. Сяо Чжань улыбается: — Правда? Ибо кивает. — Тэён сказал, что это была веселая ночь. Доён спрашивал, когда снова тебя увидит. Похоже, ты произвел на него впечатление. — Да ладно, — говорит Сяо Чжань, хотя улыбается воспоминаниям. — Нет, правда. Они до сих пор не могут поверить во всю эту историю с амнезией. Как будто не могут с этим смириться. — Не каждый день встретишь человека, который забыл, что встречался сразу со всеми ними. Со всеми двадцатью тремя. Включая твоего красавчика Тэёна. — О, так ты считаешь его красивым? — Ибо приподнимает бровь. — А ты нет? Ибо смотрит на него пару секунд, потом смеется: — Ну да, кого мы пытаемся обмануть? Этот парень занимает первое место из ста среди айдолов. Это о чем-то говорит. — Да, это о чем-то говорит, — соглашается Сяо Чжань. На какое-то время воцаряется тишина. Потом Ибо поднимает на него взгляд: — В мои следующие выходные я прилечу в Облака. — Не прилетишь, — говорит Сяо Чжань, пытаясь отстраниться. Но Ибо не отпускает. — Ты мне должен. — За что? — За то, что отказался от квартиры. Я думал, если снова там побываю, смогу вернуть часть воспоминаний. Я ведь столько времени там провел. Он замолкает. Короткое затишье последних минут рушится напоминанием об их новой реальности. — Какие воспоминания ты думаешь там найти? — спрашивает Сяо Чжань. Ибо задумывается. — Не знаю. Хотя бы понять, как именно я тебя обидел. Я же иногда любил с тобой задираться… Мы, что подрались? Я тебя ударил? Или что-то вроде того? — Пфф, — Сяо Чжань качает головой. — Как будто ты мог. — О, еще как мог, — говорит Ибо. И добавляет: — Значит, не это. — Ничего такого не было, Ибо. Я не хочу, чтобы у тебя снова начались мигрени из-за попыток вспомнить то, что не имеет значения. — Что вообще может не иметь значения, если это касается тебя? — спокойно отвечает Ибо. Сяо Чжань закрывает глаза и пытается собраться с мыслями. И вдруг понимает: это не «новый», более взрослый Ибо. Это тот же самый Ибо. Такой же неотступный. Просто с более четкой линией подбородка. — Если ты не хочешь говорить — ладно. Я спрошу у Цзи Ли или Цзыи, теперь, когда я знаю, что они в курсе. Так что будь готов — однажды я просто появлюсь у тебя на пороге. — Не делай этого, — быстро говорит Сяо Чжань. Лицо Ибо заметно тускнеет. — Позвони заранее. Чтобы я хотя бы успел купить надувной матрас. Ибо тут же светлеет и снова крепко его обнимает. — Только не говори моим родителям, ладно? — просит он и, бросив взгляд на дверь спальни, добавляет: — И твоим тоже.