Однажды... /Once Upon A Time...

Оказывается, Ибо действительно должен был уехать в тот же день. Так и планировалось с самого начала. Он получил выходной только потому, что у группы, с которой он должен был работать в субботу, в последний момент изменилось расписание. — Ты серьезно приехал сюда всего на один день? — спрашивает Сяо Чжань во время прогулки. Перелет, дорога, все это… Он ошеломленно смотрит на Ибо. — Даже не на целый день. Оно того стоит? — Для кого? — спрашивает Ибо. В его голосе нет ни тени юмора. Он очень серьезен. И это заставляет Сяо Чжаня замолчать. Они идут дальше — на этот раз молча. Но тишина не кажется неловкой: Ибо, похоже, действительно наслаждается окружающими видами. — Здесь невероятно, — говорит он спустя некоторое время. — Я взял это место за основу для Облачных Глубин. Приезжал сюда однажды, еще на первом курсе, — говорит Сяо Чжань, глядя на горы, покрытые утренним инеем сегодня туман не такой густой. — Облачные Глубины? — переспрашивает Ибо. Сяо Чжань оборачивается и чувствует, как что-то внутри — то немногое, что еще держится — тихо крошится. Как будто Ибо забыл их общее детище. Он понимает, что это глупо. Но Ибо участвовал в создании этой истории не меньше его — и это становится особенно ясно сейчас, когда Ибо этого не помнит. Он качает головой. — Неважно, — потому что как это объяснить? — Это просто место в одном из моих романов. — В последнем? Сяо Чжань кивает. Когда он больше ничего не добавляет, Ибо отводит взгляд, и ему кажется, что тот, возможно, разочарован. — Его экранизируют, — добавляет Сяо Чжань. — Правда? — Ибо сразу смотрит на него. Он кивает. — Это же потрясающе! — Ибо быстро обнимает его. И так же быстро отстраняется, не задерживаясь в объятии. Это не должно было бы казаться странным — они все-таки на улице — если бы не все остальное. Все это моменты, когда он не прикасается. Сяо Чжань заставляет себя отогнать эти мысли, решив, что сможет разобраться с этим позже — когда Ибо уедет. А сейчас он просто улыбается ему. — Кастинг почти завершен, — говорит он. — Ну… за исключением одной из главных ролей. Они нашли своего Вэй Усяня — гонконгского актера Даррена Чена. Он видел не так много его работ, но озорной взгляд и ямочки на щеках отлично подходят к игривости Вэй Ина. А вот с Лань Ванцзи все сложнее. Продюсер, кажется, настроена найти человека, который, скорее всего просто не существует. Она прямо сказала, что у нее есть очень конкретное представление о внешности персонажа, и пока она его не найдет, поиски не прекратятся. — У него не так много реплик. Но у него есть… особое присутствие. Когда он появляется, зритель сразу должен понять, кто он. Вез слов. Только по лицу и тому, как он держится. У кого может быть такое лицо? — спросила она. Сяо Чжань предложил нескольких актеров. Красивых людей хватает. Но ей никто не подошел. И, честно говоря, он ее понимал. Потому что Лань Ванцзи, которого она искала, не существовал. Разве что… если бы они решили взять на эту роль одного хореографа с амнезией, который сейчас работает по контракту с SM. Другого так идеально подходящего лица просто не было. Ибо слушает требования продюсера и смеется. — Серьезно? Где они найдут такого человека? — Я ей тоже самое сказал, — отвечает Сяо Чжань. — Ну разве что ты предложишь ей пригласить Мистера Харизму собственной персоной — Ли, черт возьми, Тэёна, — небрежно бросает Ибо. Сяо Чжаню требуется мгновение, чтобы смысл этих слов дошел до него — и он останавливается. Ибо делает еще пару шагов, прежде чем замечает, что идет один. Оглянувшись, он видит Сяо Чжаня, застывшего с широко раскрытыми глазами. Мгновение спустя глаза Ибо тоже расширяются. — Ты ведь не всерьез думаешь… предложить Тэёна? Он же не актер. — Все когда-то с чего-то начинают, — отвечает он. — Он лидер NCT и участник SuperM. У него каждая минута расписана. — У моего продюсера много денег. Если ей понравится Тэён, она найдет способ это устроить. К тому же, она немного фудзёси, — добавляет он. — Ей очень зашла эта история. Он говорит это так, будто это вполне достаточное объяснение. — Фудзёси? — спрашивает Ибо. — Подожди… этот роман… — он замолкает. Сяо Чжань смотрит на него. У него есть и другие истории про отношения между мужчинами. Это не единственный такой роман. — В главных ролях двое мужчин, — говорит он. И, после паузы добавляет: — А что? Это проблема? Его слова звучат холоднее, чем он хотел. Это, кажется, отрезвляет Ибо — он качает головой. — Нет. Конечно, нет. Просто… я удивлен. Из всех твоих романов — именно этот? С двумя мужчинами? Первый, который экранизируют? Значит, он действительно особенный. Я думал, выберут твою первую книгу «Три жизни, три мира». Там же все, что обычно нравится зрителям. — Может, кто-то просто готов рискнуть и выбрать менее традиционную историю любви, — отвечает он и идет вперед. Сяо Чжань и сам не понимает, почему так остро это воспринимает. — Ты злишься на меня? — спрашивает Ибо, потянув его за руку. — Нет. С чего бы мне злиться? — он останавливается. Спустя мгновение он смотрит на Ибо, стирая с лица все признаки раздражения. Ибо некоторое время внимательно изучает его лицо, прежде чем сказать: — Я, кажется, даже соскучился по тому, как ты злился на меня. Выражение лица Сяо Чжаня мгновенно меняется — его глаза сужаются. Ибо улыбается. — Вот. Именно. Это одно из твоих прежних выражений лица. А сейчас у тебя все какое-то… отредактированное. Осторожное. Чтобы, не дай бог, бедный амнезийный я не сошел с ума от наплыва воспоминаний. — Это неправда, — говорит он. Хотя, конечно, это правда. — Может, я и не помню последний год. Но все до этого я помню. Думаешь, я не вижу, когда ты что-то он меня скрываешь? Ибо отворачивается и идет дальше. И на этот раз Сяо Чжань сам тянет его назад. — Подожди. Что, по-твоему, я от тебя скрываю? — Я не знаю, — говорит Ибо. В его голосе ясно слышится раздражение, когда он проводит руками по лицу. Сяо Чжань подходит ближе и мягко убирает его руки. — Эй… — тихо зовет он. Ибо поднимает на него взгляд. А Сяо Чжань все еще держит его за руки. — Если бы я мог просто открыть тебе свои мысли — я бы так и сделал. Но я не могу. Поэтому тебе придется вспоминать самому. И ты никогда не делал мне больно. Правда. Ибо смотрит на него прищуренными глазами. — Я… просто тяжело пережил твою аварию, — признается он, поднимая взгляд на Ибо. — Поэтому я и переехал. Мне было слишком тяжело оставаться там без тебя. Я как будто застрял и не мог выбраться из этого состояния. Подумал, что смена обстановки пойдет на пользу. И… тебя там больше не было. А здесь я мог бы начать новый роман. Вот и все. — Я могу вернуться, — говорит Ибо. Сяо Чжань усмехается. — Не глупи. — Почему это глупо? Я могу снять здесь квартиру. Мог бы жить здесь. Ты только посмотри, — Ибо оглядывается на горы. — Разве здесь может не нравиться? — Здесь не живут айдолы, — отвечает Сяо Чжань с улыбкой. — И потом, ты городской парень. Это твоя среда. Тебе нужно быть среди людей. Здесь тебе быстро станет скучно. Ибо явно не в восторге от этих слов. — Ты считаешь меня легкомысленным? — Что? Нет, конечно. Я просто… мы разные. Нам подходят разные места. Тебе нужна хотя бы какая-то золотая середина. А здесь… — Сяо Чжань оглядывается и снова смотрит на него, — для тебя будет слишком тихо. Ибо некоторое время смотрит на него, затем высвобождает руки. Только сейчас Сяо Чжань понимает, что все это время держал его за руки, и сразу отпускает. Это тоже не ускользает от Ибо. Его лицо заметно мрачнеет. — Может, ты не так хорошо меня знаешь, как думаешь? До конца прогулки Ибо молчит, и Сяо Чжань пытается придумать, что сказать, чтобы разрушить это молчание. Но не может отделаться от мысли, что, хотя этот Ибо очень похож на прежнего, в нем все же что-то изменилось. Он не может понять, что именно. Это не смена характера, а скорее… он даже сам не знает. Когда они возвращаются, у Ибо остается время только на обед, прежде чем ему нужно уезжать. Сяо Чжань думает, что, возможно, Ибо решит уехать раньше — из-за обиды. Он морально готовится к этому, чувствуя внутри слишком многое и не понимая, как с этим справиться. Но Ибо не уезжает. Вместо этого, вернувшись, он плюхается на диван с пультом от телевизора, и Сяо Чжань с облегчением идет на кухню готовить. Когда суп начинает тихо кипеть на плите, он возвращается в гостиную и замечает, что Ибо держит в руках его телефон. Он не помнил, что оставил его на столе. Не раздумывая, он бросается к Ибо, пытаясь выхватить телефон. Ибо вздрагивает, но инстинктивно отводит руку с телефоном в сторону. Если бы Сяо Чжань сейчас думал хотя бы немного рационально, он бы понял, что Ибо все равно не сможет разблокировать телефон без пароля. Но в этот момент он думает только об одном — о переписке, и о том, что Ибо каким-то образом может на нее наткнуться. Его попытки вырвать телефон только подзадоривают Ибо. В следующую секунду они уже барахтаются, теряя равновесие и падая с дивана на пол. И Ибо оказывается сверху. Он смеется, а Сяо Чжань замирает, когда видит его лицо так близко. Почувствовав его оцепенение, Ибо смотрит на него — и его улыбка тоже исчезает с лица. Сяо Чжань старается не двигаться, хотя почти ничего не слышит, кроме глухого стука собственного сердца, отдающегося в ушах, пока он вглядывается в черты лица Ибо. На одно короткое мгновение его взгляд падает на губы Ибо — и ему кажется, что он уже тянется к ним. Но в последний момент он спохватывается. — Мой телефон, — говорит он и выхватывает его из рук Ибо. Ибо на секунду выглядит растерянным, затем его глаза расширяются, и он быстро слезает с него. Сяо Чжань садится. — Думаю, суп уже готов, — говорит он, отстраняясь, чтобы встать. Обед проходит в неловкой тишине, хотя Ибо все съедает. А потом ему уже пора уезжать. Против своей воли он останавливает Ибо, когда тот уже выходит за дверь. — Когда я увижу тебя снова? Он не знает, ответит ли Ибо вообще — или отделается чем-то расплывчатым. Но ему нужно это знать. Просто чтобы не сходить с ума от мысли, что он мог все испортить. — У меня не будет нормальных выходных еще месяца два. Но если снова подвернется что-то вроде этого… то раньше, — говорит Ибо. Сяо Чжань настолько ошеломлен, что не сразу находит слова. — Подожди… ты хочешь вернуться сюда? — он указывает вниз, словно подчеркивая это «сюда». — А куда еще мне ехать, если я хочу тебя увидеть? — спрашивает Ибо. — Можно… домой, — говорит он. — С нашими родителями? — уточняет Ибо. — С друзьями, — отвечает он. После того дня в доме его родителей Ибо снова общается с ними и теперь регулярно пишет в общий чат. — Почему? Ты не хочешь, чтобы я возвращался сюда? — вместо ответа спрашивает Ибо. — Почему ты смотрел на мой телефон? — спрашивает он в ответ. — Твой экран блокировки, — говорит Ибо. — Что у меня на… — начинает он и тут же вспоминает. На экране — фотография Ибо. Он стоит на диване в его старой квартире и поет «Boss» NCT — в ту ночь, когда Тэён упомянул его в своем прямом эфире. — Ты не помнишь, но это была та самая ночь, когда Тэён провел прямой эфир, упомянул тебя и буквально перевернул твою жизнь, — говорит он с легкой улыбкой. Ибо не улыбается. — Нет, моя жизнь изменилась в тот момент, когда я очнулся в больнице и не знал, что произошло между нами за целый год. Прежде чем Сяо Чжань успевает ответить, Ибо хватает сумку и выходит. Но он не может позволить ему уйти вот так. Поэтому он догоняет его и тянет назад. Ибо выглядит таким уязвимым, и Сяо Чжань обнимает его — осторожно, так, чтобы тот мог отстраниться, если захочет. — Спасибо, что приехал. И прости, если я тебя чем-то задел. Ибо застывает в его объятиях. И Сяо Чжань понимает, что пора отпустить, и отстраняется. — Напиши мне, когда доберешься, хорошо? Ибо смотрит на него долгим, напряженным взглядом. А потом кивает и уходит.