Однажды... /Once Upon A Time...

Следующий выходной день у Ибо появляется только через восемь недель, и он действительно приезжает — вместе со всеми остальными. День рождения Цзыи становится поводом собраться всей компанией после долгого перерыва. Сяо Чжань заранее покупает еще один надувной матрас — на этот раз двуспальный, — надувает его и оставляет в гостиной, рядом с односпальным. Таким образом девушки размещаются на его кровати в спальне, он с Цзи Ли — на односпальном матрасе, а Хайкуань, Юй Бинь и Ибо — на двуспальном. Впрочем, так как матрасы все равно сдвинуты вместе, в итоге им пятерым придется как-то уместиться на всем этом пространстве. Рейс Ибо задерживается, и он прилетает только после двух ночи. Остальные приезжают поездом вскоре после десяти вечера. Они устали после дороги, и поблагодарив за еду, все довольно быстро расходятся спать. Когда он заканчивает убираться на кухне и выходит в гостиную, то видит, что Хайкуань, Юй Бинь и Цзи Ли уже заняли двуспальный матрас. Цзи Ли явно проигнорировал его просьбу лечь на односпальный. Когда все засыпают, он не ложится. Вместо этого он готовит любимый суп Ибо — достаточно легкий, чтобы тот мог поесть даже среди ночи. Но почти закончив, он вдруг понимает, что Ибо скорее всего уже поел — в самолете или в аэропорту. Он не станет есть в два часа ночи. Сяо Чжань чувствует себя немного глупо, оставляя суп остывать на столе. Он знает, что всё равно не заснет, поэтому устраивается с ноутбуком на кухне. В квартире почти нет свободного места. Сообщение от Ибо приходит чуть позже двух, оповещая его, что он уже ждет у двери. Сяо Чжань закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Они переписывались после прошлого визита Ибо, но это уже не было тем легким, непринужденным общением, как раньше. Ибо больше не присылал глупые мемы, хотя всё равно писал хотя бы раз в пару дней. Он отвечал на каждое сообщение и старался поддерживать разговор, но получалось не всегда. Ибо часто отвечал на открытые вопросы максимально коротко. И Сяо Чжань не мог понять — он просто слишком занят или ему уже надоели эти переписки. Если он пропадал хотя бы на день, Ибо обязательно писал ему. И это только сильнее сбивало с толку. Видео он тоже больше не присылал. А Сяо Чжань ждал их. Он хотел спросить, почему — но боялся, что сделает все еще более неловким. — Эй… — говорит он, впуская Ибо. Тот выглядит уставшим. — Ты ел? — спрашивает он, протягивая руку к сумке Ибо. Но Ибо не отпускает ее, и он сразу отдергивает руку, чувствуя неловкость. — Прости, — говорит он и отходит, давая Ибо пройти, после чего закрывает дверь. — У меня есть суп, если ты голоден. Ибо качает головой. Да. Этого следовало ожидать. Сяо Чжань указывает на матрас. Ибо кивает и уходит в ванную — умыться и переодеться. Он остается на кухне до тех пор, пока не слышит, как Ибо выходит и ложится в постель. После этого он гасит свет в гостиной и возвращается обратно. Он не думает, что Ибо сможет уснуть, если он ляжет рядом с ним. Да и вряд ли Ибо обрадуется, если утром проснется и увидит его рядом. Поэтому Сяо Чжань снова открывает ноутбук, садится на кухонный пол и работает еще немного, размышляя, где бы ему самому лечь. В гостиной у него стоит небольшой диванчик и два кресла — но они слишком короткие для него. Можно, конечно, вообще не ложиться: уже было три часа ночи и до рассвета оставалось не так много. Но тогда он весь день будет чувствовать себя как зомби. В конце концов, он берет простыню и подушку и устраивается на полу рядом с надувным матрасом. Ибо уже крепко спит, и Сяо Чжань этому очень рад. Он засыпает, но как и следовало ожидать, спит плохо. Просыпается раньше всех — с ноющей спиной. Он, честно говоря, не знал, чего ждать от этих выходных. Хотя нет — он ждал их. Хотел увидеться с друзьями, провести время вместе… Но почему-то он не подумал, что между ним и Ибо все будет настолько напряженно. И если так пойдет и дальше, это заметят и остальные. Он начинает готовить завтрак, пытаясь мысленно выстроить план: как пережить эти выходные. Это всего два дня. Он справится. Час за часом. К тому же рядом будут друзья — можно отвлечься. А потом… если окажется, что Ибо действительно больше не хочет иметь с ним дела, он подумает, что с этим делать. Потом. После выходных. Вскоре просыпается Лулу и приходит ему помочь. Сяо Чжань рад, что она не начинает разговор сразу — просто занимается приготовлением кофе и гарниров. Спустя какое-то время она подходит с двумя кружками кофе, становится рядом и протягивает ему одну — черный кофе с небольшим количеством молока, без сахара, как он любит (хотя в выпечке всегда перебарщивает с ним). — Как ты? — спрашивает она. Он кивает, улыбаясь. — Нормально. — Он помнит… — начинает она. Сяо Чжань качает головой. Лулу замолкает, а потом слегка склоняет голову. — Ты собираешься ему сказать… Он снова качает головой. — Ты думаешь… — она не заканчивает. Сяо Чжань вопросительно поднимает бровь. — Тебе не кажется, что стоит с ним поговорить? — спрашивает она. Он коротко усмехается. — И что я ему скажу? «Ты считаешь себя натуралом, но за пару недель до аварии это было не совсем так»? Сяо Чжань благодарен, что она не спорит с этой логикой. Но все же добавляет: — К тому же, мне кажется, он уже догадывается, что я к нему чувствую. И ему… неловко. Лулу слегка наклоняет голову — на ее лице мелькает удивление, но затем она мягко проводит рукой по его плечу. — Думаю, ты просто слишком много думаешь. Примерно в середине дня она меняет свое мнение и смотрит на него с жалостью — когда Ибо незаметно пересаживается во время обеда, чтобы не сидеть рядом с ним. Он не думает, что это заметил кто-то еще — даже Цзи Ли отвлекся на Цзыи, которая что-то громко комментирует у телевизора, — но Лулу бросает на него короткий взгляд. Сяо Чжань делает вид, что ничего не заметил, и говорит себе, что осталось всего около тридцати шести часов. Во второй половине дня они все собираются в одной комнате: кто-то дремлет после обеда, кто-то играет в видеоигру на телевизоре. Ибо лежит, устроив голову у Лулу на коленях, и смотрит на экран, а она рассеянно перебирает его волосы, уткнувшись в телефон. Игра его не интересует, а поспать сейчас вряд ли получится, поэтому Сяо Чжань устраивается в свободном углу с ноутбуком и просматривает почту. Он предложил продюсеру кандидатуру Тэёна, но та сразу отмела идею: — Слишком «к-поп», чтобы быть Лань Ванцзи. Потом она посмотрела несколько его выступлений на YouTube и написала: — Слишком напористый для Лань Ванцзи. Ты его на сцене видел? Как мы вообще его «удержим»? После этого она пересмотрела кучу выпусков NCT Life и снова написала: — Нет, он слишком милый для Лань Ванцзи. Он разговаривает с маленькими лягушками, как будто это его дети. Это вообще нормально? Он ответил, напомнив, что Лань Ванцзи тоже любит животных. Она тут же отреагировала: — Милых зайчиков. А не миниатюрных зеленых склизких амфибий. Между милым и отвратительным — целый океан. Потом пришло еще одно письмо: — К тому же он слишком… дотошный. Готовит, убирает у себя дома, заботится о целой куче подростков. Какой из него Лань Ванцзи? Сяо Чжань даже не успел ответить, как пришло следующее: — Ладно, неважно. Я могу представить его в этой роли. И еще одно: — Но он всего 175 см ростом и слишком худой. Даррен примерно на 8 сантиметров выше. Лань Ванцзи должен быть выше и внушительнее Вэй Усяня. Он уже собирался написать и предложить ей определиться — лицо или тело. Тело найти проще. А вот лицо… либо есть, либо нет. Но следующее письмо пришло раньше: — Окей, художник по костюмам считает, что худоба — это как раз плюс. Эти костюмы убивают обычных людей. И мы можем добавить каблуки — под одеждой их все равно не видно. А в последнем письме было: — Я видела его вживую. Издалека. Сходила на концерт NCT, чтобы понять в чем дело. И еще одно следом: — Ты не говорил, что он вообще не выглядит как реальный человек. Мне кажется, я обязана взять его хотя бы для дунхуа. Сейчас это просто поток ее мыслей. От него даже не требуется ответа. Она будто ведет внутренний спор: не может окончательно выбрать Тэёна, но и отпустить его тоже не может. Несмотря на все ее претензии, она застряла на нем дольше, чем на ком-либо еще для роли Лань Ванцзи. Сяо Чжань лишь напоминает ей, что все это пока что бессмысленно, если не обсудить это с самим Тэёном и SM. Они могут сколько угодно строить планы, но если SM не захочет «одолжить» одного из своих топ-артистов для съемок в гей-романе — кхм, бромансе — для китайского сериала, ничего из этого все равно не выйдет. Цзыи выходит из спальни уже при полном параде — в черных кожаных штанах и серебристом шелковом топе на бретельках — и объявляет, что у всех есть час на сборы. Они собираются быстро поужинать в ресторане, а потом отправиться в конечный пункт на эту ночь — какой-то клуб неподалёку. Учитывая, где он живёт, выбор у них невелик. До ресторана и клуба ехать не меньше получаса, так что придется вызывать такси. Ибо приподнимает голову с колен Лулу и ноет, что он так устал, что его придётся нести. — Пойдёшь, даже если мне самой придется тащить тебя туда, — отрезает Цзыи. — Я с таким трудом влезла в эти штаны, и, клянусь матерью драконов, не сниму их, пока мне не станет хорошо и двадцать пять. А это ещё через шесть с половиной часов. Так что давай! А потом добавляет: — К тому же, тебе в клубах всегда везет. В прошлый раз, когда мы ходили — ну, когда ты вдруг решил, что ты гей, — ты умудрился познакомиться со всей этой долбаной толпой из NCT! На мгновение в комнате воцаряется тишина. Слышен только телевизор. Сяо Чжань видит, как Ибо поднимается с колен Лулу и смотрит на Цзыи. Даже отсюда он замечает, как меняется выражение ее лица. — Когда я решил, что я кто? — спрашивает Ибо. На лице Цзыи мелькает краткая растерянность — она явно соображает, как выкрутиться. Но уже через секунду выражение ее лица проясняется, паника исчезает, и она ухмыляется. — Ага, чувак. Величайшая загадка Вселенной. В один прекрасный день ты вдруг объявил, что, оказывается, обделяешь своим великолепием половину населения — и это надо срочно исправить. Ну и вот. Благодаря нашему прекрасному Цзи Ли мы устроили вылазку в чудесное место под названием Шалимар, — она подмигивает Цзи Ли. — А дальше, как говорится, уже история. — Какая еще история? — спрашивает Ибо. — В смысле какая история? Мы сходили в клуб, отлично провели время, познакомились с NCT, напились в хлам — ну, все, кроме Сяо Чжаня. Потому что как ему напиться, когда ты был в полном ауте. Так что твоя великая гейская экспедиция закончилась, толком не начавшись. И единственный, кто тебя в итоге отвез домой, — это твой лучший друг. — А жаль, — добавляет она. — Я, честно говоря, думала, ты подцепишь Тэёна. Или Тэна. Чёрт, Юта тоже был милым… хотя он тогда залипал на Марка. Так что, может, и нет… Обычно Сяо Чжань ценит откровенность Цзыи, но сейчас от ее слов у него все внутри скручивается в тугой узел. — Но домой я поехал с… — подталкивает Ибо. Цзыи кивает, пожимая плечами. — Да, ты нажрался до состояния «тушите свет», и бедному Чжань-Чжаню пришлось тащить тебя домой. Очень разочаровывающий финал твоего гейского похода, — она качает головой, вспоминая. Сяо Чжань оглядывается и замечает, что все, кто прислушивался к разговору, теперь расслабились — с Ибо вроде всё в порядке. Он и не осознавал, что раньше все ходили как по яичной скорлупе, пытаясь понять, о чём можно говорить, а о чём — нет. Хотя ему тут же приходит в голову, что это глупо. За исключением некоторых деликатных тем — и под этим он имеет в виду только тот секрет, который обязан хранить, — всё остальное не под запретом. Если это поможет Ибо что-то вспомнить, то даже лучше, что это происходит рядом с ними, когда они могут позаботиться о нём. — И это было? — слышит он. Сяо Чжаню требуется мгновение, чтобы понять, что вопрос обращен к нему. Он поднимает взгляд на Ибо, который впервые за сегодня смотрит прямо на него. — Было что? — спрашивает он. — Разочаровывающим окончанием моего гейского похода? — уточняет Ибо. Выражение его лица совершенно нейтральное. Ни улыбки, ни серьезности. Что он вообще ожидает услышать? Да ещё и при всех. Сяо Чжань кивает. — Вполне. Он замечает, что Ибо ещё какое-то время смотрит на него, и опускает взгляд к ноутбуку, снова надевая очки. Разговор постепенно переключается на другие темы, и этот момент остается позади. И Сяо Чжань неосознанно рад этому. Ибо ведёт себя так, будто его это вообще не волнует, пока они собираются, затем рассаживаются по двум такси и едут в ресторан. Ибо оказывается в другой машине — и это нормально. Сяо Чжань едет с Лулу и Юй Бинем, и наконец, с облегчением выдыхает — как будто впервые за весь день. За ужином Ибо садится как можно дальше от него, и это, как ни странно, оказывается хорошим решением. Держась на расстоянии, он расслабляется и снова становится самим собой — дурачится с Цзыи и остальными друзьями. Это самый веселый вечер за долгое время, и, несмотря на все, что он чувствует внутри, ему приятно снова видеть всех вместе. После ужина они разрезают небольшой торт для Цзыи — Сяо Чжань испек его накануне и попросил подать в конце. Потом немного выпивают в баре при ресторане, прежде чем отправиться в клуб. Настроения танцевать у него нет, поэтому он остается за столом. Он сидит не один — рядом с ним все время кто-то из друзей, кто в данный момент не танцует. Цзыи и Ибо возвращаются только за напитками, и большую часть вечера он почти их не видит. Когда Ибо наконец возвращается, он уже заметно пьян и опирается на Цзыи, которая аккуратно усаживает его. — Этот парень так легко пьянеет. Амнезия, похоже, убила в тебе толерантность к алкоголю, чувак. Надо наверстывать, — говорит она, а затем смотрит в его сторону. — Чжань-Чжань, присматривай за ним. Он куда пьянее, чем кажется. Он кивает и провожает её взглядом. Ибо даже не смотрит на него, не говоря уже о том, чтобы заговорить. И на мгновение ему становится слишком тяжело делать вид, что всё в порядке. Он подзывает Юй Биня и просит его посидеть с Ибо, а сам уходит в туалет. Несмотря на то, что он не так пьян, как остальные, он тоже пил и чувствует, как алкоголь разливается по телу, обостряя все до предела. Он смотрит на себя в зеркало, замечает, как глаза наполняются слезами, и быстро вытирает их, прежде чем развернуться к выходу. Но стоит ему открыть дверь, как внутрь, спотыкаясь, заходит Ибо и закрывает её за собой. Сяо Чжань тянется, чтобы поддержать его, но Ибо отстраняется — и он тут же убирает руку. — Ты в порядке? Может, позвать кого-нибудь из ребят? — спрашивает он, отступая, чтобы не стеснять его. Ибо качает головой и нетвердой походкой идет к раковине. Сяо Чжань смотрит, как тот стоит, уставившись в нее и не двигаясь, и не выдерживает. Подходит и включает воду. — Я тебя не трону, не волнуйся. Просто включу воду. Ибо почти не реагирует на него, пока моет руки. Затем он подходит ближе, протягивает ему бумажное полотенце и отходит к двери, ожидая. Ибо подходит следом, но останавливается перед дверью, не открывая ее. — Тебе помочь? — осторожно спрашивает Сяо Чжань, пытаясь дотянуться до ручки, не приближаясь слишком близко. И тогда Ибо, наконец, поворачивается к нему: — Перестань вести себя как мученик. — Что? — он искренне удивлён. — Перестань делать… вот это все. Это заставляет меня чувствовать себя ужасно. — А как ты хочешь, чтобы я себя вел? — спрашивает он, отступая. — Не знаю. Просто не так. Как будто ты какой-то страдалец, главный герой своего романа, который терпит всё это дерьмо от человека, мучающего тебя без всякой причины. Вот это его окончательно задевает. — Тогда перестань вести себя как мудак. — Я веду себя как мудак? — Ибо указывает на себя, полностью разворачиваясь к нему. — Разве это не то, что ты только что сказал? — огрызается он. — Почему я веду себя как мудак? — повторяет Ибо, будто не слышит. — Потому что очевидно, что тебе неприятно находиться рядом со мной. Намного сильнее, чем в прошлый раз. Я не знаю, что сделал не так, но если ты не можешь меня терпеть — я мало что могу с этим сделать, пока ты живешь у меня на этих выходных. Но когда ты уедешь, просто забудь обо мне. Не мучай себя, делая то, чего ты не хочешь. Он видит, как у Ибо напрягается лицо. — То есть ты думаешь, я должен делать только то, что хочу? — Да! — резко отвечает он. Он даже не успевает понять, что происходит, как Ибо резко прижимает его к стене, наваливаясь на него. — Что… — его голос срывается на шепот, когда он встречается с его взглядом. Глаза Ибо… — Чёрт, вот это я и хочу делать, ясно? Я сам не понимаю почему. Это началось ещё в ту ночь у твоих родителей, но всё было таким странным и туманным, что я списал это на радость от встречи с тобой. Но когда я приехал к тебе в прошлый раз… Он замолкает. Даже в тусклом свете видно, как у него расширяются зрачки. В следующую секунду Ибо утыкается лицом в изгиб его шеи и срывается на тихий стон: — Я чувствую странные вещи… Твой запах… Это сводит меня с ума. Ибо чуть поворачивает голову — и Сяо Чжань ощущает едва заметное прикосновение его губ к своей коже. У него перехватывает дыхание. — Я хочу поцеловать тебя. Укусить тебя здесь, — Ибо замирает, и после долгой паузы выдыхает: — Чёрт… Спустя еще один долгий, напряженный момент, он сдается, прижимаясь губами к трепещущему пульсу на его шее. По телу Сяо Чжаня мгновенно пробегает дрожь, кожа покрывается мурашками, голова запрокидывается, и с губ срывается приглушенный стон. Ибо отстраняется с ошеломленным выражением лица: — Тебе нравится? — шепчет он. Сяо Чжань боится что-то сказать и разрушить этот момент, поэтому просто смотрит ему в глаза, надеясь, что Ибо сам все в них увидит. Ибо задерживает взгляд на долгое мгновение, затем хрипло выдыхает: — Чёрт… И снова тянется к нему — обнимает за талию, прижимает к себе, наклоняет голову и целует, сразу пытаясь углубить поцелуй и коснуться его языка. И тогда он чувствует это — Ибо прижимается к нему своим возбуждением, и все, на что его хватает, — это не застонать слишком громко от того, как на это отзывается его тело. Ибо отстраняется и утыкается лицом ему в шею. — Чёрт… Я не могу даже думать о тебе, чтобы у меня не встал… — он запинается. — Что за хрень… Тебе тоже это нравится? Скажи, если нет. Мне нужно знать. В ответ Сяо Чжань поднимает его лицо и снова целует, притягивая ближе, мягко прикусывая его нижнюю губу. Он чувствует, как Ибо становится еще тверже, и шепчет: — Мне нравится всё, что ты делаешь… Ибо молчит какое-то время, а затем неуверенно спрашивает: — Тогда… мы уже делали это раньше? Сяо Чжань снова наклоняется к нему, целует, и Ибо автоматически открывает губы навстречу. Затем он отстраняется и тихо отвечает: — Много раз… Глаза Ибо расширяются. — Ты хочешь сказать… мы были… Сяо Чжань с трудом сглатывает и кивает. — Вместе. — Вот так? — тихо спрашивает Ибо, снова утыкаясь носом в его шею. — Мм… — выдыхает он, закрывая глаза. В этот момент открывается дверь, и Ибо инстинктивно встаёт перед ним, закрывая его собой. Вошедшему, кажется, всё равно — он сразу направляется к кабинке. Но этого достаточно, чтобы напомнить им, где они находятся, и он отстраняется от Ибо. Глаза Ибо теперь яснее, и Сяо Чжань смотрит на него внимательно: — Ты не слишком пьян, чтобы запомнить этот разговор? — Нет, чёрт возьми, — резко отвечает Ибо. — Я никогда в жизни так быстро не трезвел. Дверь снова открывается, и хорошо, что они уже стоят отдельно — так как это Юй Бинь. Он оглядывается, замечает их и выдыхает: — О, слава богу, вы здесь. Оба. Я уже думал, потерял вас. Меня там готовы были убить. Сяо Чжань бросает на Ибо быстрый взгляд, затем поворачивается к Юй Биню: — Краны не работали. Но уже всё нормально. Юй Бинь выходит первым, а они с Ибо идут следом. Сяо Чжань прикусывает губу, чтобы не улыбнуться, и отчаянно надеется, что Ибо прав, и на этот раз ничего не забудет. Опять.