Однажды... /Once Upon A Time...

Когда он возвращается в зал, все уже вымотаны и готовы ехать домой. Они снова вызывают два такси, и на этот раз Ибо садится рядом с ним. Лулу украдкой бросает на него взгляд, забираясь в машину следом за Ибо. Они втроём втискиваются на заднее сиденье, и он чувствует присутствие Ибо каждой клеткой своего тела. Вскоре Ибо засыпает, уронив голову на плечо Лулу, и она смотрит на него поверх головы Ибо, вопросительно склонив голову набок. Сяо Чжань качает головой. Он не знает, как она это понимает, но она больше ничего не спрашивает. И он рад этому. Потому что до сих пор не уверен, что Ибо вспомнит все утром. Когда они возвращаются домой, умываются и укладываются спать, он всё же решается лечь в ту же постель, что и Ибо. Он по-прежнему оставляет между ними расстояние — на случай, если к утру Ибо все забудет, — но думает, что ничего страшного не случится, если они будут спать рядом. Он просыпается на рассвете, когда за окном едва начинает светать, чувствуя за спиной свернувшегося клубком Ибо, уткнувшегося ему между лопатками. Сяо Чжань поворачивается к нему лицом, просто чтобы рассмотреть его вблизи. У него давно не было такой возможности… Ибо прекрасен, когда бодрствует, когда в нем чувствуется движение и жизнь, но во сне он кажется почти по-детски невинным — если не считать его губ, чуть припухших и чувственных даже в состоянии покоя. Он вспоминает, сколько времени они проводили, просто целуясь в те недели — жадно, нетерпеливо, снова и снова исследуя друг друга, будто им никогда не будет достаточно. Теперь он просто смотрит на лицо Ибо, его взгляд скользит к губам, и он думает о том, не исчезнет ли из его памяти и эта ночь. Ему хочется вернуться в прошлую ночь — чтобы Ибо снова прижал его в том тёмном углу и хотя бы на мгновение утолил этот вечный голод, который гложет его изнутри… который был с ним с их первого поцелуя… да и задолго до него. Он так пристально смотрит на губы Ибо, что не сразу замечает его приоткрытые глаза. Из-за того, как повернуто лицо Ибо, он не видит их ясно, но понимает — ресницы чуть приподняты. И прежде чем он успевает отвести взгляд, Ибо смотрит прямо на него. Он смущается, что его застали за разглядыванием, понимая, сколько тоски, должно быть, сейчас в его глазах, и уже опускает взгляд — но вдруг замечает в глазах Ибо осознание. Ибо помнит. По крайней мере — вчера. Всё остальное, возможно, потеряно навсегда. Но вчера — он помнит. Они лежат так, кажется, целую вечность. За окном медленно рассветает, и только их взгляды соприкасаются, как будто это может заполнить все пробелы за последние шесть месяцев, за прошлый год… и за все годы, которые могли бы быть. Ему приходит в голову, что он влюбляется и в этого нового Ибо — в того, кого привела сюда лишь память тела. В того, кому приходится сдерживаться так, как прежнему Ибо никогда не приходилось. Ладно. Выкинь это из головы. Потому что, нравится тебе это или нет, ты будешь моим. Когда-то Ибо сказал это с такой уверенностью. Но этот Ибо… тот, кто, кажется, месяцами пытался примирить желания тела и доводы разума… Сяо Чжань понимает, что влюблен и в него тоже. Даже сейчас он смотрит в глаза Ибо и видит, каково это — не помнить, как хорошо кто-то знал твое тело… не помнить, как хорошо ты сам знал чужое… Он вздрагивает, когда Ибо подносит палец к его лицу и проводит под нижней губой — прямо над крошечной родинкой. Прикосновение почти невесомое, но внутри всё плавится; он закрывает глаза, и возвращаются воспоминания — о том, как Ибо целовал это место, как проводил языком. Иногда он прикусывал его губу именно там — в момент кульминации — так что потом она оставалась чувствительной ещё несколько дней после этого. У них была почти одержимость губами друг друга. Они вздрагивают, когда дверь спальни резко распахивается, и он проводит губами по подушечке указательного пальца Ибо, целуя его. Он замечает удивление на лице Ибо, когда встаёт с кровати и уходит на кухню. Лулу уже встала и принимается за завтрак. Она пытается отправить его обратно в постель, но он не слушает. После еды им всем нужно ехать на вокзал. У Ибо вылет только в два — поэтому у него еще есть несколько часов. Вскоре начинается привычное утреннее безумие — все по очереди пытаются попасть в ванную, — но к концу завтрака суета утихает, и все готовы к дороге. Впятером они забираются в одно такси и уезжают. Когда он закрывает дверь и оборачивается, Ибо стоит прямо позади него. Сяо Чжань наблюдает, как тот прислоняется к стене в коридоре, сцепив руки за спиной и слегка согнув одно колено. Со стороны кажется, будто он просто стоит здесь без дела — если бы не выражение глаз: в них мелькает неуверенность, уязвимость. При свете дня, без алкоголя, притупляющего границы, у него нет воспоминаний, на которые можно опереться. И он не знает, с чего начать. И тогда он просто делает шаг вперед и прижимается губами к губам Ибо. Ибо выдыхает — будто долго сдерживал дыхание — и тут же обнимает его за талию, притягивая к себе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он чувствовал его руки, губы, зубы, язык и кожу… и его накрывает ощущением всего этого одновременно. Он втягивает нижнюю губу Ибо, мягко прикусывает её, пальцы зарываются в его волосы. Остается только их дыхание — сбивчивое, близкое — пока Ибо скользит руками под его футболку, проводит по спине и прижимает его еще ближе. — Чёрт… я так по тебе скучал… — шепчет он, когда губы Ибо оставляют цепочку влажных следов на его шее. Ибо замирает у его шеи, а затем отстраняется, чтобы посмотреть на него. — Почему ты мне не сказал? — Что я должен был тебе сказать? — отвечает он, хотя прекрасно понимает, о чём Ибо. — Об этом… о том, какими мы были… — Ибо чуть двигается вместе с ним, крепче сжимая руки у него на талии. — Ты забыл, — просто говорит он. — И… все было еще слишком свежо… я правда не знал, как… Взгляд Ибо смягчается, но он ждет продолжения. И Сяо Чжань продолжает: — Ты ехал ко мне… Ибо приподнимает бровь. Сяо Чжань делает вдох, словно набираясь сил. — В то утро. Ты вылетел из Японии ранним рейсом. Я написал тебе… и ты поехал ко мне на мотоцикле, вместо того чтобы сначала выспаться. Он слишком долго прокручивал это в голове, снова и снова. Ему не стоило отправлять то сообщение… Ибо требуется мгновение, чтобы уловить смысл. — Ты винишь себя из-за пьяного водителя? Он качает головой. Это было вне их контроля. И его, и Ибо. — Я… просто скучал по тебе. И должен был понимать, когда писал, что ты сразу поедешь ко мне, — Сяо Чжань на секунду поднимает взгляд. — Мне кажется… я стал слишком жадным. И поплатился за это. Ибо, кажется, слышит его, но до него доходит только одно: — Ты так сильно меня хотел? — шепчет он. — Я хочу тебя еще больше, — шепчет Сяо Чжань в ответ, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его. — Намного больше… Зрачки Ибо расширяются, но он не тянется за поцелуем — просто смотрит ему в глаза. И в этом взгляде столько желания, что Сяо Чжаню стоит усилий не податься вперед снова. Но он сдерживается. Ибо говорит: — Иногда мне снится, как я делаю с твоим телом… разное. — Правда? — перебивает он. — Да. Но я не могу понять — это мои фантазии или настоящие воспоминания. — Расскажи. Ибо на мгновение колеблется — и это так непривычно, что ему почти хочется вернуть того, прежнего, бесстыдного Ибо. — В первый раз… когда мы были вместе, мы почти двое суток не вылезали из постели. Ибо смотрит на него широко раскрытыми глазами. Сяо Чжань кивает. — Мы занимались любовью почти на каждой плоской поверхности в моей квартире. Он чувствует, как Ибо напрягается, как его тело откликается — и сам невольно подается ближе. Ибо тихо стонет, уткнувшись лицом ему в шею. А Сяо Чжань шепчет, просовывая руки под рубашку Ибо со спины: — Я был внутри тебя. Ты был внутри меня. Я брал у тебя в рот, когда ты сидел на подоконнике в моей старой кухне… я оседлал тебя, когда ты сидел в своем любимом кресле… ты держал меня, прижимал к себе и дразнил мои соски языком… Он закрывает глаза, и его голос становится ниже, хриплее от воспоминаний. — Черт… — выдыхает Ибо. И Сяо Чжань засовывает руку под пояс его штанов. — Хотя иногда тебе нравится, когда я беру тебя, больше всего тебе нравится, когда я насаживаюсь на тебя. Ты любишь держать меня крепко… и кусать вот здесь, — он выпячивает край губы, показывая маленькую родинку под ней, и добавляет тише: — когда кончаешь. — Ты любишь целоваться. И оставлять на мне метки… которые мне потом нравится находить. — И тебе нравится брать меня в рот, одновременно вводя в меня пальцы… тебе нравится смотреть, как я от этого кончаю… ты говорил, что тебе нравятся тихие звуки, которые я издаю, когда совсем забываюсь от удовольствия — потому что это заводит тебя… И тебе нравится представлять меня таким, когда ты дрочишь… К этому моменту Ибо уже так сильно прижимается к нему своим возбужденным членом, что будь у него смазка, он бы прямо сейчас насадился на него. Вместо этого ему хочется упасть на колени — взять его в рот, и почувствовать, как он пульсирует на языке, пока он втягивает его все глубже, горячо и жадно. Но в этот момент Ибо опускается на пол и тянет его за собой. Ибо придерживает его за шею, отклоняя назад, и проводит языком по шее. Он стонет, чувствуя, как Ибо прижимается к нему, как их тела соприкасаются всё плотнее. Он срывает с них рубашки и тут же тянет Ибо к себе, чтобы ощутить тепло его кожи. — И тебе нравится, когда я говорю грязно… — продолжает он, когда Ибо стягивает с них обоих штаны, позволяя их телам соприкоснуться. — Бля… блять… — бормочет Ибо, обхватив оба их члена и начиная двигать рукой. — Ты видел все это во сне? — спрашивает он, замечая, как у Ибо сжимаются челюсти. — Нет… я видел, как трахал тебя сзади, пока ты готовил гренки. Сяо Чжань смотрит на него с удивлением, но глаза Ибо уже закрыты — он сосредоточен только на ощущениях… и на обрывках своих снов. — Черт… я даже не люблю гренки… но во сне я слизывал сироп с твоих пальцев, как… блять… — его голова падает ему на плечо, и Сяо Чжань подхватывает его, переворачивая их так, что Ибо оказывается под ним, продолжая двигать рукой, опираясь на локоть. — У тебя было такое… томное лицо, — снова говорит Ибо. Сяо Чжань смотрит на него сверху вниз и видит, что тот смотрит в ответ — его глаза темные, полные желания. — …как будто тебе больше нигде не нужно быть… кроме как на мне… Сяо Чжань невольно приоткрывает губы, пребывая почти на грани. Ибо приподнимается на локтях, проводит языком по его соску и втягивает его в рот. И этого оказывается достаточно. Он кончает, резко, срываясь, и белесые струи ложатся на грудь Ибо. Почти сразу следом кончает и Ибо. Они оба тяжело дышат. Потом Сяо Чжань нехотя поднимается, идет в ванную за влажным полотенцем и возвращается, чтобы вытереть грудь Ибо. Тот почти не открывает глаза. Когда он снова ложится рядом, Ибо наконец спрашивает: — То, что я видел… это было на самом деле? Или это просто сон? Сяо Чжань смотрит на него — и видит, что Ибо тоже смотрит на него. — Это было на самом деле, — отвечает он честно.