Однажды... /Once Upon A Time...

Сяо Чжань думает, что просто на минуту опустит голову на колени, чтобы отдохнуть. Он не знает, когда Ибо будет дома. Обычно он так не делает. Но… Но он засыпает. И это лишь подтверждает то, насколько он вымотан. Потому что он никогда бы не уснул в незнакомом месте — сидя под дверью чужой квартиры. Он просыпается только тогда, когда кто-то начинает его трясти. Сначала он не понимает, где находится, пока не видит лицо Ибо перед собой. — О… привет… — говорит он с улыбкой, с трудом разлепляя глаза. Он очень рад его видеть. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Ибо, хватая его за плечи. Сяо Чжань перестает улыбаться, внезапно подумав, что, возможно, приехать сюда без предупреждения было плохой идеей. Это не то же самое, что когда Ибо приезжал к нему. Он сам распоряжался своим временем. У Ибо же всё было расписано — и вряд ли он мог просто взять и освободиться. — Прости. Я… — начинает он, но Ибо уже поднимает его на ноги, подхватывает сумку и тянет в квартиру. — Я… могу снять номер в отеле. Я не хотел навязываться… — говорит он, как только за ним закрывается дверь. — Что? — Ибо оборачивается. — Прости, я думал… сделать тебе сюрприз. Но… ты занят, конечно, — говорит он и вдруг чувствует себя странно. Он и сам не понимает почему. Прошло всего две недели после дня рождения Цзыи. С тех пор они общались. Несколько раз созванивались. Хотя в основном переписывались. У NCT был концерт в Испании, они провели там больше недели. У другой группы намечался тур в Лондоне, и Ибо снова должен был ехать. Поэтому Сяо Чжань решил, что если действительно хочет увидеть его, то должен сам приехать в Корею. — Да. Занят, — говорит Ибо. — Понятно, — говорит он и тянется за своей сумкой. Ибо без сопротивления отдает ее, и он, подхватив ее, открывает дверь, чтобы уйти. Какого черта. Он успевает сделать всего пару шагов, прежде чем Ибо затягивает его обратно внутрь и захлопывает дверь. Но он сердито отталкивает Ибо локтем и снова тянется к двери. Ибо запирает ее на цепочку и разворачивает его к себе. Сяо Чжаня уже трясет от злости, в глазах стоят слезы, и он снова отталкивает Ибо. Но Ибо успевает заметить это, и в следующую секунду оказывается рядом с ним. — Прости. Прости. Я просто пошутил. Ты же знаешь. — Ты чертов мудак, — говорит Сяо Чжань, снова отталкивая его. Ибо хватает его за руки, отводит их в стороны и притягивает его ближе. — Я, блять, прошел через шесть месяцев ада, и ты считаешь, что это нормально — так со мной шутить? — говорит Сяо Чжань, не сдерживая злых, жгучих слез. — Ты издеваешься надо мной! Он снова пытается оттолкнуть его. Но Ибо обнимает его так крепко, что почти приподнимает над полом. Он всё ещё зол, но сил вырываться из объятий Ибо нет, и он просто позволяет тому держать себя, его руки безвольно висят вдоль тела. — Я скучал по такому тебе, — говорит Ибо. Когда Ибо опускает его обратно, он вытирает глаза и отстраняется, чтобы посмотреть на него. — В каком смысле? — Мы правда всегда были такими… приторно-влюблёнными? Ты стал таким мягким, это меня бесит. Хочется иногда встряхнуть тебя… или даже чуть задеть, лишь бы увидеть тебя прежнего. Он не понимает, почему это так задевает его, хотя ясно, что Ибо не это имел в виду. — Я тебе больше не нравлюсь? — серьезно спрашивает он. Ибо закатывает глаза. — Ты нравишься мне несмотря ни на что. О чем ты вообще? — Тогда какого черта ты имеешь в виду? — спрашивает Сяо Чжань, отталкивая его. — Я имею в виду, что ты ведёшь себя так, будто я вернулся с того света, — Ибо делает паузу и тут же добавляет: — Ладно, может, так оно и есть. Но ты понимаешь, о чём я. Ты ведёшь себя со мной иначе. Я думал, после тех выходных ты снова станешь прежним. Но ты до сих пор обращаешься со мной так, будто я хрустальный. Сяо Чжань чувствует, как от гнева у него начинает сбиваться дыхание. Если Ибо это и замечает, он не подает виду и продолжает: — Я мог бы вести себя с тобой как полный садист, а ты бы просто терпел. Что с тобой происходит? Сяо Чжань снова хватает свою сумку и разворачивается к двери. На этот раз Ибо ловит его со спины, крепко обнимая за талию. — Я знаю, я тебя напугал. Я больше так не буду, — шепчет он ему на ухо. Сяо Чжань на секунду замирает, потом поворачивает голову, искоса глядя на Ибо. — Не будешь делать что? Попадать в аварии? Терять память? Ты не можешь это контролировать. Ибо молчит, затем резко втягивает воздух и выдыхает. — У меня такое чусвтво, что в те недели я вел себя как перевозбужденный щенок. Удивительно, что ты не посадил меня на поводок, чтобы я не доставал тебя. — С чего ты это взял? — спрашивает Сяо Чжань, пытаясь вырваться. Ибо не отвечает, просто продолжает обнимать его сзади. Но даже эти объятия ощущаются иначе. В них есть что-то… другое. Сяо Чжань не может дать этому определение. Ему кажется, будто его затягивает в воронку. Возможно, он просто слишком остро реагирует. Единственное, чего ему сейчас хочется — вернуться домой. Приехать сюда было плохой идеей. Вот почему он никогда не любил сюрпризы. — Ибо… — мягко говорит он. — Тебе не нужно себя заставлять. Если это было просто физическое влечение, которое ты не мог объяснить, и ты поддался ему в какой-то момент — это нормально. Я понимаю. Но то, что у нас раньше были… близкие отношения, не обязывает тебя возвращаться к ним сейчас. Ибо начинает что-то говорить, но Сяо Чжань останавливает его, сжав предплечье. — Дай мне договорить. Да, это правда, я не хочу ничего вроде «друзей с привилегиями». Это не для меня. Но мы можем остаться просто друзьями. Тебе не нужно делать что-то только потому, что у меня есть воспоминания о том, чего ты почти не помнишь. Ну… кроме снов. Он и сам не понимает, почему не подумал об этом раньше. Помимо влечения, Ибо больше не на что было опереться. И, наверное, ему самому странно видеть, как он ведет себя теперь, когда в это все вмешались более мягкие, нежные чувства. Тот, прежний Ибо, видел, как все это развивалось — как он месяцами подталкивал его к отношениям, шаг за шагом. А этот, нынешний Ибо, ничего не помнит — и, вероятнее всего, весьма ошеломлен. И теперь, посмотрев на ситуацию с этой стороны, Сяо Чжань уже не может от этого отмахнуться. Он осторожно отводит руки Ибо, пока тот не ослабляет хватку. Когда он оборачивается, Ибо говорит: — У меня ощущение, что я что-то пропустил. Как будто все, что было между «тогда» и «сейчас», просто ускользает от меня. Да… это тяжело. Сяо Чжань пытается взглянуть на это глазами Ибо, но сейчас у него просто нет на это сил. — Я понимаю, — говорит он, снова поднимая сумку и снимая цепочку с двери. — Подожди. Что ты делаешь? — Ибо тянется к нему. — Я не могу здесь оставаться. Это же очевидно, — говорит он. — Почему? — Потому что я чувствую все это иначе, чем ты, Ибо. Зачем мне оставаться и мучить себя? — в его голосе уже слышится раздражение. — Можешь дать мне немного времени? — Конечно, — кивает Сяо Чжань. — Столько, сколько тебе нужно. Тем более мы и так редко видимся. — Ты злишься. Сяо Чжань выдыхает. — Да. Наверное. Я скучаю по прежнему Ибо. И, похоже, его уже не вернуть. Так что… да, я злюсь. — Вот! Вот об этом я и говорю! — вспыхивает Ибо. — Бывают моменты, когда ты смотришь на меня, и я чувствую, что должен что-то вспомнить — прямо сейчас — но сколько ни пытаюсь, там пусто. Ничего нет, кроме обрывков из снов. А я хочу помнить не только секс. Я хочу помнить все остальное. Как это вообще началось. Как я тебя уговаривал дать мне шанс — потому что, черт возьми, я точно очень старался. Ты бы ни за что не сдался без продолжительной осады. — Да ты вообще не испытывал ко мне ничего, пока не узнал, что я би. Вот и все! — его голос повышается, он отступает от двери и оглядывается, проверяя, не мешает ли кому-то снаружи. Ибо пользуется тем, что он отвлекся и затаскивает его обратно, снова подхватывая его сумку. — Я не останусь, Ибо. Серьезно. Можешь сколько угодно тянуть время, но я все равно уеду сегодня. Ибо замирает, услышав это, оборачивается к нему — и в следующую секунду тащит за собой в спальню. Сяо Чжань выдергивает руку, заметив кровать, и говорит: — Ты издеваешься? Я не буду с тобой трахаться, придурок. Когда Ибо закрывает и запирает дверь, он громко смеется. — Я вообще-то выше тебя. Думаешь, не дотянусь до этого чертова замка? — Тогда я просто тебя свяжу, — спокойно отвечает Ибо, оборачиваясь. Сяо Чжань наклоняет голову, приподнимая бровь. — Знаешь, я читал об этом. Бывают травмы головы, последствия которых проявляются не сразу. Похоже, это как раз такой случай. Твоя личность изменилась — а я просто не был рядом, чтобы это заметить. Ты за собой ещё какие-нибудь садистские наклонности не замечал? — Ты пишешь слишком много дурацких историй, — бросает Ибо, подходя к шкафу и открывая его. — Я не пишу криминальные триллеры, — отвечает он. Когда Ибо закрывает шкаф и поворачивается, Сяо Чжань видит у него в руках пару шнурков и снова смеется. — Ты серьёзно? Ты правда собираешься меня связать? — А ты будешь пытаться уйти? — Конечно. — Тогда ты сам меня вынуждаешь, — небрежно говорит Ибо, подходя ближе. И то, что Сяо Чжань позволяет этому случиться, кажется ему почти абсурдным. Словно это вообще не может происходить на самом деле. Когда Ибо проверяет узел, он поднимает на него взгляд. — Я ухожу, Ибо. — Нет, не уходишь, Сяо Чжань, — так же серьезно отвечает тот. — Ухожу. — С каких пор мне не удается настоять на своем? — спрашивает Ибо, усаживаясь на пол перед ним, скрестив ноги, и притягивая его за собой. На мгновение в голове Сяо Чжаня всплывают сцены истерик Ибо, когда он встречался с Ичжоу. — Ты говорил то же самое, когда я встречался с Ичжоу. Господи, почему я тогда себя не послушал? — Кто такой Ичжоу? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань с тяжёлым вздохом откидывается на край кровати, закрывая глаза. — Ичжоу был моим парнем месяца три. Ты тогда стал испытывать ко мне слишком собственнические чувства, и убедил себя, что ты гей для меня, результатом чего стал наш короткий и немного приторный роман, — он открывает глаза. — Который, к счастью, закончился, когда ты пришёл в себя. — Это несправедливо, — говорит Ибо, глядя на него. — Ну и что? Подашь на меня в суд? Я устал, Ибо. Я не уверен, что переживу ещё один эмоциональный удар от отношений с тобой. Я знаю, это несправедливо по отношению к тебе. И это не твоя вина. Но это так же несправедливо и по отношению ко мне. Я правда готов всё это оставить позади. Честно. Да, мне будет хреново какое-то время — ну и что. Такое не проходит сразу. Давай просто договоримся видеться в компании друзей, чтобы не было неловко. И со временем все устаканится. — Почему ты всегда бросаешься в крайности, вместо того, чтобы помочь мне? — Помочь в чем? — Помочь мне вспомнить! — Ибо в раздражении хватается за голову. Сяо Чжань замолкает и через мгновение тянется к его лицу. Не касается — и уже собирается убрать руку, но Ибо перехватывает ее и прижимает ладонь к своему подбородку под странным углом — из-за того, что его запястья все еще связаны. — Бля, сними это, — говорит он, дергая руками и только сильнее затягивая узел. — Даже не надейся, — отвечает Ибо, одной рукой удерживая его, а другой прижимая его ладонь к своей щеке. — Придурок. Я серьёзно, — говорит он, толкая его ладонью в щеку. Ибо смотрит на него с ухмылкой, и он не успевает отдернуть руку, как тот наклоняется и кусает его за ладонь. Это не в первый раз, поэтому он только сильнее вталкивает руку ему в рот, заставляя разжать зубы. — Ай, блять… — выдыхает Ибо, отстраняясь. — Не играй со мной, — говорит он, убирая руки, все еще связанные шнурком. Ибо глубоко вздыхает и смотрит на него: — Мы всё ещё делаем такие вещи, да? Как будто эта часть нас никуда не делась? Сяо Чжань вздыхает и сползает спиной по кровати, закрывая лицо руками. — Ничего никуда не делось. Просто стало… больше. Они на мгновение замолкают, потом Ибо говорит: — Значит, ты ведёшь себя со мной иначе не потому, что мы теперь вместе? — Нет, придурок. Это потому что ты, блять, все забыл. И вообще-то мы не вместе. — Кто это решил? — спрашивает Ибо, убирая его руки с лица, чтобы видеть глаза. — Я решил. И мое мнение здесь единственное, что имеет значение. Потому что для тебя этого вообще не было. — Серьезно? А как насчет того, что было в туалете и в коридоре у тебя дома? Сяо Чжань тяжело вздыхает. — Считай, что это была разовая пьяная выходка. Мы это переживем, — он снова закрывает лицо руками. — Я не хочу так. Ты меня не понимаешь. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я просто хочу помнить — вот и всё. Сяо Чжань опускает руки и смотрит на него. — Я тоже. Но, Ибо… ничего страшного, если ты не вспомнишь. Тебе не нужно делать это только ради меня. Я слишком тебя люблю, чтобы не смириться с этим. Каким бы ни было наше «вместе» — я приму это. Так что… — Почему ты продолжаешь это говорить? — раздраженно перебивает Ибо. — Потому что я не уверен, что ты правда этого хочешь. — Потому что я сказал, что мне нужно время, чтобы понять, что у нас вообще было в начале отношений? Сяо Чжань убирает руки от лица. — У нас не было никакого «начала». Мы были вместе всего три недели. Вот и все. Но это его раздражение не останавливает Ибо — он просто устраивается рядом. — Как это вообще произошло? Когда? Я тебя умолял? — Почему ты продолжаешь об этом спрашивать? Зачем бы мне заставлять тебя умолять? Ибо переворачивается, приподнимается на локтях и вскидывает бровь. — По словам Цзыи, я решил, что я гей, а потом пытался подцепить кого-то из NCT? Похоже, я сделал это только для того, чтобы заставить тебя ревновать. Сяо Чжань пожимает плечами. — А потом я напился, и тебе пришлось отвезти меня домой? Сяо Чжань снова пожимает плечами. — А что потом? Я начал приставать к тебе по пьяни? Как две недели назад? — Нет. Ты сделал это где-то за семь месяцев до того — когда я случайно проговорился, что я би, — смеется Сяо Чжань. — Блять, точно, — Ибо хлопает себя по лбу. — Подожди… ты помнишь? — он резко приподнимается, широко раскрыв глаза. — Нет. Ты упомянул это раньше. Я хотел расспросить подробнее, но ты разозлился, и я отвлекся, пытаясь не дать тебе сбежать. — А… — он снова опускает голову. — С каких это пор ты, блять, стал би? — спрашивает Ибо. — Я был би всю жизнь, придурок. Просто не говорил об этом твоей натуральной заднице. — Почему? — В смысле — почему? Не знаю. Может, у меня были к тебе чувства, и я не хотел ставить тебя в неудобное положение, — он на секунду замолкает, потом добавляет: — Знаешь, в прошлый раз этот разговор прошел куда лучше. Ты был в шоке, потом спросил, привлекал ли ты меня. Потом хотел меня поцеловать, и когда я сказал «нет», ты на время отступил. А потом твоя мать познакомила тебя с девушкой, она тебе понравилась, вы начали встречаться… а потом ты попал в аварию на мотоцикле… — Подожди, у меня была еще одна авария? — перебивает Ибо. — Да, — говорит Сяо Чжань, глядя на него. — У тебя с мотоциклами сложные отношения. Так что если ты еще раз сядешь на байк, я просто перестану с тобой общаться. Ибо недовольно надувается, но не спорит. И спустя мгновение спрашивает: — Где это произошло? — На гонках. Странно, что твоя мать тебе не рассказала. Хотя ты был в порядке. Отлеживался у меня дома. Снова начал ко мне приставать. Я плохо на это отреагировал, и ты ушел. А потом я сам все только усугубил, когда начал встречаться с Ичжоу. — Кто, блять, этот Ичжоу? — Кто-то очень замечательный, — говорит он, глядя на Ибо. — Чушь, — Ибо не выглядит особо задетым. — Если он такой замечательный, почему ты не с ним? Блять… почему он ничего не помнит? — Он не ты. Вот почему я не с ним, — говорит Сяо Чжань, снова поднимая руки и прикрывая ими глаза. У него нет сил продолжать разговор. Да и, судя по всему, это не особо помогает Ибо что-то вспомнить. Сяо Чжань не успевает додумать эту мысль, как чувствует губы Ибо на своих. Он убирает руки от лица и поднимает их над головой, резко открывая глаза. — Не отстраняйся… пожалуйста, — говорит Ибо, оставаясь совсем близко. Сяо Чжань замирает, глядя на него. Спустя мгновение Ибо спрашивает: — А что было дальше? Он пытается вспомнить, на чём остановился. Ах, Ичжоу. — Ну, ты сказал мне выкинуть это из головы, потому что мы с тобой, очевидно, все равно будем вместе. — Правда? — спрашивает Ибо. — Правда, — отвечает он. — А что, ты мне не веришь? — Нет, это звучит именно так, как я бы сказал, — ухмыляется Ибо. Несмотря ни на что, Сяо Чжань рад видеть эту ухмылку на его лице. — И тебя это не разозлило? — спрашивает Ибо, все еще ухмыляясь. — Разозлило. Я назвал тебя смешным. Ты согласился. А потом отступил и позволил мне встречаться с ним. — Ничего себе, какое у меня самообладание, — говорит Ибо с гордостью в голосе. — Ты все еще такой же смешной, — говорит Сяо Чжань, глядя на него и невольно улыбаясь. — И после этого ты говоришь, что у меня не все в порядке с головой, — фыркает Ибо. Сяо Чжань поднимает связанные руки и слегка дергает ими, показывая: — Конечно, не все в порядке. Ибо не впечатляется демонстрацией и, опершись на локоть, продолжает: — А что потом? — А потом Ичжоу захотел с тобой познакомиться. — О… — Ибо приподнимает голову и щурится. — Не самая лучшая идея. — Я ему то же самое сказал, — соглашается Сяо Чжань, снова прикрывая лицо и вздыхая. — И? — Всё прошло… нормально. Ты вёл себя очень прилично. Но для меня все уже было решено. Я хотел быть с тобой. Он чувствует, как Ибо снова целует его. В этот раз он не отстраняется, но и не отвечает. Когда Ибо немного отстраняется, он продолжает: — На следующий день я расстался с Ичжоу. И сказал тебе разобраться, хочешь ли ты отношений с мужчинами. — И что из этого вышло? — спрашивает Ибо. — Ты затаился на несколько месяцев. А потом объявил всем нашим друзьям, что собираешься встречаться с мужчинами. Так мы и оказались в «Шалимаре» и встретили NCT. — Ага… вот мы и вернулись к исходной точке. К ночи, когда я напился. И что тогда случилось? Я приставал к тебе? Сяо Чжань снова прикрывает глаза, вспоминая. — Нет. Ты напился водки и текилы, и тебя вырвало, как только мы вошли в квартиру. — Фу… — слышит он. — Значит, ничего не было? Сяо Чжань на мгновение задумывается и наконец говорит: — Было. Ибо молчит, и Сяо Чжань убирает руки от лица, чтобы посмотреть на него. Сначала взгляд Ибо остается нечитаемым, но затем он приподнимается на локте и тихо спрашивает: — Как? — Я все за тобой убрал. Затащил тебя в душ — ты меня оттолкнул. Потом вернулся, обнял меня и заплакал. А потом я поцеловал тебя. Сяо Чжань выдерживает взгляд Ибо, прежде чем снова закрыть глаза. То, что именно это воспоминание исчезло, ранит сильнее всего. — Лжец, — говорит Ибо. Он открывает глаза. — Ты сказал: «Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю». А потом ты поцеловал меня. — Ты помнишь? — тихо спрашивает он. — Только сейчас… когда ты это сказал. Сначала я подумал, что просто представляю, но когда ты это пропустил, оно как будто само всплыло у меня в голове. Все было именно так? — Мм… — Сяо Чжань снова закрывает глаза, чувствуя, как они наполняются слезами. Он чувствует, как Ибо нависает над ним, даже не убирая рук от лица, когда тот наклоняется, чтобы поцеловать его. Ибо целует его до тех пор, пока он со вздохом не подается навстречу, чуть приоткрывая губы. Когда Ибо слегка отстраняется, он спрашивает: — Я правда был таким… нуждающимся? Просто забирал все? Именно этот вопрос заставляет Сяо Чжаня хоть немного понять, с чем борется этот Ибо. — Ты брал все, — отвечает он. — Как перевозбужденный щенок… — повторяет Ибо. На этот раз Сяо Чжань поднимает руки, чтобы посмотреть на него. — Но тебе хотя бы было хорошо со мной? — спрашивает Ибо. — Если бы не было хорошо, мы бы не провели два дня в постели, — спокойно отвечает он. Ибо не выглядит убежденным. — Не знаю… Я могу быть довольно настойчивым с тобой. Ты же знаешь — доставать тебя, пока ты не сдашься… — Возможно, я не совсем ясно выразился раньше. Ты взял своё. Но и я тоже. — Чушь, — говорит Ибо. — Ты вообще не умеешь брать свое, — добавляет он, рассеянно убирая волосы с его лба. — Умею. Когда это мое, — тихо отвечает Сяо Чжань. Ибо смотрит на него, и в его взгляде что-то меняется. — Я же… твой? Разве нет? — и снова целует его, на этот раз жестко, прижимаясь губами. Однако он быстро отстраняется. — То есть я не просто ворвался в твою жизнь и навязался тебе? — Почему ты так думаешь? — с любопытством спрашивает он. Ибо на мгновение отводит взгляд, будто вспоминая, а затем говорит: — У меня в голове только обрывки. Какие-то тени того времени. Иногда всплывают отдельные образы, но я не понимаю — это мои воспоминания или я просто дорисовываю то, что ты рассказываешь, — он замолкает на мгновение. — Но вот что я помню точно — тебя в больнице. В те недели. Ты сказал: «Я же говорил, что все закончится именно так, Ибо. Я говорил, а ты не слушал. Я как в аду, Ибо». Ибо снова смотрит на него сверху вниз. — Ты этого не помнишь. А у меня это крутится в голове. И когда я начал что-то чувствовать к тебе… мне пришло в голову, что, может, я навязал тебе то, чего ты не хотел. Он чувствует, как сердце начинает биться быстрее от слов Ибо, но не успевает вставить ни слова — тот продолжает: — Сначала я думал, что просто веду себя с тобой как обычно. Но потом были эти ночи… я просыпался с стояком, представляя, как кусаю тебя вот здесь… — Ибо задирает его рубашку и проводит ладонью по животу, чуть выше бедра, — или как мы вместе принимаем душ, и я вхожу в тебя… Ибо делает паузу. Он смотрит на Сяо Чжаня и понимает, что одни только воспоминания уже заводят его самого. — Я хотел смотреть, как ты сходишь с ума от наслаждения в моих руках… твои губы… эта родинка, которая сводит меня с ума… И когда я наконец перестал сдерживаться и начал дрочить на это, потому что просто не мог больше терпеть… я начал думать, не сделал ли я чего-то… чего ты не хотел. Он тяжело вздыхает. — Ты был таким осторожным со мной, когда мы снова увиделись… — он тяжело выдыхает, — что я почти убедил себя, что так и было. Что ты, может быть, просто простил меня… или позволил этому случиться, потому что слишком меня любишь, чтобы отказать. — А потом был день рождения Цзыи. Я буквально варился в коктейле из возбуждения и чувства вины. И это было так дерьмово… потому что чувства вины все равно было недостаточно, чтобы перестать тебя хотеть… — Но когда ты ответил на мой поцелуй… ты даже не представляешь… на мгновение я был так счастлив, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. И я просто… забыл про все, что было в больнице. Пока не вернулся сюда. И снова не начал об этом думать. И о том, что это вообще значит. Что я, должно быть, что-то сделал… На этот раз Сяо Чжань перебивает: — Я не хотел, чтобы между нами что-то менялось. Ты видишь, какой я сейчас с тобой. Как легко я обижаюсь, и как быстро чувствую себя отвергнутым. Я, наверное, понимал, что так и будет, поэтому и не хотел переходить эту черту… К тому же… мне было трудно понять, как ты так легко «сменил ориентацию», — говорит он без иронии, но, подняв глаза на Ибо и увидев его выражение лица, невольно улыбается. — Я имею в виду… после всех этих снов ты ни разу не подумал: «Бля, я что, гей?» Ибо на мгновение серьёзно задумывается и наконец отвечает: — Знаешь… пока Цзыи не заговорила об этом в те выходные, мне это даже в голову не приходило. — Ты все тот же Ибо. С памятью или без, — бормочет он. Ибо смеётся. — Правда? Меня и тогда это не волновало? — Это было так странно. Ты не воспринимал себя как гея. Говорил, что тебя не интересуют другие мужчины. Тогда я сказал тебе — это значит, что ты не гей. Но ты зациклился на том, что ко мне это не относится. Я пытался объяснить тебе, что это так не работает. — А почему мне должны нравиться другие мужчины, если мне нравишься только ты? — спрашивает Ибо, почти комично повторяя свои же слова. Сяо Чжань делает паузу и смотрит на Ибо. — Разве ты не помнишь, что уже говорил это раньше? — спрашивает он. — Я говорил это раньше? — Практически слово в слово. Ибо улыбается. — Я думаю, самые важные части моего мозга все-таки пережили аварию. Сяо Чжань тоже улыбается, но спустя мгновение тихо окликает: — Ибо… — Мм… — У меня руки болят. — Бля, извини… — он тянется развязать шнурки, но на секунду замирает. — Ты же не уйдешь? Сяо Чжань качает головой. Но как только его руки освобождаются, он срывается к двери — и тут же понимает, что его руки онемели. Ибо, похоже, предвидел это, потому что он бросается на него сзади, и они вместе падают на пол. В следующую секунду Ибо уже наваливается на него — тяжело, жадно — и он сам тянется к его рубашке, пытаясь как можно быстрее стянуть ее, чтобы почувствовать тепло его кожи. — Чёрт… скажи, что ты этого хочешь. Всего этого. Я остановлюсь, если нет. Я все еще могу остановиться, — говорит Ибо, скользя губами и зубами по его шее. Он не понимает, как Ибо вообще может об этом спрашивать, когда так прижимается к нему — губами, телом, всем собой. Но все равно отвечает: — Я хочу тебя. Всегда хотел. Когда я сказал, что был в аду — это потому, что ты оставил меня с этим один на один. И просто все забыл. Ибо замирает и поднимает голову. — Бля… так вот что ты имел в виду. Сяо Чжань чуть склоняет голову, как бы говоря — разве это было не очевидно? — Черт… спасибо, — выдыхает Ибо и буквально обрушивается на него, прижимаясь всем телом. — Ты правда думал, что у тебя хватит власти надо мной, чтобы взять меня против моей воли? Ибо снова поднимает голову. — Нет… я знаю, что не стал бы так делать. Но я мог бы просто взять тебя измором, — добавляет он. Учитывая, насколько Ибо задевает сама эта мысль, Сяо Чжань не говорит ему, что да, в каком-то смысле тот все же дожал его. Вместо этого он говорит: — Тебе все-таки пришлось убедить меня, что тебе вообще может нравиться секс с мужчиной. Мне потребовалось время, чтобы принять эту перемену в тебе. — Почему? — спрашивает Ибо. — Один член хорошо, но два члена — просто эпично. Особенно если один из них твой… Сяо Чжань улыбается этому повторению и невольно задумывается, сколько ещё таких совпадений будет. И вдруг ему приходит в голову: может быть, воспоминания никуда не исчезли окончательно — просто Ибо сейчас заново проживает всё это, создавая их заново. Этот Ибо снова соблазняет его теми же банальностями, даже если сам в них уже не до конца верит. — У меня есть смазка. Можно я схожу за ней? — спрашивает Ибо, вырывая его из размышлений более насущными вопросами. Две недели назад, в коридоре, до этого не дошло. — Ты вообще помнишь, как это делается? — спрашивает он. — Нет, сэр, я забыл, как заниматься сексом, — невозмутимо отвечает Ибо. Сяо Чжань фыркает. — Ну да. Твой изголодавшийся по сексу мозг помнит только эту часть наших отношений. И, кстати, того секса в душе не было. — Правда? — Ибо широко раскрывает глаза. — Хм. Мы дрочили друг другу в душе, но без анала. — Значит… — У тебя просто богатое воображение, — заканчивает Сяо Чжань за него. — Но с гренками-то все было по-настоящему? Сяо Чжань тихо хмыкает. — Я сделал их в то утро, когда ты рассказал про свою поездку в Японию — в знак протеста. Но ты решил, что это мой пассивно-агрессивный способ тебя дразнить, и притащил смазку на кухню. Он на секунду прикрывает глаза. — На самом деле это было… очень хорошо. Когда ты трахал меня сзади, пока я слизывал сироп с пальцев. Но, кажется, тебя заводило то, как я это делал — потому что ты тоже начал тянуть мой палец в рот. Он поднимает взгляд, когда чувствует, как Ибо прижимается к его бедрам возбужденным членом. И видит над собой его лицо — открытое, жадное, почти голодное. Он подается навстречу, притягивая его ближе, и шепчет: — Да… трахни меня. Как раньше.