Однажды... /Once Upon A Time...

Вот только этот Ибо не трахает его, как раньше. Несмотря на все его сны, этот Ибо на самом деле понятия не имеет, как они раньше занимались сексом. Прежний Ибо был игривым, дурашливым, нуждающимся во внимании и просто очаровательным. Этот же — сплошная страсть: полуприкрытые глаза,стиснутые зубы, ногти, впивающиеся в кожу. От него веяло… как это называлось… энергией большого члена. Сяо Чжань не мог даже представить, чтобы этот Ибо был снизу. Он впивается зубами в его плечо, чувствуя, как Ибо глубоко входит в него. Черт, он едва может дышать. Словно нервы вот-вот прорвутся сквозь кожу, вспыхивая все разом и ослепляя его удовольствием. Он хотел бы поразмышлять о том, почему все ощущается так иначе, но не может связать даже две мысли вместе. Черт, он даже двух слов не может связать, когда с каждым толчком Ибо так точно проходится по самому чувствительному месту, что хочется заскулить от удовольствия. — Не задерживай дыхание, — раздаётся у него в ухе глубокий хриплый голос Ибо. Пиздец. Он утыкается лицом в подушку, думая, что может кончить от одного только его голоса. Кто он такой, черт возьми? Ибо вдруг останавливается. Сяо Чжань почти плачет от разочарования. Блять. Ему нужно… чтобы это продолжалось. До конца. Чтобы потом он мог наконец собраться с мыслями. Потому что он знает, что кульминация просто снесет ему крышу. Он только не понимает — дело в том, как этот Ибо занимается сексом… или в том, что этот Ибо ему незнаком. Его сердце колотится слишком быстро. Он не поднимает лица от подушки — просто ждет. Он не будет просить. И точно не будет умолять. Даже если он настолько возбужден и так близко к разрядке, что если все закончится сейчас, он просто умрет от желания. Он ничего не делает — только ждет, уткнувшись лицом в подушку. Не дышит, будто любое движение может разрушить этот момент. А Ибо остается неподвижным. Он думает, что, возможно, Ибо хочет остановиться — но его член все еще горячий и твердый внутри него. И в тот самый момент, когда тишина натягивает его нервы до предела, он чувствует, как Ибо опускается на него сверху, полностью накрывая своим телом, вдавливая его в матрас — но не выходя из него. Сяо Чжань почти задыхается под тяжестью, но ему это нравится. Он со всех сторон окутан жаром и тяжестью тела Ибо. Он выдыхает в подушку и наконец поворачивает голову набок, чтобы дышать через нос. — Я читал о твоих Лань Ванцзи и Вэй Усяне, — голос Ибо глухо вибрирует у его позвоночника. Сяо Чжаню требуется мгновение, чтобы осознать услышанное. Затем он открывает глаза. — Что? — О Лань Ванцзи. И его Вэй Усяне, — повторяет Ибо. У него на мгновение кружится голова. Ибо серьёзно говорит о том, что читал… сейчас, когда они занимаются сексом? Он слегка шевелится — ровно настолько, чтобы потревожить член, все еще находящийся в полной боевой готовности внутри него. Ибо резко шипит и с силой сжимает его бедра, заставляя замереть. — Блять… — он закрывает глаза, когда пальцы Ибо впиваются в его кожу. Словно только сейчас осознав, в каком состоянии он находится, Ибо мягко проводит рукой по его коже, поглаживая бедро, а затем талию. Он чувствует, как напрягаются мышцы живота, и возбуждение возвращается с новой силой. Пальцы Ибо продолжают медленно скользить по его коже, все выше и выше, пока его не пробирает дрожь от напряжения, а нервные окончания не начинают вибрировать. Когда рука поднимается к шее, она медленно скользит вдоль нее, и указательный палец замирает у губ. Он не давит — подушечка пальца лишь едва касается губ. И Сяо Чжаню хочется открыть рот, но он сдерживается. Ибо наклоняется к его уху и проводит языком по самому краю, прежде чем тихо сказать: — Открой. Сяо Чжань не понимает, открывает ли он рот из-за этой команды или потому, что от прикосновения языка Ибо тот сам приоткрывается. Сначала ему непривычно ощущение чужого пальца во рту, но в следующее мгновение Ибо прикусывает мочку его уха, одновременно выходя из него и тут же снова входя. Он громко стонет от испытываемых ощущений и обхватывает губами палец Ибо, втягивая его глубже. — Блять… — рычит Ибо ему в ухо. — Я хочу облизать тебя всего, пока ты не растаешь от удовольствия подо мной… Сяо Чжань издает сдавленный звук, больше похожий на тихий вскрик, когда кончает на простыню под собой — его член чувствительно трется о ткань, а внутри поднимается непрерывная волна наслаждения, нарастающая и достигающая пика в тот момент, когда Ибо крепко сжимает его, вытаскивает палец изо рта и заменяет его своими губами, глубоко втягивая нижнюю губу, и сам тоже кончает. Когда все заканчивается, он думает, что Ибо, как обычно, отодвинется и уснет хотя бы на несколько минут — чтобы у него была возможность ускользнуть в ванную и привести себя в порядок. Но вместо этого Ибо остается рядом, продолжая обнимать его и не двигаясь. Когда пара минут растягиваются в четыре, а затем в пять, он начинает беспокойно шевелиться, не понимая, когда Ибо наконец отстранится. Дело не в том, что он не хочет, чтобы Ибо продолжал обнимать его. Он просто не понимает, что происходит, и эта неопределенность начинает его тяготить. Прежний Ибо был довольно предсказуем. Он сразу скатывался с него и засыпал минут на десять, давая Сяо Чжаню время прийти в себя. Этот же… Что вообще происходит… прежний Ибо и новый Ибо. Как будто это два разных человека. Хотя Сяо Чжань знает, что это не так. Это все тот же Ибо. Просто один помнил, как добивался его, а другой — нет. Один помнил, как он сопротивлялся идее быть вместе, а другой однажды просто проснулся и увидел в его глазах желание. Один помнил, как сначала пришло чувство, а уже потом влечение, а другой — наоборот, почувствовал влечение через сны… Сяо Чжань снова зарывается лицом в подушку, пытаясь остановить поток мыслей. Почему он просто не может насладиться приятной тишиной после секса. Откуда Ибо, потерявший память и считавший себя натуралом, вообще знает, как это делать? Как быть таким отличным любовником… — Хэй… — наконец подает голос Ибо, скатываясь с него. Сяо Чжань выдыхает с облегчением и, подняв голову, смотрит на него. — Хэй… Ибо улыбается, и он невольно улыбается в ответ. — Ты не хочешь поспать? — спрашивает он. Ибо качает головой. Ладно. Да, это было хорошо. Он на мгновение задерживается, а затем все-таки спрашивает: — Где у тебя ванная? — В конце коридора, — отвечает Ибо. — Хорошо. Сяо Чжань начинает подниматься, но замечает простыню, залитую спермой, и стаскивает ее с кровати, собираясь забрать с собой. — Что ты делаешь? — спрашивает Ибо, садясь. — Я застираю ее. Все нормально, — Сяо Чжань оборачивает часть простыни вокруг себя, сжимает в руке остальное и отходит от кровати. В следующее мгновение Ибо оказывается за его спиной, крепко обхватывая его руками. — Я сделал что-то неправильно? — спрашивает он низким голосом. Сяо Чжань тут же поворачивается в объятиях Ибо лицом к нему. Пока он сам тонул в собственной неуверенности, ему даже в голову не приходило, что Ибо может чувствовать то же самое. — Нет, конечно нет, — говорит он, глядя ему прямо в глаза, стараясь развеять любые сомнения. — Я… я не знаю, как мы делали это раньше. Он делал это по-другому? — нерешительно спрашивает Ибо, все же желая узнать. — Он — это ты, — напоминает Сяо Чжань, желая, чтобы они оба это поняли. Ибо смотрит на него, затем отводит взгляд. — Я знаю. Но… иногда мне кажется, что какой-то самозванец прожил за меня целый год и украл тебя, пока я спал. — Что? — Сяо Чжань слегка откидывается назад, пытаясь лучше разглядеть выражение его лица, но спотыкается о простыню. Ибо тут же подхватывает его, отступает вместе с ним к стене и прижимается ближе. — Я знаю, это звучит странно, но то, как ты его описываешь… это так нелепо, смешно и безумно… — Ты не был… — перебивает он. Ибо смотрит на него и ухмыляется. — Вот именно. Я не был этим нелепым придурком. Это был он. На мгновение Сяо Чжаня накрывает осознание того, насколько сильно Ибо в своей голове разделяет прежнего себя и нынешнего, и он невольно теряется. — Ты ревнуешь к самому себе? — спрашивает он, прищурившись. Ибо фыркает и закатывает глаза, но спустя секунду говорит: — Как он мог забыть? Как он мог заставить меня забыть? Он мог хотя бы оставить мне память о том, как заниматься сексом! — в его голосе прорывается раздражение. Теперь Сяо Чжань уже сам обнимает Ибо, притягивая к себе. — Да ладно, ты же знаешь, все было отлично, — говорит он. — Правда? — спрашивает Ибо, глядя на него. Сяо Чжань выжидает мгновение, всматриваясь в его глаза, пытаясь понять — действительно ли он хочет знать или просто ищет подтверждения. Его самого устраивают оба варианта. — Мн. Ибо подходит ближе, прижимая его к стене, и, не отводя взгляда, спрашивает: — Ты не лжешь? — У тебя было ощущение, что я лгу? Ибо еще мгновение смотрит ему в глаза, затем утыкается лицом в его шею, мягко потираясь носом. — Не знаю… мне нужно, чтобы ты сказал это вслух… — говорит он тихо. — Чтобы ты мог похвалить себя за то, что свел меня с ума? — усмехается Сяо Чжань, запрокидывая голову, когда Ибо кусает его в шею, а затем отстраняется, чтобы подуть на место укуса. Он рефлекторно вздрагивает, и Ибо шепчет: — Мне нравится, как ты стонешь. Это так заводит. — Блять… малыш… — шепчет он, чувствуя, как Ибо проводит большим пальцем по его соску, и мысли снова расплываются. — Ты называл меня малышом раньше? — спрашивает Ибо, касаясь губами его уха. — Иногда… — Потому что иногда в моих снах, ты поворачиваешься ко мне, возбужденный, и шепчешь: «малыш…» — и все, что я могу сделать, это перевернуть тебя на спину, обернуть твои ноги вокруг себя и глубоко войти в тебя. Пока ты еще мягкий, растрепанный, в полудреме, с закрытыми глазами… а я медленно двигаюсь, заставляя тебя стонать… Ибо трется о него, дразнит его сосок и водит своими волшебными губами по его шее. — Бля, остановись… — говорит он, задыхаясь… и, как ни странно, у него уже стоит. — А сейчас… я хочу делать это до тех пор, пока ты не забудешь, что он вообще существовал, — говорит Ибо. Его слова не сразу пробиваются сквозь туман в голове, и Сяо Чжань открывает глаза. — Почему? — спрашивает он, приподнимая подбородок Ибо и вглядываясь в его надутые, чуть угрюмые губы. — Ты называл его «мой Ибо». Не только сегодня. И в прошлый раз тоже. Даже не замечая этого. Как будто я не твой. — О, Ибо… — шепчет он. — Как ты можешь ревновать к самому себе? — Попробуй оказаться на моем месте — и поймешь… — отвечает Ибо так серьезно, что ему приходится сдерживать улыбку. Сяо Чжань закрывает глаза, на секунду задумывается, затем снова смотрит на него: — Если твои воспоминания когда-нибудь вернутся, ты, наверное, меня за это убьешь, но… — он наклоняется, мягко целует его и отстраняется. — Сегодня был лучший секс в моей жизни. Ибо смотрит на него, затем щурится, будто не верит. — Правда? — Мм… Ибо притягивает его ближе и снова целует — мягко и нежно. — Значит, я… не так уж плох в этом, — говорит он, когда они отрываются друг от друга. — Ну, это был всего один раз. Надо будет еще проверить… — улыбается Сяо Чжань. Ибо только крепче обнимает его и шепчет: — Как я могу ошибаться, если все, чего я хочу — чтобы тебе было хорошо? — А что насчет тебя? — спрашивает Сяо Чжань. — В смысле? — Тебе понравилось? Все-таки это… — он запинается, — немного отличается от твоих обычных предпочтений. Ибо смотрит на него так, будто вопрос кажется ему странным. — Ты серьезно? Потому что с тех пор, как я очнулся в больнице, мой член хоть как-то реагировал только тогда, когда я думал о тебе без одежды. — Мне все еще трудно это уложить в голове, — признает он. — Может, этот «самозванец» все еще где-то глубоко во мне и шипит: «Если ты облажаешься, сука, я тебя зарежу. Ты даже не представляешь, сколько, блять, сил я потратил, чтобы дойти до этого момента», — говорит Ибо, меняя голос на более высокий и дерзкий. Сяо Чжань смеется: — Ты знаешь, что говоришь прямо как раньше? — Да? — Мм… только раньше ты был куда банальнее, — усмехается он. — Насколько? — Ты даже не представляешь. — Например? — «Ты покорил меня, просто сказав А», — говорит Сяо Чжань, нарочито понижая голос, передразнивая его. — Я этого не говорил. Перестань. — Ты прав. Ты этого не говорил. Ты это написал. — Нет, я этого не делал. — Чувак, у меня есть доказательства. — Где? Покажи. Ибо тянет его за руку. Сяо Чжань смеется и отталкивает его: — После душа.