Однажды... /Once Upon A Time...

— Я сотру все это, — говорит Ибо. Сяо Чжань поднимает взгляд и видит, что глаза Ибо не отрываются от экрана, а палец уже завис над ним, готовый выполнить угрозу. У него резко белеет перед глазами, и он бросается на Ибо, буквально опрокидывая его назад. Позже он будет благодарить небеса за то, что они сидели на ковре, потому что тот ударяется головой о край дивана. — Бля, Сяо Чжань! — Ибо морщится, потирая затылок. — Ты хочешь снова разбить мне голову? Сяо Чжань тянется к Ибо, и рассеянно проводит ладонью по его затылку. — Прости, прости… Но все его внимание уже на телефоне — он быстро пролистывает сообщения, убеждаясь, что ничего не удалено. Наконец он выдыхает с облегчением и поворачивается к Ибо, который сидит с надутыми губами. — Что? — вздыхает он и подтягивает его к себе за подбородок. Ибо молчит несколько секунд, а потом опускает голову ему на плечо. — Тебя правда это так расстраивает? Ибо прижимается к нему почти бессознательно — и на мгновение Сяо Чжаню кажется, что это до боли похоже на то, каким он был раньше. Еще до аварии. Еще до того, как они начали встречаться. Это тот Ибо, которого он знал всю свою жизнь. Тот, который прижимается к нему так, словно так и должно быть. — У меня такое чувство, что я его тень, — тихо говорит Ибо. Он делает паузу, а потом вдруг фыркает: — Его банальная, глупая тень. Он отстраняется, поднимает голову и морщится: — Как ты вообще повелся на эту ерунду, Сяо Чжань? Фу. Сяо Чжань смотрит на него, пытаясь понять, закончил ли тот свою речь. Кажется, еще нет. Ибо тут же подтверждает его сомнения, говоря: — Сотри все это и позволь мне сделать все гораздо лучше. Ухаживать за тобой как следует. Теперь в его голосе слышится настоящее раздражение. И это звучит уже совсем не так глупо, как могло бы. — Это не было ни банально, ни глупо, — тихо отвечает Сяо Чжань. — Ты делал это, потому что боялся, что я испугаюсь и сбегу. Ты все время этого опасался. И с учетом того, сколько у меня было сомнений из-за того, что ты казался слишком натуралом для всего этого… ты просто изо всех сил пытался доказать, что я — тот, кто тебе действительно нужен. Он на секунду запинается. — Все эти глупости были лишь способом отвлечь меня от того, как сильно я нервничал из-за… секса. — Я знаю, — говорит Ибо и снова укладывает голову ему на плечо. — Ты знаешь? Ибо кивает. — Как бы я ни хотел отмежеваться от него, он — это я. Просто он слишком крепко держался за тебя, чтобы у тебя никогда не было сомнений, что он с тобой. Даже когда ты сам в этом сомневался. Он замолкает на мгновение. — Ты говоришь так, будто помнишь, — тихо замечает Сяо Чжань. Ибо выглядит так, будто собирается с мыслями, прежде чем ответить: — Я не помню его глупых выходок. Но я помню что-то вроде… тревоги. Хотя нет, это слишком сильное слово. Скорее нервозность. Знаешь, такое ощущение, когда ты чувствуешь слишком много всего сразу — не что-то одно, а сразу все — и при этом не можешь в этом разобраться, потому что… Он затихает, будто не в силах закончить мысль. — Потому что я слишком тревожусь, чтобы дать тебе свободу чувствовать все это самому, — заканчивает за него Сяо Чжань. Ибо не спорит, только поднимает голову и смотрит на него. — Это просто ощущение, — говорит он. — Хотя оно и кажется мне чужим. Наверное, поэтому я и могу об этом говорить. Потому что если бы я действительно помнил достаточно, чтобы снова стать им, я бы никогда не сказал тебе этого вслух. Почему-то тревога отпускает Сяо Чжаня, и он немного успокаивается. Осознание приходит постепенно: его импульсивный, слащавый, милый Ибо вел себя так не просто так. Он пытался сгладить сомнения, которые появились из-за того, как резко изменились их отношения. И Сяо Чжань вдруг понимает: он тогда тревожился не один. Ибо был настолько переполнен энтузиазмом, что взял все на себя — будто должен был справляться с этим за них двоих. Он ничего не говорит, когда Ибо снова кладет голову ему на плечо. Его пальцы находят руку Ибо, переплетаются с его пальцами, сжимают чуть крепче. — Знаешь, тебе предлагали пройти прослушивание в SM, — тихо говорит он. — А ты решил не ехать. И даже ничего мне не сказал. Ибо не выглядит удивленным. — Если бы меня не заставили приехать сюда, я бы все равно не поехал. Независимо от того, потерял я память или нет. — Почему? — спрашивает Сяо Чжань, поворачиваясь и глядя на склоненную к его плечу голову. Волосы Ибо уже отросли достаточно, чтобы падать на лицо, и Сяо Чжаню очень хочется запустить в них пальцы, как раньше. — Я никогда не хотел быть так долго вдали от тебя. Не важно, были мы вместе или нет. Сяо Чжань улыбается, но невольно задумывается: что бы он сделал, если бы предложение от SM поступило раньше, до того, как их отношения изменились? Поддержал бы он Ибо? Или хотел, чтобы тот остался? Теперь уже сложно сказать. Он даже не может вспомнить время, когда ему самому хотелось быть вдали от Ибо. И, если честно, он не уверен, что расстояние вообще что-то бы изменило между ними. Может, он просто наивен. — Как ты об этом узнал? — спрашивает Ибо, поднимая голову. — Мама сказала? — Хм, — кивает он. — Она не понимала, почему ты не хочешь ехать. И хотела, чтобы я повлиял на тебя и привел в чувство. — И? — Она ведь ничего не знала о нас. И это было даже забавно. Она тогда жаловалась, почему я не девушка — чтобы можно было просто поженить нас и не переживать за тебя. Бровь Ибо удивленно приподнимается. — Ты не можешь ее винить. Насколько ей известно, ты самый что ни на есть натурал. Ибо вздыхает. Даже ему это кажется логичным. — Но моя мама знает, что я би, — говорит Сяо Чжань. Ибо резко поднимает на него взгляд. — Она знает? — Хм. — Блять, получается, что все, кроме меня, знали? — Я не то чтобы встречался с кучей людей, чтобы все знали. Но на первом курсе у меня был парень. Мы встречались почти целый год. Тогда я и рассказал об этом маме. Ибо вырывает свою руку из его ладони, моментально мрачнея. — У тебя был парень в колледже? Сяо Чжань смотрит на него с легким удивлением. — Да. — Но как? Ты же проводил со мной все свое время. Ты приезжал домой каждые выходные. Только сейчас до Сяо Чжаня доходит, насколько это отличается от реакции прежнего Ибо. Даже от реакции этого Ибо, когда он узнал об Ичжоу. — Я виделся с ним в основном в будни, в общежитии, — отвечает он. Ибо резко поднимается и уходит на кухню. Сяо Чжань настолько ошеломлен, что не сразу реагирует. Но все же встает и идет за ним. Когда он заходит на кухню, Ибо уже открывает бутылку вина и наливает себе бокал. — Ты злишься? — спрашивает он. — Да, черт возьми! — отрезает Ибо и делает глоток. — Почему? Ты же не злился, когда узнал об этом раньше. — О, я уверен, что злился. Просто, наверное, не показывал этого. — Не может быть… — Меня не волнует, что он делал, Сяо Чжань. Он не говорил тебе правду. Потому что вот он — настоящий я. И я чертовски зол. — Почему? — В смысле, почему? Ты, блять, скрывал от меня целый год отношений. Интересно, как бы ты себя чувствовал, если бы я сделал то же самое? Теперь уже Сяо Чжань начинает злиться. — Ты тоже не рассказывал мне обо всех своих гребаных интрижках. — Потому что это были просто интрижки! Не отношения! Если бы я встречался с кем-то дольше трех недель, ты бы об этом знал! — Я… Но Ибо перебивает его: — Ты просто скрывал это от меня. — Я не хотел, чтобы ты думал, что у тебя есть соперники! — голос Сяо Чжаня повышается. — Лучше бы ты оставил мне право самому решать! — Ибо уже тяжело дышит, его ноздри раздуваются, и он снова делает глоток. — Не могу поверить, что ты так злишься. — А я не могу поверить, что ты думал, что я не буду злиться! — резко отвечает Ибо. — Ты так не злился, даже когда узнал, что я би! — Потому что я понимаю, почему ты молчал! Мы всегда были слишком близки. Это даже слепой бы заметил. Единственное, чего между нами не было — секса. Черт, за один день мы бывали ближе, чем некоторые пары за всю жизнь. Ибо замолкает, тяжело дыша, и делает еще один глоток. — Мне не нужны его воспоминания, чтобы понять, что бы я сделал, как только узнал, что ты би. У Сяо Чжаня от этих слов бешено колотится сердце. Он подходит к шкафу достает себе бокал. — И что бы ты сделал? — спрашивает он. — Придумал бы, как получить и эту часть тебя, — отвечает Ибо. Есть что-то обнадеживающее в том, что его ответ сейчас совпадает с тем, что было тогда. Это не просто импульс. Это действительно то, как он это чувствует. — Как ты можешь быть в этом так уверен? — спрашивает Сяо Чжань, поворачиваясь к нему с бокалом в руке. Ибо, не глядя на него, делает глоток. — Как мне объяснить тебе, насколько сильно я хочу тебя всего? — спрашивает он, поворачиваясь. Сам вопрос уже звучит как ответ, но Сяо Чжань все равно кивает. — Я не знаю. Я просто хочу тебя, — говорит Ибо, ставя бокал на стол и в отчаянии проводя рукой по волосам. — А ты? Разве ты сам не хотел меня всего? Единственное, что тебя останавливало — ты не считал это возможным. И я тоже так думал. Сяо Чжань хочет притянуть его к себе. Поцеловать. Коснуться. Оставить следы на его коже. Но он сдерживается. — Ты чувствуешь себя преданным из-за того, что я встречался с другим? — вместо этого спрашивает он. — Я не знаю. Я понимаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Но все равно… не знаю. В моем представлении нет никого лучше тебя. Ты всегда был на первом месте. А все остальные — потом. Просто кажется, что… — он не заканчивает и отворачивается, делая еще один глоток. Потом берет бутылку и наливает еще — на этот раз в бокал Сяо Чжаня. На мгновение Ибо замирает, глядя ему прямо в глаза, прежде чем поставить бутылку обратно. А затем забирает бокал из его руки и тоже ставит на стол. — Да, — говорит он. — У меня такое чувство, что ты мне изменил. — Тогда ты изменял мне бесчисленное количество раз, — горячо отвечает Сяо Чжань. — И мне приходилось слушать об этом от других. Какой у Ван Ибо большой член. И какой Ван Ибо выносливый… — он толкает его обеими руками, — как он соблазняет всех своей чертовой ухмылкой, которую я, блять, терпеть не могу! Ибо тут же наваливается на него, перехватывая его руки, когда Сяо Чжань пытается снова его оттолкнуть. — Если ты так ревновал, почему сам меня не соблазнил? — говорит он, сжимая его запястья и прижимая к столу. — Я бы с удовольствием дал себя соблазнить. — Я не ревновал! — кричит Сяо Чжань. — А я думаю, что ревновал! — кричит в ответ Ибо. — Ты сам сказал, что я тебе изменял, — резко шепчет Сяо Чжань, уже не желая кричать. — Хотя, если следовать твоей логике, для меня тоже не было никого лучше тебя. Неважно, как долго я знал других, спал с ними или встречался! Они долго и пристально смотрят друг на друга, прежде чем Ибо спрашивает: — Тебе правда не нравится моя ухмылка? — Терпеть ее не могу. Он замечает, как губы Ибо едва заметно дрожат, и сам прикусывает нижнюю губу. Ибо сдается первым и коротко смеется. — Врешь. Тебе нравится моя ухмылка. — Нет, — настаивает он. — Тогда почему Вэй Усянь так много ухмыляется? — спрашивает Ибо. — Вэй Усянь? — Сяо Чжань ошеломленно смотрит на него, а потом смеется. — Подожди, ты что, думаешь, что ты Вэй Усянь? Ибо совсем не смущается. — Не совсем. Но кое-что общее у нас точно есть. — Как интересно. Потому что раньше ты был уверен, что ты — Лань Ванцзи. — Бред. — Это правда. Ты однажды прямо спросил меня, не задумывался ли я, откуда взялась идея, что Вэй Усянь слушает сердцебиение Лань Ванцзи. — Да, именно эта привычка, — отвечает Ибо. Очевидно, что это прямая отсылка к нам. Но это не значит, что я считаю себя Лань Ванцзи. Этот чувак слишком нереальный. Какая часть меня вообще нереальна? Я самый обычный. Сяо Чжань прищуривается. — Тебя нельзя назвать обычным. — Мы не одинаковы. Есть только один я, — говорит Ибо. Как будто читая рэп. — Что? — Как ты собираешься уговорить Тэёна сыграть твоего странного, не от мира сего, Лань Ванцзи, если ты даже не слушаешь его песни? — говорит Ибо, постучав пальцем по его носу. Сяо Чжань убирает его руку. — Это была песня NCT? — Угу… называется «Regular». — «Мы не одинаковы. Есть только один я». Это не так уж это и обычно, — замечает он. — Это ирония. Ты просто слишком странный, чтобы это понять, — говорит Ибо. Сяо Чжань закатывает глаза и берет бокал. Но вместо глотка сразу выпивает половину. — Эй, эй… — Ибо перехватывает у него бокал. — Ты же быстро пьянеешь. Вино тебе сразу ударит в голову. — Я на это и рассчитывал, — отвечает Сяо Чжань, снова забирая бокал и делая еще один большой глоток, прежде чем Ибо снова его отбирает. — Почему? — уже серьезно спрашивает Ибо, отставляя бокал. Сяо Чжань чувствует, как опьянение накатывает почти сразу. И вспоминает, как давно он не ел. — Черт, я забыл приготовить тебе что-нибудь поесть. — Почему это ты должен готовить? — Ибо отстраняет его руки. — Это я должен тебя накормить. Ты голоден? Его желудок тихо урчит. Ибо опускает взгляд, а потом снова смотрит на него с ухмылкой. — У меня есть рамен. Или можем заказать доставку. — Как ты вообще так живешь? — спрашивает Сяо Чжань, широко раскрыв глаза. — Это твоя вина. Ты меня избаловал. Теперь у меня нет даже базовых жизненных навыков. — И как ты жил все это время? — Не очень, — отвечает Ибо, и по его глазам видно, что он уже немного пьян. Сяо Чжань и сам чувствует легкое жужжание в голове — приятную расслабленность, от которой развязывается язык. Именно этого он и хотел. Собравшись с духом, он кладет руки на плечи Ибо и притягивает его к себе. — Нет? — Нет, — Ибо качает головой. — Ты скучал по мне так же, как я по тебе? — спрашивает он, опуская одну руку на талию Ибо и обнимая его. — Я скучал по тебе гораздо больше. Я даже не знаю этого места. Для меня все здесь было новым. Я ведь никогда раньше не жил один? Разве ты не беспокоился обо мне? Как я вообще должен был без тебя выжить? — спрашивает Ибо, снова надувая губы. Сяо Чжань быстро касается их поцелуем и отстраняется. — Знаешь, перед аварией я собирался переехать сюда с тобой, — мягко говорит он. Это привлекает внимание Ибо, и тот на мгновение словно выныривает из своего легкого опьянения, пытаясь собраться с мыслями. — Почему? Тебе же нравилась твоя квартира. И ты не любишь перемены. Сяо Чжань задумывается на секунду. — Наверное, я любил тебя больше. Ибо воспринимает это всерьез — его взгляд темнеет, он подается ближе. — Ты бы сделал это ради меня? — шепчет он. — Угу… — отвечает Сяо Чжань и снова целует его. На этот раз это не мимолетное касание, а долгий поцелуй — он постепенно становится глубже и горячее, пока он скользит губами по губам Ибо, сначала по нижней, потом по верхней, и тот каждый раз пытается поймать его язык своим. К тому моменту, когда ему это удается, Сяо Чжань уже расстегнул почти все пуговицы на его рубашке. Когда его пальцы скользят по груди Ибо, тот перехватывает его запястье и смотрит на него. — Я знаю, что давно не практиковался, но… тебе не рано? Мы ведь только… Сяо Чжань притягивает его ближе, почти касаясь губами его уха… почти. Он помнит, что Ибо боится щекотки, и не хочет, чтобы тот дернулся. — Не для моего рта. Ибо требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. А потом Сяо Чжань чувствует, как к его бедру прижимается твердеющий член. — Правда? — шепчет он. — Ты не хочешь? — Сяо Чжань чуть отстраняется. — Черт возьми, хочу, — выдыхает Ибо, торопливо расстегивая джинсы и стягивая боксеры. — Ты думал об этом? — спрашивает он, невольно улыбаясь его нетерпению. — Еще бы. Ты видел свой рот? Это самое сексуальное, что я когда-либо видел. Я не могу смотреть на него и не думать, хочу ли я целовать тебя… или чтобы ты взял меня в рот. Эти слова мгновенно отзываются в теле Сяо Чжаня, заставляя член встать, а его самого опуститься на колени. Ибо замирает, будто боится пошевелиться, и тогда он сам берет его руку и кладет себе на затылок, давая понять, что можно двигаться. Он все больше увлекается процессом, когда его накрывает воспоминанием о том, как он последний раз отсасывал Ибо на подоконнике… и его слова… Я потащил бы тебя за собой в преисподнюю, лишь бы не расставаться с тобой. Он слышит это так отчетливо, что не сразу понимает: это говорит не Ибо из его памяти. Это говорит Ибо, стоящий перед ним. Сяо Чжань настолько этим удивлен, что останавливается. Ибо — тоже. И когда Сяо Чжань поднимает взгляд, видит, что тот смотрит на него широко раскрытыми глазами. В следующее мгновение Ибо опускается на колени рядом с ним, забыв обо всем, и Сяо Чжань хватает его за руки. — Ты помнишь? — Не все, — отвечает Ибо, прежде чем тот успевает обрадоваться. — Но ты помнишь? — снова спрашивает он. — Тот день у окна… кажется, помню.