Однажды... /Once Upon A Time...

Он слишком пьян, чтобы садиться за руль. Ему так не казалось, но это правда. Глаза затуманены, и фары встречной машины режут их, как ослепляющий луч, прежде чем та проносится мимо. Вокруг темно, густой туман еще сильнее размывает очертания. Он хочет остановиться. Впереди вроде бы есть свет — он решает свернуть сразу после светофора. Кажется, горит зеленый. Рядом нет других машин, на которые можно было бы ориентироваться, и он продолжает ехать. Он не замечает мотоцикл, пока тот не оказывается прямо перед ним. Ему кажется, что он жмет на тормоз — но это другая педаль. Машина врезается в мотоцикл. Водителя отбрасывает с такой силой, что, упав, он больше не двигается. Перед глазами словно смыкается темный тоннель, и сквозь него он смотрит, как кровь растекается из-под головы лежащего мужчины. — Сяо Чжань. Сяо Чжань! — в голосе Ибо слышна паника. Он резко просыпается и сразу тянется к его голове, на ощупь проверяя… Ибо позволяет, не отводя взгляда. — Я в порядке. Сяо Чжань закрывает глаза и тяжело выдыхает, прижимая к ним ладони тыльной стороной. Этот кошмар ему знаком. Вариации меняются, но суть одна: он за рулем, машина врезается в мотоцикл Ибо, и он снова переживает аварию — будто стоит рядом и смотрит, как Ибо истекает кровью. Это его личный ад. Раньше только мать слышала, как он зовет Ибо во сне — когда он еще жил с родителями. И пару раз потом, когда она оставалась с ним в Облаках. Тогда он нашел способ: ставил вибробудильник на каждый час, чтобы не проваливаться в глубокий сон. Пока мать была рядом, это работало. Он почти не спал, но кошмаров не было. И она решила, что все прошло. Но стоило ему перестать ставить будильники — кошмары вернулись. Ему нужен был нормальный сон. И он просто научился жить с этим адом, который возвращался к нему снова и снова. — Я тоже в порядке, — говорит он, тянет Ибо за руку, укладывая обратно. — Сегодня это больше не повторится… Спи. Сяо Чжань улыбается — или скорее пытается улыбнуться, надеясь, что Ибо снова заснет. Но, конечно же, нет. Ибо не был бы Ибо, если бы оставил все как есть. — Расскажи, что тебе снилось. Он уже лежит рядом, и держит его за руку, рассеянно поглаживая пальцы. Сяо Чжань не подбирает слов. Он слишком устал. — Почти каждую неделю мне снится, что я веду машину и врезаюсь в твой мотоцикл. Ибо какое-то время молчит, обдумывая это. А потом поворачивается к нему: — То есть тебе снится, что ты убиваешь меня каждую неделю? — Нет. Ты не умираешь. Я всегда просыпаюсь раньше. Ибо переворачивается на спину, смотрит в потолок. Спустя какое-то время он спрашивает: — Каждую неделю? — Более или менее… Ибо снова поворачивается к нему, с легкой ухмылкой: — Меня сложно убить, да? — Не шути так. Ибо вздыхает. — А что мне остается? Быть угрюмым? Мрачным? Философствовать? Сяо Чжань смотрит на него и понимает, что ухмылка исчезла, и на лице больше нет ни намека на юмор. — Тебя это беспокоит? — спрашивает он. — Естественно. Тебя уже полгода мучают кошмары, а я об этом даже не знал. — Тебе снятся эротические сны, а мне — всякая жуть, — отвечает он с улыбкой. — И кто сейчас шутит? — приподнимает бровь Ибо. — Ладно, не одному же тебе можно шутить не к месту, — сдается он. Ибо усмехается и поворачивается к нему. — Почему ты мне ничего не сказал? — спрашивает он, и улыбка исчезает с его лица. — Ладно, не отвечай. Это и так понятно. Просто мне не нравится, что до этого дошло, понимаешь? Как мы вообще скатились от того, что были неразлучны, к тому, что почти не разговаривали полгода? Если это и есть «любовь», то это какая-то паршивая любовь. Мне такого не нужно. Сяо Чжань молчит, сжимая губы. — Эй… — тихо зовет Ибо. Он поднимает взгляд. — Мы ведь и начали с того, что не разговаривали друг с другом, — говорит он. — В смысле? — хмурится Ибо. Сяо Чжань отворачивается, вспоминая тот день на кухне. — Ты же знаешь, что твоя мама не в восторге от твоих гонок. Ибо кивает. — Она этим и воспользовалась. Практически вынудила тебя пойти на свидание с дочерью какого-то знакомого. — Да, ты уже рассказывал. Но там явно было что-то еще. Я бы на такое не согласился. Сяо Чжань невольно усмехается. — И не соглашался. Я согласился за тебя. — Что? — У тебя тогда была точно такая же реакция. Ты так разозлился, что не разговаривал со мной десять дней. — Да ну, — отмахивается Ибо. — Это правда. Я отправил тебе пятьдесят три сообщения. И ты не ответил ни на одно. — Покажи. — Нет! Я не дам тебе свой телефон. — Я ничего не буду удалять, обещаю. — Клянешься? — Да пошел ты. Сяо Чжань невольно улыбается. Ибо все еще выглядит злым, но кивает. Он открывает переписку, долго листает назад, пока не находит те сообщения. Передает телефон Ибо и, пока тот читает, говорит: — Там все одно и то же. Ничего интересного. Прости. Я больше так не буду. Пожалуйста, давай поговорим. Сколько ты еще будешь меня игнорировать… и так далее… Он замолкает, когда Ибо вдруг переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. — Ибо… — он подвигается ближе, кладет руку ему на спину, но тот не отвечает. — Эй… малыш… — тихо зовет он, уже начиная беспокоиться. — Бля, я так долго ждал, когда ты придешь! — глухо говорит Ибо в подушку. Что?.. Он тянет его за плечо, но Ибо не поддается — видно только часть его лица. — Ты помнишь? — шепчет Сяо Чжань. Он никак не ожидал, что именно эти сообщения вызовут воспоминания. — Да, ты такой мудак! — резко отвечает Ибо, отталкивая его. — Ты даже не пришел ко мне после того, как так меня подставил! Зная, что я злюсь? Что мне плохо? Ты, блять, просто писал мне сообщения?! Сам не понимая почему, Сяо Чжань улыбается — почти глупо — от того, что из всего произошедшего Ибо вспомнил именно это, и снова тянет его к себе, чтобы посмотреть на него. Ибо больше не сопротивляется и тоже смотрит в ответ. Его глаза влажно поблескивают; он поднимает руку и касается щеки Сяо Чжаня, и тот машинально подается навстречу, не отводя взгляда. Когда Ибо, наконец, заговаривает, его голос звучит мягче: — Когда ты вышел из душа в тот день… у тебя были красные, опухшие глаза… кажется, именно тогда я понял… — Что понял? — Что то, что я чувствую к тебе, — это не просто дружба. Сяо Чжань закрывает глаза, прижимаясь щекой к теплой ладони Ибо, вспоминая тот далекий день. Тот самый момент… — Ты ошибаешься. Ты не думал обо мне иначе, пока я не признался тебе… пусть это и произошло всего через час, но все же… Ибо словно не слышит его и продолжает: — У меня сердце колотилось так громко, когда я увидел тебя… ты выглядел таким же разбитым, каким я чувствовал себя все те дни, когда ждал, что ты просто прочитаешь мои мысли и придешь ко мне. Но ты не пришел… Ты так избаловал меня своим вниманием — и в то же время умел лишить самого важного… так, что я остро чувствовал его отсутствие… Сяо Чжань с трудом улавливает смысл. Он пытается вспомнить того Ибо, развалившегося в кресле, который бросил что-то вроде: «Ты собираешься стоять там полуголый весь день?» — Что бы я тогда ни чувствовал, это выбило меня из колеи. Но потом ты попытался захлопнуть передо мной дверь, а я включил какие-то спортивные передачи, которые ты терпеть не можешь… и вроде бы все прошло. А потом… — Ибо делает паузу, закрывая глаза. — Потом ты набросился на меня, я ударил в ответ, а потом… ты меня укусил. Сяо Чжань вспоминает — как впился зубами в шею Ибо… и как потом надеялся, что это не будет выглядеть как засос. — Я… почувствовал это где-то внизу живота… — тихо говорит Ибо, открывая глаза. — Это было странно… как будто одновременно холодно и жарко. И у меня появилось это странное желание укусить тебя в ответ. Ты выглядел таким ошеломленным из-за того, что сделал… и это… как будто привело меня в чувство. Сяо Чжань молчит, не желая прерывать поток его воспоминаний… особенно теперь, когда понимает, сколько Ибо тогда скрывал. — И все равно было странно… когда ты заклеил мне это место пластырем, я почувствовал запах твоего геля для душа… и это тоже было странно. А потом я задрал твою футболку и увидел синяк, который оставил на тебе… а ты извинился за то, что подставил меня… и у меня появилось странное желание прикоснуться к этому месту… Взгляд Ибо опускается к родинке под его губой. — Но ты почему-то разозлился. Пытался уйти… — он на мгновение задумывается. — Ах да, из-за этого моего «гарема». Он ненадолго отвлекается, словно цепляясь за воспоминание. — Ты уходил, а я шел за тобой… хотя даже не мог сосредоточиться, потому что все время смотрел на этот кусочек кожи — прямо над твоей белой футболкой… — В то же время утверждая, что даже не считаешь меня сексуальным существом, — напоминает ему Сяо Чжань. — Я говорю это… а потом — бац — ты поворачиваешься и выдаешь: «Что, черт возьми, ты вообще знаешь? Я сплю и с мужчинами, и с женщинами! Вот!» Ибо закрывает глаза. — Сначала я подумал, что ты каким-то образом прочитал мои странные мысли… и просто вывел меня на чистую воду. — Ну да, сразу после того, как ты назвал меня асексуальным… — бормочет Сяо Чжань, наклоняясь и целуя Ибо в подбородок. Ибо обхватывает его за талию, просовывая руки под футболку, и продолжает: — Кажется, после этого я сморозил какую-то ерунду… — Да. Спросил, не поэтому ли я не признался раньше — потому что боялся, что ты будешь ко мне приставать… — Сяо Чжань улыбается воспоминанию. — Это было так странно. Но я тогда был слишком занят мыслью, не подумаешь ли ты теперь, что я хочу тебя… в этом смысле… — Ты собирался дотронуться до моего уха… и я так остро это почувствовал… — Ибо делает паузу и зажмуривается. — Ааа… когда ты стоял у микроволновки… я так хотел тебя поцеловать. Я правда думал, что проведу губами по коже — вот здесь, над твоей футболкой. Но ты вдруг разозлился и толкнул меня локтем. А я вообще не понимал, что происходит у меня в голове. — Да, потому что ты спросил, привлекал ли ты меня когда-нибудь. Это было так, будто ты мгновенно раскусил меня — все, что я скрывал с подросткового возраста, вдруг оказалось на поверхности, просто потому что я открылся тебе. Ибо открывает глаза. — Сколько еще ты помнишь? — спрашивает Сяо Чжань. — У меня серьезные проблемы с верностью и преданностью? — прищуривается Ибо. Сяо Чжань вздыхает и опускает голову ему на плечо. — Почему ты не можешь помнить только хорошие моменты? — Ты такая гребаная задница, Сяо Чжань, — с чувством говорит Ибо. — Как ты вообще мог сказать такое? Я самая преданная задница, которую ты когда-либо знал. Это заставляет его улыбнуться. Только Ибо может быть одновременно таким возмущенным и таким прямолинейным. — Я знаю. Прости, — бормочет он, оттягивая футболку Ибо, чтобы поцеловать его ключицу. — Не пытайся меня отвлечь. Я думаю, в тот день ты разбил мне сердце. — Я этого не делал. — Делал. И даже не заметил. — Ибо, я думал, ты натурал, — Сяо Чжань поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Ибо все еще выглядит сердитым — словно злится сейчас на это в первый раз. — Тогда ты так не злился, — напоминает он. — Я был слишком разбит, чтобы злиться. — Ибо выдыхает. — Но теперь, когда я знаю, что ты меня любишь, я могу злиться… а не вести себя как идиот. — Ты такой драматичный. — Тебя это удивляет? Он снова улыбается, ловит взгляд Ибо — и замечает эту слегка надутую губу, верный признак того, что тот все еще обижен. — Когда это я тебя не любил? Я любил тебя и тогда. Ты мог злиться сколько угодно. — Ты не любил меня так же, — тихо говорит Ибо, отводя взгляд. — Я всегда любил тебя настолько, что ты мог злиться, не боясь, что я уйду. Ибо на мгновение задумывается, потом снова смотрит на него, наклоняя голову. — Ты правда так думаешь? — Ну хватит. У тебя есть хоть один друг, с которым вы постоянно обсуждаете, как сильно вы любите друг друга? Это же чертовски странно. Удивительно, что нас вообще никто не спалил. — Ну это потому, что это мы. Наши друзья всегда видели нас такими. Почему им было думать иначе? — Лулу знает, — говорит Сяо Чжань. Ибо смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Она знает? Откуда? — Думаю, мы тогда уже и не пытались особо скрываться. По мне, наверное, все было видно — и ревность, и привязанность, и то, как я волновался… и хотел тебя. Не говоря уже о засосах на шее. — А как она поняла, что это не твой… Ичжоу? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань невольно напрягается. — Почему тебя это вдруг интересует? Ты ведь не ревновал его так, как того безымянного парня из колледжа. — Да, но тогда это был я. Ты скрывал это от меня. А с Ичжоу… как будто все это случилось, когда меня просто не было в этом мире… Сяо Чжань на мгновение хмурится. — И теперь, когда воспоминания возвращаются, ты собираешься взбеситься, когда увидишь Ичжоу? — Почему? — спрашивает Ибо, глядя на него. — Я раньше бесился? Сяо Чжань на мгновение задумывается. — В тот день, когда ты попал в аварию на трассе… ты видел его перед началом гонок. Ибо нужно время, чтобы связать это, и затем он, широко раскрыв глаза, спрашивает: — Так тебе снятся кошмары, потому что ты думаешь, что виноват в моей аварии? Сяо Чжань вздыхает. — Я не знаю, Ибо. Оба раза, когда ты попадал в аварию, это было как-то связано со мной. Даже если я понимаю, что, возможно, это не моя вина… — Это не твоя вина! — перебивает его Ибо. — …какая-то часть меня все равно в это не верит. — У меня там тоже было свидание, — напоминает Ибо. — Так почему ты тоже не мог кого-нибудь привести? Сяо Чжань отворачивается, не отвечая. — Так что стало с той девушкой? Я просто забыл о ней после аварии? Сяо Чжань оглядывается. — Я оставил тебя с ней после аварии… подумал, что это хорошая возможность для вас… ну… сблизиться… Даже он сам понимает, что звучит неубедительно. — Подожди. Ты оставил меня с девушкой, которую я знал всего три недели? — Которую ты называл своей девушкой, — быстро вставляет Сяо Чжань. — Я почти уверен, что за всю жизнь никого так не называл. Ты просто сам это придумал. Сяо Чжань пытается вспомнить, так ли это, но не может. — В любом случае, это было странно. Почему ты оставил меня с ней, когда я явно хотел только тебя? — Ну, если оглядываться назад… ты прав. Ты все равно приехал ко мне. Всю ночь вел себя как капризный ребенок — заставил меня готовить, кормить тебя и вообще… Ибо снова ухмыляется. — Ага, это больше похоже на меня. Сяо Чжань тоже вспоминает ту ночь. — Мне тогда приснились Лань Ванцзи и Вэй Усянь… и я проснулся от того, что мы целовались… Ибо берет его за подбородок и притягивает к себе. — Значит, та ночь после встречи с NCT не была первой? Сяо Чжань качает головой. — Это было в ночь твоей аварии. — Тебе понравилось? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань закрывает глаза, вспоминая. — Это был ты. Как это могло не понравиться? Но в то же время… это пугало. Именно потому, что мне это так понравилось. И ты хотел продолжать даже после того, как мы проснулись. — Уверен, ты меня остановил. — Ибо закатывает глаза. — Кто-то же должен был сохранять здравый смысл. Если бы все зависело от тебя, мы бы просто сразу занялись сексом… без всякой задней мысли. Ибо снова сердито смотрит на него. — Мне не нравится, когда ты так говоришь. Как будто я не могу себя контролировать. Если бы ты хоть что-то знал о моей сексуальной жизни, ты бы понял, что я редко действую импульсивно. Я все продумываю. С кем хочу быть. Как. Хочет ли этого другой человек… и все такое. — Ну, тогда я действительно мало знал о твоей сексуальной жизни, — отвечает Сяо Чжань, снова занимая оборонительную позицию. — Справедливо. Но думать, что я просто переспал бы с тобой по прихоти… — Я так не думал, Ибо. Я имел в виду, что ты даже не хотел допускать мысли, что у нас может не получиться. Ибо молчит, потом вздыхает и уступает: — Да. Ты прав. С тобой мне даже в голову не приходило, что что-то может не получиться. — Ты точно якорь в наших отношениях. Я это признаю, — говорит Сяо Чжань, и Ибо удивленно поворачивается к нему. — Ты смелый. Добрый. Доверчивый… — Стоп-стоп! — Ибо поднимает руку. — Давай без этого. Почему ты себя принижаешь? — Я тебя хвалю… — усмехается Сяо Чжань. — Ну да. На контрасте с собой. Как будто ты трус, холодный и недоверчивый… Сяо Чжань делает вид, что задумывается, и, все так же улыбаясь, говорит: — Ну, если ты так считаешь… — Это не так, — резко отвечает Ибо и вдруг переворачивает их, подминая его под себя. — Ты — тот самый человек, который неделю не отходил от меня после больницы, исполнял все мои прихоти, даже не будучи в состоянии справиться с собственной травмой. Который не спал ночами, пока моя мама не нашла тебя уснувшим в ванной. Ты уехал от всего, что тебе дорого, чтобы прийти в себя… а потом полгода мучился кошмарами… — Так, все, хватит… — перебивает Сяо Чжань, поднимая руку. — Ты говоришь так, будто это какая-то корейская дорама… — А разве нет? — спрашивает Ибо. Он медленно кивает. Ибо пристально смотрит на него, пока, наконец, с его лица не исчезает улыбка. А затем наклоняется и тихо спрашивает: — Я хочу узнать, как это — когда ты внутри меня… мы можем попробовать? Глаза Сяо Чжаня округляются от неожиданности. — Ты давно не практиковался… Ибо задумывается на секунду и тут же парирует: — Ты тоже. Справедливо. — Ты уверен?.. — Да! Я уверен. Я хочу все делать с тобой, — с энтузиазмом отвечает Ибо. И в этот момент Сяо Чжань ловит себя на мысли, что надеется: Ибо не вспомнит все сразу… чтобы у него был шанс пережить с ним все самое лучшее — как будто в первый раз.