Однажды... /Once Upon A Time...

На следующее утро Ибо нужно быть в студии пораньше. И под «пораньше» имеется в виду — в пять утра. — Твоя жизнь полностью изменилась, да? — спрашивает он, наполняя термокружку кофе и протягивая её Ибо. Тот улыбается. — На самом деле, все не так плохо. Вначале это было единственное, что держало меня на плаву. Дни, недели… месяцы без тебя. Я тогда все время спрашивал отца, можем ли мы вернуться. И я видел, как ему тяжело отвечать. Он не хотел мне отказывать, но… что он мог сказать? — Ибо закидывает сумку на плечо. — Я бы, наверное, сошел с ума, если бы не этот сумасшедший график в SM. Сяо Чжань начинает наливать кофе в свою кружку, но замирает на полпути. Ибо это замечает — и в следующую секунду обнимает его со спины. — Прости, что меня не было рядом, — тихо говорит Сяо Чжань. Он берет руку Ибо и подносит к губам, целуя его ладонь — теплую, чуть розовую от кружки. Ибо легко краснеет. Сяо Чжань не отпускает сразу — задерживается, чувствуя это тепло, и снова целует, мягко, будто не хочет отпускать вообще. — Мне тоже жаль, что я не был рядом, — говорит Ибо, поворачиваясь и целуя его в затылок. — Может, мне стоит увезти тебя с собой в Облака? — спрашивает Сяо Чжань, прижимая его руку к своей груди, будто удерживая это тепло. Он чувствует, как Ибо ухмыляется ему в шею — от этого по коже пробегает легкое покалывание. Он невольно улыбается. — Ты же сам сказал, что я не Вэй Усянь. Сяо Чжань сосредоточенно закрывает кружку, а потом добавляет: — Ибо… во всех моих историях есть ты. Так или иначе. Где-то — черта характера. Где-то — случай из жизни. А иногда — просто какая-то глупость, понятная только нам двоим. Он чувствует, как Ибо замирает. — Правда? — Первое, чему учат на курсах письма — писать о том, что знаешь, — Сяо Чжань разворачивается в его объятиях и смотрит прямо в глаза. — А что я в жизни знаю лучше тебя? Взгляд Ибо смягчается. И улыбка тоже. А потом он подозрительно прищуривается. — И кто я в «Десяти милях цветущего персика»? — Ли Цзин, — отвечает Сяо Чжань, сдерживая улыбку. Ибо сначала хмурится, потом до него доходит — и он резко оборачивается, хлопая его по плечу. — Второй принц Призрачного племени? Сяо Чжань кивает, все еще прикусывая губу. — Тот самый изменщик? — Ну подожди. Он же потом искупает вину… ну, в каком-то смысле. — Чушь! — Ладно, давай не будем про его верность. Но он был очаровательным. Настолько, что сама Бай Цянь в него влюбилась. Он вообще-то… — Потом изменил ей. Все, я с тобой не разговариваю, — бурчит Ибо, отстраняясь и направляясь к выходу. Сяо Чжань хватает свою кружку и идет за ним. Студия SM всего в двух кварталах от квартиры Ибо, и они быстро идут вперед, спасаясь от холодного утреннего воздуха. — Ребята действительно просыпаются так рано каждый день? — спрашивает он. Ибо не отвечает, все еще дуясь. Сяо Чжань мог бы оставить все как есть. Но не хочет. Поэтому он тянет Ибо в первый же узкий переулок, попавшийся на их пути. На улице все еще ранние утренние сумерки, света почти нет. И он чувствует себя достаточно наглым, чтобы прижать Ибо к кирпичной стене и поцеловать так, что тот мгновенно заводится. Реакция Ибо незамедлительна: он приоткрывает рот, впуская его, а затем тихо рычит, когда тот трется об него. Сяо Чжань отстраняется, когда чувствует, что начинает заводиться. Нет смысла продолжать это здесь. Но он надеется, что Ибо все понял. Тот выглядит потерянным — его глаза закрыты, а губы влажные и все еще немного приоткрытые, как будто он ждет продолжения. Сяо Чжань наклоняется и шепчет ему на ухо. — Ты прототип всех моих персонажей, но от тебя у них только обаяние. — Бред, — говорит Ибо, открывая глаза. — Ты же сам тогда в это верил. Что я очаровываю женщин, заставляю их влюбляться, а сам слишком зациклен на удовольствии, чтобы вообще думать о верности и обязательствах. Ладно, тут он был прав. — Разве я не могу ошибаться? — спрашивает он, немного подумав. Ибо молчит, все еще недовольный. А затем резко говорит: — Я хочу быть Е Хуа. — Хочешь выколоть глаза своей возлюбленной? И сбросить ее с террасы Чжу Сянь? Ибо, кажется, всерьез это обдумывает. — Тогда я буду Лань Ванцзи. — И бросить свою любовь в самый нужный момент? Идти по узкому мосту в ночь и все такое… — Вэй Усянь? — с надеждой спрашивает Ибо. — И быть виноватым в смерти сестры, зятя, и всей приемной семьи? — Это нечестно! — С каких это пор жизнь была честной по отношению к Вэй Усяню? Ибо хмурится, явно задетый, а затем предлагает: — Дун Хуа? Сяо Чжань задумывается и улыбается. — Хорошо, будь Дун Хуа. — Правда? — уточняет Ибо. Сяо Чжань кивает. Ибо прищуривается: — Я что-то забыл про Дун Хуа? Сяо Чжань смеется, уводя его из переулка обратно на улицу. — Твоя мать будет рада узнать, что она не имеет никакого отношения к твоему появлению на этой зеленой планете. — А? — Ибо морщит лоб, а потом усмехается. — Точно. Дун Хуа родился из камня. — Так гласит легенда, — отвечает Сяо Чжань. Он смотрит на улыбающееся лицо Ибо, затем разворачивается и идёт спиной вперед, чтобы не отрывать от него взгляд. Ибо вопросительно поднимает бровь. Сяо Чжань качает головой и снова идет рядом с ним. Спустя мгновение он, уже не в первый раз, спрашивает: — Ты уверен, что они не будут возражать, если я приду с тобой? — Я же говорил, что уже спросил. Тэён сказал, что уточнил у остальных, и они не против. Это репетиция одной из подгрупп, так что их будет всего шесть. — Кто именно? — Тэён, Доён, Юта, Джонни, Тэиль и Марк. Кажется, он узнает большинство этих имён, но в памяти всплывают только лица Тэёна и Доёна. — Скажи, если тебе станет скучно. У тебя есть мои ключи. Просто скажи, если решишь уйти, и можешь вернуться в квартиру. Сяо Чжань кивает. Ноутбук у него с собой, но он все равно не собирается задерживаться — останется максимум на час. Он не хочет, чтобы ребята чувствовали себя неловко. Они приходят в студию к 4:45 — по его меркам, в какое-то нечеловечески раннее время, но Ибо, кажется, это совершенно не волнует. Сяо Чжань снова ловит себя на том, что восхищается тем, как изменился Ибо. И задается вопросом, всегда ли тот был таким, а он просто намеренно этого не замечал, сосредоточившись на той версии Ибо, которой требовались его безграничное внимание и забота. Когда они сворачивают в коридор с танцевальными залами, он замечает свет в конце — одна из студий уже явно занята. — Тэён, должно быть, уже здесь, — говорит Ибо. — Он приходит так рано? Ибо кивает. — И обычно уходит последним. Я бы подумал, что он машина. — Может, так и есть, — бормочет Сяо Чжань, улыбаясь. Но Ибо серьезно качает головой. — Я видел, как он уходил со сцены, хромая, и двое ассистентов помогали ему добраться до гримерки. Когда он не танцует, он постоянно в шейном корсете. И, по-моему, он серьезно повредил спину. Хотя сам, конечно, этого не признает. Говорит, что носит корсет «для профилактики». Я, честно, не встречал никого более целеустремленного и дисциплинированного. Когда они подходят к двери, до них доносится бормотание, и они замедляются, переглядываясь. Дверь немного приоткрыта, и они видят человека, лежащего на полу лицом вниз. На его спине кто-то стоит. Буквально. Ноги расставлены: одна ступня упирается в лопатки, другая — в поясницу, и он медленно покачивается взад- вперед. Они слышат протяжный стон. — Тэён, — шепчет Ибо. Сяо Чжань кивает в сторону пола, приподнимая бровь, и Ибо кивает в ответ. Он переводит взгляд на того, кто стоит на спине Тэёна. — Это Доён, — тихо добавляет Ибо. — Это не опасно? — спрашивает Сяо Чжань, наблюдая, как Доён сходит вниз, отступает на шаг и ставит ногу на заднюю поверхность бедра Тэёна, а затем — на икры. — Опасно, если не знаешь, что делаешь, — отвечает Ибо и слегка покашливает, прежде чем открыть дверь. Доён смотрит в их сторону. Тэён — нет. — Ибо? — зовет он. — Да, это я, — отвечает Ибо. — Сяо Чжань тоже здесь, — говорит Доён, глядя на Тэёна, прежде чем окончательно отойти и поприветствовать их. Сяо Чжань немного удивляется, что Доён помнит его имя. Одна встреча вряд ли могла так запомниться. Но все быстро становится ясно, когда они подходят ближе. — Сяо лаоши. Какая честь, — говорит Доён, слегка кланяясь. Сяо Чжань переводит взгляд на Ибо, но тот только пожимает плечами. Доён улыбается, снова глядя на него. — Похоже, Ибо тебе не рассказал. Я люблю читать, поэтому он сказал мне, что ты пишешь веб-романы. Дал ссылки. И я уже прочитал две твоих книги. Сяо Чжань смотрит на Ибо широко раскрытыми глазами, когда Доён добавляет: — Он также сказал, что «Чэнь Цин Лин» выбрали для экранизации. Тэён садится. — И твой продюсер рассматривает вот это лицо… — Доён наклоняется к Тэёну и приподнимает его за подбородок. Хотя Доён говорит вполне дружелюбно, Сяо Чжань вдруг чувствует себя неловко. И даже немного самонадеянно — будто он слишком поспешно решил, что у айдола уровня Тэёна найдется время и силы на такой проект. — Это была просто мимолетная мысль… — начинает он, но Доён перебивает: — Очень хорошая мысль. Тем более, я уже знаком с романом. — Ибо тоже подошел бы, тебе не кажется? — вдруг говорит Тэён, глядя на Ибо. Ибо на мгновение теряется, а потом усмехается: — Я? Актер? Ха. — Уверен, ты бы справился. — Уверен, что нет, — отвечает Ибо. — Ибо, я прошел прослушивание в SM в свои «солидные» восемнадцать, спев национальный гимн, потому что не знал других песен. И танцев тоже, — спокойно парирует Тэён. — Мы с тобой не одинаковы, — отвечает Ибо. Подождите… это звучит знакомо. — «Мы не одинаковы. Есть только один я», — говорит он, вспоминая, что Ибо читал вчера. Ибо поворачивается к нему с удивлением, которое быстро сменяется гордостью. Он гордится самыми глупыми вещами. И все же Сяо Чжань не может не улыбнуться в ответ. — Ты слушаешь нашу музыку? — спрашивает Тэён, улыбаясь. — Только начал, — честно отвечает Сяо Чжань. Тэён кивает. — Мы все когда-то начинаем, — и многозначительно смотрит на Ибо. Ибо не сразу понимает, к чему это, а затем говорит: — Слушай, я и так по шею загружен хореографией для вас. У меня просто нет времени на актерство. — Тебе и не нужно, Тэён. Я понимаю, что ты занят… — Сяо Чжань воспринимает это как вежливую попытку Ибо отказаться, но Тэён поворачивается к нему: — Честно говоря, Сяо Чжань, одного моего лица недостаточно, чтобы отдать должное Лань Ванцзи. И… у меня есть свои ограничения. Я бы не хотел, чтобы они повлияли на ваш проект. Сяо Чжань почти не слушает дальше. — Ты тоже читал? — переспрашивает он. — Хм… Доён прочитал первым и буквально зациклился. У меня не было времени браться за что-то такое большое, но он читал мне вслух несколько глав в дороге… и, как говорится, остальное уже история. Сяо Чжань не уверен, что до конца понимает. — Тебе… понравилось? — История любви на века. Как она может не понравиться? — отвечает Тэён. — То есть… ты готов это рассмотреть? — Я никогда раньше не играл. — Мы все когда-то начинаем, — возвращает Сяо Чжань ему его же слова. На этот раз Тэён смотрит на него и улыбается. Сяо Чжань переводит взгляд на Доёна — тот подмигивает, а затем опускается позади Тэёна и упирается локтями в изгиб его шеи. В ответ раздается громкий стон, и Тэён откидывается назад, опираясь на него. Сяо Чжань смотрит на Ибо, который жестом зовет его за собой — к другому концу зала, где стоит звуковое оборудование. Пока Ибо настраивает звук, он краем глаза наблюдает за парнями. И, видимо, слишком явно, потому что Ибо делает вид, что тянется за чем-то у него за спиной, наклоняется и целует его в руку. Сяо Чжань удивленно смотрит на него. — Ты пялишься. А твой мужчина вообще-то здесь. Он улыбается. — Они вместе? Ибо пожимает плечами. — Трудно сказать. Порой они настолько синхронны, будто знают друг друга вечность. Но я не уверен, просто ли это крепкая дружба… или что-то большее. Сяо Чжань снова смотрит на них и через мгновение тихо говорит: — Они как дом друг для друга. Когда он поворачивается, взгляд Ибо становится мягким. — Дом.