Однажды... /Once Upon A Time...

Ибо спит, уткнувшись лицом ему в грудь. Телевизор всe ещe работает — уже без звука, и за то время, что они включили «Бегущего человека», сменилось несколько программ. Сяо Чжань читает статью в телефоне, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить Ибо. В какой-то момент им всe равно придeтся перебраться в спальню, но пока его вполне устраивает лежать вот так на диване — с Ибо, крепко спящим на нeм, словно ему нет дела до всего мира. В какой-то момент он рассеянно запускает пальцы в волосы у основания шеи Ибо. Жест почти неосознанный — но именно он в итоге будит его. Ибо поворачивает голову, сонно глядя на него, а затем сильнее обнимает за талию и снова утыкается лицом в грудь. Когда Сяо Чжань убирает руку, Ибо хрипло, еще не проснувшись до конца, говорит: — Нет, продолжай. Сяо Чжань едва заметно улыбается и возвращает пальцы на его шею. Взгляд по-прежнему прикован к экрану телефона, но мысли уносятся куда-то далеко. В голове мелькают обрывки — он пытается сложить их в нечто цельное, в слова, которые хотел бы сказать Ибо… но они ускользают, так и не оформляясь. Первым нарушает тишину Ибо: — Завтра будет хреново. О да… это… — И послезавтра тоже, — отвечает Сяо Чжань. — И дальше… — добавляет Ибо, снова поднимая голову и надувая губы. — Какое-то время все будет хреново. Сяо Чжань проводит рукой от волос к его лицу, прижимая ладонь к щеке — и Ибо тут же ластится к ней, закрывая глаза и тихо вздыхая. — Хорошо, что за эти месяцы вдали от тебя я успел к этому привыкнуть. Иначе я бы просто уволился и поехал с тобой. Был бы твоим маленьким паразитом, цепляющимся за тебя все время. Сяо Чжань тихо смеется, представляя это. — Тебе ведь нравится работа в SM, — напоминает он. — И потом, как говорится, разлука только разжигает чувства. — К нам это не относится, — говорит Ибо, все так же прижимаясь щекой к его ладони. — Почему? — Мы всю жизнь провели вместе. Когда наша привязанность хоть раз становилась меньше? — Ты хочешь, чтобы я переехал к тебе? — вдруг спрашивает Сяо Чжань. Ибо открывает глаза, его взгляд смягчается. Он приподнимается, скользя вверх, пока их лица не оказываются рядом, и целует его в губы. Когда он отстраняется, Сяо Чжань обнимает его, устраиваясь удобнее. — Я не просто так это сказал. — Я знаю, — тихо отвечает Ибо. — Как бы мне ни хотелось думать, что ты приготовил все это для меня… я понимаю, что тебе просто нужно было успокоиться. Сяо Чжань опускает глаза. Отрицать бессмысленно — Ибо слишком хорошо его знает. — К тому же, меня почти не бывает дома. Сам видишь… — Ибо обводит взглядом квартиру. И действительно — в ней почти ничего нет. Только самая необходимая мебель и телевизор. Игровая приставка — единственное, что хоть как-то выдает, что это его пространство. — Я бы лучше поехал в тот маленький оазис, который ты называешь Небеса, — говорит Ибо, снова глядя на него. — Облака, — поправляет Сяо Чжань с улыбкой. — Да-да, Облака… Я бы лучше приезжал к тебе туда, даже если это всего раз в несколько месяцев. После этих слов Ибо замолкает, словно ему в голову приходит новая мысль. — Разве что ты собираешься вернуться домой. — Я еще не думал об этом, — бормочет Сяо Чжань. — До недавнего времени я был не в том состоянии, чтобы вообще об этом задумываться. Он вздрагивает, когда Ибо обнимает его, притягивая к себе и заключая в почти удушающие объятия. — Нам обоим тяжело друг без друга, тебе не кажется? Почему бы не исправить это и не быть вместе по-настоящему? Сяо Чжань на мгновение теряется, не сразу понимая, что именно Ибо имеет в виду. — Но разве мы не вместе? — спрашивает он, пытаясь отстраниться, но Ибо держит слишком крепко. — Да, но я имею в виду — вместе вместе. Сяо Чжань замолкает, обдумывая его слова. — Мы занимались сексом всеми возможными способами. Я не знаю, каким ещё образом можно быть вместе вместе. Ибо поднимает голову. Его глаза сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию. — Для человека, который пишет столько романтических фантазий… — Я протестую! Я пишу фэнтези, — резко перебивает его Сяо Чжань. — Да какая разница. — Есть разница! Романтика — не главное в моих книгах. Она там просто есть. Это не одно и то же! — Ну да, конечно. Для человека, который «просто пишет фэнтези», у тебя в книгах полно несчастных влюбленных! — Несчастных? Несчастных?! Да они проходят через испытания и невзгоды, как и все остальные. Не то чтобы весь мир только и делал, что пытался их разлучить. Ибо хмурится, всерьез обдумывая его слова, и Сяо Чжань вдруг задумывается — почему тот вообще воспринимает это так близко к сердцу. Он тяжело вздыхает. — Я… просто не выношу, когда из-за любви одной пары страдают другие. Или когда их любовь становится центром всего происходящего. Я не вижу в этом смысла. Их любовь — это только их. Для них она важна, да. Но делать вид, что она должна быть так же важна для всех остальных, что ради нее крутится весь мир… это просто глупо. Поймав на себе пристальный взгляд Ибо, Сяо Чжань понимает, что где-то перегнул. Сказал лишнее. Ибо слишком хорошо его знает. Даже то, что он сам еще не до конца осознал. — Из-за нашей любви тоже кто-то пострадал? — тихо спрашивает Ибо. Сяо Чжань вздыхает и закрывает глаза, сползая на диване и укладывая голову на подлокотник. — Они даже не знают, насколько сильно мы любим друг друга… — говорит он, вспоминая родителей — своих и Ибо — и их друзей. Ибо молчит, ожидая, что он скажет дальше. — Я не мог выбраться из того состояния, в которое скатился, и сам того не замечая тянул их за собой, — Сяо Чжань наконец открывает глаза. — Им всем было так тяжело, Ибо. Всем. Твоей маме. Моим родителям. Лулу, Цзыи, Цзи Ли, Хайкуаню… даже Юй Биню. Я, кажется, ни разу в жизни не видел его таким угрюмым. — Неправда. Ты же знаешь, он хандрил целую неделю, когда Айрин не ответила ему в старшей школе, — говорит Ибо. — Какая Айрин? — Из Red Velvet, — серьезно отвечает Ибо. Сяо Чжань разражается смехом, и Ибо смеется вместе с ним. — Хотя сейчас ему, похоже, просто любопытно попробовать, — добавляет он небрежно. — Что? — изумляется Ибо. — А, ты не помнишь… когда ты объявил, что собираешься встречаться с мужчинами, он тут же вызвался добровольцем. — Ни хрена себе! — Ага. Но с условием, что это будет тройничок с Хайкуанем, — добавляет он, выразительно шевельнув бровями. Глаза Ибо расширяются. — Подожди… ты думаешь, ему нравится… Хайкуань? — Не думаю, что все так серьезно, но интерес у него точно есть. — А Хайкуань? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань не сразу отвечает. — Это, конечно, чистое предположение. И, скорее всего, без всяких оснований, но… — Но? — нетерпеливо подталкивает его Ибо. — Мне кажется, Хайкуань питает слабость к… — Цзыи? — заканчивает за него Ибо. — Ты тоже так думаешь? — Сяо Чжань смотрит на него с удивлением. — Это скорее ощущение. Но если попросишь привести конкретный пример — я не смогу. — Но если мне тоже так показалось, значит, что-то в этом есть… — Ну да, мы с тобой явно делим одну клетку мозга на двоих, — небрежно говорит Ибо. — Ничего подобного, — возражает Сяо Чжань. Ибо ухмыляется. — О да, делим. Ровно одну. И даже это, скорее всего, преувеличение. — Ты хочешь сказать, что мы — влюбленные дураки? — обиженно спрашивает Сяо Чжань. — Ну, если тебе так больше нравится… — Не нравится! — Ох, ты все это воспринимаешь слишком серьезно. Знаешь, для писателя романов… — Я тебя убью… — Кхм. Для писателя фэнтези у тебя большие проблемы с пониманием любви. — Нет, у меня проблемы с тем, что увлечение часто принимают за любовь. Ибо закатывает глаза. — Какая разница? Сначала все увлекаются, а потом влюбляются. А когда ты влюблен, попробуй докажи, что это не любовь. — Мы — нет, — возражает Сяо Чжань. — Мы — нет что? — спрашивает Ибо. — Мы были влюблены задолго до того, как увлеклись друг другом. Что? Ибо замирает, а потом тихо спрашивает: — Правда? Сяо Чжань прикрывает глаза рукой, пытаясь выиграть время. Ибо даже не пытается убрать его руку — просто тянется и целует его в губы. — К твоему сведению, мы никогда не были увлечены друг другом, — говорит Ибо, отстраняясь после поцелуя. — Ты можешь так говорить после всех своих банальных сообщений? — спрашивает Сяо Чжань, убирая руку и глядя на него. Ибо на секунду задумывается. — Я все еще многого не помню. Но помню достаточно, чтобы понимать — это было не увлечение. Улыбка исчезает с лица Сяо Чжаня. — Тогда что это было? — Отчаяние, может быть. — Почему? — Чтобы заставить тебя остаться. — Я куда-то собирался уйти? — Не знаю. Куда-то, где безопасно. Тебе нравится, когда безопасно. А со мной не всегда так. Сяо Чжань, не задумываясь, притягивает его к себе. — Почему ты так думаешь? Ибо смотрит на него сверху вниз, чуть хмурясь. — Не знаю… Проходит мгновение, и он тихо спрашивает: — А Ичжоу… он был таким? Более безопасным, чем я? И вдруг все, что происходило в те недели, складывается в голове Сяо Чжаня под другим углом. И он сам не понимает, почему раньше не увидел этого. Что тогда сказал Ибо? Я всегда думал, что тебе нравится моя дерзость — так я привлекал твое внимание. Но не понимал, что со стороны это выглядит так, будто я только беру и ничего не даю взамен. Мне казалось, что я и так отдаю тебе всего себя. Но Цзи Ли сказал, что у Ичжоу это получается лучше. Он дает тебе то, что тебе нужно. То, что ты понимаешь. То, что тебе нравится. Думаю, мне еще многому нужно научиться. Не только в любви. Вообще во всем. Сяо Чжань смотрит на Ибо, и его взгляд смягчается. Он наклоняется и целует его. — Никто не давал мне такого чувства безопасности, как ты. Не отдавал больше, чем ты. Не был таким верным. Не любил меня сильнее, — каждую фразу он сопровождает поцелуем. Ибо только сильнее прижимается и целует его в ответ. Когда он отстраняется, на его губах появляется легкая улыбка. — И все это возвращает меня к началу. — У этого вообще было начало? — спрашивает Сяо Чжань. — Было. До того, как ты грубо меня оборвал, споря с тем, что ты пишешь романтику. — Да я же не… Ибо только ухмыляется. — Давай поженимся. Сяо Чжань внезапно забывает, что хотел сказать. — Что? — спрашивает он, и в голове на мгновение остается только белый шум. — Мы оба не можем нормально жить друг без друга, так что давай просто исправим это и будем вместе вместе. По-настоящему, — говорит Ибо так, словно пересказывает сюжет дорамы. Сяо Чжань не сразу находит, что сказать: — И под этим ты имеешь в виду… — Да. Поженимся. Будем вместе вместе. Перед людьми, перед богом, и всем прочим, — кивает Ибо.